Неон. Носитель чумы

Глава 4. Раскол

— Ты больной?

Но парень в плаще задал вопрос слишком поздно.

Амариллис рванул к нему и схватил за грудки, прижимая к стене под угрожающе свисающей балкой. Его лицо перекосилось от ярости, а пальцы впились в чужой дождевик. Амариллис приблизился к лицу парня и зашипел:

— Почему ты оставил сумку на заправке?! Что за оранжевый паразит?! Оно угрожает жизни, ты хотел, чтобы мы там как крысы окочурились!

— Отвали от него! — взвизгнула Тая, и пуля просвистела чуть выше головы Амариллиса, угодив в трубу. — Мы его так долго ловили, это нечестно! Мудак! Касья-ян, дай мне его застрелить!

— Да что ты несешь?! — разозлился парень, стряхнув с лица капюшон. С силой и точно пнув Амариллиса в живот, вынудив его ослабить хватку, парень вывернулся из-под Амариллиса и заломил ему руки за спину. — Говорю сразу — как ты со мной, так и я с тобой… Что за заправка, ты о чем, ты кто вообще?

— Как будто ты сам не знаешь! — рявкнул Амариллис, пытаясь вырваться из его хватки. — Неделю назад, заправка в районе Забвения! Ты с сумкой пришел, бросил ее у нас, а внутри паразит был!

— Как ты? — захихикала Тая, лениво запрыгнувшая на мусорный бак, когда парень запретил ей вмешиваться. — А говорят, что у рыжих всегда проблемы с башкой, шарики за ролики заезжают!

— Значит твой натуральный цвет — рыжий, — огрызнулась на нее Касьян.

Парень в дождевике устало вздохнул, будто слышал такие ссоры каждый день. Он склонился ближе к Амариллису, и ухо юноши опалило дыхание захватчика:

— Тебе нужно доказать, что я не тот, кого ты ищешь? Или ты так и будешь пытаться размазать меня по асфальту?

— Да как ты докажешь-

— Ну так не пизди и смотри.

Парень щелкнул по своему браслету, и Амариллис обратил внимание, что вид этого гаджета отличается от привычных моделей, которые он видел. Голограммные иконки, подвисая и выдавая ошибки, открыли трехмерную карту, на которой были запечатлены все передвижения за последние семь дней. Множество красных линий сновали туда-сюда по району Грез, но в районе Забвения ни одного пересечения.

И Амариллис растерялся.

— А если ты подчистил логи?!

— Точечно не получилось бы. Стерся бы весь маршрут, — насмешливо ухмыльнулся парень. — Так ты теперь веришь или опять с кулаками полезешь? — и Амариллис стыдливо отвел глаза, пытаясь понять, в какой момент его логика дала сбой.

— Не полезу… — буркнул он и вырвался из хватки парня, который уже его не удерживал. — Просто ты похож очень... На того, кто, ну… подкинул нам сумку. Прям один в один, я правда лица не видел…

— Лица не видел — а с кулаками лезешь, крутая логика, — съязвил парень, но вдруг его взгляд задумчиво сощурился. — Но, возможно, ты видел не меня, а моего двойника… долго объяснять. Короче, с кулаками не кидайся на каждого черноволосого встречного, а то к волкодавам залетишь быстрее, чем школьница от старшеклассника, — и юноша спрятал руки в карманы. — Я Аконит.

— Амариллис, — медленно вторил ему парень, и протянул было руку для рукопожатия, но Аконит не стал жать руку в ответ.

Лучики солнца игриво заползали в темный переулок — Касьян, на чье лицо первой упали солнечные лучи, зажмурилась и прикрыла рукой глаза. Только сейчас Амариллис рассмотрел окружение и заметил, какие крепкие у девушки руки. На одном из предплечий красовалась черная татуировка с механизмами и шестеренками, а на второй, на сгибе локтя, зияли свежие синяки. Касьян, косясь на него исподлобья розовыми глазами, невзначай поправила бандану и потуже затянула на макушке хвост:

— Чего тебе? — рыкнула она, подойдя ближе к парням и со злостью заглянув в лицо Амариллиса. — Нит, ему сказали съебаться, он чего, глухой? Зачем ты с ним мусолишься?

— Кас, я сам с ним разберусь… и я просил тебя так меня не называть, — процедил Аконит, оттаскивая девушку за плечо. — Будет неловко, если Трейси вернется раньше нас, поэтому давайте в темпе вальса свалим, — он замолчал и покосился на Амариллиса. Что-то не давало ему покоя в чужой внешности, и он отмахнулся от Касьян, не отрывая зрительного контакта. — Я догоню, идите первыми.

— А Трейси не говорила, что у тебя бзик на рыжих! — запричитала Тая. — Но я была уверена, что ты-

— Таисия! — и Касьян, схватив Таю за лямку переброшенной через плечо сумки, потащила ее прочь.

Когда обе девушки скрылись за поворотом, Аконит обернулся к Амариллису.

Взгляд у парня был неприятный — Амариллиса до костей пробрал этот холодок. Аконит прикусил губу от раздражения и размеренно похлопал Амариллиса по плечу, пытаясь скрыть раздражение, разыгравшееся внутри:

— Не ходи здесь, — коротко буркнул он. — Касьян под котиками, жалеть тебя она не станет. Тая страдает биполяркой, про нее вообще промолчу. Ты со своими бзиками — легкая мишень для неонщиков. Если пожить охота, то веди себя сдержанно и поменьше гуляй ночью. Не тупой ведь, знаешь, что ночью полно всякой дряни.

«Неонщики». Амариллис поежился, представив, как обезумевшие от неона бандиты перехватывают его в переулке. Но кем таким был Аконит, если считал, что может указывать ему, как жить?

— Что за указывания такие?! — только и фыркнул Амариллис, закатив глаза. — И вообще, ты так и не объяснил! Как я мог видеть на заправке тебя… то есть, твоего двойника?

— У тебя шестеренки в голове работают? Чем дольше я с тобой общаюсь, тем больше мне кажется, что тебя в детстве головой вниз роняли, — и Аконит потер переносицу, жмурясь от рассветных лучей. — Уясни одну простую вещь — в Кеустине куча мужчин одинакового роста с зелеными глазами и черными волосами. Не разговаривай с ними и все, не так-то много правил, знаешь ли.

— Но с тобой же я говорю!

— А кто тебя просил заводить диалог? — уголки губ Аконита недовольно дрогнули, и Амариллис прикусил язык, решив, что больше не стоит спорить.

Аконит прошел мимо юноши в закоулки, в которых скрылись опасные дамы, и оглянулся напоследок. Аконит выглядел идеально — черты лица были списаны точь-в-точь с критериев на глянцевых журналах, а зеленые глаза, как два изумруда, сверкали в ярких утренних отблесках.

— Уходи. Это не обычный «спальный район», — равнодушно бросил он и исчез, оставив юношу у мусорки без денег, чести и ответов.

Амариллис взглянул ему вслед и растерянно покосился вокруг. За мусоркой пищали крысы — пытались поделить пачку конфет, выпавшую из кармана Таи. Неоновая вывеска, испугавшая Амариллиса, потухла в преддверии утра.

Обычно за одну ночь не случалось столько всего — Амариллис и сам не помнил, когда так сильно сомневался в себе. Быть может, все его мысли действительно пережиток сна? Быть может, он вновь сначала делает, а потом думает?

Пошарив в карманах, Амариллис с грустью осознал, что так и не купил сигарет для подруги.

***

Солнце было в зените, когда автобус остановился на остановке «Район Забвения: парковка № 1652».

Амариллис ехал в автобусе один — ни у кого не было желания прозябать на окраине города, тогда как в самом центре постоянно кипела жизнь. Автобусы давно ходили на автопилоте, отчего одиночество ощущалось сильнее.

Выскользнув из транспорта, юноша взглянул на браслет — на экране появилось сообщение от Илекс. «Бро, я буду спать, заходи тише, иначе убью к чертям лл» — Амариллис нервно улыбнулся, поставив под сообщением огонек. Сердце вновь сжалось от невыполненного обещания о покупке сигарет.

Намокая под дождем, Амариллис шагал мимо парковки к их фургону. Воздух, пропитанный машинным маслом и выхлопами, ощущался как самое действенное лекарство — может, ему почаще выходить на улицу при плохом самочувствии? Сможет ли это вылечить его безалаберность? Он рассуждал несвязно, лишь бы не думать о настоящих проблемах — и вскоре добрался до фургона, тихо приоткрыв дверь, чтобы не разбудить подругу.

Впрочем, будить никого не пришлось. Илекс сидела на диване, притянув к себе колени, накрытые пледом. В ее руках был старенький планшет — девушка использовала его для рисования дизайнерских карточек в качестве подработки. Открытую дверь она заметила не сразу, но когда из щелки потянуло прохладным воздухом, Илекс притянула ноги под плед и взглянула на Амариллиса, как на нашкодившего щенка:

— Бр-р, закрой дверь, холодно…

— А почему ты не спишь? — недоуменно пробормотал Амариллис, закрывая за собой дверь. — Ты же писала мне только что.

— Мало ли что я писала, Ами, — фыркнула Илекс и похлопала стилусом по планшету. — Я нам деньги зарабатываю, между прочим, чтобы и на хотелки хватало, и на огро-омный долг. Но умоляю, я скоро убивать начну без затяжки. Ты купил?

— Что купил?

Илекс посмотрела на него, как на идиота.

— Сигареты мои.

— Аа-а… купил, да, купил, — закивал Амариллис, но вдруг осекся.

Что он говорит? Почему он врет лучшей подруге?

Илекс начинала уставать от его заторможенности. Закатив глаза, она прошла мимо Амариллиса на кухню и щелкнула настольную лампу: та заскрежетала и осветила крупицы пыли, летающие под лампочкой.

— Выложи их на стол. Из еды сегодня многого не предложу, но я овсянку замутила с малиной, — Илекс покрутилась около открытого холодильника и скептично добавила. — Правда эта ваша хваленая «малина» — простой искусственный заменитель, не более. Жрем химию, как свиньи, еще и платим за это! Хорошо устроились гипермаркеты, ага… Одни только сигареты натуральными остаются. Если не покупать слащавую жижу, конечно.

Она вытащила из холодильника стеклянную миску с порцией ленивой овсянки и поставила ее перед Амариллисом, который сам не заметил, как уселся на стул. Илекс в ожидании постучала по столешнице, продолжая молча требовать долгожданные сигареты.

Амариллис поднял на нее печальный, бегающий взгляд.

— Илекс, ты… — начал было он, но тут же замолчал, поняв, что сейчас вновь начнет нести лесть, которой одаривает подругу каждый день. — Слушай, я не мастер в красивой речи — этим все-таки у нас в группе Олеандр занимался… Мне просто волнительно, что ты скажешь. Я тебя очень ценю. Ты не подумай, что мне на тебя все равно — нет! У меня в голове такой бардак, постоянно тяжело сконцентрироваться, а еще все эти ужасы за прошедшую неделю, ха-ха… — и он нервно сглотнул. — Паразиты, преступники, концерт…

— Амариллис, сигареты где?

Илекс смотрела на него леденящими глазами, словно желала заморозить. В свете настольной лампы, при звуке дождя за окном и в тотальном молчании, Амариллис боялся, что своим чутким слухом Илекс докопается и до его сердца, которое испуганно вырывалось из груди.

Стыдливо опустив взгляд к настольной лампе, он рассеянно промямлил:

— Только дослушай сначала, ладно? — но Илекс ничего не ответила, и Амариллис сжал руки, собираясь с силами. — Я когда приехал в район Грез… сделал не самую хорошую вещь. Я понимаю, что ты никогда не одобряла мои походы в бары, я помню, чем это кончалось, но-о я же обещал тебе, что перестану пить — и вот, перестал! Стараюсь работать, помогать…

— Ты пропил все деньги?

— Нет-нет! Только стакан разбавленного вина. Меня барменша под…

— Не говори, как типичные спермобаки, — зрачки Илекс сузились, и она в отвращении цокнула. — Барменша не может заставить тебя что-то сделать. Если ты повелся на ее голосок и сиськи — то это твоя проблема, а не ее.

Амариллис кивнул, опуская взгляд.

— Ну? Продолжай.

— В общем, часть денег ушла на алкоголь… Потом в баре драка случилась, но не со мной! Одного посетителя выперли из бара через окно, и он голову разбил. Я дал ему денег, чтобы он купил медикаментов, у него не было с собой средств и-

— Ты тратишь мои деньги на наркоманов и алкашей? — холодно процедила Илекс. Ни один мускул не дрогнул на ее лице. — Не говори мне, что в баре были адекватные люди. Это ночь, ты должен был понимать, с каким контингентом столкнешься.

— Но какая разница, наркоман он или алкаш? Он мыслил и говорил здраво, я чувствую, что он — хороший человек! Просто не на ту дорогу свернул, и, ну…

— Амариллис, — прервала его Илекс. — Наркоманы и алкоголики не зря зовутся «отбросами общества». Если помогать каждому калеке, то ты сам останешься сидеть в говне, ожидая, что однажды кто-то поможет и тебе. Мы с тобой с боем вырываемся из нищеты, чуть ли не по останкам моих нервных клеток поднимаемся, а ты считаешь, что лучше потратить деньги на наркомана, нежели сделать хоть что-то, что я прошу?

Амариллис не нашелся в ответе.

В их ситуации такая щедрость и правда была глупой. Они старались сохранить каждую монетку, каждый процент от прибыли, лишь бы поскорее избавиться от долгов и начать копить на что-то более полезное и ценное. В их ситуации отдавать деньги тем, кто не захочет что-то делать со своей жизнью — неразумно.

Твистер никак не поменяется, а Илекс копила на университет — для нее это было важнее.

— Продолжай, — голос Илекс предательски дрогнул. — Было что-то еще?

— Нет, больше ничего! — Амариллис растерянно сжал запястья, а на лице застыла нервная улыбка. — Ты не поверишь мне, если я расскажу, что было дальше, но это правда случилось!

— Говори.

— Я… когда искал табачку, на меня напали!.. Преследовали и украли оставшиеся деньги. Они были вооружены, с пистолетом. Я-я бы ничего не смог сделать, подумай сама! С такими людьми не шутят... Да и их было много, а я — один. А еще там был тот человек, про которого я тебе говорил, тот, в дождевике! Но он…

— Достаточно.

Девушка впилась ногтями в предплечья, стараясь не вымещать злость на посуде. На коже остались розовые царапины — но Илекс не придала этому значения. Амариллис заметил, как она пытается совладать с дыханием — Илекс часто делала практики для восстановления нервной системы, перепробовала много видео и специалистов.

Вот сейчас никакие интернет-уроки не предотвратили ее истерику.

— Амариллис, я не просила тебя ни о чем, кроме сигарет, — Илекс присела на столешницу, пряча лицо, чтобы не показывать мокрые глаза. — От тебя требовалась лишь одна просьба. Я даже денег тебе дала больше, я знала, что ты захочешь отдохнуть. Подумала, мол, бедный Амариллис, впервые отработал недельную смену, пусть купит себе что-нибудь и мне сигарет прихватит…

И она взглянула на Амариллиса мокрыми глазами, отчего тот рассеянно застыл — Илекс плакала перед ним второй раз.

— Тебе настолько плевать на меня, на долги, на будущее? Ты настолько эгоист, что не можешь выполнить обычную просьбу?

— Нет же, Ил! — начал оправдываться парень, а в голове звякнул колокольчик — он словно уже проживал это. — Я-я не думал, что все так случится! Я виноват, мне реально жаль, но я все понял! Я снова выйду на смену, окуплю все деньги, съезжу тебе за сигаретами и…

— Ты просто клоун, Амариллис.

И юноша затих от ее крика. Внезапно Илекс схватила миску, швырнув ее в стену: посуда разбилась на множество осколков, полетевших на пол, а девушка с силой ударила столешницу, разбивая костяшки в кровь.

— Ты ни черта не делаешь, бесполезный кусок дерьма! Зачем я вообще вызвалась тебя кормить! Я каждый раз как дура беспокоюсь о тебе, даже после всего говна, что ты сделал! После всего, чем ты мне насолил! А ты-ы… ты продолжаешь все поганить. Я устала от пустых обещаний, Амариллис. Я ненавижу тебя за это!

Взгляд Амариллиса округлился при виде ее заплаканных глаз — носу защипало, предвещая слезы, но он не мог расплакаться сейчас, не мог продолжать так эгоистично обращаться с подругой.

Илекс соскользнула со столешницы и хотела было схватить его за грудки, но ее руки сжались в кулаки перед его грудью, останавливая сами себя. Ногти царапали ладони, слезы застилали глаза, но на кухне было тихо — Илекс рыдала молча:

— Мне напомнить, как ты жизнь мне испортил?! — взревела она, стукнув кулаками по столу. — Я напомню! Мне было шестнадцать, я горела группой, барабанами! Я думала, что все мы сможем вывести рок на новый уровень, и я покажу матери, что чего-то стою! Ха-ха…

Она запнулась, осев на край стола и закрыв лицо руками.

— Я считала, что все понимают, как это важно для меня… для всех! Но ты-ы… — она обернулась, красными глазами прожигая Амариллиса, и попавшаяся под руки его миска с овсянкой полетела на пол. — Ты, малолетний имбецил, уничтожил нашу репутацию! Сломал жизнь мне, Лотос, Ирису… Олеандру! Ты нам жизнь сломал! Генеральное прослушивание, куча важных людей, у нас были все шансы, наш альбом был вылизан до идеала — а ты, накуренная сволочь, нажрался и превратил концерт в цирк. Ты вообще в курсе, как мы выглядели со стороны?!

Сердце Амариллиса колотилось: его не пугала бьющаяся посуда, не пугало и то, как долго придется убирать осколки. Его ужасало то, насколько четко Илекс помнила каждую деталь. В своей голове она вновь и вновь проживала тот день, ту фатальную ошибку, которую они допустили…

…ошибку, которую допустил он.

— Ты мне не помог, ты все только испортил, — Илекс металась из стороны в сторону, раскидывая ногами осколки. — Ты думал об алкоголе, тусне! А когда мы все потеряли, ты решил, что самое время завязать и уйти в музыку. Эгоист! Ты никогда не думал о других! Лотос опять ушла к насильнику-отцу, Ирис вынужден работать на пяти работах, а Олеандр похоронил свою жизнь в гараже! Ты все лишь портишь, портишь своим характером!

Амариллис вжался в стул, позорно опуская в пол дрожащие глаза. Стыд придавливал его к полу: сейчас, когда зависимости уже не было, а подростковый максимализм прошел, он так и не смог избавиться от позорных качеств до конца. Почему он продолжает портить жизнь той, кто даже после позора согласилась взять его под свое крыло?

А Илекс истерично засмеялась:

— А я еще и живу с тобой! Кормлю на свои бабки, даже любила когда-то — имбецила, который за три года ни черта не поменялся! И знаешь что? Пошел бы ты! Я больше не хочу стараться ради нас, в этом нет смысла! Пусть тебя кормят твои же обещания!

И Илекс выскочила из кухни, как фурия.

Из гостиной раздалось вошканье, и Амариллис, путаясь в дрожащих ногах, поднялся и выбежал в комнату. Илекс натягивала на себя куртку, а ее дрожащая рука не попадала в рукав.

— П-погоди! — мямлил Амариллис, держась за косяк двери. — Я все понял, Ил, мне честно жаль, я говорю это не просто так! Не делай глупостей, давай я что-нибудь сделаю, и мы снова поговорим?!

— Я заманалась от разговоров с тобой, Амариллис, — рявкнула на него Илекс, и, перекинув через плечо сумку, с силой распахнула дверь фургона. — Кайфуй! Порть жизнь кому-нибудь еще! Но не мне, не-ет… я больше не дам сделать себе больно, особенно тебе.

И девушка пулей выскочила на дождливую улицу. Дверь захлопнулась, и Амариллис соскользнул по косяку, упав на пол и вцепился в волосы, не сумев сдержать нервный всхлип.