- -
- 100%
- +
А в её сумке лежал камень, который вёл её к другой цели – к силе, что могла переломить ход войны. Одна миссия была временно отложена, но не забыта. Теперь у неё была армия, которую нужно было собрать, и артефакт, который нужно было найти. И она была полна решимости получить и то, и другое.
На подходе к воротам лагеря, сделанным из заострённых брёвен, их встретил перепуганный до смерти молодой стражник. Увидев огромного огра, скованного невидимыми путами, и толпу оборванцев, он в ужасе отшатнулся, его лук дрогнул в руках. Раздался неприятный щелчок тетивы, и стрела, выпущенная неловко и без прицела, вонзилась в землю у самых ног Миатери.
Её отряд мгновенно остановился, люди вжали головы в плечи. Из-за частокола тут же поднялся шум и тревога, послышались крики и бряцание оружия.
Но прежде чем ситуация вышла из-под контроля, у ворот возникла мощная фигура Дорхана. Его голос, громовой и властный, прорезал хаос:
– Оружие убрать! На места! Это свои!
Его одного приказа хватило, чтобы стражники опустили луки, хотя их глаза по-прежнему были полны ужаса при виде огра. Дорхан вышел навстречу Миатери, его взгляд скользнул по скованным пленникам, по измождённым людям, и наконец остановился на ней.
– Устроила себе свиту покруче королевской. – бросил он сухо, но в его глазах читалось не осуждение, а скорее усталое принятие неизбежного.
– Это выжившие из Гордича, Дорхан. – тихо ответила она, переступая через валяющуюся стрелу. – Моё селение. Их разорили стражники Риза, искавшие нас. А потом взяли в рабство.
Её слова, прозвучавшие, когда они уже входили в лагерь, заставили многих из бывших разбойников замереть. Они смотрели на этих новых людей с новым пониманием – не как на добычу, а как на таких же жертв.
– Пленных взять под стражу! – скомандовал Дорхан, указывая на огра и гоблинов. Несколько человек, преодолевая страх, взяли их под контроль. —Раненых – в медчасть к Силе! Быстро!
Лагерь закипел деятельностью. Выживших из Гордича повели к кострам, чтобы накормить и напоить. Миатери стояла рядом с Дорханом, наблюдая, как две группы изгоев – одни по воле обстоятельств, другие по выбору – начинают смешиваться.
– Артефакт? – коротко спросил Дорхан.
– Ждёт. Сначала нужно укрепить то, что у нас есть – ответила она, глядя, как Руна с криком бросается к одному из выживших, узнавая соседа. – Теперь у нас есть не просто банда. У нас есть народ, Дорхан. И за него придётся сражаться.
Его молчаливый кивок был красноречивее любых слов. Игра была окончена. Начиналась война.
Смятение в лагере утихло, новые люди были накормлены и размещены, а пленные надежно заперты. Убедившись, что Дорхан держит ситуацию под контролем, Миатери отошла в сторону от посторонних глаз, в тень своего шатра.
Она закрыла глаза, отбросив звуки лагеря, и сосредоточилась. В её сознании всплыл образ: гигантская ель, запах хвои, ощущение уединённого покоя. Она почувствовала в руке воображаемый вес камня-маяка, его тусклый, но устойчивый резонанс, зовущий её назад.
Это было не похоже на грубое телепортирование, описанное в сказках. Скорее, мир вокруг неё поплыл, краски растворились в серой мгле, а затем так же плавно собрались вновь. Воздух ударил в лицо прохладой и знакомым хвойным ароматом. Лёгкое головокружение тут же прошло.
Она стояла на том же самом месте. Тихо. Ничего не изменилось. Только на земле, у её ног, лежал тот самый камень, всё так же испускающий незримую нить, связывающую её с этим местом.
Она была одна. Снова. Но на этот раз её одиночество было иным. Оно не было пустым. Оно было наполнено целью. Она оставила позади зарождающееся войско, доверив его своему самому верному воину. Теперь её задача была иной – найти силу, способную это войско превратить в реальную угрозу трону.
Поправив сумку на плече, Миатери твёрдым шагом двинулась вглубь леса, по направлению к Забытым пещерам. Путь был долгим, и тени сгущались, но внутри неё горела новая уверенность. Она была не просто беглянкой. Она была искрой, искавшей горючее для будущего пожара.
Ей понравился артефакт, что она сделала. Лёгкое головокружение было ничтожной платой за мгновенное перемещение на многие часы пути. Хоть она и не была уверена, что он сработает – он сработал. Это маленькое, но значимое достижение наполнило её чувством власти над пространством, куда более острым, чем власть над людьми.
– Нужно будет наделать ещё таких камней. – подумала она, уже представляя сеть маяков, связывающих ключевые точки будущего театра военных действий. Лагерь… Гордич… может, даже окрестности замка Риза…
Но сейчас её мысли были прикованы к одной-единственной точке. Приближаясь к отметке на карте, что поставил Гром, она учуяла запах. Сначала это была просто сырость, знакомая влажность старого леса. Но вскоре к ней примешалось нечто иное – тяжёлый, затхлый смрад, напоминающий смесь гниющего мяса, плесени и чего-то металлического, почти электрического. Воздух стал густым и неприятным для дыхания.
Лес вокруг изменился. Деревья стали чахлыми, их стволы покрылись странными чёрными наростами, похожими на лишайник, но пульсирующими с едва заметным мерзким ритмом. Земля под ногами превратилась в вязкую грязь, и трава здесь не росла. Казалось, сама жизнь отступала от этого места, оставляя после себя нечто больное и искажённое.
Где-то впереди, в нависающем скалистом склоне, зиял чёрный провал – вход в Забытые пещеры. Оттуда и исходил этот смрад. Это было не просто логово чудовищ. Это было место, отравленное магией, искажённой и вывернутой наизнанку.
Миатери остановилась, её рука непроизвольно легла на рукоять короткого меча. Её собственная магия, всегда бывшая частью живого мира, здесь встревоженно замерла, будто наткнувшись на ядовитый туман.
Она сделала глубокий вдох, игнорируя тошнотворный запах. Страх был, но его затмевало жгучее любопытство и та самая стальная воля, что заставила её когда-то дать клятву мести.
– Око Бездны… – прошептала она, вглядываясь в тёмный зев пещеры. – Покажи мне свою истину.
И с этими словами, сотворив на ладони, готовое вспыхнуть, защитное пламя, чтобы не выдать себя раньше времени, она шагнула вперёд, во тьму.
Первые пару шагов длились с неким энтузиазмом. Любопытство исследователя, азарт охотника за сокровищами гнали её вперёд. Но как только отблеск дневного света окончательно пропал, осталась лишь абсолютная, давящая тьма, которую не мог рассеять даже её магический огонёк, сжимавшийся до размеров свечи.
Ужас и интерес начали туманить сознание Миатери. Это была не тихая тьма леса, а живая, враждебная пустота, которая, казалось, дышала ей в затылок. Шёпот сомнений нашептывал ей вернуться, пока не поздно. Но она уже откинула их, вместе со страхом, в дальний угол разума. Она продолжала идти, её шаги отдавались эхом в зловещей тишине.
На её пути ничего и никого не было, только тьма, окутывающая стены пещер, покрытые тем же пульсирующим чёрным лишайником. Пройдя вглубь по узкому коридору, Миатери наткнулась на просторный зал. И здесь тьма отступила – его стены испускали тусклое, фосфоресцирующее свечение, освещая жуткую картину.
По залу бродили скелеты. Не просто кости, а живые, движущиеся. Их глазницы полыхали зелёным огнём, а пальцы сжимали ржавое оружие. Неупокоенные. Стражи этого места.
Как только их взоры – вернее, горящие точки в пустых глазницах – упали на девушку, они разом, с сухим скрежетом костей, кинулись в атаку. Их было много, десятки, и их молчаливая ярость заполнила зал.
Но для неё они не представляли проблем. Больше нет.
В её памяти всплыли страницы гримуара, посвящённые некромантии и природе нежити. Эти существа держались на остатках чужой воли, на клочке чужой души, вплетённой в их кости.
Она не стала метать в них огненные шары или молнии. Вместо этого она подняла руку, и её воля, острая и безжалостная, как скальпель, пронзила зал. Она не атаковала их кости. Она атаковала саму магическую нить, что связывала их с этим миром.
– Успокойтесь – прошептала она.
И скелеты… просто рассыпались. Один за другим. Их зелёные огоньки погасли с тихим шипением, словно задутые невидимым ветром. Кости падали на каменный пол с сухим, чистым стуком, превращаясь в беспорядочные груды. Ни взрывов, ни боя – лишь тихое, абсолютное отрицание их существования.
Через несколько секунд в зале снова воцарилась тишина. Миатери стояла среди груды костей, её грудь вздымалась от напряжения, но на лице не было и тени триумфа. Было понимание. Она только что не уничтожила врагов. Она отменила их.
Это была сила иного порядка. И она чувствовала, что это лишь начало. Где-то впереди, в самых глубоких недрах этой проклятой пещеры, её ждало Око Бездны. И оно, должно быть, уже чувствовало её приближение.
Продолжив идти, она набрела на нечто неожиданное. Туннель вывел её в обширную, искусственно высеченную в скале галерею. По обеим сторонам тянулись ряды низких, похожих на кельи, помещений с провалившимися дверями. Это были бараки. Внутри ещё стояли грубые деревянные койки, истлевшие почти в труху, а в углах валялись сломанные инструменты и осколки глиняной посуды.
Здесь когда-то жили люди. Много людей.
Миатери медленно шла по центральному проходу, её шаги эхом отдавались в мёртвом пространстве. Она зашла в одну из «комнат», проводя пальцами по стене, покрытой вековой пылью.
– Интересно, что здесь делали раньше? В этом месте? – её шёпот был поглощён гнетущей тишиной. – И почему оно такое большое и заброшенное?
Это был не просто тайник и не логово чудовищ. Это было поселение. Или… тюрьма? Лагерь? Масштабы говорили о сотнях, если не тысячах, обитателей.
Её взгляд упал на странные отметины на каменном полу – не царапины, а словно вмятины от чего-то тяжёлого и круглого, что таскали туда-сюда. Она наклонилась и подняла с пола крошечный, почерневший от времени металлический обломок. Это была не часть оружия и не инструмент. Это выглядело как осколок сложного механизма.
Мысли работали лихорадочно. Гримуар Элиана Мелнара. Его исследования тёмной магии. Король Риз, уничтожающий магию. И это огромное, забытое подземное сооружение.
Что, если… это место как-то связано? Что, если это была не просто пещера, а лаборатория? Шахта? Место, где архимаг Рейгана, а потом, возможно, и сам Риз, ставили свои самые тёмные эксперименты? Может, именно здесь и были созданы первые Кристаллы Поглощения? Или нечто ещё более ужасное, что привело к нынешнему состоянию мира?
Тогда зловоние, искажённая магия и неупокоенные духи обретали новый, куда более зловещий смысл. Это место не было просто проклятым. Оно было испорченным. Осквернённым какими-то давними, чудовищными деяниями.
И Око Бездны, этот артефакт, видящий «истину в любом обличии», могло быть не просто инструментом силы, а ключом к пониманию. Ключом к прошлому, которое король Риз пытался стереть.
С новым, леденящим душу предчувствием, Миатери вышла из бараков и двинулась дальше, вглубь пещеры. Теперь она искала не просто силу. Она искала ответы.
Пройдя дальше, в самую глубь пещеры, она наткнулась на преграду, которая казалась непреодолимой. Огромная каменная дверь, идеально вписанная в скалу, преграждала путь. На её поверхности не было ни ручек, ни замочных скважин, только сложные, стёртые временем барельефы, изображавшие сплетающиеся вихри.
Инстинктивно, Миатери выбросила вперёд руку, выпустив сгусток чистой магической энергии. Но вместо того чтобы взорваться, поток силы бесшумно впитался в камень, как вода в песок. Дверь даже не дрогнула. Она попробовала снова – огненный шар, ледяной осколок, ударную волну. Результат был тем же. Магия просто всасывалась дверью, не оставляя и царапины. Казалось, сама дверь была гигантским, пассивным Кристаллом Поглощения.
Отчаяние начало подкрадываться к ней. Она была так близко! Но грубая сила явно не была решением.
Заставив себя успокоиться, она стала внимательно изучать помещение перед дверью. Оно было небольшим, почти кельей. И в самом тёмном углу, за слоем многолетней пыли, её взгляд выхватил слабый отсвет. Она наклонилась и отёрла пыль. Это была маленькая, не более ладони, каменная ручка, встроенная в стену. А в её центре тускло мерцал небольшой синий камень, почти полностью скрытый вековой грязью.
Он не был похож на другие камни. Он был гладким, отполированным и испускал едва уловимый резонанс, который отзывался в её собственной магии.
– Наполнить его маной… – Первое, что пришло ей в голову.
Это не было знанием из гримуара. Это была интуиция, чутьё, сродни тому, как она чувствовала живую магию леса. Эта дверь поглощала грубую силу. Но что, если ей нужен был не взлом, а… ключ?
Осторожно, почти с благоговением, она прикоснулась пальцами к синему камню. Закрыв глаза, она представила не бурный поток, а тонкую, ровную струйку своей энергии, текущую в камень, как вода наполняет кувшин.
Камень под её пальцами отозвался. Пыль на его поверхности осыпалась, и он загорелся изнутри мягким, чистым синим светом. Свет побежал по едва заметным прожилкам в камне, а затем по стене, достигая двери.
На поверхности массивной каменной плиты зажглись те же синие линии, повторяя узор барельефов. Раздался тихий, глубокий щелчок, словно встал на место невидимый замок огромных размеров.
И без единого звука, огромная дверь начала медленно отъезжать в сторону, открывая путь в следующую камеру. Она не сломала преграду. Она нашла ключ. И этот ключ говорил на языке изящной, контролируемой магии, а не грубой силы – урок, который Миатери запомнила надолго.
Войдя в дверь, помещение внутри мгновенно наполнилось мягким, рассеянным светом, исходящим от самих стен. Воздух здесь был другим – стерильным, сухим и без того смрада, что витал в остальных пещерах.
И по центру комнаты, на низком каменном пьедестале, стоял ОН.
Огромный каменный голем, вдвое выше человеческого роста. Его тело, высеченное из тёмного, отполированного до зеркального блеска базальта, было испещрено тончайшей паутиной трубочек и проводочков из блестящего, не тускнеющего металла. Они сходились и расходились, образуя сложные узоры на его груди, конечностях и массивной, безликой голове. Он не двигался. Не издавал звуков. Он просто БЫЛ, излучая ауру непостижимой древности и нечеловеческого совершенства.
– Что это?.. – выдохнула Миатери, медленно приближаясь. —Лаборатория? Или нечто непонятное? Старая магия?
Это не было творением некромантии или тёмного ритуала. Это выглядело как произведение инженерного искусства, доведённого до магического совершенства. Гримуар ничего не говорил о подобном.
Осторожно обойдя голема, она начала осматривать комнату. Стены были гладкими, без намёка на выход. Ни дверей, ни потайных ходов. Единственным объектом здесь был этот безмолвный страж.
Не обнаружив новой двери, она приступила к изучению окружения. Её взгляд скользил по стенам, полу, потолку. И тогда она заметила кое-что. На пьедестале, у ног голема, были высечены не символы, а… кнопки. Крошечные, почти незаметные углубления, расположенные в определённой последовательности. И рядом с ними – такие же едва видимые символы, напоминающие руны, но ей незнакомые.
Она подняла взгляд на безликую голову голема. Что, если это не просто статуя? Что, если это механизм? Ключ? Может, он и есть «Око Бездны»? Или он – хранитель, контролирующий доступ к нему?
Её пальцы потянулись к кнопкам на пьедестале. Это могло быть опасно. Она могла разбудить его и быть атакованной. Или же… она могла активировать нечто, что прольёт свет на все тайны этого места.
Сердце её забилось чаще. Это была не битва, где побеждала грубая сила. Это была головоломка. И от её решения зависело, получит ли она доступ к силе, способной изменить ход войны, или навсегда останется запертой в этой камере вместе с безмолвным каменным исполином.
Пошарив в столах и тумбах, стоявших вдоль стен, Миатери нашла не сокровища, а нечто, возможно, более ценное – знания. Вернее, их обломки. Свитки истлели, рассыпаясь в прах при малейшем прикосновении, но несколько листов, записанных на более прочной, похожей на пергамент бумаге, уцелели. Это были непонятные записи, обрывки на истлевшей бумаге, странные графики и схемы, напоминавшие магические круги, но куда более сложные и геометричные.
Она осторожно разложила их на одном из столов, её взгляд жадно скользил по символам. Это был не язык заклинаний, а скорее… технические чертежи. Расчёты. Она узнала некоторые алхимические символы, обозначающие потоки маны, стабилизацию и преобразование энергии.
Один из самых сохранившихся листов был озаглавлен: «Протокол 7-Г: Синхронизация Матрицы Контроля». На схеме был изображён голем, а линии его «проводочков» были обозначены как «каналы управления». Внизу, мелким почерком, стояла подпись: «Э. Мелнар. Одобрено Его Величеством Рейганом I».
Сердце Миатери заколотилось. Элиан Мелнар. Архимаг. Здесь, в этой лаборатории, он работал над созданием големов. И не просто големов, а чего-то под названием «Матрица Контроля». И это было… одобрено королём? Старым, мудрым Рейганом?
Другой обрывок был менее понятен. На нём была изображена схема, напоминавшая Кристаллы Поглощения, но куда более сложная, с обратными связями и исходящими лучами. Запись гласила: «…стабилизатор вышел из строя… обратная связь… выброс чистой энергии привел к…» Дальше текст обрывался.
Третий лист был просто списком. Списком имён. И дат. И против каждого имени – отметка «Субъект проявил устойчивость» или «Субъект отвергнут. Подавление». Внизу стояла печать – не королевская, а личная печать Элиана Мелнара.
У Миатери перехватило дыхание. Она смотрела на безмолвного голема, а затем на эти бумаги. Это место не было просто лабораторией. Это был испытательный полигон. Элиан и король Рейган проводили здесь какие-то эксперименты. С людьми? С магией? Они пытались создать что-то – Матрицу Контроля. Что-то пошло не так. Произошёл «выброс».
И тогда её осенило. А что, если… Кристаллы Поглощения, которые теперь использует Риз, – это не его изобретение? Что, если это извращённая, упрощённая версия технологий его отца? Версия, лишённая всяких ограничителей и предназначенная не для создания, а только для уничтожения?
Она подошла к пьедесталу и снова посмотрела на кнопки. Это был не замок. Это была панель управления. И у неё в руках были инструкции. Обрывчатые, непонятные, но инструкции.
Она медленно протянула руку. Она должна была попробовать. Если этот голем был «Оком Бездны» или ключом к нему, то он мог показать ей не просто истину о настоящем, а истину о прошлом. О том, что на самом деле случилось с королём Рейганом, с Элианом Мелнаром, и что превратило Риза в того, кем он стал.
Робко нажав на одну из кнопок, Миатери вздрогнула, когда все они разом засветились слабым синим свечением, загораясь и гаснув в хаотичном, быстром порядке. Оно до сих пор работает! Древний механизм, пролежавший в забвении, быть может, десятилетия, всё ещё отвечал на её прикосновение.
Не понимая принципа работы устройства, охваченная азартом и отчаянием, Миа начала нажимать на подсвеченные кнопки в том же хаотичном порядке, в каком они загорались. Всё равно, если ничего не получится, я быстро выбегу в открытую дверь, – лихорадочно думала она, её пальцы порхали над пьедесталом.
Но что-то – определённая последовательность, случайная комбинация – сработало.
Внезапно всё вокруг загудело. Низкий, вибрирующий гул, исходящий из самых стен, наполнил комнату, заставляя каменный пол содрогаться под её ногами. Из огромных труб в стенах и тех, что поменьше, на самом големе, с шипением начал валить густой белый пар. Воздух наполнился запахом озона и раскалённого металла.
Механизм ожил!
– Нет! – вырвался у неё крик, когда она бросилась к выходу. Но было уже поздно. Массивная каменная дверь с оглушительным лязгом, хлестче любого приговора, захлопнулась, не оставляя путей для отхода. Они с големом были заперты в одной комнате.
И тогда он пошевелился.
Раздался скрежет камня о камень. Его массивная, безликая голова медленно повернулась в её сторону. Синие огоньки зажглись в тех местах, где должны были быть глаза. Трубочки и провода на его теле вспыхнули ярким, почти ослепляющим светом, и энергия с гудением побежала по ним, наполняя исполина силой.
Он сделал шаг вперёд с такой лёгкостью, которая казалась кощунственной для его каменной массы. Его огромная рука поднялась, и ладонь, способная раздавить её в лепёшку, раскрылась. Он не атаковал сразу. Он просто стоял, глядя на неё, и весь его вид говорил об одном – испытании.
Миатери отпрянула, прижимаясь спиной к холодной, гладкой стене. Пульс застучал в висках. Побег был отрезан. Грубая сила была бесполезна – её магия поглощалась дверью, и, возможно, сам голем был на это способен.
Но она не была той испуганной девушкой из подземелья. Она была ученицей Элиана Мелнара, пусть и невольной. Она видела схемы. Она знала, что это механизм.
Её взгляд метнулся к пьедесталу с кнопками. Они всё ещё светились. Это была не битва. Это был экзамен. И чтобы выжить, ей нужно было не сражаться, а найти правильный код. Пока этот каменный страж не решил, что она провалила тест.
Мысль пронеслась со скоростью молнии, опережая нависающую каменную ладонь. Схемы! Управление!
Миа, со скоростью ветра, отпрыгнула от голема и рванула к столу, где лежали старые пергаменты. Голем, не меняя выражения своего безликого «лица», развернулся и сделал ещё один тяжёлый, гулкий шаг в её сторону, сокращая дистанцию.
Её пальцы, дрожа от адреналина, схватили самый сохранившийся лист – «Протокол 7-Г: Синхронизация Матрицы Контроля». Она скользила взглядом по схемам, игнорируя скрежет приближающихся шагов. Её мозг работал на пределе, выискивая закономерность, ключ.
– Каналы управления… последовательность активации… – она бормотала, переводя взгляд с пергамента на пьедестал. Хаотично мигающие кнопки теперь не казались ей случайными. Это была проверка связи! Система ждала правильного отклика!
Голем поднял руку для удара. Времени не оставалось.
И тогда она увидела. На схеме было изображено ядро голема с исходящими лучами, и каждый луч был помечен руническим символом. А на пьедестале… она присмотрелась… крошечные, почти невидимые символы рядом с каждой кнопкой совпадали с рунами на схеме!
Это был не хаос. Это был тест на распознавание.
Запоминая последовательность с пергамента, она бросилась к пьедесталу. Огромная каменная рука уже опускалась на неё. Она не отпрянула. Вместо этого её пальцы побежали по кнопкам, нажимая их не в порядке подсветки, а в строгой последовательности, указанной на схеме: Стабилизация, Канал 1, Синхронизация, Матрица…
Она нажала последнюю кнопку.
Опускающаяся рука замерла в сантиметрах от её головы. Гулкий рокот голема сменился на ровный, низкий гул. Синее свечение в его «глазах» и проводах изменило цвет на спокойный зелёный.
Он медленно опустил руку и отступил на шаг, возвращаясь на свой пьедестал. Он снова замер, но теперь не как безмолвная статуя, а как страж, получивший команду «стоп».
Воздух вырвался из её лёгких одним сдавленным всхлипом. Она дрожала, опираясь о пьедестал. Это была не победа силой. Это была победа разумом. Она прошла тест Элиана Мелнара.
И в тот же миг, когда голем затих, в центре комнаты из ничего возникла проекция – голографическое изображение человека, частица души, некогда принадлежавшая архимагу. Элиан Мелнар. И он смотрел прямо на неё.
– Позволь мне узнать, кто ты и что здесь делаешь? – раздался спокойный, но полный неумолимой власти голос. Перед ней стояла проекция человека в белом халате, поверх старомодных одежд, с умными, усталыми глазами. Элиан Мелнар. И он смотрел прямо на неё, сквозь толщу лет.
– Я – проекция, записанная в последний день существования проекта «Око Бездны». Мой создатель, Элиан Мелнар, наделил меня последними фрагментами правды. Если ты видишь меня, значит, ты либо обладаешь ключом, либо обманула Страж-Голема. В любом случае, ты заслуживаешь ответов.
Миатери стояла, всё ещё пытаясь перевести дух, её сердце колотилось не только от недавней опасности, но и от благоговейного трепета.
– Я… Миатери, – выдохнула она. – Из Гордича. Я бежала от Риза.
Имя короля заставило тень пробежать по лицу проекции.
– Риз… – Элиан произнёс это имя с безграничной печалью. – Значит, худшее всё-таки случилось. Он обратил наследие отца против самого мира.
Проекция сделала шаг, вернее, её изображение сместилось, и позади неё возникла голографическая карта Элариона, испещрённая сияющими линиями магических потоков.
– «Око Бездны» никогда не было оружием. Оно было инструментом понимания. Попыткой стабилизировать магию, которая с некоторых пор стала… болеть. Истончаться. Король Рейган понимал – если магия умрёт, мир последует за ней. Мы искали лекарство.
Карта изменилась, показав чёрные, пульсирующие язвы на местах, где магия была особенно сильна.