- -
- 100%
- +
Драгрис кивнул.
— Аларт.
Тигр скользнул вперёд, почти не касаясь земли. Его когти мелькнули в воздухе, но он не ударил — просто обозначил угрозу, заставляя меня отступить. Я подняла щит из лоз, но Аларт не стал его резать. Вместо этого он сделал шаг в сторону, и когтями царапнул воздух рядом с моим лицом, заставляя меня инстинктивно отклониться. Я прыгнула назад, и из моих рук вырвались огненные нити, оплетая пространство перед мной. Аларт замер на миг, оценивая, а затем резко прыгнул, перекатываясь через пламя и оказываясь у меня за спиной. Я развернулась, но слишком поздно: его рука легла мне на плечо, не сжимая, а просто обозначая, что он мог бы сломать мне шею.
— Ты видишь только перед собой, — тихо сказал он, отступая. — А опасность приходит со всех сторон.
Я сжала кулаки. Пламя вокруг меня загустело, стало почти жидким, стекая по рукам, как расплавленный янтарь.
— Вексар.
Пантера не сделал ни шага. Он просто исчез в тени и появился рядом, так близко, что его дыхание коснулось моей шеи — холодное, едва ощутимое, будто дуновение ночного ветра. Я рванулась в сторону, но он уже был там, его когти мелькнули, разрезая воздух в миллиметре от моей кожи. Я ударила пламенем, но оно рассеялось, не найдя цели. Вексар двигался не как человек и не как зверь — он двигался как тень, повторяя мои движения, опережая их, заставляя меня тратить силы впустую. Я ударила снова, на этот раз направляя лозы вверх, пытаясь поймать его в ловушку. Он скользнул под ними, как вода под льдом, и снова оказался у меня за спиной, на этот раз касаясь моего плеча кончиками пальцев — лёгкое, почти нежное прикосновение, от которого по коже побежали мурашки.
— Ты тратишь силу на то, чтобы ударить, — прошептал он мне на ухо, отступая.— Попробуй потратить её на то, чтобы не дать ударить себя.
Я стояла, тяжело дыша. Пламя вокруг меня пульсировало, лозы медленно опадали, растворяясь в земле.
Драгрис подошёл ближе.
— Теперь все трое.
Братья переглянулись. В их взглядах не было злобы — только сосредоточенность, как у охотников, которые знают, что добыча может быть опасной. Они встали полукругом: Теол спереди, Аларт слева, Вексар справа. Я почувствовала, как земля под ногами дрогнула, отзываясь на моё напряжение. Пламя стало ярче, лозы потянулись из почвы, сплетаясь в плотную сеть вокруг меня.
Теол рванулся вперёд, его прыжок был стремительным, как молния. Я встретила его ударом пламени, заставляя его отступить, но в тот же миг Аларт скользнул сбоку пытаясь задеть меня. Вексар исчез в тени, и я почувствовала, как чтото холодное коснулось моей спины — не удар, а предупреждение. Я крутанулась, выпуская волну пламени, которая заставила братьев отступить, но не разорвать круг. Они двигались синхронно, как единое существо, сменяя друг друга, заставляя меня поворачиваться, тратить силы, искать брешь.
Лозы рванулись вперёд, сплетаясь в хлысты. Я хлестнула ими, заставляя Теола отступить, но Аларт тут же скользнул вперёд, его когти царапнули моё плечо, оставляя тонкую красную линию. Я взвизгнула, и пламя вокруг меня вспыхнуло, становясь почти белым. Я ударила ногой, заставляя землю под собой дрогнуть, и из почвы вырвались толстые лозы, опутывая ноги Теола. Он зарычал, разрывая путы, но в этот миг я уже крутилась, выпуская огненные нити, заставляя Аларта отступить. Вексар скользнул вперёд, но я увидела его тень раньше, чем он появился, и ударила пламенем прямо в темноту, заставляя его отступить.
Круг дрогнул. Братья отступили на шаг, переглянувшись. В их взглядах было уважение — не к моей силе, а к моему упорству.
— Достаточно, — сказал Драгрис.
Я опустилась на землю, тяжело дыша. Пламя медленно угасало, лозы опадали, возвращаясь в почву.
Драгрис подошёл и протянул руку.
Я взяла его руку и поднялась.
— Ты прекрасно потрудилась, дорогая. У тебя отлично выходит.
Он приобнял меня и продолжил:
— Продолжим завтра, не будем перетруждать тебя. Как я говорил ранее, необходимо иметь баланс между тренировками и отдыхом. Если к утру твоё тело будет измучено, ты не научишься ничему новому
Теол хмыкнул, но в его взгляде не было насмешки.
— Она не ждёт момента для удара, а бьет вкладывая все силы — сказал он, глядя на Драгриса. — Это редкость.
Аларт кивнул.
— Теперь нна видит не только перед собой. Она способна слышать движения, правда сама еще этого не понимает. Нужно больше практики.
Вексар ничего не сказал. Он просто посмотрел на меня, и в его взгляде было чтото похожее на одобрение.
Адэйр опустил посох, и барьер растаял, возвращая поляне обычный вид.
— Иди отдохни, — сказал Драгрис, слегка касаясь моего лица.
Я кивнула. Я чувствовала, как боль в мышцах смешивается с гордостью, а страх — с предвкушением. Ведь впереди были недели тренировок, сотни ударов и тысячи шагов.
Глава 23. Перламутровые души
День начался привычно: я проснулась у почти затухшего костра, тёплый пепел ещё хранил запах вчерашнего огня. Драгрис, как всегда, ждал меня на пригорке — но сегодня не смотрел в мою сторону. Его взгляд был устремлён куда-то вдаль, и лицо казалось отстранённым, будто мысли его были далеко отсюда.
Я села, прикрыла глаза и задумалась. Уже неделю я тренируюсь с зверобратьями — Теолом, Алартом и Вексаром. Вся неделя падений, ударов, ссадин и — постепенно — попаданий. И вот теперь я уже спокойно сражаюсь с ними на равных, а иногда даже побеждаю. Сама удивляюсь, как так быстро смогла освоить навыки боя. Мне даже стало нравиться сражаться с ними — чувствовать их движения, угадывать удар, находить брешь.
Всего неделя, но за это время наши отношения стали совсем как у братьев и сестры. Вне боя они заботились обо мне, отвешивали шутки, иногда подкалывали — особенно Теол, умевший вывести из себя одним коротким хмыканьем. А после боя, когда я сидела содранная и запыхавшаяся, они подсаживались, молча обрабатывали раны, и Вексар — тот самый вечно отстраненный Вексар,— аккуратно перевязывал мне запястье, будто не он минуту назад пытался сломать его в схватке.
Что касается Драгриса… Кажется, он ревновал. Как он вообще мог думать, что я могу отвернуться от него? После связи у дуба нет в мире никого роднее, чем он. Мы прожили жизни друг друга. Каждый пережил всю эту боль. Мы стали единым целым, и ничто не могло этого разорвать.
Я встала, отряхнула волосы от листьев и земли и направилась к нему.
— Драгрис? — окликнула я.
Его взгляд мгновенно сменился — из холодного и сдержанного стал мягким, тёплым.
— Да, Нимаэль. Доброе утро.
Он повернулся ко мне, крепко прижал к своей груди и поцеловал в макушку. Я замерла, вдыхая его запах — дым, трава и что-то неуловимо родное, будто этот аромат принадлежал мне самой.
Но он продолжал смотреть вдаль. Я проследила за его взглядом и увидела две фигуры, приближающиеся к поляне. Они шли уверенно, широко, и несли между собой небольшой сундук.
— Гномы? Что они здесь делают? — спросила я.
— Сейчас узнаешь, — тихо сказал Драгрис.
— Нимаэль! Драгрис! Ребята! Доброго утречка, молодежь! — громко воскликнул Одхан, ещё издали размахивая рукой.
— Доброго утра, — подхватил Борво, чуть отставая от напарника. — Как проходят ваши тренировки? Мы вам не помешали?
Драгрис сдержанно улыбнулся и посмотрел на меня. В его глазах читались гордость, нежность и любовь — всё сразу, так много, что я почувствовала, как щёки заливает краска.
— Она великолепно справляется, — сказал он. — Но нужно ещё немного практики и прижал меня к себе ещё раз, будто хотел показать всему миру, что я — его ученица.
Я смущённо подняла на него взгляд и улыбнулась. Как же приятно чувствовать, что мною гордятся. Понимать, что у меня получается. Никто не мог найти подход к моему обучению — а Драгрис смог. И всё потому, что никто не знает меня так, как знает он.
— Смотри, Драгрис, с такими темпами Нимаэль превзойдёт тебя, как ученик превосходит учителя! — рассмеялся Одхан.
— Одхан! Не время для шуток. Давай уже доставай и показываем, — проворчал Борво и хлопнул напарника по плечу.
Гномы опустили сундук на землю и распахнули крышку.
Внутри лежали два серпа.
Нет — не серпы. Они были слишком прекрасны для такого простого слова. Они переливались перламутром и казались вырезанными из гранёного стекла, но не были хрупкими — в их формах чувствовалась смертоносная грация. Они больше напоминали косы: изогнутые, текучие лезвия, будто застывший полумесяц. Полностью выкованные из глубинного железа — того самого, с которым я познакомилась в пещере.
У основания лезвия и рукояти сияли огромные камни бирюзового цвета, глубокие, как лесное озеро в полдень. Чуть ниже, на золотой цепочке, свисали гранённые кристаллы — они напоминали капли дождя, застывшие в стекле. По всему оружию тонкими нитями были вплетены вставки из золота, и от этого серпы казались живыми — будто золото текло по железу, как кровь по жилам. А на обратной стороне рукояти, в тёмном металле, были вырезаны древние руны.
Борво взял один серп и легким, почти небрежным движением руки разрубил рядом стоящий камень — при этом лезвие даже не коснулось его. Камень просто распался пополам, будто сам уступил дорогу.
Я не могла отвести взгляд.
Никогда не видела более прекрасного оружия.
Одхан заметил мой заворожённый взгляд и наклонил голову:
— Надеюсь, тебе нравится, Нимаэль?
— Они… невероятны, — тихо сказала я и робко потянулась к серпам.
Гномы вложили их мне в руки и отступили, продолжая наблюдать.
Серпы были лёгкими — почти невесомыми. Они не сковывали движений, не оттягивали вниз, будто сами держались в воздухе. Но главное было не в весе. Стоило мне сжать рукояти, как по ладоням пробежала тёплая волна, и мне показалось, что это не просто оружие. Что-то живое. Что-то знакомое — как когда впервые встречаешь кого-то, но ощущение, будто вы давно знакомы. Такое… родное чувство. Будто они — часть меня, которую я долго искала и наконец-то нашла.
— Вижу, слияние уже началось, — задумчиво сказал Борво, прищурившись.
— Довольно быстро, — добавил Одхан, почесав бороду.
— Слияние? — повторила я.
— Мы же рассказывали тебе, что ты должна познакомиться с железом, прежде чем начнём его изготовку, — напомнил Одхан. — Представить цвет, форму. Узнать, захочет ли оно служить тебе.
— Тогда в пещере…? — тихо сказала я, и воспоминание вспыхнуло ярко, словно вчера.
— Да, — перебил Борво. — Вы уже знакомы. Сейчас остаётся лишь открыться друг другу. Познакомить ваши души. Дать им имена и научиться слаженно работать вместе.
Я посмотрела на серпы и задумалась. Я должна дать имя. Но как понять, какое имя подойдёт? Это ведь не кличка для питомца и не название для меча из обычной стали. Это имя для живого. Для того, кто станет со мной одним целым.
Драгрис заметил моё замешательство и вступил в разговор.
— Нимаэль, посмотри.
Он достал свою алебарду. Дей — так она называлась, и я помнила, как лезвие вспыхивало в его руках, будто узнавало хозяина.
— Борво и Одхан когда-то и для меня сделали оружие, — сказал Драгрис, спокойно проводя ладонью по рукояти. — Но просто взять его в руки и сражаться им, размахивая налево и направо, — недостаточно для такой работы. Глубинное железо живое. И оружие из него имеет свою душу.
Он помолчал, подбирая слова.
— При знакомстве с железом ты делишься частичкой своей души и магией. После чего во время создания оружия в нём зарождается близкая тебе душа. Душа, способная слиться с твоей. Чтобы оружие помогало тебе в бою, защищало тебя и тех, кто тебе дорог. Узнавало тебя — твою жизнь, твои чувства, твою волю.
Он поднял алебарду, и янтарно-красный камень в её основании вспыхнул, будто подтверждая каждое его слово.
— Давая имя своему оружию, ты признаёшь его живым. Ты показываешь, что не подчиняешь его себе, а принимаешь как равное себе существо. Вы сражаетесь как соратники. Как две половинки. У вас будет одна цель и одна воля на двоих. В твоём случае — на троих.
Он чуть улыбнулся.
— Мою алебарду я назвал Дей. Именно так я почувствовал его имя. Я и он в битве — одно целое.
Я всё ещё стояла в шоке. Это было потрясающе и невероятно интересно — и даже немного страшно. Оружие с душой. Оружие, которое будет знать меня так, как знаю я сама себя. Мне уже не терпелось познакомиться с моими серпами ближе — услышать их, понять, какие они.
Я взглянула на Драгриса и гномов, и они тут же всё поняли.
— Я тебя понял, Нимаэль. Не будем тебе мешать, — с улыбкой сказал Драгрис. — Уважаемые, нам не помешает прогуляться.
Он кивнул гномам и зверобратьям, и они ушли — тихо, без лишних слов, будто знали, что этот момент важнее, чем кажется.
Я села на землю, устроившись поудобнее. Взяла в каждую руку по серпу и закрыла глаза.
Сперва я отринула мир вокруг. Звуки леса — ветер, шорох листвы, далёкое пение птиц — растворились один за другим, будто кто-то медленно убавлял громкость. Потом ушёл запах костра. Потом — тепло солнца на коже. В моём разуме осталась только тишина и темнота. Густая, плотная, абсолютная.
И в этой темноте остались только я и моё оружие.
Появилось чувство чьего-то присутствия. Не тяжёлого, не давящего — скорее, как когда заходишь в пустую комнату и вдруг понимаешь, что ты в ней не один. Кто-то здесь. Кто-то ждёт.
В сердце вспыхнул огонь — не тот, что обжигает, а ровный, тёплый, домашний. Жар мягко разлился по телу, от груди к плечам, от плеч к ладоням, сжимающим рукояти. А под кожей защекотали лозы — тонко, едва ощутимо, будто трава пробивалась сквозь землю, тянулась к свету, которого ещё не было.
А потом… Потом я увидела сияние.
Прекрасное сияние, переливавшееся всеми цветами — неяркими, но глубокими, как перламутр на внутренней стороне раковины. Оно не слепило, а манило. Два луча света сплетались друг с другом, словно два голоса, поющих одну мелодию на две партии. И в этом свете было что-то живое — не просто сияние, а присутствие. Два присутствия. Тёплых, терпеливых, ждущих.
Ждущих, когда я назову их.
Я прислушалась к себе. К этому сиянию. К теплу в ладонях и щекотке лоз под кожей. К тишине, которая вдруг перестала быть пустой. И имя пришло само — не из мыслей, а откуда-то глубже, из того места, где живут не слова, а чувства. Из той части меня, что уже знала их, ещё до того как впервые увидела.
— Авэйро, — поприветствовала я их на языке Сильва.
И ответ последовал.
— Мы тоже видим тебя.
Я замерла, прислушиваясь к этому тихому, но ясному «Мы тоже видим тебя». Голос не звучал в ушах — он рождался прямо внутри, будто слова складывались из моего собственного дыхания. Сияние становилось всё ярче, и вдруг я увидела не просто свет, а очертания: тонкие, текучие, как дым, они сплетались в две фигуры. Их силуэты напоминали мне саму себя. Родные, будто я знала их всю жизнь. Одна сменила цвет на алый и золотистый, как пламя. Вторая светилась изумрудным, бирюзовым и небесно-голубым. Тут же силуэты слились в одно целое, смешав все цвета вместе.
— Эш…Мория — прошептала я. Это ваши имена. А вместе вы Эшмор.
Сияние мягко коснулось моей кожи, не обжигая, а согревая, словно кто-то осторожно накрыл мои ладони своими. И тогда я почувствовала, как по лезвиям пробежала лёгкая дрожь — не от удара, а от нетерпения. Серпы будто тянулись ко мне, хотели действовать, хотели быть со мной в бою. Но я пока не спешила открывать глаза.
«Тише, — мысленно сказала я, сама не зная, кому именно. — Дайте мне ещё минуту».
И они послушались. Свет стал мягче, фигуры растворились, но ощущение присутствия никуда не делось. Теперь оно было не снаружи, а во мне — как тихий, уверенный шёпот, который знал, куда ставить ногу, как повернуть запястье, где сделать паузу перед ударом.
Когда я наконец открыла глаза, мир показался чуть более чётким. Листья на деревьях — острее, тени — глубже, даже воздух будто стал плотнее, будто сам мир ждал, что я сейчас сделаю шаг. Серпы в моих руках больше не были просто оружием. Они были… союзниками.
Я встала, крепко сжимая рукояти, и улыбнулась. Не радостно, не беззаботно — а так, как улыбается тот, кто наконец-то нашёл недостающую часть себя.
— Я готова, — прошептала я
Словно в ответ, по перламутровым граням пробежала едва заметная волна, будто лёгкая рябь на воде.
С того пригорка, где остановились остальные, чтобы не мешать, донёсся голос Драгриса:
— Ты справилась быстрее, чем я думал.
Я обернулась. Он стоял чуть поодаль, скрестив руки на груди, но в его взгляде не было ни гордости, ни превосходства — только облегчение и что-то похожее на трепет. Рядом с ним, стараясь выглядеть серьёзными, но не скрывая довольных ухмылок, стояли Борво и Одхан. А чуть дальше, у кромки леса, Теол, Аларт и Вексар переглядывались, будто не могли поверить, что эта девчонка, которую они ещё неделю назад легко сбивали с ног, теперь держит в руках оружие, способное, кажется, переписать саму суть боя.
— Ну что, Нимаэль, — хмыкнул Одхан, шагнув вперёд и потирая ладони. — Теперь самое интересное.
— Самое сложное, — поправил его Борво, строго глянув на напарника. — Оружие из глубинного железа не прощает суеты. Оно не станет ждать, пока ты вспомнишь приём. Оно требует единства — здесь и сейчас.
Драгрис подошёл ко мне, остановился в шаге, не пытаясь обнять или заслонить, просто давая почувствовать, что он рядом.
— Покажи, что ты чувствуешь, — тихо сказал он. — Не движения. Не удары. То, что шепчут тебе серпы.
Я снова посмотрела на Эшмор. И в тот же миг поняла: они не хотели, чтобы я ими размахивала. Они хотели… танцевать.
Не раздумывая, я сделала первый шаг — не вперёд, а в сторону, разворачиваясь по дуге, и серпы сами легли в траекторию, будто воздух стал для них дорогой. Второй шаг — и я уже кружилась, лезвия скользили сквозь листву, не срезая её, а будто обнимая. Третий, четвёртый — и ритм захватил меня целиком. Я не думала о силе, не пыталась быть грозной. Я просто шла туда, куда звали меня эти два голоса внутри.
Когда движение стихло, я остановилась, тяжело дыша, но не от усталости — от восторга. Серпы мягко пульсировали в ладонях, будто улыбались.
Одхан хлопнул в ладоши:
— Вот это да! Даже руны на рукояти засветились!
Борво, хоть и старался сохранять суровость, не смог сдержать лёгкой улыбки:
— Слияние полное. Эшмор признали тебя. Теперь вы — одно целое.
Драгрис шагнул ближе и положил руку мне на плечо. Его взгляд был тёплым, но в нём сквозила и тревога:
— Помни: сила — это не только то, что помогает побеждать. Это ещё и ответственность. Эшмор будут чувствовать твои эмоции. Если ты испугаешься — они станут тяжелее. Если разозлишься — могут выйти из-под контроля. Держи равновесие.
Я кивнула, крепче сжимая рукояти.
— Я не подведу. Ни себя, ни их.
Теол, не удержавшись, присвистнул:
— Знаешь, сестрёнка, я начинаю бояться драться с тобой.
Я рассмеялась, и этот смех прозвучал легко, без напряжения. Драгрис крепче сжал мое плечо, и его взгляд на миг стал острее. Он обнял меня двумя руками и колко посмотрел на Теола. Ревность. Я улыбнулась. Отчасти мне была приятна его ревность, но поводов для этого не было.
Впервые за долгое время я чувствовала, что стою на своём месте. Но где-то на краю сознания мелькнуло что-то холодное, чужое — будто тень скользнула по солнечному свету. Я на секунду замерла, вглядываясь в даль, но там ничего не было. Только лес, ветер и птицы.
«Это просто эхо», — шепнули мне Эшмор, и это чувство исчезло так же быстро, как появилось.
Драгрис заметил мою заминку, но ничего не сказал. Только чуть крепче прижал меня и тихо произнёс:
— Сегодня вы просто привыкаете друг к другу. А завтра… завтра посмотрим, на что ты способна.
Я улыбнулась, глядя на свои серпы, и прошептала так, чтобы слышал только он:
— Завтра я буду готова ко всему.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.