Ангел для Рыбки

3

/Глеб/

Когда Глеб впервые увидел её, выходящей из салона знакомого дорогого чёрного автомобиля, первое, что ему захотелось сделать, – это схватить за плечи одногруппницу и как следует встряхнуть, а потом спросить, в своём ли она уме?

Он отлично знал того, кто сидит за рулём. Знал и ненавидел, как отныне мог ненавидеть и Сомову. Как же её там звали? Нелли, вроде бы, а может, и нет – до сего момента Глебу не было дела до неё, он не запоминал её имени и фамилию-то запомнил лишь потому, что какое-то время преподаватель по высшей математике доверял ему проводить перекличку.

Он пригляделся к одногруппнице, пытаясь понять, как и что могло привлечь во взрослом мужчине такую с виду простую девчонку. Самая обычная... Как она могла зацепить этого человека?

– Пока, Виктор, – весело бросила мужчине Нелли, тот опустил стекло, и девушка наклонилась к нему.

Поцеловала, наверно. Или нет. Глеб не видел, потому что не желал видеть.

Он решительно пошёл навстречу Сомовой, и та заметила его. Её зелёные глаза удивлённо распахнулись, а улыбка исчезла с лица – его паршивое настроение передалось ей с такой естественной лёгкостью, словно они были связаны незримыми нитями.

Это странное ощущение пронзило Глеба, и он вгляделся в глаза девчонки. Красивые, умные и… немного напуганные.

Он замер, понимая, что выглядит сурово и этим пугает девушку. Надо было немного успокоиться и только потом подойти к ней. Нормально спросить, поговорить, объяснить… Она не может быть с Виктором, потому что такие девочки, как она, не западают на мужиков ради денег, а помимо денег в этом человеке ничего хорошего не было.

Виктор – та ещё скотина. Сомова ему подходит, как и любая, наверно… Но что она могла найти в нём? Глеб постарался припомнить: Сомова никогда не тусовалась в его компании, он никогда не встречал её в барах или на вечеринках… Вроде бы, она даже не гуляла с каким-нибудь нормальным парнем, которого бы Глеб знал, а знал он всех нормальных парней в универе и близлежащих районах.

Зелёные глаза глядели на него, испуг исчез из них, осталось лишь удивление.

Ивлев шагнул навстречу, понимая, что и так очевидно, что он направляется к ней, так что придётся как-то объяснить своё поведение.

– Глеб! – раздался звонкий голос Вики, и парень поморщился, как от боли.

Как невовремя! Теперь не подойти и не поговорить с Нелей. И теперь даже неудобно говорить о пороках Виктора, когда он сам, наверно, кажется Сомовой довольно порочным.

– Глеб! – миг, и тонкая талия Вики оказывается в его объятиях.

Так обыденно, так дежурно, что он не испытывал от этого ничего, кроме раздражения из-за того, что всё невовремя.

Сомова выдохнула и прошла мимо, кивая в знак приветствия и смущённо пряча взгляд: кажется, она теряется, когда застаёт кого-то обнимающимися или целующимися. Так странно для девушки, которую подвозил Виктор…

Это движение ресниц, когда Сомова отводила взгляд, Глеб запомнил и проматывал в памяти. Так мило, скромно и глупо – это невозможно сыграть.

И нежный свежий цветочный запах, который оставила проходящая Сомова. Запах, сумевший пробиться через сладкий аромат Викиных духов, от которых Глеба уже тошнило.

Сомова показалась ему мелкой – по сравнению с ним и с Викой на каблуках так и было, Неля едва доставала парню до плеча.

Мелкая, толком не накрашенная, одетая в простую одежду и в синих кроссовках под цвет пальто – она показалась вдруг воплощением зла. Такого зла, которое очень удачно маскируется и которое просто так не распознаешь.

В памяти всплыло движение ресниц… Да, жуткое злое зло, даже он чуть не залип на такую стеснительную красотку! И это он! Бывалый вечный сердцеед и стойкий к любым женским приёмчикам! А сколько разбитых сердец всяких простачков на счету у подобных малышек? До простачков Глебу дела не было, но вот за себя стало обидно: как он мог не разглядеть за милой неприметной личиной подстилку Виктора?

Глеб автоматически наклонился и поцеловал в губы Вику, провожая взглядом Сомову и задаваясь вопросом: «Зачем она с ним?» Девушка так не походила на тех, кому нужны лишь деньги… Но это же Виктор! Человек, которого Глеб ненавидел всей душой! Виктор не может быть интересным и не может привлекать женщин чем-то, помимо денег!

Ивлев приобнял Вику, и они направились следом за Сомовой. Глеб продолжал смотреть на её спину в синем пальто и думать о том, что ему казалось: времена, когда молодых девушек интересовали взрослые мужчины с деньгами, прошли где-то в девяностых. Сейчас всем нравились такие, как он: дерзкие, наглые, но при этом умные и если не прям ведущие здоровый образ жизни, то точно следящие за собой. Не нищеброды, разумеется, но вполне среднего достатка.

Но Виктор! Нет, это не укладывалось в голове Ивлева!

И в тот момент к нему подскочил поздороваться однокурсник, весело хлопнул по плечу и спросил насмешливо:

– На Сомову запал? Вика, следи за ним!

Короткое крепкое рукопожатие, и, не дожидаясь ответа, бодрый однокурсник переключился на кого-то другого.

Глеб глянул в лицо своей девушки: она восприняла совет серьёзно и теперь сверлила парня подозрительным взглядом.

– Что? – спросил Глеб раздражённо. – Пошли скорей, опоздаем! – и, чтобы замять тему, ускорил шаг.

Нелли затерялась в толпе, пропав из виду, но не покинув мысли Ивлева.

Она будет его.

Просто, чтобы досадить Виктору. И просто, чтобы доказать себе, что времена богатых дядек прошли – в моде вечные идеалы: молодость и харизматичность. То, что было у Глеба, и чем он прекрасно и беззастенчиво пользовался.

4

/Нелли/

Нашу группу привели в цех, где рабочие делали детали для тракторов, если те ломались. Зачем это было сделано, никто не понял. Наверно, чтобы многие сразу передумали изучать выбранную профессию и пошли на другие факультеты.

Нас привели на завод, в цех, где царил шум и, как показалось нам всем, хаос. Нам выдали страшенные выцветшие синие халаты и девушек попросили повязать косынки, чтобы волосы не торчали.

В результате видок у меня получился тот ещё: в советские времена колхозницы и то выглядели привлекательнее того чуда, которое я увидела в отражении, когда проходила мимо зеркала.

Я не отличаюсь высоким ростом, и потому халат на мне смотрелся убого, а косынка выглядела смешно – нежно-розовая в белый цветочек. Ужас.

– Красотка, – шепнул мне Глеб, проходя мимо.

Я глянула на него. Ему тоже не шёл выцветший видавший виды халат, и потому я ответила:

– Ты тоже красавчик.

Он усмехнулся и демонстративно оглядел меня, словно издеваясь. Я отвернулась и пошла к таким же несчастным, как и я, девушкам, которые с ужасом взирали на себя в другое зеркало, к слову, мутное и пыльное, словно в него вообще сто лет никто не заглядывал.

Нас привели в какое-то небольшое помещение с настолько пыльными окнами, что можно считать, что без окон. Привели, предварительно дав расписаться в альбоме по технике безопасности. Общее правило было простым: никуда не ходить, ничего не трогать и не покидать пределов той каморки, где мы находились.

Там располагался местами пыльный, а местами свежеокрашенный станок по изготовлению валов, и все столпились вокруг него.

Мне это место не понравилось сразу, и потому я стояла не в первых рядах. Пусть те, кому это интересно, рассмотрят всё получше, а я так, для галочки поприсутствую.

Кто-то встал позади меня, причём так близко, что явно нарушил все возможные личные пространства. Кажется, он даже склонился ко мне, потому что я ощущала макушкой его дыхание, но не подавала вида.

Глеб.

Мне не требовалось оборачиваться, чтоб понять, кто стоит за мной, едва ли не прижимаясь. Видела, как девчонки строят ему глазки, и чувствовала его запах. Боже, я уже знаю запах Ивлева! Какой кошмар!

Мне стоило огромных усилий игнорировать его: настолько рядом, а мне и деться-то некуда. Он, поняв, что просто так меня не проймёшь, подул на мои волосы.

Я сжала кулаки. Что он себе позволяет? Зачем он это делает? Хочет влюбить в себя таким странным образом? Влюбить явно из принципа, потому что я не нужна ему, это точно. Или не влюбить, а окончательно выбесить? Но для чего?

Ивлев подул вновь, и по моему телу пробежали мурашки, поскольку парень, казалось, ещё больше приблизился. Моё дыхание сбилось и стало неровным от близости этого человека, но я старалась, чтобы он не почувствовал моего волнения.

Каким же надо быть, чтобы так легко приблизиться, почти прижаться ко мне и заставить краснеть. Сам наверняка ничего подобного не ощущал ведь!

Он подул в очередной раз, и я резко обернулась на него, но тут же замерла, поскольку он оказался действительно настолько близко, что я упёрлась плечом ему в грудь.

– Прекрати, – процедила я сквозь зубы.

– Неприятно? – склонившись к моему лицу, прошептал он.

– Иди других очаровывай, – посоветовала я.

– Других не надо очаровывать – они уже очарованы мной, – ответил парень самоуверенно.

Я вздохнула, отворачиваясь. Ври-ври. Это в глупых фильмах мальчик-красавчик, на которого все вешаются, выбирает серую мышь, которой нет до него дела, и принципиально добивается её любви. Но я не серая мышь – это раз. Мы не в глупом фильме – это два. И три – Глеб плохой актёр, и его отношение ко мне не скроешь за двусмысленными шутками и намёками.

Он продолжил стоять рядом, и я решила его проучить. Шагнула назад, прямо в его объятья.

Глеб на миг растерялся, но уже через секунду его горячие ладони легли на мою талию. Я вздрогнула. Конечно, от такого, как он, стоило ожидать, что долго растерянность его не продлится, но...

– Не бойся, я нежный, – шепнул Глеб, и я ударила его по рукам. Легонько. Но не потому, что заигрывала, а потому, что лупить его за то, что сама шагнула в его руки, как-то нелогично.

– Мне плевать, какой ты! – прошипела я. – Не подходи ко мне и не лапай меня!

Он посмотрел удивлённо и как-то… расстроено, что ли. Но отпустил и даже отошёл, сделав несколько шагов назад. С его ростом он и оттуда мог прекрасно видеть всё, что показывали... если бы не пялился на меня.

Я попыталась выровнять дыхание и прийти в себя. Глеб начинал всерьёз досаждать! Хорошо хоть скоро лето! Сессию я сдам быстро – почти всё автоматом, а один экзамен досрочно, потому что не оставлять же несданным один единственный предмет на всю сессию.

Уеду на дачу. Там меня Глеб не достанет.

5

/Глеб/

С ней было сложно.

Рядом с Сомовой терялся весь охотничий настрой – вспоминался Виктор и вспыхивала ненависть к этой девчонке, мешающая нормально наладить отношения и понравиться ей. Как влюбить её, если хочется сразу всё высказать? Но высказывать нельзя. Если раскрыть все карты, то Виктору будет не насолить. Но отбить у него девчонку, как оказалось, будет непросто.

Глеб и сам не ожидал, что получится так сложно: обычно он всегда знал, что делать и как соблазнить понравившуюся девушку, но сейчас проблема и была как раз в том, что Нелли совершенно ему не нравилась.

Мелкая, не яркая, даже незаметная… Такая, что он вообще прежде не замечал её, да и теперь, бывало, с трудом выискивал в толпе. И это на техническом факультете, надо заметить, где представительниц слабого пола по пальцам перечесть! Прежде Глеб и подумать не мог, что девушка может затесаться и не выделяться среди десятков парней. Но Сомова одевалась так неброско и цвет волос имела такой обычный, что и, правда, взгляду не за что было зацепиться.

Но Глеб поставил цель и отступать не планировал – она будет его, потому что так надо. Хоть на одну ночь, но она будет его! Назло Виктору, чтобы он знал, что заменим и ему легко изменят.

Поначалу всё так и было: Нелли сливалась с общей массой, но к удивлению парня вскоре он приноровился находить её быстро, но что с ней делать и как подступиться – не знал. Он и не предполагал, что ненависть к Виктору может быть столь сильной, что помешает его делу.

Желание соблазнить девушку ради столь неблагородной цели порой казалось ему подлым и гнусным, но потом он представлял, как будет рвать и метать Виктор, и принимался за воплощение своего плана вновь. Виктор точно будет в бешенстве! Но время не воротишь вспять, так что изменить он ничего не сможет!

Да и девушка – явно не наивная скромница, какой хочет казаться… Скольких она могла обмануть до того, пока не попалась сама на удочку к Виктору?

Это придавало Глебу сил, и он вновь подходил к Неле. И вновь боролись два чувства, но чаще побеждала ненависть. Он вспоминал, как легко и нежно она общалась с подвозившим её Виктором, и девушка теряла для него всякую ценность, словно была осквернена присутствием в её жизни этого человека, и теперь рядом с ней было неприятно находиться. Наверняка Нелли замечала его истинное отношение к ней, и это ещё больше портило настрой.

Ивлев даже планировал отказаться от своей затеи, но почему-то уже не мог. Не мог пройти мимо, не задев локтем, и не мог не заметить новый наряд и не поехидничать над ним. От этого он ощущал себя мальчишкой, да и Неля часто вела себя как подросток. И он уже начинал привыкать к тому, что если кто-то звал его «Глебушка», то непременно слышался тихий голос Сомовой, добавляющий «дай мне хлебушка».

Злое зло, таившееся, как казалось Глебу, в глубине зелёных глаз, пока не выдавало себя, но парень всё чаще ловил себя на мысли, что ищет этот взгляд… Разумеется, исключительно ради того, чтобы убедиться, что во взгляде этом спрятано зло.

***

/Нелли/

Сегодня Глеб превзошёл себя! Я уже как-то привыкла к его поведению, но обычно его шутки не оборачивались для меня проблемами.

Но в этот раз с самого начала стало ясно, что добром дело не кончится.

Я мчалась по коридору, стараясь успеть попасть в аудиторию вовремя. Даже раньше попасть, чтобы всё точно было нормально, но меня задержал Ивлев.

– Красотка, погоди, – он поймал меня за руку и остановил. – Куда спешишь? Перерыв ещё долгий, давай поговорим, пообщаемся, а?

– Ты спятил? – вырвалась я, но дорогу парень всё ещё преграждал. – Этот придурок Кузнецов ясно сказал – кто первый сдаст курсовую, тому её защищать не надо!

Кузнецов и правда был тем ещё уродом. Молодой преподаватель, который ставил глупые условия по сдаче курсовой работы. Кто сдаст первым, мог быть освобожден от защиты. При этом сроки оговорены не были, а условия свои он сообщил лишь на прошлом занятии, хоть задания на курсовик раздал давным давно. По всему выходило, что первым будет лишь один человек, и об этом мне сказала сегодня Ира:

– У вас же там башковитые есть, не ты одна, – сказала она, когда мы обедали в столовой. – Вот кто-нибудь из них подойдёт к вашему Кузнецову и сдаст раньше, чем пара начнётся.

– Думаешь, так можно? – спросила я наивно. – Пара же сегодня, не логично принимать того, кто придёт чуть раньше, чтобы опередить остальных. Читерство какое-то.

– Сама же говорила, что Кузнецов – придурок лопоухий. К такому как раз и подойдут пораньше, а он и примет.

Я вздохнула, а через минуту неслась к аудитории, где заседал Кузнецов, но напоролась на приставучего Ивлева.

Глеб отнял у меня время, но потом быстро пропустил, узнав, куда я спешу.

– Потом поговорим? – спросил он, широко улыбаясь.

– О чём с тобой говорить? – спросила я, намереваясь убежать, но наступила парню на ногу. Хотела извиниться, но не стала, решив, что не сделала ему больно.

– Постой! – потребовал он, ловя мою руку вновь. – Наступи!

– Зачем это? – спросила я торопливо. Было совершенно не до его глупостей!

Руку из его вырвать не удавалось.

– Чтоб не поссориться – все так делают! – ответил Глеб.

Я посмотрела на него насмешливо:

– Куда уж сильней-то ссориться, Ивлев? – и, когда он ослабил хватку, высвободилась и побежала по коридору дальше.

Парень если что и ответил, то я не услышала, спеша к Кузнецову и испытывая странное волнение от этого короткого общения с Глебом. Наступить, чтоб не поссориться... Последний раз, наверно, слышала эту фразу от мальчишки на даче, с которым дружила. Грач действительно дорожил нашей дружбой...

Но и Ивлев, как оказалось позже, был совершенно точно прав: надо было наступить, а то и правда есть, куда ссориться сильнее.

6

Домчалась я до аудитории, влетела в неё и увидела лопоухого невысокого молодого человека, который и преподавал у нас первый год. Кузнецов.

– Вот, – сказала я, тяжело дыша, – посмотрите курсовик? Чтобы я переделать успела, если там очевидные промахи.

– Посмотрю, – ответил он. – Присаживайтесь.

Он указал мне на парту перед собой, и я села, протянув ему пояснительную записку. Вынула из тубуса чертежи и тоже разложила перед ним.

Он изучал всё долго или просто делал вид. Рассматривал, вчитывался, а потом, наконец, изрёк:

– Всё отлично, – сообщил он. – Давайте защищать.

– Что? Как защищать? – подскочила я. – Ведь вы же говорили, что первому можно без защиты?

– Да, – кивнул он. – Но студент Ивлев опередил вас. Он заходил ко мне на прошлой паре и сдал безупречный курсовик.

Я уставилась на Кузнецова округлившимся глазами и постаралась успокоиться. Ладно, допустим, Глеб и правда опередил меня, но ведь опередил всего на немного! Фактически мы завершили и принесли работы одновременно, только он оказался хитрее меня и отыскал препода, не дожидаясь пары!

– Но… – пробормотала я. – Так нечестно! – привела я слабый аргумент.

– Почему? – сделал вид, что не понял Кузнецов. – Условие было, принести первым, он и принёс.

– Да, но… – растерялась я, не зная, как сказать. – Но ведь он просто пришёл в неурочное время. Я даже не знала, что так можно было!

– Победителей, как говорят, не судят, – философски произнёс эту глупейшую фразу Кузнецов, и мне стало очень обидно.

И за то, что победитель – Ивлев, и за то, что Кузнецов отказался принять у меня работу без защиты, что я расценила именно как глупое упрямство молодого препода, который не может позволить себе отступить от своего нелепого, не до конца сформулированного условия.

– Итак, защищаемся? – спросил он.

– Нет, – ответила я, собирая свои чертежи. – Я не готова, я рассчитывала, что буду первой. – Честно призналась я. – Потому что после того, как вы озвучили условие «сдай первым», это первая ваша пара!

– Но ведь защита – это не сложно, – парировал Кузнецов, закрывая мою пояснительную записку и откладывая её в сторону. –Если вы сами делали работу, то легко ответите на любой вопрос. Или вы делали не сами? – он лукаво глянул на меня, а с этого момента я начала его ненавидеть.

Конечно, я делала сама, лопоухий хорёк! Но, конечно, я не отвечу на теоретические вопросы, потому что делала эту работу не вчера, а как только получила задание! И я могла бы принести её уже давно, если бы кое-кто позаботился и с самого начала выставил своё условие!

– Сама. – Отчеканила я, наверно, скрипнув зубами. – Но к защите сегодня я не готова.

– Тогда в следующий раз оценка будет на балл ниже, – нагло заявил Кузнецов.

– Чего? – переспросила я уже почти злобно.

Этот гадёныш, сам недавно закончивший универ, вёл себя так, словно он был намного старше и опытней меня, словно не понимал, что студентка, регулярно посещающая занятия, делала работу сама и заслуживала автоматической оценки ничуть не меньше, чем раздолбай Ивлев, всего на пару часов опередивший меня.

– Вы принесли курсовую работу, – начал выпендриваться Кузнецов, – значит, должны быть готовы к её защите.

Я вздохнула и стиснула кулаки. Ничего, Вселенная тебе, Кузнецов, за меня отомстит! Потому что Вселенная таких уродов не любит!

Отступать было некуда, а рисковать потерять повышенную стипендию отличницы я не могла.

И я начала отвечать на теоретические вопросы, которые порой вообще не имели отношения к курсовой, но мои замечания по этому поводу Кузнецов благополучно игнорировал.

В итоге всё получилось, как нельзя хуже, ибо настроение моё было уничтожено, а препод поставил мне трояк.

Впрочем, как потом стало известно, Вселенная его наказала – он почти всё лето провёл в больнице, но к тому моменту, как мне стал известен сей факт, я подумала, что жизнь руками Кузнецова проворачивала важную аферу, и препод был лишь инструментом для того, чтобы всё сложилось так, как сложилось в итоге. Но, надо признать, на тот момент я была в бешенстве.

Негодяй Глеб! Я ведь всегда замечала, что он меня недолюбливает, но чтоб так…Из-за этого противного парня я осталась без стипендии… Не только без повышенной, а вообще без неё... И почему-то была уверена, что это всё подстроил сам Глеб! Конечно, такой лопоухий никчёмный препод не смог бы противостоять Ивлеву, вот они и сговорились против меня...

– Наступи? – предложил мне Глеб спокойно, когда я выходила из универа, злая, обиженная и растерянная одновременно.

А этот наглец стоял со своей Любой и всё равно, заметив меня, не смолчал.

– Наступить?! – возмутилась я, подходя ближе и игнорируя его очередную подругу. – Ты в своём уме, Ивлев? Наступают в ответ, если хотят не поссориться, а я тебя ненавижу просто! Я готова разругаться с тобой так, чтобы больше никогда не видеть и не слышать, понял?!

В ответ на мою пламенную речь он посмотрел на меня растерянно. Впервые видела его взгляд таким и потому на миг растерялась. Но напомнила себе, что он корень моих бед, и нахмурилась.

– Ты чего, Сомова? – осторожно и как-то опасливо спросил он, склонив голову набок. Видимо, привык, что я легко принимаю его шутки и теперь не мог понять, отчего злобствую.

А всё, Глеб! Шутки кончились! Отныне ты мой враг!

– Ивлев, ты зачем полез сдавать курсовик тупому Кузнецову? – спросила я прямо. – Ты никогда не сдавал всё первым, всегда сдавала я, и ты это знал! А сейчас зачем-то обошёл меня на повороте, и этот придурок поставил мне три! Из-за этого у меня не будет стипухи!

Люба подошла и обняла руку Ивлева, посмотрела ему в лицо и спросила капризно:

– Что случилось, дорогой? – она неприязненно покосилась на меня, но меня уже было не пронять подобными взглядами!

– Твой хахаль отнял у меня стипендию! – ответила за него я. – Отнял, потому что ненавидит меня!

Да! Пусть знает, что я знаю! Он ненавидит меня, и мне даже не интересно, за что!

– Погоди… – попросил Глеб, продолжая смотреть на меня растерянно и теперь даже как-то виновато. – Слушай, я не собирался ничего тебе портить, Нель… Мне просто в этот раз тоже надо сдать всё пораньше, – он смотрел мне в глаза, и от участливого взгляда серо-зелёных глаз начинала кружиться голова.

Ивлев не может так смотреть на меня. Он ведь ненавидит! Я точно видела это раньше! Неужели так привыкла к его вечному присутствию в моей жизни, что не заметила, как он стал относиться ко мне добрее?

Что за чушь! Какое добрее! Он только что подписал приговор моей стипендии!

– Тебе в этот раз просто захотелось подставить меня! – уверенно ответила я.