Из небытия: Тень короны (книга 2)

Дизайнер обложки Александра Пискун

Иллюстратор Александра Пискун

Редактор Кирилл Агашков

© Анастасия Шадрина, 2026

© Александра Пискун, дизайн обложки, 2026

© Александра Пискун, иллюстрации, 2026

ISBN 978-5-0070-6506-1 (т. 2)

ISBN 978-5-0070-6505-4

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Глава 1

Дом, милый дом

— Члены Королевского совета… Я стою перед вами не при тех обстоятельствах, которые себе представляла, — Луиза медленно обвела зал взглядом и глубоко вдохнула, — Смерть моего отца, короля Вильгельма II Кальдерона, потрясла Кадере, но я не допущу, чтобы эта трагедия привела к хаосу.

Луиза сделала паузу. Слова застряли в горле. Она почувствовала, как по позвоночнику медленно расползается холод, а перед глазами вспыхивает образ безжизненного лица отца. На ней было строгое тёмное платье без украшений, траурное, лишённое привычной королевской роскоши, волосы собраны в простую косу.

После смерти Вильгельма Луиза не покидала своих покоев пять дней. Она не принимала гостей, не позволяла никому видеть слёзы, которые раз за разом прорывались сквозь отчаянную попытку держаться. Сегодня был первый раз, когда Луиза заставила себя подняться, одеться и выйти к людям. Её пальцы дрожали. Она с силой сжала их, впиваясь ногтями в ладонь, и в этот миг ощутила чужое тепло. По правую руку от неё сидел Эйдан. Он заметил её напряжение и положил свою ладонь поверх её сжатых пальцев, напоминая, что она не одна. Его прикосновение стало якорем, не позволившим ей утонуть в воспоминаниях.

Дрожь в руках немного утихла, и она продолжила:

— Все указы, военные и финансовые решения, внешние договоры, согласованные советом, отныне утверждаются мной. Дату официальной коронации обсудим после похорон. Сейчас меня интересует ход расследования убийства моего отца.

После короткой паузы из-за стола вышел Сандер. Он прокашлялся, собираясь с мыслями, и склонил голову в почтительном поклоне.

— Ваше Величество, — начал он ровным, сдержанным голосом. — Расследование продолжается, однако должен доложить: прямых следов убийцы обнаружить не удалось. Ни магических отпечатков, ни физических улик. Всё указывает на то, что действовал маг-профессионал: хладнокровно, быстро и без ошибок. Допрошенные стражники подтвердили: с королём находилась женщина. Единственная примета, которую удалось установить наверняка, — ярко выраженный южный акцент. Ни имени, ни происхождения, ни принадлежности к придворным кругам установить не удалось.

По залу прошёл едва уловимый шёпот. Сандер продолжил, уже твёрже:

— Исходя из сведений, которыми ранее поделился Лиран Керр, а также с учётом характера применённой магии, можно с высокой долей вероятности утверждать, что все дороги ведут в Эстерию. Именно там следует искать ответы на наши вопросы. До трагедии… мы разрабатывали план с Его Величеством, — голос Сандера на миг стал тише, — о направлении дипломатической делегации в Эстерию. Официальной причиной визита должно было стать обсуждение морской безопасности и контроля торговых путей. Несмотря на то, что наши земли разделяет непроходимая пустыня, Кадере и Эстерия тесно связаны морем. В последнее время участились нападения на торговые суда, исчезновения грузов и странные инциденты в прибрежных водах. Его Величество считал необходимым пересмотреть условия охраны морских маршрутов и усилить взаимодействие флотов. К тому же из-за этих происшествий была потеряна связь с внешней разведкой. Поэтому неофициальной целью является установление истинного положения дел в Эстерии, выявление скрытых угроз и тех, кто предпочитает действовать тайно. Теперь, с учётом произошедшего, я полагаю, что этот план не утратил актуальности. Напротив, он стал жизненно необходимым для безопасности короны и всего Кадере.

Луиза внимательно выслушала доклад. Она медленно выпрямилась и обвела членов совета холодным, сосредоточенным взглядом.

— Я хочу знать состав делегации. Кто поедет и почему именно эти люди достойны представлять Кадере в столь опасной миссии?

Сандер вновь шагнул вперёд, коротко кивнув.

— Я возглавлю делегацию, Ваше Величество, — сказал он без колебаний. — Как коннетабль, я отвечаю за безопасность государства и внешние военные связи. Переговоры о флоте и торговых маршрутах требуют человека, обладающего полномочиями принимать решения на месте. Моё присутствие снизит риск дипломатических осложнений и позволит действовать быстро, если ситуация выйдет из-под контроля.

Он на мгновение перевёл дыхание и продолжил:

— Также я настаиваю на включении в делегацию Лирана Керра. Несмотря на его прошлое, а во многом именно благодаря ему, бывший инквизитор умеет видеть то, что ускользает от обычных людей. Он знает методы Вечности Света и способен распознать угрозу до того, как она проявит себя открыто. В условиях, где враг действует из тени, такой человек незаменим. Помимо него в состав делегации войдут рыцари, чья верность короне не подлежит сомнению.

— Я согласна отпустить Керра, но только под вашу личную ответственность, коннетабль. Если он выйдет за рамки порученного или поставит под угрозу интересы короны, вы должны будете привести его приговор в исполнение, а затем отчитаться передо мной, — Луиза слегка выпрямилась, сцепив пальцы на коленях. — Детали миссии и окончательный состав делегации мы обсудим позже, в узком кругу. Сейчас этого достаточно.

Сандер с пониманием кивнул, принимая возложенную на него ответственность без возражений. Совет продлился недолго. Обсудив формальности и утвердив временные распоряжения, Луиза завершила заседание. Когда в зале никого, кроме Эйдана, не осталось, напряжение, охватывающее её всё это время, начало постепенно отпускать.

Наконец она медленно развернулась к некроманту и, прищурившись, бросила с сухой иронией:

— Дай угадаю… ты тоже едешь?

Эйдан выпрямился. Его пальцы спокойно сцепились перед собой.

— Думаю, мне не стоит объяснять, почему я обязан быть там, — ответил он ровно. — Мы имеем дело с опаснейшим демоном. И при этом даже не знаем, на что именно он способен. Я и Генриетта — единственные, кто ясно понимает, с чем мы столкнулись.

— При чём тут Генриетта? — резко перебила Луиза, в глазах вспыхнуло раздражение, слишком живое, чтобы его скрыть. — Она тоже едет? — Луиза холодно усмехнулась. — Значит, сбежать с ней с бала для тебя было недостаточно?

Эйдан поджал губы, взгляд на мгновение ушёл в сторону, но оправдываться некромант не стал. Когда он вновь заговорил, голос остался таким же спокойным:

— В отличие от меня, Генриетта может чувствовать демоническую силу. Поэтому она крайне важная фигура в этой миссии.

Луиза медленно наклонилась к нему, не вставая со своего места. В её глазах плескалась обжигающая ненависть, переплетённая с глубокой скорбью.

— Для меня сейчас важно только одно, — произнесла она твёрдо. — Чтобы ты нашёл того, кто это сделал. Нашёл… и убил. Без жалости. Так же, как это было сделано с моим отцом.

Эйдан ответил без колебаний:

— Как прикажете, Ваше Величество.

Некромант поднялся, коротко склонил голову и, не сказав больше ни слова, покинул зал. Оставшись одна, Луиза медленно выдохнула, подняла руку и помассировала уставшие глаза, пытаясь стереть и напряжение, и тот груз, который навалился разом. Затем она откинулась на спинку стула и устремила взгляд вверх — туда, где под высокими сводами зала терялся свет.

— Ваше Величество… — задумчиво прошептала она. — Теперь я понимаю, как же тебе было тяжело, отец…

В этот момент Луиза осознала свой нынешний облик: в ней больше не видят человека, в ней видят государство.

***

Ирис сидела в карете, сложив руки на коленях, и смотрела в узкое окно. Она ехала к подножью Эльгарской гряды, где простирались земли Вальмирской Мáрии. Именно там, среди холмов и утёсов, возвышалось поместье Альбрест — Валькрейн. Поводом для поездки стал визит к Эвелине — тёте Генриетты. За последние месяцы между ними завязалась переписка. Это потребовало немалых усилий. Почерк Генриетты был безупречно ровным и изящным. Подделать такую руку было непросто. Ирис часами выводила одни и те же строки, пока пальцы не начинали повторять чужую привычку автоматически.

У неё сохранились письма Эвелины к племяннице, и по ним она довольно быстро уловила тон их общения. Он оказался холодным и отстранённым. Ответы Генриетты всегда были вежливыми, но сухими, лишёнными личного участия. Приглашения тёти вернуться в резиденцию неизменно отклонялись, а любые попытки сблизиться гасились короткими, выверенными фразами. Ирис решила изменить это. Она начала осторожно, не торопясь, выстраивать доверие. Сначала рассказала о похищении и о том, что была спасена Эйданом. Затем о внезапно пробудившемся магическом даре, о страхе и растерянности, которые он принёс. Письма стали длиннее, в них появилось больше откровенности, больше живых эмоций.

Ирис рассчитывала, что после замужества с Хестером Эвелина приедет в Каймур. Однако тётя раз за разом находила причины отказаться. Она ссылалась на занятость, на дела, которые не терпят отлагательств. Со временем это стало вызывать у Ирис настороженность. Отказы были слишком аккуратными, словно за ними скрывалось нежелание говорить о чём-то напрямую. В конце концов она решила не ждать. Если Эвелина не хотела покидать резиденцию Альбрест, значит, Ирис придётся самой переступить этот порог. К тому же давно пришло время посетить своё наследие.

Ирис отправилась к тёте всего через три дня после убийства Вильгельма. События обрушились слишком стремительно, не оставляя пространства для осмысления. То, что произошло между ней и Эйданом, не обсуждалось — время не располагало к личным разговорам. Реальность требовала иного: холодных решений и собранности. Сейчас мысли Ирис были заняты совсем другим. После похорон короля делегация должна была отправиться в Эстерию, и она ясно осознавала свою роль в этой миссии. Ирис не могла позволить себе слабость или сомнения. Всё, что касалось чувств, приходилось отодвигать в сторону, запирая глубоко внутри.

Карета замедлила ход, и за окном начали открываться окрестности Валькрейна. Пологие склоны поднимались волнами, будто застывшее море камня и зелени. Узкие тропы вились между холмами, теряясь среди хвойных рощ и светлых лугов. Воздух здесь всегда был другим: чистым, прозрачным, наполненным холодной свежестью высоты. Свет ложился мягко, подчёркивая глубину красок: тёмную зелень лесов, серебристые камни и синеву далёких вершин.

Ирис помнила эти места такими ещё из своей прежней жизни. Столько веков минуло, но красота не поблекла. Она всегда с радостью возвращалась сюда. Именно поэтому когда-то приобрела небольшой дом неподалёку, вдали от столичной суеты. Туда она увозила Шеймуса, чтобы хотя бы ненадолго побыть с ним вдвоём.

Мысль о сыне болезненно кольнула в груди. Ирис медленно опустила взгляд на свои руки. Между пальцами вспыхнули тонкие искры молнии. Она сжала ладонь, заставляя разряд погаснуть. Внутри неё полыхнуло обещание: если ей выпадет шанс снова сразиться с Каэрносом, то на этот раз всё будет доведено до конца. Он заплатит за то, что сделал с Шеймусом и с ней.

Спустя час карета медленно проехала кованые ворота поместья. Колёса мягко зашуршали по утрамбованной дороге, и перед ней раскинулись ухоженные сады. Здесь чувствовалась заботливая рука. Между аккуратными тропинками склонялись клумбы с зимостойкими розами и светло-лиловыми ирисами, вдоль аллей тянулись ряды молодого лавра и серебристого шалфея, а ближе к стенам высаживали вереск и невысокие хвойные кусты, источавшие терпкий, чистый аромат. Садовники, занятые пересадкой саженцев и рыхлением земли, при виде кареты выпрямлялись и склоняли головы в почтительном поклоне, провожая Ирис внимательными взглядами.

За садами возвышался небольшой замок. Ирис невольно задержала на нём взгляд. К её удивлению, здание уже было частично восстановлено после пожара: очищенная кладка контрастировала с потемневшим камнем, а на одной из башен виднелись свежие балки. Следы разрушений ещё читались, но жизнь сюда явно возвращалась.

У парадного входа выстроились несколько рыцарей и слуг. Они замерли в ожидании. Чуть впереди, на деревянной коляске, сидела тётя Эвелина. На ней было тёплое платье приглушённого зелёного цвета, тщательно укутывающее её худую фигуру. Ткань казалась слишком тяжёлой для такого хрупкого тела. Эвелина была бледна. Голубые глаза смотрели внимательно, но в их глубине таилась усталость. Русые волосы с густыми седыми прядями были аккуратно убраны назад, подчёркивая морщинистое лицо, в котором отражалась мудрость и внутреннее достоинство.

Позади неё стоял темноволосый мужчина в возрасте. Его руки уверенно держали ручки коляски. Он мягко толкнул её вперёд, навстречу остановившейся карете. Когда Ирис вышла к ним, Эвелина внимательно окинула её оценивающим взглядом, а затем натянула измученную улыбку. Губы её дрогнули, и хриплый, надломленный голос прозвучал тише, чем ожидалось:

— Рада вновь видеть тебя на нашей земле, моя дорогая племянница.

Ирис почтительно склонила голову и мягко ответила:

— Благодарю за столь тёплую встречу.

— Ты была здесь в последний раз лет семь назад, — произнесла Эвелина после короткой паузы. — Не хочешь пройтись со мной, освежить память?

Не дожидаясь ответа, тётя медленно поднялась с коляски. Мужчина позади неё мгновенно метнулся вперёд, протягивая руку:

— Госпожа, позвольте…

— Не нужно, Карл, — остановила его Эвелина усталым, но твёрдым тоном. — Генриетта мне поможет.

Ирис тут же шагнула ближе и предложила тёте опереться на её локоть. Эвелина приняла помощь без колебаний, устроившись рядом с племянницей. Вместе они неспешно двинулись вдоль стены замка.

— Твои вещи разместят в том особняке, — сказала женщина, кивнув в сторону скромного каменного здания неподалёку. — Я пока не успела по-хорошему обставить замок.

Ирис шла рядом, подстраивая шаг под неровный, осторожный темп тёти Генриетты. Некоторое время она молчала, прислушиваясь к её тяжёлому дыханию, к едва уловимому свисту, с которым воздух покидал грудь Эвелины. Наконец она не выдержала и тихо произнесла:

— Больше всего сейчас меня волнует твоё состояние. Что с тобой? Почему ты ничего не писала об этом?

Эвелина усмехнулась уголком губ.

— У меня фиброновое истощение лёгких, — ответила она после короткой паузы. — Болезнь редкая, но не волнуйся, она не заразна. Карл заботится обо мне, помогает переживать приступы удушья и снимает самые тяжёлые симптомы, — она чуть крепче сжала руку Ирис. — А не писала я тебе об этом, потому что предпочитаю не думать о болезни в те редкие часы, которые ещё могу назвать свободными. Слова имеют странное свойство: стоит их произнести, и они начинают жить собственной жизнью.

Ирис нахмурилась, в её взгляде мелькнула тревога.

— И давно ты больна? — спросила она негромко.

— Уже пошёл второй год, — сухо ответила Эвелина.

В её словах не было ни жалобы, ни просьбы о сочувствии, лишь спокойное принятие и усталость.

— Поэтому ты так настаивала, чтобы я приехала? Хотела… попрощаться?

— Я хотела, чтобы ты в первую очередь перестала бежать от прошлого, — ответила она без обиняков. — Где это видано, чтобы единственная наследница боялась возвращаться в собственный дом? Я понимаю, ты видела ужасную смерть родителей. Такое не забывается. Но твой долг — перед родом и перед всеми этими людьми — превыше детских переживаний, какими бы страшными они ни были, — Эвелина повернула голову, внимательно всматриваясь в лицо племянницы. — Однако слава Смотрящему, ты повзрослела, — продолжила она уже мягче. — Ты не представляешь, как я рада, что ты стала женой Хестера Ровенвальда. И я искренне надеюсь, что у вас в скором времени получится зачать наследника.

От одной этой мысли Ирис едва заметно передёрнуло. Она отвернулась, и уголок её губ дрогнул в напряжённой гримасе.

— Твоя мать забеременела тобой уже через два месяца после свадьбы, — добавила Эвелина.

— Я поняла тебя, — резко перебила её Ирис, останавливаясь. — Но давай я с этим разберусь сама.

Эвелина замолчала, принимая ответ без спора. Когда-то у неё самой был муж — Дерек ВинГроу. Он погиб во время захвата Фиранского перевала. Их брак так и остался бездетным. Зато у младшего брата, Роберта Альбреста, родилась дочь. В те годы Эвелина смотрела на Генриетту без тепла из-за глухой, постыдной зависти, о которой она никогда не говорила вслух. Ей казалось, что будь у неё собственный ребёнок, он был бы и умнее, и красивее, и одарённее — жалкое самоутешение женщины, не сумевшей примириться с утратой.

Лишь после смерти Роберта Эвелина впервые ясно увидела, как много лет отталкивала из-за собственной слабости ни в чём не повинное дитя. Когда она решилась сделать шаг навстречу племяннице, Генриетта уже не нуждалась в этом жесте. Её жизнь давно пошла другим путём, в котором для раскаяний и поздних попыток сближения не осталось места.

Но теперь всё было иначе. Генриетта стояла перед ней уже такая взрослая, чужая и в то же время до боли родная. И, что важнее всего, она приехала сама. Это простое обстоятельство неожиданно сняло с Эвелины тяжесть, которую она носила годами. Женщина не питала иллюзий вернуть утраченное или переписать прошлое. Ошибки не исчезают от раскаяния, и годы отчуждения не стираются несколькими разговорами. Но, возможно, ей было позволено другое: не унести с собой чувство недосказанности.

— Я хочу обсудить с тобой один вопрос, — голос Ирис мягко прервал ход мыслей Эвелины. — После моего брака многое изменилось. Формально наши дома связаны, но по сути остаются обособленными. Я предлагаю рассмотреть возможность более тесного союза.

— Сразу к делу? — улыбнулась женщина. — Это похвально. Время — вещь слишком хрупкая, чтобы растрачивать его на обходные пути.

Она чуть крепче опёрлась на локоть Ирис и кивнула в сторону узкой дорожки, уводящей вглубь сада, туда, где между деревьев пряталось старое круглое строение с тёмной черепичной крышей.

— Пойдём в совятник, — добавила женщина. — Там тихо. И мысли… складываются яснее.

Эвелина любила сов больше всего на свете, и для этого ей не требовалось ни высокой причины, ни символического смысла. Совы просто были. Красивые, благородные и по-своему удивительно милые. Этого ей было достаточно.

Совятник встретил их мягким полумраком и тёплым, спокойным воздухом. Под крышей располагалось просторное помещение, где вдоль стен тянулись аккуратные деревянные насесты. Здесь жили разные совы: светлые сипухи с сердцевидными лицами, строгие неясыти, крупные филины с тяжёлым, внимательным взглядом и маленькие ушастые совы, тихо переговаривающиеся между собой. Они не боялись людей, не метались и не тревожились — напротив, казалось, что присутствие Эвелины им привычно и даже приятно.

В центре стояла простая деревянная лавочка с мягкой накидкой. Здесь Эвелина любила сидеть, слушая шелест крыльев и приглушённые уханья. Иногда совы спускались ниже, поворачивали головы и смотрели на неё своими большими глазами, будто принимая её за одну из своих.

Эвелина медленно опустилась на лавку, переводя дыхание. На её лице появилась тихая, почти детская улыбка. Ирис осмотрелась. Всё происходящее показалось ей довольно трогательным. Но тут резкое уханье раздалось прямо за ней. Ирис вздрогнула и быстро обернулась. Совсем рядом, на низком насесте, сидела крупная сова с густым оперением. Оно отливало серо-коричневым оттенком, а большие янтарные глаза смотрели прямо на Ирис с невозмутимым, почти надменным спокойствием. Хохолки на голове придавали ей важный, слегка комичный вид.

Эвелина хрипло рассмеялась.

— Это Принц Филипп, — сказала она с явным удовольствием. — Помнишь его?

— Не особо, — ответила Ирис и с заметной осторожностью сделала шаг в сторону, не сводя взгляда с птицы.

— Помнится, у твоего мужа тоже есть любимцы, — заметила Эвелина, наблюдая за её реакцией.

— Они не такие… экзотические, как твои, — сухо отозвалась Ирис.

Эвелина хмыкнула.

— Пару лет назад у меня гостил Вильгельм. Перебрав с вином, он решил, что сможет подружиться с совами. Полез к ним с объятиями… Они чуть его не заклевали.

Она негромко хохотнула, но смех оборвался слишком резко. Улыбка сползла с её лица, а взгляд потускнел.

— Жаль его, — сказала Эвелина уже тише. — А больше всего жаль Её Величество Луизу… В столице что-то уже успели выяснить?

Ирис медленно выдохнула.

— Не могу сказать. Это государственная тайна.

— Луиза такая нежная и добрая девочка, — продолжила Эвелина после короткой паузы. — Как думаешь… сможет ли она справиться с такой непосильной задачей? Править целым королевством в одиночку, да ещё и после тяжёлой утраты.

— Она уже не девочка. Луиза — королева Кадере, — твёрдо произнесла Ирис. — Ты просто плохо её знаешь. В ней много упорства и целеустремлённости, даже если с первого взгляда это незаметно. Именно такой правитель нам и нужен.

— Что ж… это обнадеживает, — улыбнулась женщина.

Они просидели в совятнике достаточно долго. Разговор постепенно перетёк в деловое русло. Ирис изложила своё видение будущего союза кратко и по существу. В итоге они сошлись на идее долгосрочного торгового соглашения. Эксклюзивные поставки вина Альбрест должны были идти через порты Ровенвальдов под защитой их флота, так как сейчас Хестер усиливал влияние на морских торговых путях между Эстерией и Кадере. Взамен — гарантированные контракты, фиксированные пошлины и участие в финансировании восстановления замка.

Уже под вечер Ирис и Эвелина направились в особняк. Сумерки медленно опускались над садом, сгущая тени. Они прошли всего несколько шагов, когда тётушка внезапно остановилась. Женщина повернулась к Ирис и посмотрела на неё с хитрым прищуром.

— Что-то не так? — спросила девушка, вскинув бровь.

— Покажи, — сказала Эвелина. — Покажи свою магию. Хочу увидеть её собственными глазами.

Выражение лица Ирис мгновенно изменилось. Усталость сменилась интересом, а в глазах загорелась тихая искра.

— Хочешь увидеть что-то конкретное?

— Даже не знаю… — Эвелина замялась. — Порази меня.

— Как скажешь, — ухмыльнулась Ирис.

Прежде чем приступить, она помогла Эвелине снова сесть в коляску: Карл как раз успел подкатить её поближе. Убедившись, что тёте удобно, Ирис отошла на несколько шагов в сторону и медленно вытянула руку вперёд. Воздух вокруг ладони дрогнул, и в следующий миг между пальцами вспыхнули первые разряды. Тонкие нити молний сплелись, закружились, уплотняясь, пока над раскрытой ладонью не возник светящийся шар, наполненный сдержанной мощью. Его свет отражался в камне дорожки и в окнах замка, окрашивая сумерки холодным сиянием.

Ирис плавным, почти танцующим движением передала шар в другую руку. Разряд послушно перетёк, вытянулся дугой и вновь собрался. Затем она подняла руку выше, направляя силу вверх. Шар стремительно расширился. Молнии сорвались с её ладони, рванулись в небо единым потоком и с гулким раскатом разошлись над замком, расчерчивая сумрак ослепительными зигзагами. В вышине вспыхнуло сияние, похожее на краткую искусственную грозу, и мощный импульс прокатился волной, заставив воздух вибрировать, а листву на деревьях вздрогнуть.

Когда свет рассеялся, небо вновь стало тёмным. Эвелина сидела неподвижно. На её лице застыло выражение изумлённого восторга. Она медленно выдохнула, словно только сейчас вспомнила, как дышать.

— Впечатляет… — с хрипотцой в голосе произнесла тётушка. — С тобой наш род станет ещё более могущественным.

Ирис опустила руку, позволяя остаткам магии окончательно угаснуть.

— Этого недостаточно, — произнесла она ровно. — Сила требует контроля. А контроль — долгих и упорных тренировок.

Эвелина усмехнулась, в её взгляде мелькнула искра одобрения.

— Тогда оставайся здесь на какое-то время, — предложила она. — Эти земли умеют давать покой. Здесь ты сможешь отдохнуть… и тренироваться столько, сколько сочтёшь нужным. Никто не станет тебе мешать.