- -
- 100%
- +
Глава 1. Белая пустота
— Карина! Мы прибываем. Просыпайся!
Голос отца разнёсся по каюте, глухой и требовательный.
Она села на койке, провела ладонью по лицу и замерла: щёки мокрые. Сны о прошлом давно её не тревожили. А этот — снова заставил пережить тот день.
В год перехода в старшие классы она буквально навязалась к отцу в горный поход. Её идиотская самонадеянность. Она до сих пор помнила не холод — странное тепло, разлившееся по телу, когда организм начал сдавать. Помнила, как смотрела на собственные пальцы и не чувствовала их. Как отец тряс её за плечи, а голос его доходил будто сквозь вату. А потом — больница, зеркало и чужое лицо с изуродованным носом. Врачи сказали: повезло, осталась жива. Сама Карина считала иначе. С тех пор она научилась ловить взгляды: сначала удивлённые, потом смущённые, а потом — пустые. Кавалеры исчезали быстро. Она перестала ждать, когда исчезнет следующий. В тот год она решила твёрдо: семья — не для неё. Наука — да.
Сейчас Карине двадцать шесть. За спиной — диссертация, престижный институт и первая собственная экспедиция. Формально главным числился отец, но идея, маршрут и методика были целиком её.
Она накинула комбинезон, намотала шарф, привычно скрывая шрам на носу, и вышла на палубу. Ветер с антарктического ледника ударил так, что перехватило дыхание — будто лёгкие схватили ледяной рукой. Карина сощурилась. Белая пустота простиралась до горизонта, и в ней не было ничего живого. Только ветер, снег и гул судового двигателя.
Она уже собиралась спуститься за рюкзаком, когда взгляд зацепился за фигуру у борта, у грузового отсека.
Мужчина возился с ящиком приборов. Но не это привлекло её внимание. Карина замерла на мгновение, потому что таких людей она видела только на картинках в учебниках биологии. Кожа — белая, почти молочная, с холодным голубоватым отливом. Волосы — абсолютно белые, выбивающиеся из-под капюшона. Даже ресницы казались седыми. Альбинос.
Длинные обветренные пальцы ловко перебирали кабели, а глаза — бледно-голубые, почти прозрачные, как антарктический лёд — были прикованы к работе. Никакой суеты, никакого беспокойства. Он поднял голову, словно почувствовал, что за ним наблюдают и встретился с ней взглядом.
Ни удивления, ни любопытства. Просто холодный, прозрачный, изучающий взгляд — на мгновение дольше, чем требовали приличия. Карина не отвела глаза первой. Это вышло неуклюже: она моргнула, отвернулась и шагнула к трапу, чувствуя, как внутри что-то шевельнулось. Глупость. Просто необычная внешность.
Она спустилась в каюту и затянула шнурки на ботинках. Руки дрожали. Она мысленно обругала себя — это не холод, это дурацкая реакция на белого как призрак мужика с ящиком.
— Не передумала? — голос отца раздался за спиной.
Он стоял в дверях, скрестив руки. Широкоплечий, с вечно нахмуренным лицом. Смотрел на неё тем же взглядом, что и тогда, в горах, когда нёс её на руках к вертолёту.
Карина усмехнулась, не оборачиваясь:
— Пап, перестань. Я эту экспедицию полгода готовила. Начальник института лично визу дал. Твоя задача — сидеть в кресле старшего и кивать.
Отец шагнул в каюту, и она услышала, как скрипнул пол под его весом.
— Я волнуюсь, — он говорил тихо, без обычной резкости. — Ты бы лучше... ну, не знаю... о личном подумала. Внуков мне, что ли, подарила.
Карина наконец обернулась. Посмотрела на отца поверх шарфа, приподняв бровь.
— Личное? С таким носом? С уродливыми пальцами на ногах? Брось.
Она коснулась пальцами шарфа на лице, будто проверяя, надёжно ли скрыт шрам. Отец хотел что-то сказать, но она перебила:
— Любовь — не для меня.
Она подхватила рюкзак и шагнула к двери. Проходя мимо, на мгновение задержалась, коснулась плеча отца — коротко, почти по-мальчишески.
— Работа ждёт.
***
На палубу они вышли как раз когда корабль причалил к ледовому припаю. Ветер стал ещё злее, влага от дыхания тут же леденела на воротнике комбинезона. Карина спрыгнула в снег по колено и услышала над головой резкий, хриплый голос:
— Шевелитесь, новенькие! Солнце садится, через час ветер усилится!
Высокий полярник с прорванной на локте курткой — начальник станции, как позже выяснилось — махнул рукой в сторону вездехода. Группа потянулась за ним. Карина на секунду обернулась и снова увидела его — альбинос уже стоял у раскрытого грузового люка, перекидывая ящик другому полярнику. Он даже не взглянул в её сторону.
“И правильно, — подумала Карина. — Мне здесь не до разглядываний”.
Коллега дёрнул её за рукав:
— Карина, не отставай!
Она догнала группу.
Погрузка прошла быстро. Полярники работали чётко, без лишних слов, и уже через час отряд оказался внутри жилого модуля. Три гермодвери с шипением закрылись за спинами. Мужчины начали стягивать куртки, воздух наполнился паром.
Начальник станции — крепкий седой мужчина с выцветшими голубыми глазами — оглядел прибывших и хрипло сказал:
— Марк. Будущий ваш командир на ближайшие месяцы. Рад знакомству. Договоримся сразу: вопросы — в рабочем порядке, ссоры — за пределами столовой. Пережить друг друга в замкнутом пространстве — уже достижение.
Отец кивнул:
— Звучит как план.
Из-за спины Карины раздался голос Дона — высокого рыжего коллеги, который вечно лез не в своё дело:
— Главное, чтобы наш «юный босс» нас всех тут не заморозила своими требованиями.
Карина резко развернулась и ткнула его локтем в бок — под рёбра, в чувствительное место. Дон охнул, закашлялся, но рассмеялся.
— Между прочим, это моя вылазка, — проговорила она спокойно, без злости. — И, если я попрошу тебя перепроверить данные — перепроверишь. Иначе в отчёте напишу, что ты боишься холода.
Дон поднял руки, сдаваясь:
— Сдаюсь. Юный босс умеет бить больно.
Марк усмехнулся, махнул рукой:
— Организацию решим на месте. А пока — идёмте, покажу столовую и лаборатории. Через час — общий сбор.
Карина поправила шарф, пряча улыбку. Азарт разливался в груди, заглушая холод и странное волнение.
Но когда она шагнула за Марком, в голове мелькнула одна, совершенно неуместная мысль: а у того альбиноса руки — горячие? Или такие же ледяные, как у всех здесь?
Она мотнула головой, отгоняя глупость, и шагнула в коридор, оставляя образ белого как снег человека за дверью.
Глава 2. Светлячок
Стив Бартер попал в настоящую экспедицию только спустя долгие годы учёбы и практики. Первый месяц он ходил с довольной улыбкой — радовался всему: жизни на станции, личным исследованиям по микробиологии, поиску жизни в ледяных кернах. Но постепенно восторг угас, и полярная ночь начала давить. Белый плен. Скучный, холодный, почти безжизненный — и при этом до дрожи манящий.
По вечерам холл гудел: кто-то стучал костяшками домино, кто-то клял судьбу в шахматах, кто-то пытался поймать призрачный спутниковый интернет. А Стив чаще всего просто сидел у окна, глядя в черноту за стеклом, и думал о том, как же здесь, в этой ледяной пустоши, не хватает обычного человеческого тепла. Простого взгляда. Улыбки.
В очередной вечер он сидел в холле с парой коллег, когда в комнату вошёл начальник станции. Марк — бородатый, лохматый, с вечно взъерошенными волосами — окинул компанию цепким взглядом:
— Так, к нам идёт новая группа. Прибывают с минуты на минуту. Встретить, помочь с вещами. Стив — ты берёшь багаж.
— Почему я всегда за грузчика?! — возмутился Стив, откладывая карты.
— Обретёшь опыт как у нас светлячок — доверю следить за погодой, — хитро улыбнулся Марк и, глянув на наручный компас, уплыл по коридору, насвистывая.
Стив вздохнул. Кличка «светлячок» прилипла к нему с первого дня. Он был единственным белым пятном на станции во всех смыслах: белые волосы, бледная кожа, почти белые брови и ресницы — вылитый альбинос, в целом он им и был, но как же его бесили насмешки! Ему никогда не нравилось, когда делали акцент на его внешности.
***
Встреча группы вышла скомканной. Ветер с ледника валил с ног, все спешили, никто не смотрел друг на друга — только ящики, оборудование, крики Марка, перекрывающие рёв дизелей. Стив возился с оборудованием, когда почувствовал на себе взгляд, он обернулся, увидел женский силуэт, хотел улыбнуться, но скулы свело судорогой, а девушка исчезла так же быстро, как и появилась.
Стив замёрз до костей и с облегчением вернулся в корпус, когда основная масса вещей была переправлена в модули. Он уже собирался плюхнуться в кресло и выдохнуть, но заметил у входа продуктовый контейнер, который забыли занести в кладовку. Внутри — консервы, сухие закуски и таблетки для очистки воды. Он решил отнести всё это на кухню.
Водрузив коробку на голову, он громко зашагал по коридору:
— Посторонись, важный груз! Расступись, иначе останетесь без вкусного ужина!
Коридор сегодня был подозрительно люден. Все суетились, проверяли показания, кто-то торчал на улице, закрепляя технику от ветра. Стив недовольно пыхтел под коробкой и на очередном повороте едва не врезался в невысокую фигуру.
— Извините, — услышал он приглушённый женский голос. — Помешала.
Она отступила на шаг и инстинктивно натянула шарф повыше, до самых глаз.
Стив опустил коробку и улыбнулся, разглядывая её. Новенькая. Миниатюрная, с жилистыми руками и настороженным взглядом. Даже сквозь шарф было видно, как она напряжена. Словно ждала, что он сейчас что-то скажет — что-то неприятное.
— Здесь можно не прятаться, воздух чистый, я лично проверял, — он постарался, чтобы голос звучал мягко. — И не переживайте, главное — вовремя отойти. А то если я уроню этот груз, повар нас проклянёт.
Она коротко кивнула и шагнула в сторону, пропуская его. Стив пошёл дальше и только через пару шагов понял, что не спросил её имени.
***
Ближе к семи прозвенел звонок на общий ужин. Стив стянул фартук — он остался помочь повару, не смог отказать, когда тот попросил, и первым ввалился в столовую, надеясь урвать место поближе к раздаче. Но замер на пороге.
Она уже сидела в углу. Одна. Всё так же натянув шарф до самой переносицы. И вокруг неё уже собиралась стайка любопытных полярников. Кто-то свистнул, кто-то кинул шутку. Стив видел, как она сжалась, как поджала плечи и уставилась в стол — отчаянно делая вид, что её здесь нет. Стив вспомнил себя в первый день на станции, такого же потерянного, и сразу же решил, что не оставит её одну в толпе.
— Эй! — голос прорвался сквозь гам. — Чего окружили девушку? Слетелись как мухи на варенье!
Он протолкался сквозь толпу, чуть отодвинув плечом самого настырного, и встал рядом с ней. Не прикасаясь, но создавая барьер.
— Ну, мамка пришла! — рассмеялся кто-то.
— Ага, забыли, как сами новичками были? — парировал Стив, обводя коллег насмешливым взглядом. — Старпёры. Идите отсюда, дайте человеку поесть спокойно.
Толпа неохотно рассосалась. Кто-то буркнул, что «у них тоже были права спросить», но Стив не слушал. Он повернулся к девушке и, уже без напускной бравады, протянул руку:
— Прости их. Когда по три месяца смотришь на одни и те же лица, любое новое — как праздник. Я Стив. Микробиолог. И главный светлячок станции, если верить Марку.
Она коротко коснулась его ладони. Пальцы у неё были тонкие и тёплые. Карина (она представилась — климатолог) отдёрнула руку, но не резко, а скорее удивлённо, будто прикоснулась к чему-то живому после долгого сна.
— Спасибо, что отогнал их. Голова уже раскалывалась.
— Медкорпус по коридору налево, если что, — Стив заметил, как она поправила шарф, и его кольнула догадка. Но он не стал давить. — Приятно познакомиться, Карина. Если что — я сижу у окна, там тише. А эти соколы скоро успокоятся.
Он отошёл к своему месту, чувствуя, как внутри разливается странное тепло. И почему-то ему очень захотелось, чтобы она перестала прятать лицо. Но он не знал, как сказать это, не напугав её ещё сильнее.
В этот момент в столовую вошли Марк и отец Карины. Марк громко хлопнул в ладоши, привлекая внимание:
— Всем привет! Новичков уже видите, так что без представлений обойдёмся. Правила знаете. Завтра — по расписанию. А сегодня — тост за новую экспедицию!
Грохнули кружки. Кто-то плеснул чай в пластиковый стакан, кто-то — что-то покрепче.
Все расселись. Стив жевал мясо и исподтишка поглядывал на Карину. Она сидела рядом с отцом, уткнувшись взглядом в тарелку. Отец что-то говорил ей, наклоняясь к уху. Карина вздохнула и вдруг — медленно, будто принимая трудное решение — опустила шарф.
Стив увидел шрам на её носу. Белёсый, чуть припухлый, он тянулся от переносицы к кончику, делая лицо асимметричным. Но не уродливым. Нет. Каким-то... живым. Стив ощутил острое желание сказать ей, что не нужно прятаться. Но сдержался.
Карина огляделась. Никто не пялился. Всем было плевать — они обсуждали ужин, карточные долги и планы на вечер. Она медленно выдохнула — Стив видел, как расслабились её плечи — и начала есть.
Он улыбнулся в тарелку.
Где-то в углу висел плакат с полуголым певцом кабаре — местная достопримечательность и вечный повод для шуток. Сегодня Стив посмотрел на него и подумал: дурацкий плакат. А вдруг Карина улыбнётся, глядя на эту глупость?
Станция жила своей жизнью, и новое дыхание только начинало вплетаться в её ритм.
Глава 3. Желание ценой в покер
Закончив с ужином, Карина попыталась незаметно просочиться к выходу, но её перехватили.
— Э, нет, милая, — Пит преградил путь, хитро прищурившись. — Я у тебя ещё в карты не отыгрался.
Он подтолкнул девушку к свободному столу. Дон подхватил с другой стороны — ловко, будто они репетировали этот манёвр. У Карины не осталось шансов на побег.
— А не боишься без штанов остаться? — Карина вскинула бровь, но всё же позволила усадить себя.
— Да лаааадно, — Пит махнул рукой, усаживаясь напротив. — Согласись, мои перчатки на твоих руках смотрятся куда лучше.
— Хм, — Карина поправила воротник. — Хочешь их вернуть?
— Очень!
Она села с таким видом, будто делала одолжение. Пит, напротив, потирал ладони, предвкушая лёгкую победу над «маленьким боссом». Дон устроился рядом, нависая тяжёлым плечом, но Карину это ни капли не смутило.
— Во что играем? — девушка откинулась на спинку стула, натянув воротник повыше. Привычка, въевшаяся в кожу.
— В покер, — Пит уже тасовал колоду с видом заправского картёжника. — По маленькой, на интерес.
— На интерес — это на что?
— Ну... — Пит задумался, покусывая губу. — Если выиграешь — перчатки твои насовсем. Если я выиграю — ты моешь посуду за всю нашу бригаду неделю.
Карина хмыкнула. Со стороны условия казались неравными — дешёвые перчатки против недели рабства. Но она знала, что делала.
— Идёт.
Первая раздача. Пит раздал карты с таким видом, будто уже праздновал победу. Карина взяла карты, даже не изменившись в лице. Пробежалась взглядом, сбросила две.
— Меняю.
Пит довольно улыбнулся — новички всегда сбрасывают много, значит, руки слабые.
— Принимаю.
Вскрытие. У Пита — две пары, неплохо. У Карины — фулл-хаус.
— Чего? — Пит вытаращился на карты. — Повезло, бывает.
Карина молча забрала фишки.
Вторая раздача. Пит уже не улыбался. Он раздавал медленнее, всматриваясь в каменное лицо соперницы. Ни один мускул не дрогнул, дыхание ровное. Карина сидела, будто играла в сотый раз.
— Три карты, — сказала она.
Пит дал. Сам взял две. Посмотрел. Хорошая рука — стрит. Он уже открыл рот, чтобы сделать ставку, как Карина вдруг подвинула все фишки в центр.
— Ва-банк.
Дон присвистнул. Вокруг начала собираться небольшая толпа — полярники бросали свои занятия и подтягивались к столу, чувствуя запах хорошей игры. Пит вспотел. Стрит — это сильно. Но Карина пошла ва-банк, значит, у неё либо что-то невероятное, либо она блефует.
— Я... — Пит замялся, облизнул губы.
— Долго думаешь, — спокойно проговорила Карина, чуть склонив голову. — Если не уверен — пасуй.
Пит бы и спасовал, но вокруг люди. Самолюбие оказалось сильнее голоса разума.
— Принимаю.
Вскрытие. У Пита — стрит. У Карины — флеш-рояль.
Толпа ахнула. Кто-то присвистнул. Пит побелел.
— Да ладно... — негромко произнёс он. — Тебе везёт, малая.
— Третья партия? — Карина даже не улыбнулась. Она смотрела на Пита с лёгким любопытством, как учёный на подопытного мыша.
Пит открыл рот, собираясь что-то буркнуть, но тут за спиной раздался спокойный голос:
— Давай я.
Все обернулись. Стив стоял, прислонившись плечом к дверному косяку, сложив руки на груди. Он смотрел на Карину с явным интересом, в глазах плясали смешинки.
— Светлячок, не лезь, — буркнул Пит, но отошёл с явным облегчением, уступая место.
— Осторожнее Стив, — Дон усмехнулся, — Она может и тебя раздеть.
Стив плюхнулся на освободившийся стул, закатывая рукава свитера. Белые волосы светились под тусклым светом ламп, делая его похожим на призрака из полярной ночи.
— Ты не против, Карина? — спросил он, и в голосе слышался вызов.
— Нет, — она качнула головой. — Только у меня новое условие.
— Какое?
— Ты играешь не на интерес, а на желание.
По залу прокатился гул. Это было уже серьёзно. Стив приподнял бровь:
— Желание?
— Да. Кто выигрывает — загадывает желание. В пределах разумного.
Стив усмехнулся, сверкнув глазами. Карина сидела напротив — хрупкая, спрятанная за воротом, но с таким стальным стержнем внутри, что у Стива перехватывало дыхание. Он сел ровнее, чувствуя, как закипает кровь.
— Идёт.
Карина раздавала сама. Движения точные, быстрые, отточенные — пальцы тонкие, но уверенные, словно она держала не карты, а скальпель. Стив следил за ними, ловя себя на том, что отвлекается.
Карты легли на стол.
— Твоя ставка, — сказала Карина.
Стив посмотрел свои. Средненько. Но он умел блефовать. Толпа вокруг становилась всё больше, даже Марк с Джоном подошли посмотреть — начальники не могли пропустить такое зрелище.
— Десять, — сказал Стив, пододвигая фишки.
Карина подняла, даже не взглянув на них:
— Двадцать.
— Поднимаю до пятидесяти.
— Принимаю. Сколько карт?
— Одну.
Карина дала. Сама не взяла ничего. Стив насторожился. Не брать карты на второй раздаче — значит, либо идеальная рука, либо абсолютный пофигизм. По лицу девушки невозможно было ничего прочесть.
— Твоя ставка, — напомнила Карина.
Стив пересмотрел свои. После обмена у него был каре. Отличная рука. Почти непобедимая. Он подвинул все фишки в центр.
— Ва-банк.
Толпа затаила дыхание. Карина посмотрела на фишки, потом на Стива. Их взгляды встретились. Зелёные глаза мужчины горели азартом. Карие — спокойные, как лёд.
— Принимаю, — тихо сказала она.
Вскрытие.
Стив выложил карты — каре. Хорошо. Очень хорошо. Кто-то в толпе выдохнул. Карина положила свои.
Флеш-рояль. Во второй раз за вечер.
Тишина. Потом Дон присвистнул:
— Дочка, да ты шулер!
— Я учёный, — спокойно ответила Карина, забирая фишки. — Мы считаем вероятности. И знаем, когда блефовать.
Стив сидел, глядя на карты. Он проиграл. Впервые за долгое время. И почему-то это не бесило, а... заводило? В груди разрасталось странное, почти горячее чувство.
— Желание, — напомнила Карина, пряча лёгкую улыбку в воротник. — Завтра скажу.
Она встала и, прежде чем кто-то успел её остановить, растворилась в коридоре, оставив за спиной полный стол ошарашенных полярников и одного микробиолога, который смотрел ей вслед.
— Светлячок, ты чего? — толкнул его Пит. — Проиграл и довольный?
— Ага, — Стив улыбнулся, не отрывая взгляда от пустого коридора. — Довольный.
***
Утро встретило Карину серым антарктическим светом, который пробивался сквозь иллюминатор. Спалось плохо — новая койка, чужие звуки, гул вентиляции. Девушка встала раньше всех и побрела в метеоцентр, надеясь, что там найдётся горячий чай и тишина.
Но тишина не продлилась долго.
— Доброе утро, — бросила Карина, когда дверь открылась и вошёл Стив. Она стояла у окна, кутаясь в толстый свитер, и хмуро смотрела на заснеженные просторы. — Ты ведь идёшь сегодня в красную зону? — она ткнула пальцем в карту на стене, где была помечена область исследования.
— Доброе, — Стив замер на пороге, явно не ожидая её увидеть так рано. Он перевёл взгляд на карту. — А что?
Стив услышал в голосе Карины скрытое раздражение. Она прилетела раньше остальных, чтобы отец мог напиться с начальником станции и обсудить старые дела? Судя по её виду, именно так.
— Так идёшь ты или нет? — она посмотрела на него в упор.
— Я иду туда. — Стив подошёл к столу, взял распечатку погоды. — Два километра от станции. Это моя работа — ищу бактерий во льдах. Хочу доказать, что жизнь существует и при отрицательных температурах. — Он поднял глаза от бумаг. — Погода, конечно, так себе, но до четырёх часов успеем. Потом начнётся снегопад.
— Это моё желание, — Карина повернулась к нему полностью. Ворот свитера скрывал нижнюю часть лица, виднелись только глаза — карие, серьёзные, с тенью упрямства. — Хочу пойти с тобой. Через сколько выдвигаемся?
Стив замер, не донеся распечатку до глаз. Бумага чуть дрогнула в пальцах.
— Желание, — повторил он медленно, пробуя слово на вкус. — Идти со мной в красную зону?
— Я не договорила, — Карина отвернулась к окну, пряча лицо. — Хочу пойти с тобой сегодня. Погода же нормальная, ты сам сказал.
Стив опустил распечатку и сделал шаг вперёд. В метеоцентре было тихо — только гудели лампы да ухала вентиляция.
— Ты вообще представляешь, что такое два километра по льду? — его голос стал серьёзным, без вчерашней игривости. — Это не прогулка по парку. Ветер режет так, что лицо превращается в маску. Оборудование тащить, пробы брать. Если что-то пойдёт не так...
— Я не первый год в экспедициях, — перебила Карина, и в голосе мелькнула ледяная нотка. — И не последний палец теряю.
Стив вздрогнул. Он вспомнил вчерашнее рукопожатие — тонкие пальцы, которые на секунду задержались в его ладони, и то, как быстро Карина отдёрнула руку. Тогда он не придал значения. Теперь понял.
— Я не об этом, — мягче сказал он. — Просто... это моя работа. Я за неё отвечаю. Если с тобой что-то случится, мне отвечать перед твоим отцом и перед собой.
— Со мной ничего не случится, — Карина наконец повернулась лицом. Ворот был натянут до самых глаз, но Стив заметил, как дрогнул её взгляд. — Ты вчера согласился на желание. Я загадала. Теперь твоя очередь выполнять.
Стив смотрел на неё и чувствовал, как внутри разгорается то самое странное тепло. Девушка стояла перед ним — колючая, спрятанная за воротом и холодными фразами, но при этом она тянулась к нему. Сама. Добровольно. Просилась в его личную экспедицию.
Это было чертовски приятно.
— Ладно, — Стив улыбнулся той самой широкой улыбкой, из-за которой его прозвали светлячком. — Но тогда ты делаешь всё, что я скажу. Без споров. Если я говорю «стой» — замираешь. Если «ложись» — падаешь в снег. Это не игра, Карина. Это безопасность. Идёт?
— Идёт, — кивнула она, и в глазах мелькнуло что-то похожее на удовлетворение. — Во сколько?
— Через час у западного выхода. Экипировка есть?
— Стандартная.
— Значит, не хватает, — Стив уже прикидывал, что можно взять лишнего. — Я захвачу дополнительные грелки и термос. И маску — нормальную, не твой шарф. Там ветер продувает любую ткань.
Карина приподняла бровь. Он предлагал ей маску, но зачем? Чтобы посмеяться?
— У меня есть маска.
— Моя лучше, — отрезал Стив и сам удивился собственной настойчивости. — Встретимся через час. Не опаздывай.
Он вышел из метеоцентра быстрее, чем следовало, и в коридоре чуть не столкнулся с Доном.
— Чего лыбишься, Светлячок? — хмыкнул Дон. — Выиграл вчера чего?
— Проиграл, — ответил Стив, проходя мимо с лёгкой улыбкой. — И это лучшее, что со мной случалось за последний месяц.
Дон проводил его недоумённым взглядом, но Стив уже не видел. Он почти летел в свою комнату — собирать снаряжение, грелки, термос с крепким чаем и ту самую маску. Легендарную маску, которая досталась ему от прошлого начальника станции и считалась лучшей защитой от антарктического ветра.
Час. У него был ровно час.
Он вряд ли успеет успокоиться, но собраться — точно успеет.
Глава 4. Сто метров доверия
Собравшись, Стив заглянул на кухню и, выпросив у повара пару бутербродов, замотал их в фольгу. Схватил термос с крепким чаем. На такие короткие вылазки — в среднем по четыре часа — едой не снабжали, но Стив себя знал: когда он голоден, может случиться всё что угодно, от банальной рассеянности до настоящей глупости.