- -
- 100%
- +
Кейт упаковала пустую коробку, но закрывать в ней Ууха не стала. Он сидел тихим вихрем возле вертушки, время от времени заставляя её делать ленивый оборот.
В журнале оставалась незаполненной строка: Дальнейшее распоряжение содержимым.
По правилам Кейт должна была либо передать неопознанное магическое образование специалистам, либо поместить его в защищённое хранилище до выяснения происхождения.
Она представила Ууха в хранилище. Там стояли металлические контейнеры, запечатанные банки и ящики с предупреждающими табличками. Уух, скорее всего, продержался бы внутри около минуты. Потом всему почтамту пришлось бы искать собственные документы на соседних крышах.
Кейт написала: «Временно оставлено под наблюдением ответственного сотрудника отдела.»
Уух мягко прошелестел:
— Кей-ти.
Она не стала исправлять.
Было уже почти девять. Кейт собиралась закончить отчёт, запереть отдел и решить, что делать с Уухом до утра. Оставить его одного она не могла. Ветер успел доказать, что испытывает глубокий интерес ко всему, что не прикреплено к полу. В её квартире тоже хватало незакреплённых вещей, но там хотя бы не хранилась чужая корреспонденция.
Мысль взять Ууха домой сначала показалась Кейт неправильной. Потом вспомнилось, что дома её никто не ждёт, и идея зять ветерок домой показалась не самой плохой.
— Ты полетишь со мной, — сказала она. — Но при одном условии.
Уух закрутил вертушку.
— В квартире нельзя разбрасывать бумаги.
Вертушка замедлилась.
— Нельзя открывать шкафы.
Она остановилась.
— И охлаждать чай без разрешения.
Уух исчез. Кейт услышала шорох за дальним сортировочным шкафом.
— Принимай условия такими, иначе останешься на складе.
Из щели между стеной и шкафом пахнуло пылью, старым деревом и дождём. Кейт подошла ближе. Дождя сегодня не было. Запах был не свежим, а словно принесённым из другого места. Влажный камень, мокрый металл, холодный воздух высоко над крышами.
— Уух?
Из-за шкафа донеслось приглушённое:
— У-ух.
Потом что-то заскребло внутри стены. Кейт взяла лампу и осмотрела панель за шкафом. Когда-то здесь проходил один из старых каналов внутренней воздушной почты. До перестройки здания по ним перемещались срочные записки и небольшие свёртки. Позже каналы закрыли, потому что они слишком часто путали этажи и однажды доставили ведомость о закупке чернил прямо в дымоход.
В стене сохранилась узкая латунная дверца. Кейт никогда её не открывала. По документам канал был пуст и запечатан задолго до того, как она пришла работать в отдел. Теперь дверца дрожала. Кейт отодвинула защёлку. Уух вылетел наружу, неся за собой облако пыли. Кейт расчихалась.
— Я говорила не разбрасывать...
Из канала выпал конверт. Он скользнул по краю каталожного шкафа и опустился на пол. Уух замер над ним. Он не попытался перевернуть письмо и даже не поддел уголок бумаги.
Кейт подняла конверт. Тот был плотным, светло-серым, с едва заметным голубоватым отливом. Бумага не выглядела старой. На ней не было пятен, разрывов или следов сырости, хотя канал не открывали много лет.
Марки отсутствовали. В правом верхнем углу стояла печать, которую Кейт прежде видела только в учебниках.
Крыло над изогнутой линией. Знак воздушных дорог Слава.
Кейт поднесла конверт ближе к лампе. Чернила на печати не выцвели. Такого не могло быть. Воздушные маршруты Слава перестали использовать задолго до её рождения. Большинство старых печатей хранились в музеях и архивах. Рабочие штампы уничтожили или передали в коллекции. Она перевернула конверт.
На лицевой стороне было написано всего несколько слов: «Дракону, прокладывавшему воздушные пути вместе со Славом. Лично.»
Кейт перечитала адрес несколько раз. Это ничего ей не прояснило.
На главной площади Магрока стоял памятник Славу. Огромный дракон был изображён в момент взлёта. Его каменные крылья поднимались над постаментом, отбрасывая длинную тень. На спине дракона сидел всадник в дорожном плаще, одной рукой державшийся за ремни, а другой указывавший вперёд.
На постаменте была выбита надпись: «Слав, всадник великого дракона», имени его дракона на памятнике не было.
В музейных брошюрах его называли спутником Слава, помощником, иногда ездовым драконом. В университетском курсе истории почтовых дорог ему посвятили две строки.
Кейт всегда считала это странным, но не настолько странным, чтобы попытаться выяснить больше.
Она положила конверт на диагностический стол.
— Откуда ты его достал?
Уух качнулся в сторону канала.
— Это я видела.
Ветер принёс запах мокрого камня.
— Ты летал внутри стены?
Он тронул край конверта и сразу отступил.
Кейт включила лампу проверки безопасности. Бумага не содержала яда, проклятия или активной защитной магии. След отправителя отсутствовал.
Это было редкостью в отделе Кейт и уже начинало становиться неприятной привычкой. Она поместила письмо рядом с определителем адреса. Кристалл не загорелся. Кейт проверила соединения, протёрла поверхность и попробовала снова. Ничего.
— Адрес не указан, адресат тоже, — сказала она, хотя Уух не спрашивал. — Должно быть имя, место или хотя бы устойчивый магический ориентир.
Она подвинула конверт ближе.
— Дракон, который прокладывал пути со Славом. Этого недостаточно. Драконов было много.
Уух тихо прошелестел. Кейт вспомнила памятник. Человек и безымянный дракон. Она повернула медное кольцо определителя в режим поиска по намерению отправителя. Этот способ использовали редко. Он требовал больше энергии и иногда показывал не настоящий адрес, а место, которое отправитель ошибочно считал правильным.
Кейт положила ладонь на край прибора.
— Поиск адресата.
Кристалл вспыхнул. Сначала внутри него появилась мутная белая дымка. Потом голубая точка. Точка поднялась вверх. Медное кольцо повернулось следом, хотя шкала была рассчитана на стороны света, городские сектора и дальность маршрута. Стрелка прошла север. Восток. Юг. Снова север. Потом встала вертикально.
Кейт медленно убрала руку. Такого положения на шкале не существовало. Кристалл задрожал.
На его поверхности проступили буквы: АДРЕСАТ ОПРЕДЕЛЁН.
Кейт задержала дыхание. Появилась вторая строка: АДРЕСАТ СУЩЕСТВУЕТ.
Кейт задержала дыхание, в кабинете стало очень тихо. Даже старые трубы в стенах перестали постукивать. Кейт смотрела на слова, ожидая, что они исчезнут или сменятся сообщением об ошибке. Но кристалл продолжал светиться.
Третья строка появлялась медленно, словно прибору не хватало подходящих обозначений: ДЕЙСТВУЮЩИЙ МАРШРУТ ОТСУТСТВУЕТ.
Кейт перечитала сообщение. Адресат существовал. Дракон, которого не было на картах, в справочниках и действующих регистрах, существовал.
Письмо можно было доставить. Только дороги к нему не было. Уух опустился на стол. Он больше не играл с бумагами, не шептал подслушанные слова и не крутил вертушку.
Вокруг конверта двигался слабый прохладный воздух. От него пахло высотой. Кейт не могла подобрать точного слова. Это был запах холодного камня, далёкой грозы и чего-то ещё, незнакомого, но вызывающего странное желание поднять голову. Кейт посмотрела на старый канал в стене. Потом на печать воздушной почты. Потом на Ууха.
— Ты знал, что письмо там?
Ветер едва заметно качнулся. Это могло означать что угодно.
Кейт принесла регистрационный журнал. Тот, который использовали для дел, не подходящих ни к одной существующей категории. За три года она открывала его только дважды.
Один раз из-за посылки, адресованной дому, которого ещё не построили. Второй раз из-за письма, написанного на языке, который появился через неделю после отправки. Кейт обмакнула перо в чернила.
В графе «Тип отправления» она написала: Письмо. Воздушная почта.
В графе «Предполагаемый адресат»: Дракон, связанный с маршрутами Слава. Имя неизвестно.
В графе «Причина недоставки» перо остановилось.
Обычно здесь писали: неверный адрес, ошибка перевода, повреждение маршрута, отказ получателя, отсутствие магической отметки.
Кейт посмотрела на светящийся кристалл. АДРЕСАТ СУЩЕСТВУЕТ.
Она медленно вывела: «Отсутствует известная дорога к адресату.» Уух легко подул на чернила, те мгновенно высохли.
— Спасибо, — сказала Кейт.
Он качнул край страницы. Рабочий день закончился почти четыре часа назад. Дома её ждали пустая кухня, холодный балкон и кресло, повёрнутое к крышам.
Но впервые за долгое время Кейт не собиралась возвращаться одна. Она убрала письмо в защищённую папку, погасила определитель адреса и взяла бумажную вертушку.
— Идём, Уух.
Ветер обернулся вокруг её запястья прохладным кольцом, затем сорвался вперёд и распахнул дверь. Листы на столе поднялись. Кейт успела поймать журнал.
— Мы договорились насчёт бумаг.
Из коридора донеслось весёлое:
— Кей-ти.
Кейт заперла отдел и пошла следом. За стенами почтамта город жил своей обычной вечерней жизнью. Светились окна, закрывались лавки, над крышами тянулись печные дымки. На площади гранитный Слав смотрел в тёмное небо, а каменный дракон оставался без имени. В служебной папке лежало письмо, которое доказывало, что один из исчезнувших драконов всё ещё существует. Оставалось выяснить, куда исчезли те, к кому больше не ведут дороги.
Глава 2. Где искать драконов
До дома Кейт добралась позже, чем собиралась, хотя почтамт и её квартира находились не так далеко друг от друга. Уух считал иначе. Он задержался возле каждой водосточной трубы, заглянул под три навеса, прокатился по перилам закрытой лавки и едва не унёс с доски объявлений листок о пропавшем полосатом коте. Кейт успела прижать объявление ладонью.
— Это не твоё.
Уух качнул нижний край бумаги.
— И не моё. Поэтому оставь на месте.
Ветер отпустил листок и тут же нырнул в щель между двумя домами. Через мгновение оттуда пахнуло мокрой штукатуркой, жареным луком и чем-то острым, от чего Кейт чихнула.
— Даже не хочу знать, где ты это нашёл.
— Нашёл, — отозвался Уух голосом кого-то из прохожих.
— Ты ничего не искал.
— Не искал, — послушно повторил он и взметнул с мостовой сухой лист.
Кейт остановилась.
— Уух.
Лист опустился ей на плечо.
— Хорошо. С этим пока можно жить.
На главной площади уже почти никого не было. Фонари зажигались один за другим, растекаясь по камням тёплыми кругами. За спиной гранитного Слава темнело небо. Каменный дракон под ним казался больше, чем днём. Вечером тени скрывали трещины на крыльях и сглаживали черты морды, поэтому памятник выглядел не старым, а настороженным.
Кейт невольно замедлила шаг. Она много раз проходила здесь после работы. Иногда смотрела на памятник, чаще думала о покупках, отчётах или о том, не забыла ли выключить лампу над диагностическим столом. Дракон всегда был частью площади, почти такой же привычной, как фонтан и продавец печёных каштанов.
Теперь в защищённой папке её отдела лежало письмо, адресованное ему или одному из тех, кто летал рядом с ним.
«Адресат существует.»
Эти слова никак не желали становиться обычной служебной формулировкой. Они цеплялись за мысли и возвращались, сколько бы Кейт ни напоминала себе, что определитель адреса всего лишь прибор. Очень сложный, крайне точный и временами самодовольный, но всё-таки прибор.
Уух обернулся вокруг её шеи прохладной лентой.
— Не надо, щекотно.
Он поднялся выше и тронул выбившуюся из пучка прядь.
— И волосы оставь в покое.
— В покое, — прошелестел ветер.
На этот раз чужая интонация оказалась такой рассудительной, что Кейт посмотрела на него с подозрением.
— Откуда ты это принёс?
Уух ответил запахом корицы.
— Понятно. Из пекарни.
Он радостно закрутился.
— Это не означало, что я угадала, где ты был. От пекарни пахнет на половину улицы.
К подъезду они подошли вместе. Кейт отперла дверь, вошла в тёмный коридор и протянула руку к настенной лампе. Уух опередил её. Он проник внутрь стеклянного плафона, огонёк дрогнул, вспыхнул ярче и тут же погас.
— Это была попытка помочь?
Из плафона донеслось осторожное:
— Кей-ти.
— Будем считать, что да.
На четвёртый этаж Кейт поднималась по лестнице, а Уух летел рядом, проверяя каждую щель в перилах. На второй площадке он принёс запах мыла. На третьей — тушёной капусты. Возле двери Кейт от него неожиданно пахнуло кошачьей шерстью.
Кейт быстро оглянулась. Соседского кота поблизости не было.
— Только не вздумай приглашать его внутрь.
Уух прошёл сквозь замочную скважину.
— Это тоже не приглашение!
За дверью тихо звякнули ключи. Кейт поспешно отперла замок и вошла. Маленькая вязаная мышь лежала на комоде, слегка завалившись на бок и подрагивала. Уух кружил над ней с явным интересом.
— Мышь не трогай.
Он опустился ниже.
— Я серьёзно.
Ветер поднял у мыши загнувшееся ухо и аккуратно отпустил.
Кейт сняла пальто.
— Так лучше.
Она положила служебную сумку на комод, задержала на ней руку и только потом вспомнила, что письмо осталось в отделе, запертое. До этой минуты ей казалось, будто конверт идёт следом. Присутствие письма ощущалось почти физически, хотя между ним и квартирой лежали четыре улицы, площадь и толстая стена центрального почтамта.
Уух тем временем исчез.
— Уух?
Из кухни донёсся звон. Кейт нашла его возле шкафа. Дверца была открыта, а на столе стояла банка с пуговицами. Уух крутил над ней серебристую рыбку.
— Мы договаривались насчёт шкафов.
Рыбка медленно опустилась в банку.
— Кей-ти.
— Именно. Я Кейт, а ты нарушил первое домашнее правило через минуту после прихода.
Ветер прикрыл дверцу. Слишком резко. Банки внутри звякнули целым хором.
— Это нельзя считать извинением.
Уух затих. Кейт посмотрела на открытую банку, на разноцветные пуговицы и деревянные звёздочки, потом на бумажные крылья, сложенные в жестяной коробке у стены. Одно крыло уже лежало на столе. Второе парило возле потолка.
— Верни.
Оба крыла опустились рядом. Над кухонной дверью висели девять бумажных птиц. Уух поднялся к гирлянде. Птицы закачались, зашелестели и одна за другой повернули головы, хотя голов у них, строго говоря, не было. Кейт делала их из сложенных листов бумаги, и сходство с птицами зависело от воображения наблюдателя. Когда-то воображения у неё было достаточно.
— Осторожнее, они старые.
Ветер прошёл вдоль гирлянды мягче. Бумажные крылья дрогнули, будто птицы ненадолго вспомнили, зачем их создавали.
Кейт поставила чайник на плиту. Уух тут же направился к нему.
— Чай не охлаждать.
Он остановился.
— Даже потом.
Уух выразительно качнул крышку сахарницы.
— Я знаю, что вчерашний чай остыл без твоего участия. Сегодня будет иначе.
Пока грелась вода, Кейт достала хлеб, сыр и яблоко. После долгого рабочего дня ужин выглядел скромно, но сейчас ей не хотелось готовить. Уух подхватил яблоко за хвостик. Оно приподнялось на два пальца, качнулось и упало обратно.
— Тяжёлое?
— У-ух.
— Считай это полезным открытием.
Она разрезала яблоко. Уух понёс запах по кухне, и на несколько секунд показалось, что яблок здесь целая корзина. Потом к нему примешалась корица из пекарни.
— Так нечестно, — сказала Кейт. — Теперь мне хочется пирога.
Ветер дунул в сторону окна.
— Нет. За пирогом я сегодня не пойду.
После чая Кейт открыла книгу. Герои по-прежнему сидели в трактире, где провели уже три её вечера. Один из них собирался сообщить остальным что-то важное, но Кейт прочитала первую строку четыре раза и не поняла ни слова.
«Адресат существует.»
Она перевернула страницу, потом вернулась назад. Почему на памятнике не было имени дракона? Почему в университетском учебнике ему отвели две строки? Куда делись воздушные дороги? И главное: куда исчезли сами драконы?
В детстве Кейт не задавалась этим вопросом. Драконы принадлежали старым песням, памятникам, праздничным представлениям и сказкам в книжках с цветными картинками. Они существовали когда-то, а потом перестали появляться. Так же исчезли некоторые старые ремёсла, изменились названия улиц и закрылись дороги, которыми никто больше не пользовался.
Только ремёслам обычно не отправляли личных писем. Кейт закрыла книгу. Уух устроился внутри большой синей кружки с облаками. Самого его почти не было видно, только по краю время от времени пробегала прохладная рябь.
— Это моя кружка.
Ветер осторожно приподнялся.
— Сиди. Всё равно чай я уже выпила.
Он опустился обратно. Кейт взяла записную книжку и открыла чистую страницу. В первой строке написала «Городская библиотека».
Перо замерло. Уух выбрался из кружки и пролетел над столом. От него пахнуло пылью, деревянными полками и старой бумагой.
— Ты успел побывать в библиотеке?
Ветер качнул угол страницы.
— Нет, конечно. Это от моей книжной полки.
Он перелистнул несколько листов.
— Не мешай.
Кейт вернула страницу и продолжила: «Слав и воздушные дороги. История драконов. Закрытие воздушной почты. Список известных драконов. История памятника».
Она задумалась и добавила: «Почему имя дракона не указано».
Последнюю строку перечеркнула. Библиотечный каталог вряд ли понимал вопросы, начинавшиеся с «почему». Вместо этого написала: «Документы о создании памятника». Уух дунул на чернила.
— Спасибо.
Он качнул перо, но писать не попытался. Только покрутил его между краем чернильницы и пальцами Кейт, словно проверяя, насколько легко оно поднимается.
— Нет, это не игрушка.
Перо легло на стол. Кейт посмотрела на часы. Была почти полночь.
— Завтра после работы я схожу в библиотеку.
— Библиотеку, — прошептал Уух голосом, который мог принадлежать ей самой.
— Не завтра. Когда, найду место в графике между домом и работой, — сказала Кейт и тут же почувствовала себя глупо.
Уух закрутил бумажных птиц.
— И не надо смеяться.
Ветер не умел смеяться по-человечески, но гирлянда зашелестела именно так. Перед сном Кейт проверила окна, закрыла кухонный шкаф и убрала банку с пуговицами подальше от края. Ууху она положила на тумбочку бумажную вертушку.
— Можешь остаться здесь. Только тихо.
Вертушка сделала один оборот. Кейт легла, погасила лампу и закрыла глаза. Через несколько минут она открыла их снова. Книга лежала на второй подушке. За окном кто-то поздно возвращался домой. По мостовой стучали каблуки, потом хлопнула дверь. В стене тихо вздохнула труба. Кейт перевернулась на другой бок.
Дракон существовал. Где-то сейчас находилось огромное живое существо, которое когда-то поднималось над городом, прокладывало дороги вместе со Славом и, возможно, видело крыши с такой высоты, откуда весь город помещался между двумя взмахами крыльев.
Ему отправили письмо. Кто отправил? Когда? Почему письмо выглядело новым?
Кейт села и включила лампу. Уух кружил возле вертушки, но не играл. Он словно ждал.
— Я просто проверю одну вещь.
Она взяла книгу по общей истории города, нашла в указателе слово «драконы» и открыла нужную страницу. Там говорилось о торжественном открытии воздушных маршрутов, развитии торговли и заслугах Слава. Драконы упоминались во множественном числе, без имён и подробностей.
Следующая ссылка вела к главе о строительстве почтовой башни.
Кейт прочитала две страницы и обнаружила, что уже не помнит первую.
— Бесполезно.
Уух принёс запах дождя. За окном небо было ясным. Кейт подошла к балконной двери. Над крышами висели звёзды. Старая почтовая башня темнела вдалеке, и её медный флюгер был едва различим.
— Откуда дождь?
Уух опустился на подоконник. Запах постепенно рассеялся. Кейт вернулась в постель. В час ночи ей показалось, что в стене кто-то скребётся. Это оказалась ветка. В два она проснулась от шороха и обнаружила, что Уух раскачивает занавеску.
— Тише, я всё-таки пытаюсь спать.
Занавеска замерла. В половине третьего Кейт снова встала. На этот раз она пошла на кухню, зажгла маленькую лампу над столом и достала жестяную коробку с бумажными крыльями. Девять птиц над дверью медленно качались.
— Трёх всё равно не хватает, или хотя бы одной, для ровного счета — сказала Кейт.
Уух появился рядом. Она выбрала два крыла, нашла полоску плотной бумаги и маленькую деревянную бусину. Пальцы помнили порядок лучше, чем она ожидала. Согнуть. Прижать. Продеть нить. Закрепить узел.
Первая попытка вышла кривой. Кейт разобрала птицу и начала заново.
Уух держался поблизости. Иногда он шевелил кончик нити, но после одного замечания перестал. Через двадцать минут десятая птица висела среди остальных. Она была светлее, чуть меньше и смотрела в другую сторону.
Кейт поднялась на носки, поправила крыло.
— Так даже лучше.
Уух осторожно подул. Десять птиц пришли в движение. Кейт улыбнулась, хотя спать ей оставалось меньше трёх часов.
Утром будильник всё-таки успел прозвенеть. Кейт выключила его со второго удара и некоторое время смотрела в потолок, пытаясь понять, почему ночь закончилась так быстро. Рядом, на подушке, лежала книга. Герои всё ещё не покинули трактир. Уух обнаружился над кухонной дверью. Он кружил среди бумажных птиц и заставлял новую лететь чуть выше остальных.
— Доброе утро, — сказала Кейт.
— Утро, — отозвался он голосом раннего прохожего.
Кейт посмотрела на часы.
— Спорное утверждение.
За завтраком Уух дважды пытался остудить чай. Первый раз Кейт прикрыла кружку ладонью. Второй он остановился сам, едва коснувшись пара.
— Учишься.
Вертушка на столе закрутилась быстрее.
— Только не гордись слишком сильно.
Кейт убрала записную книжку в сумку, проверила служебное удостоверение и перед выходом оглянулась на гирлянду. Десятая птица висела немного криво, но даже Уух не стал её поправлять.
Центральный почтамт по утрам напоминал огромный механизм, собранный из людей, тележек, корзин и нескольких поколений не всегда совместимых магических устройств.
Во внутреннем дворе уже стояли фургоны приёмных пунктов. На каждом была нарисована эмблема района: мост, колокольчик, дубовый лист, три рыбы, башенные часы, район производственных кварталов был обозначен шестеренкой, а университетский - книгой. Из кузовов выгружали запечатанные мешки с письмами и деревянные ящики с посылками. Служащие сверяли бирки, ставили время прибытия и перекладывали отправления на тележки, которые одна за другой исчезали в широких дверях сортировочного зала.
Уух замедлился. Вокруг было столько бумаги, лент, бирок и лёгких упаковочных стружек, что для маленького ветра двор, вероятно, выглядел праздничной ярмаркой.
— Даже не думай, — предупредила Кейт.
Он поднял одну соломинку.
— Это можно.
Соломинка взлетела выше.
— Одну.
Следом поднялась вторая.
— Уух.
Вторая опустилась. Первая осталась кружить с ним, как чрезвычайно скромное знамя.
Кейт вошла в сортировочный зал. Здесь утренний гул становился плотнее. Вдоль стен тянулись длинные столы, над ними висели карты городских районов. Корзины двигались по направляющим. Почтовые метки вспыхивали разными цветами, определяя срочность и способ доставки. Обычные письма уходили в районные секции. Посылки поступали на отдельную линию, где проверяли крепость упаковки и соответствие веса регистрационной записи. Срочные отправления собирали у дальней стены под красными лампами.
Над центральным столом висела табличка: «СНАЧАЛА РАЙОН. ПОТОМ МАРШРУТ. ПОТОМ ОТСТАВИТЬ ПАНИКУ».
Кейт не знала, кто добавил последнюю фразу. Мистер Гром трижды приказывал её убрать, но всякий раз табличка возвращалась. Возможно, сортировщики считали её частью техники безопасности.
Тележка с эмблемой Мелких Колокольчиков остановилась у приёмного стола. Служащая перерезала пломбу и высыпала письма на движущуюся ленту. Большинство сразу подсветилось мягким зелёным светом. Несколько получили жёлтую отметку и свернули в боковую корзину.
Уух последовал за ними.
— Вернись.
Он остановился над жёлтой корзиной.
— Эти письма ещё не наши. Сначала обычная сортировка попробует восстановить маршрут.
Уух качнул ближайший конверт.
— Не трогай.
К нему подошёл молодой сортировщик, державший под мышкой три папки и один бутерброд. Судя по выражению лица, бутерброд был единственным предметом, судьба которого волновала его по-настоящему.
— Это ваше? — спросил он, глядя на Ууха.
— Временно под моим наблюдением.
— Оно живое?
— Он живой.
Сортировщик перевёл взгляд на соломинку, которая всё ещё кружила над Уухом.
— А имя есть?
— Уух.
Ветер дёрнул угол его верхней папки. Молодой человек прижал бумаги поплотнее локтем.