Неначерченное небо

— Очень содержательное имя.

— Он выбрал его сам.

— Повезло. У нас вчера определитель назвал потерянную посылку «господином кабачком».

Кейт решила не рассказывать, что это могло быть последствием знакомства прибора с Уухом. Сортировщик поставил папки на стол и вытащил из жёлтой корзины письмо.

— Вот это, наверное, к вам. Приёмный пункт у Южных ворот. Адрес, кажется, составляли после долгого разговора с птицами.

На конверте было написано: «Мастеру флюгеров, у которого железный петух всегда смотрит на булочную, даже когда ветер дует в другую сторону».

Ниже стояла аккуратная служебная отметка: «Предполагаемый адресат существует. Отправитель другого адреса не знает. Намерение устойчивое. Требуется уточнение».

— Почему они вообще приняли это письмо? — спросил сортировщик. — Там нет ни улицы, ни имени.

— Есть предполагаемый адресат и устойчивый ориентир.

— Железный петух?

— Мастер флюгеров с определённым железным петухом.

— Который любит булочную.

— Это уже личное дело петуха.

Сортировщик задумался.

— Значит, в приёмном пункте можно написать что угодно?

— Нельзя. Полностью пустой адрес не примут. Но люди не всегда знают фамилию, номер дома или название мастерской. Если по описанию и намерению отправителя можно начать поиск, письмо регистрируют и предупреждают, что доставка займёт больше времени.

— А потом оно приходит к вам.

— Только если сортировочные приборы не справились. Приёмщик не должен закрывать окно и бегать по городу в поисках каждого человека с зелёным зонтом. Его задача — проверить, что отправитель действительно имеет в виду кого-то конкретного.

Молодой человек посмотрел на письмо.

— А если отправитель имеет в виду не того?

— Тогда определитель покажет противоречие, письмо вернут на уточнение или передадут мне.

— Удобно.

— Для отправителя.

— А для вас?

Кейт взяла конверт.

— У меня благодаря этому есть работа.

Уух дунул на бутерброд в руке сортировщика.

Тот отступил.

— Этого в адресе нет.

— Уух, оставь завтрак человека в покое.

Ветер отпустил край салфетки.

— Благодарю, — сказал сортировщик. — Я только начал с ним эмоционально сближаться.

Кейт положила письмо в корзину своего отдела.

— Полностью безадресные отправления через приёмные пункты не проходят. Если внутри почтамта обнаруживается посылка без единой отметки, значит, адресная часть потерялась, её кто-то подложил или произошло что-то необычное.

Сортировщик посмотрел на Ууха.

— Насколько необычное?

— Примерно настолько.

Уух гордо поднял соломинку. В отдел Кейт они пришли без происшествий, если не считать трёх перевёрнутых карточек на двери кладовой и одного принесённого из коридора запаха горчицы.

Кейт открыла окна, подняла защитные шторы и поставила бумажную вертушку на край свободного стола.

— Здесь ты остаёшься, пока я работаю.

Уух облетел комнату.

— Полки не трогать. Ящики не открывать. В старый канал не лезть.

Он остановился возле латунной дверцы.

— Особенно в канал.

Вертушка сделала оборот, похоже, что недовольный.

Кейт сняла пальто и проверила защищённую папку. Письмо дракону лежало внутри точно так, как она оставила его вечером. Светло-серая бумага, голубоватый отлив, старая печать воздушных дорог. Кейт закрыла папку.

Сначала обычная работа. Она разобрала утреннюю корзину. Письмо в дом с «круглым окном и собакой, которая не любит красные шляпы» оказалось предназначено для аптекаря на улице Мостовщиков. Посылка госпоже Лемм вернулась из-за того, что её дом на прошлой неделе передвинулся на соседний участок во время ремонта фундамента. Три письма были оформлены правильно, но районная маршрутная метка почему-то упорно отправляла их к городской купальне.

К десяти часам Кейт восстановила два адреса, исправила четыре маршрута и составила запрос в техническую службу с просьбой выяснить, почему купальня второй день притягивает корреспонденцию городского суда.

В десять пятнадцать дверь распахнулась. Мистер Гром вошёл быстро, захлопнул дверь, тут же открыл её снова, выглянул в коридор и только после этого прошёл к столу.

— Доброе утро, Кейт.

— Доброе утро.

Уух поднялся над вертушкой.

Мистер Гром замер.

— Оно здесь.

— Он.

— Он здесь.

— Я не могла оставить его одного дома.

— Разумеется. Нельзя оставлять дома неизвестное магическое явление. Особенно если дом ваш.

Уух подлетел ближе и принёс запах мятных пряников. Мистер Гром машинально прикрыл рукой карман пальто.

— Это ничего не доказывает, — сказал он.

— Я ничего не спрашивала.

— И правильно.

Уух прошептал:

— Нижнем ящике.

Мистер Гром побледнел.

— Что?

— Он приносит обрывки случайно услышанных разговоров.

— Каких разговоров?

— Случайных.

— Из каких кабинетов?

— Этого он не объясняет.

Мистер Гром посмотрел на Ууха с новым уважением, в котором тревоги было заметно больше, чем уважения.

— Ему нельзя свободно летать по почтамту.

— Я уже установила правила.

В этот момент Уух открыл дверцу верхнего шкафа.

Кейт закрыла глаза.

— Мы продолжаем их устанавливать.

Мистер Гром подошёл к журналу происшествий.

— Я получил вашу вчерашнюю запись.

— Я предполагала.

— Малое воздушное образование, предположительно самостоятельное, подвижное, чрезвычайно подвижное и невоспитанное.

— Последнее слово в журнал не вошло.

— Жаль. Оно многое объясняет.

Он перелистнул страницу и увидел новую регистрацию. Движения его замедлились.

— Что это?

Кейт не ответила сразу. Мистер Гром прочитал вслух:

— Письмо. Воздушная почта. Дракон, связанный с маршрутами Слава. Имя неизвестно. Отсутствует известная дорога к адресату.

Он поднял голову.

— Кейт.

— Да?

— Почему у нас письмо дракону?

— Потому что его нашли в старом воздушном канале.

— Я вижу, где его нашли. Я спрашиваю, почему оно всё ещё у нас.

Кейт открыла защищённую папку и положила её на диагностический стол.

Мистер Гром не приблизился.

— Определитель подтвердил адресата, — сказала она. — Адресат существует.

— Приборы ошибаются.

— Этот прошёл утреннюю проверку.

— Значит, сегодня он ошибается особенно нагло.

— Действующий маршрут отсутствует, но это не делает отправление недействительным.

Мистер Гром снял очки и протёр их. Потом надел, снова посмотрел на письмо и опять снял.

— Утилизируйте.

Кейт выпрямилась.

— На каком основании?

— На том основании, что драконам больше не доставляют почту.

— Адресат существует.

— Где?

— Пока неизвестно.

— Как его зовут?

— Неизвестно.

— Когда письмо отправили?

— Это предстоит выяснить.

— Кто его отправил?

— След отправителя отсутствует.

Мистер Гром развёл руками.

— Вы только что перечислили причины для утилизации.

— Я перечислила причины для работы отдела недоставленных отправлений.

Уух качнул вертушку. Она тихо зашелестела, словно одобряла формулировку. Мистер Гром посмотрел на него.

— Не вмешивайся.

— Он не вмешивается.

Вертушка завертелась быстрее.

— Он делает это весьма выразительно.

Кейт подвинула к начальнику журнал.

— Если вы распоряжаетесь утилизировать зарегистрированное отправление с существующим адресатом, мне понадобится письменное указание и основание со ссылкой на регламент.

Мистер Гром уставился на пустую строку для распоряжения.

— Я не распоряжаюсь.

— Вы сказали: «Утилизируйте».

— Это было предложение.

— Оно прозвучало как приказ.

— У меня выразительный голос.

Из коридора донеслось чужое:

— ...не подпишет...

Уух принёс слова и запах свежей краски.

Мистер Гром быстро оглянулся на дверь.

— Никто ничего не подпишет, потому что подписывать нечего.

Кейт спокойно ждала. Он снова посмотрел на письмо.

— Хорошо. Пусть остаётся зарегистрированным. Но вы не будете тратить на это рабочее время.

— Я обязана проводить необходимые процедуры по восстановлению доставки.

— Необходимые. Именно необходимые. Без самостоятельных экспедиций, расспросов всего города и попыток построить новый воздушный маршрут из канцелярских скрепок.

— Я не собиралась строить маршрут из скрепок.

Мистер Гром помолчал.

— А из чего собирались?

— Я пока ничего не собиралась строить.

Он с облегчением кивнул.

— Вот и прекрасно.

— После работы я планирую сходить в библиотеку.

— После работы вы имеете право читать всё, что выдаёт библиотека, при условии, что не оформляете это как служебную командировку и не приносите мне счёт за книги.

— Книги в библиотеке обычно бесплатные.

— Тем более.

Кейт закрыла папку.

— Значит, открытого запрета на поиск информации в свободное время нет?

Мистер Гром поправил воротник.

— Кейт, я не могу запрещать сотрудникам посещать библиотеку. Даже если они используют её вопреки здравому смыслу.

— Ясно.

— И я совершенно не хочу знать, что именно вы там найдёте.

Уух тихо прошептал:

— Не хочет знать.

— Особенно не хочу, чтобы это повторяли в коридоре.

Он развернулся к двери, но остановился.

— И оформите на него временную карточку присутствия.

— На Ууха?

— На воздушное образование.

— Он живой.

— Тогда на живое воздушное образование. Мне всё равно, как вы назовёте строку, лишь бы при проверке никто не решил, что у нас по этажу свободно перемещается незарегистрированная погода.

Уух распахнул дверь раньше него. Мистер Гром вышел, прижимая к себе папку.

Из коридора донеслось:

— И держите его подальше от моего кабинета!

Следом прошелестело:

— Нижнем ящике.

Кейт посмотрела на Ууха.

— Это было лишнее.

Ветер пахнул мятными пряниками. После ухода мистера Грома Уух некоторое время летал по отделу с таким видом, будто одержал важную победу над всей почтовой службой.

— Не обольщайся, — сказала Кейт, заполняя временную карточку присутствия. — Он разрешил тебе находиться только здесь и только под мою ответственность.

Уух поднял карточку за угол.