Не судьба

Елена его спокойно выслушала. Потом поцеловала в губы и заговорила:

– Юрочка, милый, ты для меня не просто любимый человек, но и моральная, психологическая, душевная опора, другой такой опоры у меня нет. Я верю, что мы поженимся, но не сейчас. Отложим пока. Я чувствую, что ещё не перебесилась. Я всегда слежу за тобой и всегда найду тебя, где бы ты ни был. Я, как уже говорила тебе, ведьма и колдунья, можешь не верить и считать, что глупая Ленка чушь несёт. Мы обязательно вернёмся к теме нашего брака, я клянусь тебе. А если ты разочарован и устал ждать, уходи. Но я совсем не хочу расставаться с тобой. Мне кажется, что ты обречён быть несчастливым в браке без меня. Я буду твоей, клянусь, но не сейчас. Прошу верить мне, я не хочу обманывать тебя.

– Ни уйти, ни рассердиться на тебя я не в состоянии. Ты это знаешь и пользуешься этим! – ответил ей Юра. – Я не могу знать все нюансы твоей жизни. Что если я снова женюсь? Хотя, повторяю, я хочу стать твоим мужем.

– Я понимаю тебя. Женись. Я тебя всегда найду, я же ведьма, – ответила Елена.

Новой пассией Юры стала на несколько месяцев рыжеволосая Ника, кандидат наук и специалист узкого профиля в какой-то части физики твёрдого тела. Она на пляже в Хосте сама подошла к нему и попросила купить ей мороженое, сославшись на то, что оставила в санатории свой кошелёк. Выяснилось, что просто ей захотелось нового кавалера. Роман закрутился с бешеной скоростью. В Москве Ника жила в маленькой квартире на Садовом кольце под самой крышей. Потолки в квартирах дома были невероятно высоки, и Ника умудрилась соорудить в своей небольшой квартирке второй этаж, где были оборудованы её кабинет и спальня, а также отдельная спальня для её пятнадцатилетнего сына, явно привыкшего к частой сменяемости маминых мужчин. В спальне Ники можно было открыть окно и вылезти на крышу, что они и сделали в первый же визит Юры. Ника расстелила на крыше два больших матраса, накрыла их простынями, и оба, пользуясь отличной летней погодой, загорали нагишом, покуривая и попивая вино.

Они вместе съездили в Дубну, где развлекались в огромной квартире знакомого Ники, уехавшего за границу. Всё было бы совсем отлично, но через полтора месяца на свою беду Ника с какой-то непонятной гордостью объявила Юре, что связана с распространителями самиздатовских книжек, продемонстрировала ему кое-что и выразила надежду на участие Юры в подобных «мероприятиях». В ответ Юра тут же сказал ей, что они расстаются, он ей никогда больше не позвонит и просит её оставить его в покое. Для Ники слова Юры оказались полной неожиданностью, что для её возраста странно. Она некоторое время плакала и молчала, а потом прошептала:

– А я-то думала, что мы полюбим друг друга…

Она ошибалась. Никогда Ника не рассматривалась в качестве новой жены. Ведь у неё сын-подросток, а зачем Юре такая обуза? Нужен вариант без детей. Юра чувствовал, что не стоит затягивать поиски. Оставаться долго одиноким ему не хотелось.

Прошёл месяц после разрыва с Никой. В один из дождливых вечеров второй декады ноября раздался звонок. Трубку взял отец и тут же позвал сына. Юра услышал незнакомый хрипловатый голос.

– Юра, здравствуй. Ты, наверно, забыл Светлану? Или хоть что-нибудь припоминаешь? Мне стало известно, что ты развёлся.

– Здравствуй, Света. Ты в Москве надолго или нет? Как твой муж из «Ниппон коку» (日本航空)? Как видишь, я тебя помню. Такую красавицу не забывают.

– Красавица я ещё или уже нет, не мне судить. Я с японцем развелась и вообще завязала с японской жизнью. Не люди, а букашки, всех их на… давно послала.

Далее пошёл густой мат. Раньше за Светой такого не замечалось. Света была на два курса моложе Юры, «кохай» (後輩), такое по-японски сказать даже проще. Она с первого курса заслужила похвалы преподавателей японского своим прилежанием и стремлением постичь все языковые и иероглифические тонкости. Преподаватели рекомендовали многим студентам с других японских групп на курсах постарше или даже младше обратить на Свету внимание. Рекомендации в сущности не требовались, уж очень Света была хороша. Но за год до окончания учёбы в МГИМО Света неожиданно вышла замуж за японца, бросила институт, как ни пытались её отговорить все, кто хоть немного знал её, и уехала в Японию. В то время поступок Светы был расценен как антисоветский. Потом Юра один раз увидел её, когда она приходила в консульский отдел оформить новый советский загранпаспорт. Значит, не перестала быть гражданкой СССР, подумал он тогда. Он тогда с ней поздоровался и услышал в ответ:

– А ты ещё в советском посольстве горбатишься? Давно сбежать пора!

Юру это покоробило, но он сдержанно ответил:

– Каждый выбирает свой путь в жизни.

– Ну-ну! Конечно, кому ухоженная магистраль, а кому просёлочная дорога в грязи. Тогда держись своей грязной дороги и не мечтай о лучшей жизни.

И вот Света, оказывается, вернулась. Интересно посмотреть на неё. Он вспомнил её примерный адрес и сказал ей об этом. Она живо подхватила эту тему:

– Я как раз хочу пригласить тебя, я живу там же. Запиши точный адрес.

– С удовольствием приеду. Диктуй. Помню, что метро «Красносельская» и потом идти недалеко, но подробности уже вылетели из памяти.

– Приезжай хоть завтра, только позвони перед выездом.

Юра колебался, что купить. Ну, конечно, торт. А ещё что? Конфеты, пожалуй. Вино тоже надо бы. Хотя про Свету было известно, что она совсем не берёт в рот спиртного, ссылаясь на привычку, как она однажды выразилась, «держать мозги наготове».

На следующий день была суббота. Юра купил торт, коробку конфет, вино подороже, должным образом оделся, созвонился со Светой и поехал в метро до «Красносельской». Повесив телефонную трубку после разговора со Светой, он отметил, что у той голос уж очень сильно изменился не в лучшую сторону.

Подходя к дому, в котором жила Светлана, Юра вспомнил некоторые мелкие детали, например, выцарапанную на стене надпись между первым и вторым этажами «всех сук надо …». Что же, дельная мысль. Многие мужчины именно так и поступают. К его удивлению, та надпись сохранилась в прежнем виде. Это говорит о неухоженности дома и нетребовательности жильцов.

Лифта в том доме нет. Света открыла дверь очень быстро, Юра даже не успел опустить руку после нажатия кнопки звонка. Сразу бросилось в глаза, как Света постарела и подурнела. Перед Юрой стояла основательно побитая жизнью неухоженная и ставшая некрасивой та, которая ещё сравнительно недавно выглядела счастливой и благополучной. Дешёвая сигарета в руке Светы тоже свидетельствовала о её бедности, потому что издавала неприятный запах. Смешиваясь с запахом водки, он произвёл на выхоленного и чистоплотного Юру ужасное впечатление. Да, Света не была трезвой. Её одежда свидетельствовала о прежнем заграничном лоске, но и лоск этот был основательно замызганным и потертым. Плохо вымытые руки с неухоженными ногтями, мешки под глазами, сухие бледные губы, поседевшие некрашенные волосы. Пляжные шлёпки на ногах не скрывали запущенные немытые ноги с отросшими ногтями и потрескавшимися пятками. Заметив реакцию Юры, Света сказала не свойственным ей ранее хриплым голосом:

– Что, уже не так хороша? Да, Япония меня скрутила и выжала все соки. Вот во что я превратилась! Самой противно видеть себя в зеркале. Да ты проходи.

Снова выматерилась. Юра вошёл и осмотрелся. Раньше в квартире Светы была чистота и царил стерильный порядок. Теперь всё выглядело запущенным. Создалось впечатление о какой-то крутой перемене к худшему не только в облике и манере говорить Светы, но и в целом в их семье. Он вспомнил отца Светы, преподававшего в каком-то техническом вузе, щеголеватого мужчину в модных очках и с аккуратно подстриженными усиками:

– Надеюсь, твои родители живы?

– Нет, папа умер в постели любовницы. Мама с тех пор пьёт постоянно и с прежней работы уволена. Теперь она нашла новую работу, а какую именно, сказать стыдно. Раньше мама была тоже преподавательницей в том же вузе, что и папа. Она сейчас в другой комнате в полной отключке. Завтра ей в ночную смену, успеет проспаться. Вот так и живём. А что ты принёс? О-о, торт и конфеты – это теперь очень шикарно для меня, а вот вино зря купил. От вина мало проку, только пустая трата денег. Лучше бы водочки.

– Извини, раньше ты совсем не употребляла спиртного.

– То было раньше, а теперь ещё как употребляю, причём именно водку. Я уже не та, и от прежней мгимошницы не осталось ничего. Но если я попаду в хорошие руки, я снова быстро стану прежней. Я ведь не своенравная и послушная. Мне нужен строгий муж.

Юра присмотрелся к Свете и понял, что зря приехал. Её намёк он проигнорировал. Перспектива возиться с ней его не вдохновляла. Но уходить сразу как-то неудобно, не хочется обижать несчастную Свету, надо хоть недолго посидеть и поговорить, подумал он. Поэтому он позволил Свете постелить скатерть на нечистую клеёнку кухонного стола и выставить нехитрое угощение.

– А скажи, пожалуйста, как твой муж из «All Nippon Airways»?

– А никак. Точнее, не знаю. Он меня устроил на работу в ту же свою «коку», я оформляла документы для русскоязычных. Представляешь, каждый день всем улыбалась, изображала из себя ходячий манекен, и меня хвалили. Четыре года так продержалась, самой теперь не верится, а потом не выдержала. Выпила стакан виски для храбрости, пошла к начальнику, то есть к ихнему «катё» (課長), всё высказала по-русски и по-японски, всех обматерила. Меня тут же в шею выгнали. У мужа истерика, а я ему: «А пошёл ты …». Короче, быстро развелись, и я оказалась на улице. Пошла в ночной клуб. Там веселее было, дали кровать в трёхместной комнатушке с двумя филиппинками, и так я год продержалась, но и там всем нахамила, одной морду набила, но и меня отдубасили. Потом…, извини, рассказывать не буду, дальше было совсем отвратительно. Даже в запой впадала, правда, совсем ненадолго, потому что напиваться бесплатно не получилось. Короче, теперь я здесь.

– Понятно. Теперь чем занимаешься?

– Преподаю на курсах японского языка разговорную речь, вместе с одним чуваком составляем словарь русского и японского мата. Выпиваю вместе с мамашей. Вот и всё. Как видишь, дурью маюсь. Но я не считаю себя пропащей. Если за меня возьмётся хороший мужчина и выколотит дурь из моей башки хотя бы кулаками, я ещё очень даже могу, как там у Райкина, нет, не помню, забыла. Вот и ищу хорошего мужчину. Роковых изменений в моей внешности ещё не произошло, надо только восстановить режим питания и жизни вообще, вернуться к нормальному сексу, сменить место обитания, и тогда я буду прежней красоткой. Ты, мне кажется, почему-то так не считаешь, или я ошибаюсь?

– Буду откровенен. Не считаю. Извини, Света. Прими мои наилучшие пожелания.

Юра чмокнул Свету в щёку, быстро встал и ушёл. Его не прельстила перспектива выбивать дурь из Светы кулаками. Жестоко? Да, может быть. Но иначе нельзя.

Прошло меньше недели, в течение которой Юра успел узнать, что Татьяна снова замужем и готовится уехать в длительную загранкомандировку. Ну что же, она, значит, устроилась как хотела. А ему надо продолжить поиски.

Покопавшись в старых записных книжках, Юра нашёл телефон Златы. Он тут же вспомнил всё о ней. Златокудрая натуральная блондинка с яркой внешностью типа Аниты Экберг, а языки у неё были французский первый и не то португальский, не то итальянский второй. Пальчики, как говорится, оближешь. Почем же они расстались? Почему она так внезапно выскочила замуж за придурковатого (чисто субъективное суждение Юры, но ведь многие другие были такого же мнения) Леонида, укатив с ним в Индию? Рассорились они из-за пустяка, у него даже вылетело из памяти из-за чего конкретно. Неужели она до сих пор с Лёнькой? Надо срочно выяснить.

Юра набрал телефон Златы и сразу же узнал её характерный звонкий голос.

– А-а, Юра? Припоминаю. Встретиться? Это можно. Приедешь ко мне на Сивцев Вражек? Нет, с Лёней мы давно развелись. Детей у меня нет. Папа и мама умерли. Запиши адрес. Договорились, в воскресенье жду.

Разговор состоялся в пятницу, а в воскресенье Юра отправился к Злате. Он купил традиционные шампанское и конфеты, еле достал букет цветов на рынке. Злата встретила его весьма сдержанно. Ясно, красотка выпендривается! Внешне она не изменилась, только встретила Юру с сигаретой и ту же её потушила. Раньше она не курила. Леонид, по её словам, «оказался не только полный балбес, но и ещё и кобелина жуткий», хотя и она, «сам понимаешь, не отставала, поскольку было с кем». В результате их из советского посольства в Дели вернули в СССР. С тех пор Злата в поиске, поскольку очень хочет снова выйти замуж, причём новый муж должен соответствовать её жёстким требованиям. Тут она сделала многозначительную паузу, и Юра поинтересовался:

– Какие же эти твои требования?

Требования Златы оказались весьма странными и суровыми: жить в этой квартире (формально в ней прописан ещё кое-кто, он не уточнила) и не иметь на квартиру никаких прав, ни в чём жене не перечить, не вздумать заводить детей, Злату обожать и трахать только через презерватив, на других женщин вообще не смотреть, все деньги отдавать ей. Но, видите ли, желающих соответствовать её требованиям пока не нашлось. А она ведь такие шикарные условия предлагает! Но тупые мужики не ценят её.

– Ну, ты, как мне кажется, мальчик с умом и мне перечить не станешь. К тому же мы по-прежнему нравимся друг другу. Или не так?

– Видишь ли, твои требования просто идиотские!

– Тогда всего хорошего. Можешь забирать свои конфеты.

– Да подавись ты этими конфетами! – неожиданно вспылил Юра и удалился. Злата его вдогонку обматерила. Зря он ей позвонил.

В тот же воскресный вечер отец Юры сообщил ему, что сам решил подобрать ему невесту. Во вторник он познакомил сына со своей молодой сотрудницей из министерства Зинаидой. Это была красотка деревенско-пролетарского типа с пышным бюстом, вздёрнутым носом, румяная, светловолосая, любительница вкусно поесть и сама умеющая прекрасно готовить, правда, с упором на жирную пищу. С первой минуты она напомнила ему Наташу из ессентукской грязелечебницы, только чуточку интеллигентнее. Она не курила, но выпить могла, причём в приличных дозах, внешне почти не меняясь.

Вскоре Юра и Зинаида поженились. Несомненным достоинством Зины было то, что она прекрасно готовила и поддерживала идеальный порядок в квартире, правда, с помощью своей матери. Но у неё было неверное представление о взаимоотношениях супругов, явно составленное на основе отношений между её родителями. Отца Зины Юра не застал в живых, а мать её была, как он заметил, идеалом для дочери. Оказавшись сторонницей женского доминирования в семье, Зина сразу же попыталась контролировать и регламентировать до мелочей всю Юрину жизнь, что вызвало у него решительный отпор. Их стали сторониться коллеги Юры. Собравшись однажды на квартире той самой красавицы, которой он лишь спустя сорок лет рассказал о своих чувствах, Юра услышал от неё сказанные явно насмешливо-издевательским тоном запомнившиеся ему слова:

– Юрочка, ты и Зиночка стали такой идеальной парой, просто прелесть!

Про ту красавицу Зина потом сказала Юре: «У неё ни рожи, ни кожи», чем очень разозлила мужа. Ему бы тогда резко ответить и смыться, но Зина родила сына, которого они по взаимному согласию назвали Олегом, а когда сыну ещё не было и шести месяцев, Юра после внезапной, по мнению Зины, и вполне ожидавшейся, по его мнению, ссоры вернулся в квартиру родителей. Несколько дней подряд он вывозил свои вещи. Многое ему не отдали. Тёща умоляла зятя «одуматься». В последний приезд Юра швырнул ключи от входной двери на пол перед Зиной. Потом они долго ругались и судились. Зина отказалась вернуть Юре многое из его вещей. На суде Зина под смех присутствующих заявила:

– Он так внезапно от меня ушёл, что мы даже подраться не успели!

Кстати, на бракоразводный процесс Зина пригласила Татьяну, рассчитывая на её содействие в очернении Юры, но та решительно поддержала первого мужа. Тогда же Юра, к своему удивлению, осознал, как Татьяна превосходит Зину во всех отношениях и как он был неправ, согласившись на их развод. Если бы он мог вернуться к Татьяне! Но она была, судя по всему, счастлива во втором браке и с двумя дочками. Поэтому Юра даже не решился затронуть тему их воссоединения. Поздно. Очень жаль!

Неудачный брак с Зиной вначале серьёзно испортил отношения Юры с отцом, но потом тот сам допёр, что Зина не пара его сыну, и сник. Больше он в матримониальные проблемы сына не смел влезать. А Юра в случаях встреч с Зиной на улице делал вид, что они незнакомы. Он не изменил своего отношения к Зине даже после налаживания контактов со взрослым сыном, живущим с матерью. Сын оказался очень толковым, развитым и с чувством юмора. В некоторых деталях Олег удивительно напомнил Юре его самого. Юра сразу же решил никогда не обсуждать с сыном отношения с Зинаидой. Он долгие годы игнорировал её попытки нормализовать их отношения, считая, что через сорок лет прошлое уже не вернёшь.

Юра долго размышлял, как искать, какие критерии должны стать определяющими, на что можно закрыть глаза, как не промахнуться снова. Пришёл к выводу, что для него по-прежнему важны внешние данные, гуманитарное образование, общность взглядов, то есть отсутствие советской закомплексованности, очень желательно знание иностранного языка.