- -
- 100%
- +
Отар, сын Еркена, третьи сутки ехал по следу беглецов. У его бая Валихана не было рабов. Но вспомнив о беглецах, они решили нагнать их и рассказать, что орысов забирает русский царь.
Он и не сообразил, как оказался на земле. Связать его было нечем. Поэтому держали под саблями. Да и Отар не сопротивлялся.
Трое учиняют допрос, а вогул, подходит к старой кляче, снимает хомут. Положив его на землю, внимательно рассматривает его внутреннюю сторону.
Угор
(радостно)
– Есть зелень!
Ножом Отара вогул принимается соскребать плесень со снятого седла себе на ладошку. Хомут старый, потертый, видимо, переходившим в наследство от отца сыну и пережившим за свой век не одну клячу. На внутренней стороне вместе со столетним конским потом найдена и нужная Угору плесень.
Никита
(держа руками связанного степняка)
– Я ему не верю.
Отар
(брат Ботагоз)
– Сестра послал, сережки дал, чтоб вы поверили.
Вогул узнает свои сережки подаренные давеча Еркену.
25. Степь под Ат Базаром.Стан джунгар.
Тэмуужин глядит на серое небо.
Голос за кадром.
Нежданный обложной дождь рушил все планы джунгарина. Нужно было бы перейти Исиль и разведать обстановку вплоть до земель, населенных в основном пятью-семью племенами башкир, ведущими кочевой образ жизни. После падения Казанского ханства эти земли оставались свободными, и люди не платили ясак ни русскому царю, ни сибирскому хану. Расширить влияние на западных рубежах и захватить как можно больше северных земель как раз и входило в планы их повелителя Голдана Бошокту, который решил обложить ясаком земли, богатые мехами и рыбой, вплоть до владений хана Кучума. Ведь чуть промедли, и сюда придут орысы. А вытеснить уже осевших и построивших укрепления людей всегда трудней, чем не допустить их расселения.
Московский же царь заявил послам Сейдяка, что он должен вернуть из полона своих людей до трех тысяч душ, и только после выполнения этого условия боярская дума будет решать вопрос о взятии Сибирского ханства под царскую опеку и об оказании помощи в войне с Кучумом и Бухарой.
Вести в степи распространяются со скоростью ветра. И слухи о возвращении рабов уже дошли до южных каганатов. Вот и побежали невольники с юга в надежде добраться до северных ханств, где их уже начали собирать для возврата. Воины Тэмуужина выследили, догнали и уже убили более десятка беглецов. Ведь чем дольше будет собирать рабов Сейдяк, тем дольше не состоятся переговоры с царем Иваном. Если же Иван возьмет под крыло Сибирское ханство раньше джунгар, то о захвате земель и обложении их данью не сможет быть и речи.
Дождь рушил все планы. Степь превратилась в сплошную непроходимую глиняную массу. Ноги у коней увязали, и лошади не могли идти. Одежда воинов намокла, а кожаные доспехи, впитав в себя воду, становились с каждым часом тяжелей и тяжелей. Старая прошлогодняя трава вперемешку с глиной прилипали к копытам лошадей, отрывая подковы.
Разведчики-хабарчи, высланные в степь, вернулись. Они доложили Тэмуужину о скупке оружия местными баями, что означало подготовку к вооруженному сопротивлению. А русский царь одерживает одну победу за другой. Не успела пасть Казань, а уже Астраханское ханство начало разваливаться, как сопревший халат. Хан Дервиш-Али бежал в Азов вместе со всем своим войском, сдав Астрахань без единого выстрела небольшому отряду казаков. Ускоренным темпом провел царь российский и военную, и судебную реформы.
О результатах разведки необходимо было быстро доложить.
Тэмуужин
– В первый сухой день уходим домой.
26. Нат. Околок леса. Беглецы на привале.
Никита
(поглаживая намокшую от дождя русую бороду)
– Нет, браты, не пойду я на Русь, туды путь мне заказан. Прямая дорога на цареву дыбу. Я уж лучше звезды над урманом смотреть до конца света стану, чем с вывернутыми руками качаться на дыбе.
Аника
– Я тоже как-то не шибко желаю в приказе изгинуть. А я, братцы, поеду со степняком. Двум смертям не бывать, а одной не миновать. Плохи мои дела – рука болит и озноб бьет. Не дойду я, токмо обузой вам буду.
Вогул
– Я проведу вас через Сибирское ханство, много вогулов на татарках поженились. Много татар в жены вогульских женщин брали. Я последний из племени шыбыр, мне надобно идтить домой. Только один я знаю тайну, которую мне дед-великий шаман доверил. Кондинские князья продали меня в рабство, думая, что сгинет Угорка в рабстве. Я один знаю, где хранится каменная стрела, что укажет, где сыскать Золотую Бабу, которая приносит людям счастье и свободу
Вогул Угор поет заунывную песню, раскачиваясь в такт ритму.
Архип
– Ты вот што, милай, давай-ка растолкуй нам, про што поешь. Ведь от твоего воя-то волки и те проснулись да на луну завыли, токмо мы ничего не понимаем.
Угор
– Пою я о богатырях Эмдера. Между богатырями Эмдера и Карипоспад-Воша началась битва. Она продолжалась так долго, что пришли в негодность кольчуги, были выпущены все стрелы. Тогда стали они драться еловыми и лиственными дубинами. Старший эмдерский муж схватился со старшим из трех кондинских братьев. Упав в реку, они продолжали поединок. И тут кондинский богатырь принял облик ерша, а эмдерский – щуки. Только щука хочет схватить ерша, он становится к ней хвостом и выпускает колючки. А когда снова они вышли на сушу, кондинские богатыри вымолили у божества-покровителя металлическую плоть. Однако младший не успел обрасти этой плотью и был повержен мечом. На месте, где он стоял, осталась только кочка. Тогда оба оставшихся в живых брата вознеслись к небу и, заручившись поддержкой божества-покровителя, обрушили на эмдерских богатырей громовые каменные стрелы. И поразили их. И кто имеет громовые каменные стрелы, того ждет удача. И будет он счастлив всю жизнь, и принесет счастье своему народу.
Архип
– Так это же ядра пушечные, стрелы твои каменные.
Угор
– Нет. Стрелы это. Куда гром ударит, там через семь лет они и вырастают.
Действие: Вечер. Дождь.
Друзья усаживают совсем уже ослабевшего Анику на арбу Отара, расстаются. С
Сын Еркена Отар поворачивает лошадь в обратную сторону.
Голос за кадром
На стойбище Валихана в загоне для овец уже собрали нескольких беглых рабов, привезенных из степных поселений. Беглые рабы ждали отправки к сибирскому хану, откуда их потом доставят в Казань. Вскоре в Казанском соборе появится однорукий звонарь. Будет ли это наш Аника или другой совсем человек, мы никогда не узнаем.
27. Нат. Ночь. Степь. Под проливным степным дождем, меся глину, шагают трое беглецов.
Угор
(на ходу)
– От нашего рода шыбыр пошло и название Сибири. Большое племя было, от великой черной реки Эртиса до холодной Сосьвы простирались владения племени. Хорошими воинами, хорошими охотниками были наши пращуры. Но пришли злые люди с юга и выгнали они мой народ в великий урман. Ушли шыбыры в лес, в топь до реки Воды – Об, Поселились они в лесу дремучем, город Эмдэр на реке Ендыр построили. Не один год жили, рыбу ловили, зверя добывали. Но добрались и сюда воины князей кондинских, побили людей, разрушили город и увели женщин.
Архип
– А ты-то как в живых остался?
Угор
– Меня нельзя убить, я внук великого шамана. Горе будет великое тому, кто посмеет поднять на мужа нашего рода руку. Вот и продали Угора в рабство Бухарскому Хану. Думали, сгину. А я кольца, сережки лил, пряжки мастерил, вот и выжил. А после, как кыргысы на Бухарское царство пошли войной, меня и во второй раз заполонили, да убег я с вами.
28. Инт. ДВОРЕЦ КУЧУМ-ХАНА.
Кучум развалился на подушках. Пьет из пиалы чай. Рядом племянник царевич Маметкул.
Кучум Хан
– Мы будем пока дружить с русским царем. Сын хана Муртаза Едигер поднес царю тысячу шкур и другие дары, которые он, минуя наш запрет, получил с остяков и вогулов. Но не уйдет от кары Аллаха Всемогущего и Милостивого Едигер. Его брат Бекбулат уже подумывает поступить к царю Ивану на службу. А сам Едигер хочет лечь под урусов, принять вассальскую участь и платить им ясак, что нельзя назвать дружбой. Придет время, я захвачу власть и стану великим ханом Сибири. Я убью Едигера и Бекбулата лично. Мы готовим поход и выйдем против Едигера, как только подойдут ногайцы и узбеки.
Маметкул почтительно кивает в знак согласия и уважения.
Маметкул
– Дядя, а может, пока отправить царю Ивану грамоты о дружбе?
Кучум Хан
– Я уже подумал об этом. Нужно убедить Ивана, что злых намерений у нас нет.
Маметкул
– Да, великий хан, пока мы не покорим Едигера и не захватим его столицу Искер, с русскими ссориться нам незачем. Я позабочусь, чтоб грамоты и дары были посланы Ивану.
Кучум Хан
– И собери рабов тысячу, да тоже пошли в знак примирения. Царь Иван любит, когда возвращают его подданных, и даже платит деньги за бояр и князей.
29. Инт. Юрта Еркена. Исатай лежит на постели. Он
без сознания. Рядом суетится Ботагоз.
Голос за кадром
Исатай медленно приходил в сознание. Ботагоз не отлучалась от раненого ни на минуту. Всегда свежая вода из притока Исиля находилась в медном тазу под рукой. И девушка тряпицей периодически обтирала тело воина, спасая его от июньской жары и духоты в юрте.
Исатай приходит в себя.
Исатай
– Где я?
Ботагоз
– Дома у Еркена, а я дочь его. Тебя, раненного тремя стрелами, я нашла на берегу. Джунгары ушли после дождей к святым могилам . Мы очень боялись, что они придут на этот берег и убьют нас всех. Но Всевышний помог нам, и ойраты ушли вглубь степи. Они сейчас у белой могилы на стоянке Ак Мола. Уйдут к себе, так как в августе не будет корма лошадям, потому что трава высохнет от жары. А у нас же через три луны начнется конский базар, и приедут купцы с украшениями.
Исатай
– А чем кормить лошадей, если трава засохнет?
Ботагоз
– Не засохнет, у нас Исиль разлился весной, и только сейчас вода упала, так что травы хватит не на один табун.
Входит Еркен, усаживается рядом с выздоравливающем.
Еркен
– Выйди, дочка. Воин, а к тебе разговор есть.
30.Нат. Берег реки Ишим. Бивак Беглецов.
Угор просыпается раньше всех, Берет лук и колчан со стрелами. Взбирается на яр и исчезает в лесочке. Рубит саблей тальник. Спускается с охапкой веток к месту стоянки и садится мастерить морду (ловушку для рыбы)
Его товарищи просыпаются. Вогул уже доплетает мордушку. И поет заунывную песню.
Архип
(потягивается, протирает глаза)
– Опять поешь про щуку и ерша, лешак? Соснуть не даешь, неугомонный ты наш!
Угор
– Нет, мать-реку прошу рыбу дать, говорю ей, что коли бы кушать мы не хотели, то не брали бы ее дары.
Архип
(усмехаясь)
– А ветки когды рубил, тожа у леса позволения просил?
Угор
– Да. Я сказал дереву, что нам морда нужна, поэтому и рублю ветки.
Архип
– Странные вы люди-самоеди. А просто ветки рубить нельзя?
Угор
(вставая с песка)
– Нет, нельзя! Мать-природа обидится и помогать нам не станет.
Архип
– А волков ты тоже просил с нами до речки идти?
Угор
– Да просил, и волчица согласилась. Но они ушли уже назад в степь. Дальше не их угодья. Дальше пойдем одни. Айда рыбу ловить. Хватит спать.
Действие:
Раздевшись донага, Угор заходит в ручей к завесе и, выдернув пару колышков, устанавливает морду горловиной в образовавшуюся брешь.
Никита
– А нам что робить? Чем тобе помочь?
Угор
– Ступайте вверх и от поворота идите по ручью ко мне. Топайте, плещите. Гоните рыбу.
Действие:
Вогул остается у колышков, а ватага идет по берегу ручья за поворот. Войдя в воду, с шумом и плеском друзья бегут вниз по течению.
Когда Никита и Архип подбегают к запруде, вогул уже вытаскивает мордушку на берег. В ней, блестя чешуей на солнце, плескается и бьется пойманная рыба.
Никита
(радостно собирая хворост для костра)
– Доставай огненный камень, Архип, жарить рыбу будем.
Угор
– Сухой собирай, дыма меньше будет.
Кузнец снимает веревочку с деревянным крестиком на нитке, вместе с которым висит кремень размером с голубиное яйцо. Осмотрев свою саблю, он находит место у рукоятки с мелкой насечкой и, приложив кусок трута, принимается высекать искры. Вскоре трут дает дымок, и Архип, раздув огонек, подкладывает сухие листья.
Разгорается маленький костерок. Вскоре все трое, насадив на веточки двух щучек и несколько десятков окуньков, принимаются жарить на огне рыбу.
Вдоволь наевшись, Никита с Архипом разваливаются на берегу.
Вогул вытаскивает колышки из запруды, и втыкает-садит их по берегу. Поворачивается к друзьям, поясняя свои действия.
Угор
– Пусть сызнова растут. Спасибо тебе, мать-природа! Спасибо вам, река и лес, за пищу поданную!
Действие:
Архип присыпает мокрым песком костерок.
Угор
– Пойду в лес, на изрекающий гриб гляну. Если его испробовать он расскажет, какой дорогой идти спокойнее будет.
Действие:
Вогул берет лук с колчаном. Поднимается по склону на крутой берег.
Вдоль высокого берега раскинулся березово-осиновый лесочек.
Архип
(Никите)
– Совсем зашаманился наш леший, кабы разумом не пустился со своими грибами. Гляди-ка, Никита, он ужо говорить по-людски стал. А то все «я пошла», «она пошел».
Никита
– Ну, с кем поведешься, от того и наберешься. Пока доберемся до его урмана, так лучше нас гутарить будет.
31. Нат. Степь. День. Отряд нагайцев. Дозорный Зайнулла показывает нагайкой на еле вилимый дымок.
Зайнулла
– Кенжеболат, я вижу дым! Это, наверно, пастухи.
Кенжеболат
– Бери двух нукеров и убей всех. Никто не должен видеть нас и знать, куда мы идем. Но поначалу допроси, дабы не упустить свидетеля.
Голос за кадром
Отряд ногайцев численностью в триста человек тайно двигался на встречу с другими отрядами, которые шли на север к Кучуму Хану для оказания помощи в войне с ханом Сейдяком. А случайные свидетели его передвижения по югу Сибирского ханства могли осложнить ситуацию. Скорее всего, это действительно пастухи. Если на пути стоял бы аул или находилось стойбище, дымов было бы больше, – решил Кенжеболат и послал на разведку всего трех воинов.
Всадники, перейдя с места в галоп, поворачивают влево к реке. Остальной отряд размеренной рысью движется далее.
32. Нат. Берег реки Ишим. Бивак беглецов. Всадники обнаруживают лежащих на песке Архипа и Никиту. Тычут в спящих древками копий. Вогул наблюдает с высокого берега за всадниками и своими друзьями. В руках у него лук.
Зейнулла
(не слезая с коня)
– Вставай, урус, собака! Где твой хозяин? Где его стойбище?
Второй всадник приподнимает острием копья одежду беглецов.
Второй всадник
– Зайнулла, погляди! Тут сабли!
Действие:
Третий всадник, спрыгивает с коня, берет сабли в обе руки, и, производя незамысловатые движения, развивая скорость и усложняя упражнения, вертит клинками. Остальные, смеясь, сидя верхом, хлопают в ладоши, причмокивая и щелкая языками.
А спешившийся всадник, радуясь находке самаркандских сабель, крутя ими в воздухе, сверкая клинками, идет на Архипа с Никитой.
Голос за кадром
– Ас! Ис! Ас! Ос! – издавая звуки, приближаясь к обреченным в танце, похожем на брачный танец журавлей, или современную лезгинку, он готов был с ходу срубить головы неверным.
Звук
«Фить!»
Один всадник, выпучив глаза, хрипит, заваливается на лучку седла. Это стрела вогула, прилетевшая из леса пробила ногайца.
Архип с силой толкает коня Зайнуллы, и конь, фыркнув от неожиданности, заваливается вместе с седоком на землю.
Пеший ногаец с саблями в двух руках, кидается на Никиту, размахивая саблями в воздухе..
В его спину прилетает вторая стрела выпущенная вогулом.
Зайнулла пытается выбраться из-под упавшего коня, круп которого придавил ему ногу.
Но мощный удар копья Архипа намертво прибивает его к прибрежному песку.
Никита
(собирая вещи и обшаривая убитых)
– Уходить надо.
Вогул пытается вытащить стрелы из тел убитых нагайцев.
Архип останавливает вогула.
Архип
– Оставь, Угореша, пусть ногайцы думают, что их людей убили богатые джунгарские воины. Коней тожа не трогай! Оружия никакого, окромя ножей, не брать, пущай полагают, что это джунгары их побили. Лук-то со стрелами ойратские. Да следы своих ног заметите, демоны! Мордушку в реку! Чего встали? Мертвяков не видали!? Снимай чуни и по колено в воде идти! Чтоб и следа не оставить!
Беглецы бросаются по воде вниз по течению.
33. Нат. Степь. Отряд ногайцев.
Кенжеболат, не дождавшись лазутчиков, посылает в сторону реки десяток воинов. Узнать куда запропастился Зайнулла с двумя нукерами. Через час воины нагоняют отряд, ведя в поводу трех лошадей с перекинутыми через седла телами убитых.
Кенжеболат, подъезжает к телу Зайнуллы, и с силой выдергивает стрелу. Осматривает.
Кенжеболат
– Джунгарская.
Кылышгерей
(правая рука Кенжеболата)
– Две луны назад, благородный, сотня джунгар прошла к белым могилам, они не ушли далеко.
Все ногайские воины хором
(вынимают сабли, трясут копьями)
– Смерть! Смерть монголам, нарушившим обет пропустить нас через степь и убившим наших братьев!
Кенжеболат
(дождавшись тишины)
– Нас не простит великий предок Эмир Эдиге, если не отомстим за кровь наших сородичей! Похороним с честью павших воинов и через час выступаем! А хан Кучум подождет! Мы настигнем ойратов и вырежем всех до одного! Их сотня, нас три сотни! Я все сказал!
Действие:
Гром восторженных криков заглушает его последние слова.
34. Инт. Юрта Еркена. Исатай лежит в постели с перевязанной грудью. Еркен сидит скрестив ноги напротив.
Еркен
– Ты воин. Твоих нукеров убили джунгары. Наш бай Валихан интересуется, не вожделеешь ли ты выступить в восстании против них? Оно будет весной, когда вновь монголоиды вернутся на наши земли.
Исатай
(тихо, уверенно)
– Я согласен, отец. Нет мне дороги домой, пока не пролью кровь хоть одного ойрата Исатай.
Еркен
– Валихан желает тебе выздоровления и передает тебе сурковый жир настоянный с тибетским алтын-корнем. Это поможет пробитому легкому, которое у тебя медленно заживает.
Исатай
– А что за девушка ухаживает за мной?
Еркен
– Моя дочь Ботагоз! Я был воином и поздно обзавелся семьей. У меня сын Отар твой курдас (ровесник) и дочь Ботагоз четырнадцати лет.
Исатай
– Отец. Я женюсь на ней. Будь мне тестем.
Еркен
– Мы бедные люди, не спеши принимать решение.
Исатай
– Я тоже небогат.
Еркен
(вставая)
– Давай поговорим об этом, когда ты вернешься с победой. А пока обещаю, что не выдам ее замуж до твоего приезда. Сам потом примешь решение.
Исатай
(погружаясь в сон)
– Жаксы, отец.
35. Нат. Берег реки Ишим. Кусты в которых прячутся беглецы наблюдая за отрядом ногайцев.
Пыль в степи, поднятая удаляющимся отрядом Кенжеболата, оседает наземь. Вогул поднимается и, хитро прищурившись, обращается к Архипу.
Угор
– Ты, однако, Архипка, великий шаман! Большая хитрая лиса и умный муж, хитрый как росомаха. Ты победил Астраханских татар, потеряв всего две стрелы.
Архип
– Злоба затмила их разум. Я ведь коваль и знаю, сколь стоит кованый с нанесенным орнаментом наконечник. Ни один воин даже в мыслях себе не допустит, что в нищей степи найдется скоморох, который, выпустив такую дорогую стрелу, не заберет ее назад. Да и стрел-то таких в степи не сыскать днем с огнем.
Никита
– Пойдем, браты, далее, а то совсем мы тута засиделись.
Угор
(отрицательно мотая головой)
– Нет, мне нужно пообщаться с духами предков и увидеть будущее, чтобы определить наш путь,
Действие:
Угор достает из мешочка порошок сушеного изрекающего гриба, который приготовил еще днем.
Никита
– А мне можно узнать наперед, что со мною станется?
Угор
– Тебе не нужно это знать. Ежели со мной не пойдешь, то дыба царева будет, а пойдешь – я сам смотреть дорогу буду.
Действие:
Отвечает Никите вогул. Берет двумя пальцами малюсенький, с булавочную головку, камушек изрекающего гриба.
Никита
(не унимается)
– Дай попробовать, бес ты шаманский. Жуть как на дыбу свою одним глазком глянуть хочется.
Угор
– Хошь, пробуй. Вогулу не жалко. Вогул добрый. Тока шибко много не бери, а то не на ту дыбу попадешь ненароком.
Действие:
Угор проглатывает свой комочек.
Глаза его закатываются, и он, сидя на траве, качался в такт какой-то заунывной песне, которую гудит в трансе.
Никита
(Обращается к Архипу)
– Архипушка, уж дюже хочется. Можно и я взгляну на дыбу царскую?
Архип
(чиня обувку)
– Да пес с тобой. Грызи свои грибы. А я покараулю вас, покудова подметки у волчих сапог правлю. Уж раз тебя совсем Господь ума-разума лишил, то поступай, как знаешь.
Действие:
Архип, разглядывает грязный палец правой ноги, торчавший из протертой волчьей шкуры.
Никита хватает мешочек, лежавший подле вогула, черпает из него целую осьмушку.
Архип
– Э! Э! Э! Ты так много не ешь!
Каменотес глотает порошок, облизывает ладонь. Икает, и закатывает глаза. Плюхается на спину, раскидывает руки в стороны, скребет пятками землю.
Солнце катится к закату. Ветерок играется листвой на кустах. Архип ивовой корой мастерит и чинит обувку. Вогул качается из стороны в сторону. А Никитушка стонет, охает, корчится и дергается в судорогах, как будто и впрямь висит на царской дыбе.
Угор выходит из транса первым.
Идет к речке, умывается, подходит к Архипу.
Архип, продолжая чинить обувь, кивает на корчащуюся фигуру Никиты.
Архип
– Вон, глядь на него. Твоего гриба испробовал, дурень.
Угор
( присев на корточки глядит на мучения Никиты)
– Тошно там ему. Ой, тошно! Куды ж ты попал-то, Никитушко? Неужто хуже есть на земле место, чем изба приказная?
Никита
(в трансе кричит)
– Подпишусь! Подпишусь! Ей-Богу! Как на духу! Во всем каюсь! Токмо снимите меня с дыбы, опричники дражайшие…
Действие:
Каменотес приходит в себя. Садится. Вытирает холодный пот со лба. Осматривается по сторонам.
Никита
– Ух, робяты, ну и ну. Такого и ворогу не восхочешь. Оказался я в стороне неслыханной, в подвале каменном. Лампады горят, а дым от них не идет. Музыка играет, а дударей не видать. И кабы-то сия музыка со стены из коробочки доносится. А пытал меня боярин-опричник. Холеный такой, важный. Шаровары синие с лампасами. Кафтан зеленый. В ремнях скрипучих весь да в сапожищах заморских. Усов, бороды нетути, скобленный, стало быть. Ну прям как ливонский пан. Подвесил меня на дыбу и рвет за бороду: «Признавайся, мышь старообрядная, как супротив народной власти игитировал!».