Потерянный пазл

Той, что терпеливо ждет

и делит путь

Часть 01. Бег с препятствиями

Глава 01. Алексей. Начало конца

– Слышь Леха, – тронул капитана за рукав его напарник по прозвищу Карась. Они лежали на высотке и осматривали местность в бинокль. – Ты после окончания контракта куда подашься? Домой поедешь?

Капитан Голованов, не отрывая от глаз бинокль, ответил не сразу. Некоторое время он рассматривал возле леса какое-то утолщение и круча, верньерами настройки резкости пытался понять, складка местности это или искусственное образование. Решив, что все-таки это бугорок Голованов, перевел бинокль дальше влево, теперь его заинтересовали деревья, в ветвях которых вполне могли укрыться такие же, как они с Карасем наблюдатели или даже снайпер:

– Я же детдомовский, забыл? – все, также, не отрываясь от бинокля, шепотом произнес Голованов, продолжая вести наблюдения. Хотя в радиусе их зоны ответственности никого быть не могло но «вбитые» тренировками навыки давали о себе знать. Голованов дослуживал свой второй трехгодичный контракт, и намеревался уйти со службы, не смотря на уговоры командира – полковника, который не хотел терять толкового и удачливого бойца. Решение об уходе Алексей принял не сейчас, а тремя месяцами ранее, когда понял что устал от военной жизни и хочет попробовать еще что-то отличное от постоянных походов, этой вечной как называл войну Карась «зарницы». Хоть это жизнь и мало чем отличалось от жизни в детдоме, разве что «оружие» было другое, но Алексею вдруг захотелось создать семью и заняться каким-нибудь своим делом. Он видел этих пронырливых дельцов, которые постоянно крутились возле командования в штабах. Что-то купить, продать, постоянно при деньгах, на дорогих машинах, а спутницы жизни сплошь модельной внешности. Не то что бы Алексей им завидовал, но, дожив до двадцати шести лет, за душой ничего не заимел. Вон даже у Карася в родительском доме в Перми была своя старенькая «Четверка» и девушка, которая его ждала…

Своих родителей Алексей никогда не видел, даже не знал, кем они были. Все оказалось до тошноты банально. Как рассказывали старые работники детского дома, его завернутого в пеленки просто нашли возле порога. В одной из складок был сложенный тетрадный лист, на котором стояла дата его рождения и имя Алеша, вот и все…

Уже потом отчество ему дали по имени директора детского дома Иван. Ну, так всем мальчишка давали или отчество Иванович или Петрович по имени завхоза. А фамилию Голованов, Алексей получил за умную и светлую голову, которая не раз выручала его в тяжелых и сложных ситуациях. Вот этим умение и решил воспользоваться капитан Голованов Алексей Иванович, уйдя на гражданку отслужив в общей сложности восемь лет, а, учитывая постоянное пребывание последние шесть лет в горячих точках, где год идет за три то и все двадцать…

– И что ты будешь делать на гражданке-то? – поинтересовался Карась. – Ты же ни чего кроме как воевать не умеешь… Вот даже полкан предлагал остаться…

– Нет Витек, – сержант назвал Карася по имени. – Я уже решил… Хватит воевать… Хочу что-нибудь свое создавать…

– Так, вон офицеры в части все сплошь свои хаты имеют и тачки у них не хилые… – не унимался Карась. Ему тоже не хотелось терять напарника с которым он был уже как год и успели побывать в таких прередрягах… И только находчивость и смелость Головы – так называли бойцы капитана помогла им выжить. – Уверен, скажи командиру, что и ты хочешь быть при «деле» вмиг все найдется…

– Нет Витек, – повторил Алексей. – Я шел служить а не… Ложись! – резко бросил капитан и мгновенно откатился влево. Карась ничего не понял, но его тело само отреагировало – он успел откатиться вправо и на место где они только что были, появились маленькие песочные фонтанчики:

– Суки, – звенящим шепотом прошипел Карась, передергивая затвор. – Возьмем их? А капитан?

– Нет! – отрезал Алексей, поглядывая по сторонам. – Давай бегом вниз, я за тобой… – бросил он, Карасю подбирая свой рюкзак. – Чую не спроста все это… Давай… Быстро…

Они рванули, но уже через метров пятьдесят им пришлось вновь залечь, вжимаясь в рытвины оставленные колесами грузовиков после дождя. На то самое место, где они еще пять секунд назад лежали, упала минометная мина.

–…ть! – восторженно заорал Карась. Банальная вылазка превратилась в опасное предприятие.– Вот ведь суки, точно ложат… Точняк там корректировщик сидит… Вот бы его… А капитан?

Алексей подумал, что он свое уже отвоевал, но вот корректировщик… толковый специалист много вреда может нанести, и оставлять в тылу на своей территории такого врага точно не стоило…

– Давай! – отрывисто бросил капитан. – Иди дальше и через сто метров короткую очередь в его сторону, затем еще пятьдесят и еще очередь… И так еще один раза… Ясно? Всего три! А потом сразу вглубь… Они тоже не дураки четвертого раза тебе точно не дадут – забросают минами… Вперед!

Карась довольно оскалился и стремглав бросился по склону вниз. Пробежав метров сто понизу, он вновь поднялся на холм и, высунув только дуло автомата, нажал на спусковой крючок. Убедившись, что с Карасем все в порядке Алексей побежал по большому кругу в противоположную сторону:

– «Два!» – стал он считать смены позиций Карася. – «Три, четыре… Блин Карась! Давай ну же…» – мысленно воззвал к напарнику Алексей. – «Уходи!»

Практически сразу в предполагаемом месте появления Карася разорвалась мина. Но Карась там не объявился. Балагур он, конечно, тот еще, но в серьезной ситуации никогда не подводил и выполнял все указания Алексея четко и вовремя.

– Отлично, – прошептал капитан, заметив мелькание сквозь кусты. – Охранение минометного расчета…

Алексей взял левее, чтобы обойти охрану, но через метров сто упал на землю. Чем-то ему не понравились кусты, растущие прямо по его курсу. Осторожно приподняв голову, Алексей заметил, что у самой земли стволы кустов непропорционально толстые. Это было очень, похоже, что кто-то пытается маскироваться в кустах, сливаясь хаки с зеленью. Зафиксировал предположительно, где находится спрятавшийся в кустах человек, Алексей медленно вынул из ножен нож и примерился.

– Ха, – чуть слышно выдохнул он, бросая нож, и сразу перекатился в сторону. Нож с тупым звуком ударился обо что-то, и в кустах раздалось приглушенное хрипенье.

Алексей перекатился уже ближе к зарослям, замер и одним рывком вскочил и нырнул в кусты, ударяясь в какого-то человека, не успевшего навести на капитана автомат.

– Су… – успел произнести человек в хаки, но Алексей приложил ему прикладом в лоб. У бойца закатились глаза, и он отключился. Нож, торчал в правом бедре, лежащего без сознания противника, и Алексей решил, что добивать его не будет. Почему-то он решил – выживет его счастье, а нет, так нет…

Прислушавшись, Алексей уловил звуки идущие правее его. Осторожно раздвигая руками, кусты он прошел некоторое расстояние и заметил троих бойцов противника возившихся с минометом. Один из них бросил мину в трубу, и она с грохотом унеслась в небо. Алексей поднял ствол автомата, его палец лег на спусковой крючок, еще секунда и…

– Уходим! – выскочил, словно черт из табакерки еще один боец из кустов. За ним тут же появились следом еще двое, как он, в хаки. Теперь включая минометный расчет их, стало шестеро. Все они были без знаков различия, и говорили по-русски. Алексей отвел палец, от спускового крючка наблюдая, как неизвестные бойцы производили манипуляции с минометом: – «Наверное, гранату вешают», – догадался он, превратившись вслух:

– Право два часа, удаление двести, заберем наблюдателя, вперед! – скомандовал один из неизвестных, и вся группа побежала в указанном направлении.

Отстав немного, Алексей побежал за ними, стараясь держаться от них на достаточном расстоянии. Через пару минут ведущий бойцов противника издал странный горловой звук, и Алексей увидел, как от дерева отлепилась фигура тоже в хаки, но с длинным предметом за спиной:

– «Винтовка!» – догадался капитана. Он, опускаясь на одно колено, и навел автомат на фигуру.

– Что так долго, – с недовольными интонациями произнесла фигура странным высоким голосом, но Алексей уже нажал на спусковой крючок…

Уйдя на приличное расстояние, забрав левее от непрекращающейся за спиной стрельбы, до Алексея вдруг дошло – голос то был женским…

– Ну что там? – перед Алексеем, словно из ниоткуда появилось обеспокоенное лицо Карася. – Что так долго? Нормально?

– «Точно баба!» – подумал Алексей, показав напарнику на пальцах что все ОК. – «Слишком долго я воюю… все… теперь уж точно… ухожу…»

***

– «…потому что есть некоторые нюансы, которые не передашь словами… Ты стоишь плечом к плечу со своими товарищами, ведешь огонь по противнику… Но ведь этот только так говориться – противник. На самом деле это люди, такие же, как и мы: две руки, две ноги, голова… только другая национальность, другая вера… Когда ты начинаешь думать о них как о людях то очень тяжело в них стрелять… Поэтому-то всех их и называют противником, используя слово не убить а уничтожить. Так проще, нейтрально… На самом же деле ты убиваешь людей… И идут на тебя люди, которые находятся на своей земле – ты же на их земле и ты их убиваешь…

Ты стреляешь, и в этот момент рядом у твоего товарища разлетается голова от прямого попадания тяжелой пули из крупнокалиберной снайперской винтовки. Потом у другого бойца разлетается голова, потом ранит тебя, ты падаешь… Крики, шум, паника, суматохам… И еще что меня поразило – запах дерьма… У одного из бойцов не выдержали нервы и от страха он обделался… Да, совершенно не романтично, но это факт… Он просто обделался и запах дерьма разнесся по окопам… Другой боец приставил винтовку к себе под подбородок и нажал на спусковой крючок… Не выдержал…

Ты нашел в себе волю, и рыча от боли в раненой руке подползаешь к «Дектярю», перезаряжаешь и открываешь огонь… По бегущим на тебя и на твоих товарищей людей… Начинаешь убивать… Сколько этих нападающих упало – я не считал… А в ленте сто патронов… и сменил я их четыре раза…

Отработав закончилась очередная лента… А цинк находился в десяти метрах… Туда-сюда – не успею, накатит волна противника… Поэтому… С собой у меня пять гранат и за эти пять бросков… Три шага вперед – бросок… еще три шага – еще бросок… Схватил цинк и так же за два броска вернулся… Четырех гранат уже нет… Пока заряжал потратил пятую гранату… Успел перезарядить, передернул затвор и в очередной раз открыл огонь… Но через некоторое время пулемет заглох – перегрелся ствол! Пока его менял еще время прошло… Пришлось два раза браться за автомат и опустошить магазин… В этот момент поймал еще две пули: в грудь – касательно и в плечо – то же касательно. Снайперы противника тоже не сидели без дела…

Покинуть позицию ты не можешь… Потому что нет другой позиции – все как на открытой ладони… Ты находишься на высотке и все тебя видят… Поменял ствол и продолжаешь стрелять… Ты уже ничего не слышишь – оглох от пулеметных выстрелов… В глазах щиплет от пороховых газов… Из носа течет кровь – от постоянной вибрации дергающегося пулемета… Но ты продолжаешь стрелять… Ты продолжаешь убивать людей…

Скольких их было – я не знаю… Сотни две, три… Половина осталась лежать… Сто, может быть двести я убил…

Говорят, кто смог пережить… эту командировку… вот эту атаку… у каждого свое кладбище… У меня тоже оно есть… кладбище свое… и оно очень огромное…

Жалею ли я? Ну… Что значить жалеть? Это значит жалеет о том, что родился… что ходил, что учиться… что пошел служить и защищать свою страну…

Можно ли об этом жалеть? Я даже и не знаю… Наверняка да… Но тут можно жалеть обо всем… Только вот жалость похожа на сожаление…

Вот события, которые произошли в прошлом… Ты потратил на них… в их участии столько сил, столько энергии… Произошло столько потерь, переживаний… И… когда живешь дальше ты постоянно мысленно возвращаешься в прошлое… опять переживаешь… Опять тратишь на это свою энергию, силы… да и саму жизнь…

Это как бы… вы что-то купили год назад, три года назад, пять лет назад … А потом возвращаетесь через, три, пять, чрез год, и каждый раз говорите: я у вас купил три года назад вот я еще раз плачу… А потом еще заплатите через месяц, еще, еще и так далее… Скажите, будете это делать? Возвращаться, и каждый раз платить за то, за что уже один раз заплатили? Нет? Вот тоже самое и жалость… Мы каждый раз платим своей жизненной энергией за те события, которых уже нет…

Как в этом случае быть? Очень тяжело… Это когда мощный поток негативной энергии бьет из тебя… и ты не можете никак его остановить… это настолько сильно что выше всех твоих сил… Пытаешься взять себя в руки… напрячь свою силу воли… Но все тщетно…

Попытаться прекратить это все равно, что встать поперек потока воды и попытаться перекрыть его собой… Это может просто тебя снести, полностью сорвет твою «крышу»… Поэтому в данном случае этот поток надо не перекрывать а перенаправлять в другое направление.

Как? Очень парадоксальный метод… мало оцененный… практически никем… в общем парадоксальный… Благодарить все те события что с тобой произошли и за то что ты делал… и за то что ты стал тем кто ты есть…

Если это не делать значить опровергать самого себя… говорить, что ты это не ты…

Надо принять себя таким какой ты есть… Да ты участвовал, да ты убивал на войне, но это было тогда… а ты есть сейчас…

Не нравится? Ну так, ты же ведь живешь… А значит надо и дальше продолжать жить, благодарить все события, всех тех врагов, благодаря которым ты получил жизненный опыт и стал тем кто ты есть…

Даже единожды благодарность… приносит… огромное облегчение, и как бы груз… снимается с плеч… Потому что это уже не вернуть… Благодарите все то что у вас случилось… Благодарите за то что остались живы… за то что вы выжили…

И только так можно пробиться… жить… и двигаться дальше…»

– Это все, – произнес доктор, останавливая запись. – Дальше идут стандартные тесты, вопросы, ответы…

Доктор – мужчина среднего возраста, поджарый, уверенный в себе как впрочем, все те, кто находился на закрытой базе в одном из глухих и отдаленном уголке нашей необъятной страны разговаривал с командиром этой самой базы – полковником чьего офицера сейчас они обсуждали. Их всех тех, кто уцелел после очередного задания, проверяли психологи на предмет устойчивости психики. И некоторые не выдерживали постоянных боев, и потерь серди товарищей… Как например очередная начавшаяся заварушка после казалось бы банального патрулирования территории вылившейся в настоящего боестолкновение с применение тяжелого стрелкового вооружения. Из отряда глубинной разведки, из тридцати бойцов вернулось только пятеро…

– И что все это значит? – полковник вопросительно посмотрел на доктора. – Что вы обо всем этом думаете?

– Если вкратце и не вдаваясь в подробности, то списывайте, – таков был вердикт доктора.

– Подробности! – выдохнул полковник, ожидавший другого ответа. – И максимально развернуто… Капитан один из лучших моих людей…

Глава 02. Алексей. Гражданка как она есть

– Ну, Леха, без тебя нам будет плохо! – сурового вида подполковник – заместитель командира части пожал руку Алексею и обнял его. – Не знаю, свидимся ли еще, поэтому говорю тебе, прощай! И не держи зла на генерала, он как мог, отстаивал тебя, но медицина.… Сам понимаешь, их решение окончательное и обжалованию не подлежит…

– Знаю, спасибо, – кратко ответил Алексей. – Прощайте…

Они стояли на перроне железнодорожного вокзала в маленьком городке на Севере страны, куда привез его на «Уазике» проводить заместитель командира части. Учитывая специфику их работы никаких проводов на базе не было. Просто был один офицер, и его не стало – такова жизнь.

– «На смену павшему бойцу приходит следующий боец, как к пуле поразившей цель другой несущий смерть свинец», – пришли на ум Алексею чьи-то слова. – «Ничего прорвемся… Всегда прорывался… И в детском доме и в учебке и на службе и вообще…»

Алексей бросил свой неуставной рюкзак в угол лежанки в плацкарте и сел рядом. Грузопассажирский поезд, следовавший транзитом через небольшую станцию, где Алексей сел на него должен был довезти его до более обжитых мест. Ехать было часов двадцать, а затем пересадка на поезд дальнего следования и четыре дня пути в город, который ему посоветовал генерал. Не центр и не глубинка – средне статический полумиллионик каких по стране не мало. Недолго думая Алексей согласился, так как ехать ему собственно было некуда. У выпускника детского дома маленького городка дотационного региона собственного угла не было – служба заменяла ему и семью и друзей и работу. И с крахом былой жизни Алексею было все равно куда ехать и все равно, чем заниматься, так как ничего кроме военных навыков он не имел…

Сойдя на станции под смешным названием Тереха, Алексей хотел здесь же купить билет на скоростной поезд, но в кассе ему пояснили, что составы дальнего следования следуют через другой вокзал. Кивнув в благодарность за разъяснения, Алексей купил в ларьке на улице карты города и области. Найдя на карте города станцию Крушницы, Алексей решил, что пять километров до нее пешком для него не расстояние. Прикупив здесь же в ларьке нехитрую снедь, закинув все в рюкзак, Алексей, перешагивая через пути, спустился в низину и вошел в подлесок. Погода стояла отличная, физическим здоровьем Алексей был не обделен иначе бы и не служил бы там… неважно где. В общем, по мнению капитана запаса, жизнь не так уж и плоха и все зависит от того, как смотреть на события…

Через два часа практически пройдя подлесок насквозь, Алексей сделал привал не, потому что устал, а просто когда еще выпадет возможность, вот так беззаботно шагать по лесу, не ожидая внезапного нападения противника. Выбрав относительно свежий пенек, Алексей, присел на него и стал вынимать из рюкзака, что удалось купить в магазине.

Внезапно за спиной хрустнула ветка, но Алексей не стал резко оборачиваться. Еще с полчаса назад он заметил, что за ним на отдалении шли какие-то двое. Не спеша, повернувшись, держа в руке бутерброд, Алексей вопросительно посмотрел на двоих небритых и в неопрятно одетой видимо с чужого плача одежде. Оба относительно молоды, где-то под тридцатник, один с нагловатым выражением лица и уверенными движениями видимо главный в их тандеме, а второй типичный ни «рыба ни мясо».

– Здравствуйте, – вежливо поздоровался парень, что выглядел похлипше.

– Привет, – кивнул Алексей и откусил бутерброд.

– Мужик у тебя не будет ничего пожевать? – глядя на жующего Алексея, спросил другой с нагловатым выражением лица парень. – Со вчерашнего вечера ни чего не ели…

Алексей повторно кивнул и вынул из рюкзака остальные покупки: батон, круг копченой колбасы, сыр, и несколько помидоров. Затем полез в боковой карман рюкзака и достал оттуда две шоколадки – его НЗ так на всякий случай. Парни, выглядели действительно оголодавшими, и Алексей улыбнулся, припоминая маршброски в учебки после которых казалось, что готов съесть все что угодно. Парней дважды приглашать не пришлось, и они буквально в несколько минут съели все. Алексей протянул парням двухлитровую бутыль с газировкой и те по очереди, прикладываясь к ней, практически всю ее выпили.

Тот, что поуверенней и нагловатый кивнул вместо спасибо, и присел на соседний с Алексеем пенек:

–Ты местный? – спросил он, вынимая из кармана куртки сигареты.

– Нет, проездом, – Алексей все еще доедал свой бутерброд. – Возвращаюсь к себе на Родину… Так ездил к друзьям…

–Ты как-то выглядишь, подтянуто, мент что ли? – нагловатый закурил и с наслаждением выпустил струю дыма.

– Нет, военный, говорю же, возвращаюсь к себе на Родину…

–А-а-а… – потянул нагловатый продолжая придирчиво разглядывать Алексея, словно ища в нем изъяны.

– Слышь, – нагловатый притушил окурок и землю и наступил на него кроссовкой. – Как можно отсюда уехать, ну кроме поезда? Автостанция, маршрутки, такси, частники…

– Разве что частники, – немного подумав, ответил Алексей. Он понятия, не имел, есть ли в этом городе все остальное и где они находятся, поэтому выбрал самый простой вариант. – Город транзитный, автострада развита, машин полно…

– А-ха, – задумчиво покивал нагловатый. – И где выход на трассу? В какую сторону?

Алексей припомнил, что когда въезжал на поезде в город, автомобильная дорога шла параллельно линии, значит с Юго-Востока на Северо-Запад:

– Туда, – Алексей махнул рукой налево в направлении редеющего подлеска. – пару километров…

– А-ха, – повторил нагловатый и встал. – Слышь мужик, – он достал из-за спины пистолет и направил его на Алексея. – Ты хороший человек, но нам не нужны свидетели…

– Слушай Досыч, – вдруг заговорил второй молчавший все это время. – Давай не будем… зачем? Зачем его убивать? Он же нам помог…

– Слышь Гвоздь, – оборвал его нагловатый названный странным прозвищем Досыч. – Не мельтеши. Ты все понимаешь…

– Но, – не унимался Гвоздь. – Как же так… Он же нам помог…

Алексей продолжал внешне мирно сидеть на пеньки и старался не делать резких движений. То что его жизнь висит на волоске он не сомневался и не питал иллюзий что Досыч не будет стрелять. Поэтому пока эти двое спорили между собой, он быстро прогонял в уме варианты своих действий. И решил, что самым разумным будет попытаться разговорить Досыча:

– Ребят… парни, а какая ваша цель? – вклинился в их спор Алексей.

Досыч и Гвоздь сразу перестали спорить.

– В смысле? – спросил Досыч.

– Ну-у-у, я не знаю, кто вы и отчего бежите, и если на вас нет мокрухи, крови, то есть, то зачем бежать?

– Ты не поймешь…

– Почему не пойму? Пойму… Если вы сейчас вот сделаете… ну в общем застрелите меня… То вас рано или позже все равно поймают… Подключаться мои коллеги и так далее… Ну… земля круглая и ни куда вы не убежите… Даже военный преступников находят, террористов которые участвовали в террористических актах через много лет все равно находят…

– И что?

–Ну а потом они всю жизнь до конца жизни ходят раком…

– Да ты чо? Ты чо мужик охренел что ли?

– Да нет, в буквальном смысле… «Белый лебедь», «Черный дельфин», «Полярная сова…» Получившие пожизненно как там живут? «Заключенный такой-то…» – нагнулся руки верх за спину, чтобы сковать их наручники так и всю жизнь… Только в камере вон… сколько там? Два на два метра, полностью за решеткой – вот и вся жизнь. Вы себе такую цель поставили? До конца жизнь просидеть в такой клетке?

– Да чо лечишь нас? Мужик… типа самый умный? – набычился нагловатый.

– Я не самый умный, – спокойно ответил ему Алексей. – Я просто прослужил более десяти лет, и, как правило, это были северные точки, где кроме снега ничего нет. На улице всегда снег, практически круглый год зима, морозно и ничего нет. Уверяю тебя, там тоска смертная… А то к чему стремитесь вы это хуже чем это… Вам сколько? Вам же лет под тридцать… У вас впереди еще может быть нормальная жизнь. К чему стремиться всю жизнь просидеть в клетке как зверь?

– Слушай… слушай Досыч. А ведь мужик дело говорит, – поддержал Алексея Гвоздь. – Я-то сел за хулиганку… И, крови на нас нет… А ну его нахер это все! А ну нахер нам это нужно! Зря мы подались на уговоры…

– Так вы что? – спросил Алексей. – Группой побег совершили?

– Не твое дело! – отрезал Досыч. – Я больше не вернусь в тюрьму,

– И что собираешься всю жизнь бегать? Все равно не убежишь далеко… За границу? А кем ты там, будешь?

– Я рискну, – угрюмо произнес Досыч.

– Рискнешь не рискнешь, но это дело твое… Но молодого то оставь не тяни за собой…

– Досыч давай послушаем его? Не хочу я бегать! Ну отсижу я еще года три – четыре… Выйду и все! Плевать, а там по УДО, возврат, все такое! Сами сдались… Да получу. Нет! Досыч пожалуйста! Давай не будем! – Гвоздь говорил с жаром как человек, осознавший свою ошибку, и это не понравилось Досычу до которого вдруг дошло, что он больше не может доверять напарнику:

– Нет! – отрезал он и передернул затвор, но в этот момент Гвоздь схватился за ствол пистолета, и между ним и Досычем завязалась борьба.

Алексей вскочил, было вмешаться, но тут раздался выстрел. Гвоздь с побелевшими губами медленно осел на колени, а затем завалился на бок:

– До-осыч, – прохрипел он. – За что? – Досыч…

Алексей подскочил, и резко ударив Досыча в шею, вырубил его. Затем быстро опустился на колени, определив пульс, понял, что Гвоздь еще жив, а ранение на первый взгляд не смертельно. Быстро скинул с себя рубашку, Алексей сложил ее в несколько раз и накрыл ее рану, а сверху положил руку Гвоздя:

– Держись, держись парень, сейчас я… все будет в порядке… – сказал он, Гвоздю набирая номер скорой помощи. – Ранение не смертельное, ты не умрешь, обещаю…

До станции Крушницы Алексей так и не добрался. Его вместе со скованным наручниками Досычем повезли в местное управление внутренних дел. Там его долго допрашивали, что да как, зачем и почему. Затем он пару ночей просидел как какой-то преступник в повале управления в камере временного содержания. Наконец Алексей все это время стойко переносивший неудобства, как и бытовые, в камере так и взаимоотношения с сотрудниками полиции на третий день утром вышел на крыльцо управления полностью свободным.