Месть Империи 3. Горе Побежденным
- -
- 100%
- +
Горе побежденным
Глава 1
Год 121 от первого явления Огнерожденного Митры первосвятителю Иллирию
.
Царский Город
Громыхая копытами по булыжной мостовой, десяток рыцарей Огнерожденного Митры промчался по улице и не сбавляя хода свернул к зданию префектуры Трибунала. Огромные кони, зло раздувая ноздри, пронесли бронированных всадников мимо вжавшихся в забор случайных прохожих, и перед глазами испуганных людей, как предупреждение о неизбежности наказания за грехи земные, промелькнули багряные трилистники на белых развевающихся плащах.
Впереди орденского отряда скакал легендарный командор Лисандр Пасто́р. Ветер трепал его длинные, тронутые сединой волосы, а на жестком волевом лице недовольно кривились сжатые губы. В этот момент командор злился на самого себя, склоняя заодно и магистра ордена и самого патриарха. Привычно пружиня в седле, он не уставая ругался, раз за разом повторяя то, что уже высказал магистру в лицо:
– Мы-то здесь при чем? Убили трибунальского префекта, вот пусть Трибунал и разбирается. Не наше это дело!
Раздражение командора было понятно: от убийства за версту несло неприятностями, и будь его воля, он бы ни за что не полез в это дерьмо. Во-первых, совершенно не его профиль. Лисандр Пастор, скорее, был известен как специалист по решительным штурмовым операциям. Найти и разгромить ячейку братства, перехватить караван, сравнять с землей поселок неверных – это его. А расследование убийства… Да что он в этом понимает! А во-вторых, конечно же, Трибунал! С ним и персонально с председателем Священной комиссии Лисандр больше не желал иметь никаких дел, но куда деваться, если такова личная «просьба» патриарха.
Осадив коня перед закрытыми воротами префектуры, командор грязно выругался, и Пармений, его друг и правая рука, мигом слетев с седла, яростно забарабанил по дубовым доскам.
– Открывай, доходяги! Спите там, что ли?!
В воротах отворилось маленькое окошко и оттуда насторожено зыркнули.
– Кто такие? Чего надо?
Не собираясь миндальничать, Пармений гаркнул прямо в прячущееся лицо:
– Ослеп?! Перед тобой командор ордена Огнерожденного Митры! Открывай!
Изнутри послышался яростный шепот, и через минуту створки ворот все-таки поползли в стороны.
Пастор и его люди шагом въехали во двор, где их уже встречал человек в лиловой сутане комиссара Священной комиссии. Он дождался, пока они спешатся, и, изображая гостеприимство, поспешно засеменил навстречу.
– Рад видеть легендарного командора Ордена в наших стенах! Мы готовы оказать вам любую помощь. – Елейная улыбка растеклась по узкому аскетичному лицу, превращая его в жутковатую маску.
Передав поводья подбежавшему рыцарю, Пастор поднял мрачный взгляд.
– Не могу ответить вам тем же. – В его глазах застыла открытая неприязнь. – Ваша помощь, нунций, мне дорого обходится. Единственное, о чем прошу, – не мешайте.
Эти два человека были хорошо знакомы. Глава специального комитета Священной комиссии Трибунала нунций Фирсаний Софоклус выполнял для Трибунала те же задачи, что и командор для Ордена. Сейчас оба находились здесь, потому что убийство префекта столицы поставило на уши всю верхушку церкви, и патриарх потребовал от карательных органов бросить лучшие силы на скорейшее раскрытие дела.
Фирсаний, не убирая с лица благочестивой мины, сделал вид, что открытое хамство командора его не задело.
– Не стоит ссориться с самого начала. Его святейшество ждет от нас результата, и будет лучше, если мы оставим взаимные претензии в прошлом.
– Взаимные претензии! – В прищуренных глазах командора вспыхнули злые искры. – По вашей вине погибли три моих лучших бойца, три моих друга! Послать их против Тироса Иберийского без ментального прикрытия мог только глупец или предатель – и с тем и с другим я не хочу иметь ничего общего!
Нунций недовольно скривился.
– Ну что вы опять! Вам уже сто раз объясняли – это была нелепая случайность. Тироса должен был убрать совсем другой человек. Вашим рыцарям оставалось только забрать кристалл.
Смерив испепеляющим взглядом тощую фигуру в лиловой сутане, Лисандр молча повернулся к своим и отрывисто гаркнул:
– Осмотреть здесь все! Труп обыскать! – Для убедительности он ткнул в мертвое тело секретаря префекта, все еще лежащее в куче осколков. – Пармений и Васкес – за мной!
Не дожидаясь реакции, он прошел мимо нунция как мимо пустого места и решительно зашагал ко входу в здание префектуры. Тит Пармений и молодой человек, единственный из их группы без орденского плаща, поспешно бросились за ним.
Проводив взглядом мощную фигуру командора, Фирсаний Софоклус постоял немного в нерешительности и, зло поджав губы, все же пошел следом.
–
Склонившись над телом мертвого префекта Трибунала, Пармений с интересом рассматривал его разбитый затылок.
– Недюжинной силы должен быть человек, чтобы так приложить бедолагу. – Он повернулся к стоящему над ним командору. – Полбашки снесли! Кувалдой, что ли, били? Голыми руками такое не сотворить!
Пастор перевел взгляд с убитого на кровавое пятно на стене.
– А как же вот это? – хмыкнул он. – Засохшие мозги господина префекта говорят нам, что встреча его головы именно со стеной, а никак не с кувалдой, стала губительной для слуги Трибунала.
– Ну не знаю! – Пармений развел руками. – Зашвырнуть туда такого, – он взглядом оценил вес префекта, – нет, человеку не под силу.
Командор язвительно скривил рот.
– По-твоему выходит, это демон поднялся из ада, чтобы расправиться со слишком ретивым поборником веры. – Брезгливая гримаса на лице в тот момент отобразила его личное отношение к покойному.
Откинув полу плаща, чтобы не испачкать в крови, Пармений аккуратно перевернул тело.
– Сутана разорвана так, словно его схватили за край и швырнули о стену, – он проследил взглядом условную траекторию и покачал головой: – вон оттуда, от стола. Получается, покойный пролетел метров семь-восемь со скоростью снаряда из катапульты. Может, действительно демон?
Усмехнувшись, он обернулся к командору:
– А что, Трибунал ведь у нас на переднем краю борьбы со злом. Вот и встретились!
Вместо Пастора ответил внезапно появившийся нунций:
– Мне кажется, злорадство и непристойность неуместны в такой момент.
Ухмылка тут же сползла с лица Тита, и он вновь склонился над телом, делая вид, что усиленно выискивает новые детали. В этот момент, гремя скрытой под плащом кольчугой вошел еще один рыцарь из команды Пастора.
– Командор, мы обыскали секретаря. У него ничего не нашли, но среди осколков валялись листы для записей. Все пустые, кроме одного.
Он протянул командиру смятый клочок бумаги, и тот, развернув, прочел вслух:
– Акси Добряк. – Оторвав взгляд от записки, он повернулся к Пармению: – Тебе это имя о чем-нибудь говорит?
Помощник отрицательно помотал головой и состроил выразительную физиономию. Молодой человек тоже пожал плечами, и Лисандр, еще раз взглянув на листок, задумчиво произнес:
– Получается, эти слова секретарь записал перед самой смертью. Записал как нечто важное, порученное ему префектом. Надо бы разузнать про этого типа…
Вкрадчивый голос нунция прервал его на полуслове:
– Я могу помочь. Если вам, конечно, интересно.
Все дружно уставились на командора, и тот, помолчав с минуту, решился.
– Что ж, Фирсаний, раз тебя мне все равно навязали, говори.
На лице нунция не отразилась самодовольная усмешка, промелькнувшая на миг в его голове, и, храня прежнюю невозмутимость, комиссар Трибунала начал выдавать как по писаному:
– Акси Добряк или, точнее, Акциний Наксос со вчерашнего дня возглавляет банду восточных доков. Темная личность! О его прошлом мало что известно, но последнее время он таскался за армией, держа бордель и игорный зал. – На вопросительный взгляд, мол, откуда столько внимания столь незначительной фигуре, Софоклус добавил: – Мы отслеживаем ситуацию в доках, и передел власти в одной из крупнейших банд не мог пройти мимо нашего внимания.
Поскольку эта информация не внесла никакой ясности, то командор, скомкав клочок бумаги, бросил его на пол.
– Значит, пустышка: вряд ли такой человек может претендовать на лавры убийцы префекта Трибунала.
От этого жеста педантичная натура Фирсания Софоклуса молча взорвалась праведным гневом, но внешне ему удалось сохранить спокойствие.
– Думаете, не стоит разбрасываться уликами. На суде может пригодиться любая деталь.
– С каких пор Трибунал волнуют такие мелочи, как улики? – Голос командора преисполнился торжествующим сарказмом. – Вам же всегда было достаточно уверенности в своей правоте и признания, добытого под пытками.
– И тем не менее, – нунций подобрал бумажку и, аккуратно расправив, спрятал в карман, – одно другому не мешает.
Криво усмехнувшись, Пастор перевел взгляд на молодого человека.
– Ну а ты что скажешь? Ментальный след есть?
Фрей Пигон, единственный менталист в отряде командора, был не из самых известных, но настолько талантливым, что мог ощутить даже тончайший след, оставляемый вхождением, и сейчас он был в замешательстве. Фрей чувствовал в комнате отпечаток потусторонней силы, но это было нечто другое, совсем не похожее на прорыв ментальной энергии при вхождении. У него не хватало опыта для полной уверенности, но он все же решился:
– Очень похоже на Детей Странника – уж больно мертвечиной несет.
Спина командора мгновенно напряглась, а комиссара аж передернуло. Еще слишком свежа была память. Дети Странника – оружие террора. Ответ секты служителей Мардука на гонения церкви. Секта была выявлена, и все члены ее безжалостно уничтожены. Долгое следствие и протоколы допросов, занявшие целые тома, вынесли на свет жуткие вещи. Странник – глава культа, почти мифическое лицо – создал зелье, приняв которое человек умирал, но в тот момент, когда тело находилось между жизнью и смертью, от него отрывалась некая темная энергетическая субстанция. Они называли ее Черной тенью, а людей, пошедших на такое, – Детьми Странника. Эта тень действовала по воле умирающего и существовала, пока человек, принявший яд, мучился в агонии. Она пропадала, как только тот умирал окончательно, но за это время могла сотворить многое. Ее, призрачную и мертвую, не видел глаз живого человека, но при этом она была достаточно материальной, чтобы убить. Тень проникала в самые защищенные места, везде находя намеченную жертву. Дети Странника стали настоящим бедствием для церкви Огнерожденного. Они убивали комиссаров Священной комиссии и прокураторов Трибунала, покушались даже на жизнь патриарха. Их не могла остановить ментальная защита, и лишь краткий срок жизни Черной тени служил для нее единственной преградой. Адепты секты говорили, что принявшие это зелье испытывали нечеловеческие муки, и Странник, давая его своим последователям, наказывал: это не оружие войны, это оружие возмездия, выход для тех, у кого ненависть к гонителям сильнее страха смерти, боли и желания жить.
Все, кто хоть как-то был причастен к культу Мардука, пошли на костер. Сожгли даже их дома, одежду и вещи, но никакие пытки не заставили этих людей хоть слово проронить про Странника. Его след пропал, и уже много лет о Страннике ничего не было слышно.
– Ты уверен? – Хмурый взгляд командора пронзил менталиста.
Тот отрицательно покачал головой.
– Нет. Точно могу сказать только то, что это не братство Астарты.
Из груди нунция вырвался вздох облегчения, а командор, лишь удовлетворенно кивнув, прошел к столу и, поправив широкий пояс с мечом, уселся в кресло префекта.
– Итак, что мы имеем. – Он угрюмо оглядел собравшихся. – Неведомую сущность, которую не смог остановить один из лучших менталистов империи. Пять человек, убитых с применением чудовищной силы, и убийцу, способного проникнуть в самое охраняемое здание в столице и исчезнуть из него. У кого какие мысли?
Помощники командора, наморщив лбы, отвели глаза – идей никаких не было, и только Фирсаний Софоклус, благообразно сложив ладони на груди, решился ответить:
– Поскольку никаких иных следов, кроме клочка бумаги, мы не нашли, то я предлагаю сосредоточить все усилия на том, что у нас есть, а именно, на человеке, чье имя прозвучало в этих стенах за несколько секунд до убийства. Что-то мне подсказывает, что он имеет непосредственное отношение к случившемуся.
Глава 2
С незапамятных времен во всех бандах Сартары сохранилось неписанное правило – любой может вызвать главаря на поединок, и если победит, то вправе занять его место. Закон этот Акциний знал, но все равно не ожидал, что все пройдет так легко, поскольку никакого вызова он Пино не бросал, да и вообще честность и открытость схватки с Шепелявым была весьма сомнительной. Он ожидал сопротивления на общей сходке банды и готовился к нему, но то ли Пино всех уже достал до печенок, то ли действительно Акси родился под счастливой звездой, но только никто за старого главаря вписываться не стал, как и оспаривать права нового. Тем более что все, кто мог встать на защиту Шепелявого, остались лежать там, на пирсе рядом со своим предводителем.
На удивление легко и без проволочек Акси был признан главарем банды восточных доков как старыми матерыми капо районов, так и молодежью. Первые были рады избавиться от жадной хватки Шепелявого, забиравшего себе львиную долю прибыли, а вторым уже порядком надоело его открытое хамство и пренебрежение. «Новый человек – не так уж и плохо, – подумали тогда ветераны, – территории он не знает, силы своей у него нет, значит, будет целиком зависеть от нас, а мы станем решать все вопросы по своему усмотрению, так что пусть покрасуется для вида». Они могли позволить себе так думать, потому что даже не представляли, с кем имеют дело.
Акциний начал с того, что подтянул в свой ближний круг парочку молодых воров и посадил их на освободившиеся места в совете банды. Влияние старых капо в совете сразу уменьшилось, а вот авторитет вожака у «волчат», готовых показать зубы, непомерно возрос. Дальше все пошло не так гладко, как хотелось, и особенно это было заметно на улицах, где капо все больше тянули одеяло на себя, затаив мысли о самостоятельности, а соседи, почувствовав слабину тут же попытались вклиниться на чужую территорию. Пока все это еще не перешло опасную черту, Акциний не обращал внимания и занимался подбором подходящих людей и обустройством своего нового логова. Не захотев селиться в бывший дом Шепелявого, он перенес свою ставку в пустующий амбар на самом краю Сартары, туда, где город смыкается с береговой чертой. Не так комфортно, но зато имелось одно неоспоримое преимущество: в случае опасности всегда можно выбрать – либо затеряться в лабиринте кривых переулков Сартары, либо уйти морем, либо, на худой конец, оставить город и скрыться в лесу на холмах, поднимающихся прямо за порогом.
Сейчас, сидя в кресле, Акси смотрел на избитого в кровь парня, лежащего у его ног, и слушал злой голос капо Тули Ворона.
– Шаур совсем обнаглел – его иберийцы уже внаглую лезут на нашу территорию! Центральный базар Сартары испокон веку наш, а они начали брать с тамошних торгашей мзду, и тех, кто посмел им возразить, показательно искалечили на глазах остальных. Вчера наши парни вмешались, так двух моих бойцов замочили прямо на месте. Это же война! Сегодня, мы их подкараулили и отметелели знатно, вот одного тебе притащили. Надо что-то делать: торговцы не хотят платить – говорят, вы разберитесь сначала, кто здесь хозяин!
Осмысливая услышанное, Акциний подумал, что этого следовало ожидать. Странно только, что первым полез Шаур Ибериец – он рассчитывал, что пощупать его сначала захотят банды покрупнее. Разномастная шайка Шаура держала кусок земли на самой оконечности Золотого мыса и серьезного влияния не имела – так, перебивалась контрабандой и торговлей рабами с Ибера. «Видать, – усмехнулся про себя Акси, – почувствовали в себе силу, а значит, пойдут до конца – терять им нечего. С ними надо решать жестко и убедительно, чтобы всем сразу все стало ясно».
Он поднял прищуренный взгляд на Ворона.
– Вот что, Тули, ты мальца отпусти…
Не дослушав, капо сорвался на крик:
– Как отпустить! Они же наших порезали!
– Отпусти, я сказал! – Холодный взгляд Наксоса уперся в лицо Ворона, и тот, недовольно ворча, полоснул ножом по веревкам на руках пленника.
Окровавленный парень поднялся, все еще не веря в освобождение, а Акси спокойным, почти ласковым тоном подтолкнул его:
– Иди, иди, сынок! И Шауру скажи, что мы придем сегодня спросить с него. Придем и спросим строго, пусть готовится.
Не чаявший остаться в живых пленник осторожно начал пятиться, шарахаясь от злобных взглядов, провожающих каждый его шаг. Наконец он не выдержал и, развернувшись, бросился бежать, а Тули вновь повернулся к вожаку.
– Если ты решил сегодня идти резать иберийцев, то зачем этого отпустил? Лишнего бойца им подарил. И вообще, зачем предупреждать? Подкрались бы по-тихому, да и замочили всех!
В глазах Акси промелькнула искорка жалости к собеседнику.
– Ты хороший капо, Ворон, но в целом картины не видишь. Ночью по-тихому поймали бы от силы четверть, а Шаур и большинство бы разбежались. Значит, вскоре бы снова собрались и все вернулось бы к началу. Нет, нам надо так хлопнуть по столу, чтобы не только иберийцы поняли, но и до всех остальных дошло: с нами шутки шутить – себе дороже.
Осознавая в душе правоту вожака, Тули все равно огрызнулся:
– Если в открытую пойдем, стенка на стенку, то много наших поляжет.
– Ты собирай своих бойцов, Ворон, – Наксос задумчиво прищурился, глядя тому прямо в глаза, – и другим капо скажи, чтобы к вечеру все были здесь.
Тот, набычившись, уже сделал шаг, и тут Акциний добавил:
– Собирайтесь, а много наших не поляжет – это я вам обещаю.
–
Все пять старших капо с отрядами по двадцать-тридцать человек уже шумели за дверями амбара, а Акциний, рисуя палочкой на земле, все еще втолковывал Мере его задачу:
– Двадцать парней, что ты отобрал, посадишь в лодки, затем пересечете бухту Радужную вот так, – он прочертил линию, – и выйдете прямо к Золотому мысу. Люди Шаура в основном контрабандисты и думают, что мы сухопутные крысы, а море принадлежит им. Значит, с воды вас ждать не будут. Мы подойдем со стороны города, и они, скорее всего, встретят нас на перешейке. Как увидите, что мы на месте, так сразу высаживайтесь и поджигайте все, что горит: сараи, заборы, дома. И побольше шума! Растянитесь в линию и орите во все горло: «Барра!»
Он поднял взгляд на парня.
– Кстати, барабан нашел?
– Нашел. – Притихший Мера, не удержался и спросил: – А зачем барабан то, Акси?
Наксос усмехнулся:
– Чем больше непонятного, тем страшнее! Это же не железные легионы, а так, шелупонь. Пока азарт играет, они бойцы, а стоит лишь вспыхнуть искорки страха, так и все, побегут как овцы.
Покивав головой, парень поднялся.
– Все понял! Сделаю в лучшем виде.
– Верю! – Похлопав друга по плечу, Акциний направился к выходу, где его уже ждал нервно топчущийся Клешня.
– Пошли, что ли, – Наксос распахнул дверь. – Начнем то, ради чего мы, собственно, сюда и пришли!
–
Банда восточных доков шла плотной толпой, заполонив дорогу от края до края. Солнце уже наполовину скрылось за горизонтом, но было еще достаточно светло, и случайные прохожие, издалека завидев вооруженных палками и ножами людей, благоразумно разворачивались и бежали прочь. Неслаженный топот ног сопровождался звуком захлопываемых дверей и ставень, а местные жители, затаившись в домах, молились, чтобы их пронесло и бандиты затеяли свои разборки в другом месте.
Акциний двигался впереди разномастной колонны и смотрел на море, где пять крохотных точек уже подходили к Золотому мысу.
«Молодец, Мера, – мысленно похвалил он друга, – пока все идет хорошо!»
Дорога круто свернула и покатилась вниз к заливу, где темным вытянутым пальцем выделялся Золотой мыс. Отсюда Акси был хорошо виден поселок иберийцев и баррикада, что возвели люди Шаура на подходе к нему.
Разглядев импровизированную стену, толпа начала волноваться, послышались выкрики:
– Смотри, укрепились, гады!
– Сучьи дети! Никогда по-честному не дерутся!
Подстраиваясь на ходу, к Наксосу протиснулся Ворон.
– Слышь, если полезем в лоб, то кровью умоемся!
Усмехнувшись, Акси сказал громко, так, чтобы слышала шагающая за ним молодежь:
– Что, уже струхнул, Ворон?
Послышались смешки, и Тули злобно оскалился:
– Мне бояться нечего – я свое уже отбоялся!
– Если так, – взгляд Акциния резанул по лицу капо, – то делай что должен, а об остальном позаботятся на небесах.
Банда восточных доков вырвалась на прямую, и над баррикадой уже можно было различить оскаленные лица иберийцев, ножи и топоры в руках. С каждым шагом движение колонны становилось все медленнее и медленнее, и наконец, растекшись вширь, она остановилась шагах в двадцати от противника. С обеих сторон посыпались оскорбления, но бросаться в схватку никто не торопился.
– Ну что же ты, Добряк, – над завалом выросла патлатая башка Шаура, – подходи, угостим на славу!
Акси вышел из рядов и сделал пару шагов вперед, а Ибериец припустился еще пуще:
– Чего встал, старый сутенер? Испугался? Это тебе не шлюхами торговать!
С баррикады донесся хохот, но чувствовалось, что смеются люди, скорее, через силу – уж больно напряженно звучали голоса
Акциний еще прошел вперед и заговорил так, чтобы его хорошо слышали обе стороны:
– Я не обижаюсь на тебя, Шаур, ведь грех обижаться на глупца.
Ибериец довольно заржал:
– Смотрите, ребята, сутенер заговорил о грехе!
Не обращая внимания, Акси продолжил, и слова его удивили как чужих, так и своих:
– Ты думаешь, мы пришли вас резать? Нет, Шаур, мы пришли только посмотреть.
– На что же?
В голосе вожака иберийцев все еще слышалась насмешка, но спокойная уверенность Акциния уже начала заползать тревогой в его душу.
– На то, Шаур, как тебя, твоих людей, ваших женщин будут жечь и топить в море, как сравняют с землей ваш паскудный поселок, как вырвут этот гнойник с лица города!
Губы Иберийца скривились в злой гримасе.
– И кто же это сделает?
– Город! – Акси развел руками, словно говорил прописные истины. – Город послал против вас солдат! – Он повысил голос: – А ты что думал! Ты думал, что залез в мой карман, и все! Нет, идиот, ты нарушил мир, который всех устраивал, ты начал войну! А война городу не нужна! Ему нужен порядок, а вот война, как и ваш вонючий поселок, ему не нужна! Вас сожгут, сотрут с лица земли, а трупы побросают в море на корм рыбам.
Молчаливое недоумение с обеих сторон стало ответом на его речь. Никто по-настоящему не мог взять в толк, о чем он говорит. Городу всегда было наплевать на разборки банд, и власти никогда не вмешивались, считая за благо, когда бандиты убивают друг друга.
Акциний дал напряжению накалиться и, заметив поднявшийся над домами первый столб дыма, закричал:
– Обернитесь! Ваша гибель уже за вашими спинами!
Головы на баррикаде дернулись в сторону поселка, а там уже вовсю бушевало пламя. Зарокотал барабан, и разрозненно зазвучал клич имперских легионов:
– Барра! Барра!
Клич звучал все громче, заглушаемый лишь воплями женщин и плачем детей. Зарево пожара окрасило горизонт, и на этом фоне слова Наксоса прозвучали как приговор:
– Беги, Шаур! Бегите все, пока еще можете!
На баррикаде начался хаос. Раздались панические крики:
– Легионеры! Обходят!
Многие защитники, оставив свои места, бросились к домам спасать имущество и детей, а Акси оглянулся на молодого вора, что недавно взял в круг ближников. Парень был из пленных варваров, и сведенное клеймо раба на лбу так же, как и кличка, явно указывали на это.
Акциний мрачно улыбнулся ему:
– Ну что, Венд, пришло твое время! Иди и принеси мне голову Шаура!
Звериный оскал был ответом, и, вскинув над головой топор, варвар бросился вперед. Вслед за ним рванула его десятка, и воздух пронзил рев разинутых от ярости ртов. Сбросив оторопь, вся молодежь кинулась за первой волной, а Венд уже взлетел на баррикаду, и удар его топора расколол чей-то затылок.
Акси укоризненно повернулся к растеряно замершему Ворону и мнущимся за ним старым ворам:
– А вы что стоите? Или боитесь руки запачкать?
Насмешливый тон главаря ударил, как хлыстом, и капо один за другим, вытаскивая ножи и потрясая топорами, двинулись на иберийцев.
Там уже все было кончено. Защитники вала бежали, жалкие очаги сопротивления зачищались беспощадными ударами. Первые отряды, прорвав оборону, потекли в сторону темнеющих домов, и началась безжалостная резня. Хаос и кровавый ужас обрушился на поселок.