Хрустальный ключик. Повести, рассказы, сказки

В день отлёта Пульки жутко разволновались. Ещё бы! До этого дня они летали только на самолёте и флайере. А теперь полетят в космос! На настоящем космическом корабле!

Над Москвой разгоралось солнечное и морозное зимнее утро. Скоростной поезд быстро доставил Пулек и их родителей в космопорт «Раменское». Впрочем, поначалу Пульки были разочарованы – космопорт ничем не отличался от обычного аэропорта. Залы прилёта, залы вылета, стойка регистрации, стойка багажа… Спешащие пассажиры, космонавты в синих, похожих на лётчицкие, мундирах или бело-голубых рабочих комбинезонах… В ожидании посадки на рейс Пульки даже задремали от скуки. Разбудил их голос диспетчера, объявивший о посадке на лунный рейс. Оказалось, что стартовые поля были не совсем близко от космовокзала. Рядом находились только взлётно-посадочные полосы для высотно-космических самолётов. А до стартовых площадок пришлось ехать на специальном подземном поезде, похожем на метро. Со станции пассажиры поднимались сначала на эскалаторе, а потом специальном лифте на посадочную башню. И только с её верхней площадки, где были оборудованы панорамные стекла, Пульки увидели наконец-то космодром. На стартовых площадках стояли корабли самых разных форм и конструкций: похожие на большие линзы и башенки с конусами-обтекателями, напоминавшие короткокрылые самолёты или приплюснутые треугольники, некоторые были похожи на шары, другие на странные бумеранги…

Застеклённая галерея вела их к кораблю, напоминавшему приплюснутый белый бочонок, увенчанный полусферой-обтекателем. Внутри корабля ребята, пройдя шлюзы, они оказались в круглом зале, по периметру которого стояли ряды кресел. Кресла походили на самолётные, но были установлены на напоминавшие чаши основания. Пульки уже знали, что в случае аварии и разгерметизации корабля, эти «чаши» превращаются в капсулы, защищающие пассажиров.

Пульки уселись в кресла, с любопытством оглядываясь вокруг. Артём и Тоня – родители Пулек – устроились слева, а справа шумно заняли места два давних друга и вечных спорщика, археолог Ариэль Соломонович Штерн и палеогенетик Илья Викторович Дятел, работавшие вместе с Пулькиными родителями.

– Ну что, Ариэль Соломонович, побываем, так сказать на ближайшем к Земле небесном теле! – потёр руки Илья Викторович.

– Вы-таки, коллега, забыли прибавить – на естественном небесном теле. Так как есть тела и более близкие к нашей, как говорили классики, колыбели! Но их отличие лишь в том, что они – искусственные! – назидательно поднял указательный палец Штерн.

– Вы, коллега, очевидно имеете в виду орбитальные станции и прочие сооружения, витающие в небе над нашими грешными головушками, не так ли?

– Именно так, уважаемый коллега. Именно так!

– Но можно ли их назвать небесными телами? Ведь это машины!

– Но вам это не мешает называть орбитальные аппараты спутниками, – продолжил шутливый спор Штерн. – Добавляя к ним термин искусственные, дабы отличить их от спутников естественных в виде цели нашего сегодняшнего путешествия и всевозможных метеорных тел, посещающих околоземную орбиту!

Возможно, Илья Викторович Дятел и возразил бы что-то профессору Штерну, но в этот момент ожили динамики и мелодичный женский голос объявил о готовности к старту. Кресла приняли горизонтальное положение и мягко обхватили пассажиров специальными фиксаторами.

– Поехали… – подмигнул Пулькам Артём. Раздался гул, и корабль, охваченный лёгкой вибрацией, начал взлёт. Юлька почувствовала, как её постепенно вжимает в кресло. «Да… Вот раньше были перегрузки! В космонавты брали только самых здоровых и тренированных! А сейчас почти все летают».

Когда гул смолк, Юлька почувствовала необычные ощущения. Её будто окунули в воду – страховочные ремни ослабли, а тело сделалось лёгким, как пушинка.

– Юлька, смотри! – Павлик показал на висевший на длинном шнуре около двери салона красный шарик. Шарик поплыл по воздуху.

– Пашка! Это же невесомость! – воскликнула Юля.

Но долго наслаждаться необыкновенными ощущениями Пулькам не пришлось. Вскоре шарик вновь повис на подвесе, а тело обрело обычную массу.

– Да… С изобретением гравитрона космические полёты потеряли былую романтику, – вздохнул Штерн. – Невесомость теперь можно ощутить только в качестве аттракциона…

– Ну, что вы, Ариэль Соломонович. Мне довелось застать корабли старых конструкций и, скажу я вам, невесомость не самое удобное явление.

– И когда же вы, Илья Викторович, успели их застать? Я и не думал, что вы настолько стары, – усмехнулся шестидесятилетний Штерн, хитро глядя на Илью Дятла, которому лишь недавно стукнуло сорок три.

– Мне было двенадцать, когда я побывал в космосе, – ничуть не смутившись ответил генетик. – Юному поколению это ныне удаётся сделать раньше, – Дятел, улыбнувшись, посмотрел на Пулек. – Как ощущения?

– Класс! – ответили Юлька с Павликом.

– А я в те годы уже был взрослым человеком. И, знаете ли, коллега, я не ощутил в невесомости каких-то особенных неудобств, – продолжил спор Штерн. – А в столь же нежном возрасте, каковой был у вас, коллега, в момент первого знакомства с мировым пространством, ещё застал времена, когда полёты в космос не были столь массовыми, а Луна только осваивалась!

Спор вновь прервал голос из динамика, оповестивший пассажиров о том, что корабль ожидает на орбите лунный буксир.

– Это не меньше часа, – заявил Штерн и погрузился в чтение какой-то скучной монографии по шумерской культуре. Пульки же буквально прилипли к иллюминаторам по периметру салона. Во время взлёта их закрывали заслонки, а сейчас в иллюминаторах была видна Земля.

Павлик и Юля были зачарованы открывшейся картиной. Голубая планета с белыми облаками, над которой раскинулось бархатно-чёрное небо с мириадами звёзд. Эта картина потрясла Юльки до глубины души и с тех пор всегда вызывала у неё трепетное волнение. Земля с орбиты казалась такой красивой и такой хрупкой…

Ариэль Штерн ошибся – буксир подошёл минут через двадцать, и пассажиры вновь заняли места в креслах до той поры, пока корабль не вышел на траекторию полёта к Луне. Сам полёт показался Пулькам предельно скучным и неинтересным. В иллюминаторах виднелись лишь россыпи звёзд, Земля оставалась за кормой, а Луна по ходу полёта, и в иллюминаторы видны не были.

Но наконец-то динамик объявил, что корабль выходит на окололунную орбиту, и Пульки, едва закончился манёвр, вновь прильнули к иллюминаторам… Но увы! Их ждало жестокое разочарование – корабль прошёл над терминатором и теперь летел над ночной стороной земного спутника.

– Ну вот, малыши, мы и прибыли, – Тоня помогла Пулькам выбраться из кресел. Ощущения вновь были непривычными. Детям показалось, что кто-то подвесил их на невидимых резиновых тросах и теперь при каждом неосторожном шаге они будто подлетали вверх.

– Ничего, привыкните, – приободрил их Артём. – Гравитация на Луне в шесть раз меньше.

Коридор, по которому ребята шли к посадочной башне был без окон, и лишь выбравшись в зал прилёта станции, Пульки наконец-то увидели лунную поверхность. За окном с тройным бронированным стеклом виднелась залитая солнцем голубовато-сиреневая равнина, уходившая к далёким холмам. А чуть левее на горизонте виднелись высокие горные утёсы.

– Это и есть Море Облаков? – Павлик оглянулся на родителей.

– Да, эта равнина – Море Облаков, а горы – Мыс Тенарий, – Артём подошёл к окну и встал рядом с сыном. – Сейчас здесь позднее лунное утро. А вечер наступит через две недели.

– Ого! – удивилась Юлька.

– И, хотя здесь утро – мы живём по Гринвичу. И сейчас по времени станции почти ночь, – встречавший их, незнакомый Юльке и Павлику, селенолог пригласил гостей на регистрацию.

– Да, ребята, сейчас пора спать, а утром займёмся делами, – Тоня подтолкнула детей к выходу из зала.

Это было вчера. А сейчас – вот оно первое лунное утро. Было нелегко привыкнуть к много меньшей тяжести здесь, на Луне. Юлька с Павликом потратили почти полчаса, чтобы одеться. И почти столько же, чтобы умыться. Хорошо хоть постель убирать не пришлось – это сделал автомат.

На завтрак поднялись в кафе. Да, именно поднялись, а не спустились. Для Пулек это тоже оказалось странным и непривычным – гостиница в Нубиуме оказалась зданием наоборот: если на Земле кафе, холл и прочие помещения обычно располагались на первом этаже, а выше поднимались жилые этажи, то гостиница «Нубиум» наоборот уходила вглубь Луны. Кафе, холл и прочее здесь тоже были на первом этаже, но вот жилые этажи были под ними и уходили вниз. И номер, которым остановились Воробьёвы, располагался на «минус третьем» этаже, как указывала схема гостиницы. Казалось, что весь мир станции – это мир наоборот, вверх ногами. «Это же Луна! Поэтому здесь всё шиворот-навыворот!» – сделал вывод Павлик. Но потом всё же поинтересовался у отца:

– Пап, а почему так?

– Потому что на Луне нет атмосферы, Павлик. И нет магнитного поля. И строя станцию под лунной поверхностью, достигают сразу несколько целей.

– Каких?

– Ну… Во-первых, защита людей от космических излучений.

– Но ведь есть экраны. У кораблей просто защитная оболочка.

– Здесь оболочку пришлось бы делать очень большой. Даже наша гостиница больше самого большого корабля в сотню раз. А она – не единственная постройка станции. Во-вторых, это защита от перепадов температур и перегрева станции лунным днём, и переохлаждения ночью. Ведь в тени здесь примерно минус сто двадцать градусов Цельсия, а на солнце – плюс сто пятьдесят.

– Ого! – невольно вырвалось у Юльки.

– И, в-третьих, это защита от метеоритов. На Земле они сгорают в атмосфере, и поверхности достигают только самые крупные. А здесь даже мелкие метеоры долетают до поверхности. Станция снабжена метеоритной защитой, которая не пропустит крупные. А от мелких защищает бронированный купол, закрывающий станцию сверху.

– А чтобы он не был слишком большим и тяжёлым, станцию закопали в землю, а куполом накрыли только верхний этаж, где люди не живут.

– Только не в землю – у нас ведь тут Луна, а не Земля – а в грунт или реголит, – поправил сына Артём.

– А как же мы пойдём на поверхность? – забеспокоилась Юля. – В нас же тоже могут попасть метеориты?

– О крупных предупредит система слежения, от более мелких защитит противометеоритная система луноходов или станции. А от совсем мелких – их называют микрометеоритами – защитит броня скафандра, – пояснила Тоня. – Так что, не бойтесь.

В кафе были панорамные окна, в которых виднелась поверхность Луны. Сиренево-белёсая равнина с мелкими камнями, ярко освещённая солнцем. При этом тени были резкие и чёрные, казалось, что в тени всё исчезало, растворялось в густой, осязаемой темноте. А валуны, наоборот, сияли ярким светом, будто подсвеченные мощным дуговым прожектором. Над равниной раскинулось бархатно-чёрное небо с невообразимым количеством звёзд, будто чьей-то щедрой рукой рассыпанных над Морем Облаков. Звёзды были намного ярче и не мерцали.

– Солнце на противоположной стороне купола, иначе звёзды были бы не видны, – сидевший за соседним столиком вчерашний селенолог обернулся к ребятам, вовсю глазевшим на лунный пейзаж за окном.

– А почему? – поинтересовался Павлик.

– Потому что яркий свет Солнца засвечивал бы их. Да и на окна пришлось бы опустить плотные фильтры. Но зато – посмотрите вон туда! – селенолог показал на дальнее окно, находившееся в другом конце зала. Пульки взглянули туда и ахнули: из-за дальнего одинокого утёса на небо поднималась… Земля!

– Ух, ты! Земной месяц! – восторженно сказала Юлька. Земля действительно представляла собой ещё узкий голубой серп, на котором даже с такого расстояния различались коричневато-оливковые материки, синие океаны и белые облака.

– Как здорово! – Павлик, как и сестра, не смог сдержать восторга.

– Николай, – представился селенолог. – Николай Кудрявцев.

– Павлик, – представился Павлик, – а это моя сестра Юлька.

– Приятно познакомиться, – Николай протянул ребятам руку. – Я думаю, вы ещё немало интересного увидите здесь.

После завтрака, вернувшись в номер, Пульки стали с увлечением изучать проспект, рассказывавший о станции и её окрестностях. Сегодня они отправятся на экскурсию по территории станции, а потом будут экскурсии к первой лунной станции «Луна-9», к «Луноходу-2», к месту посадки «Аполлона-11» и в другие интересные места. А через неделю, они, вдоволь наглядевшись на лунные пейзажи, отправятся домой на Землю.

Но сегодняшние планы неожиданным образом нарушились. К Пулькиным родителям пришёл гость – крепкого сложения мужчина с густой шевелюрой вьющихся волос и аккуратно подстриженной шкиперской бородкой. «Похож на старого пирата», – хихикнул Павлик.

– О! Кого я вижу! Копна, какими судьбами? – Артём пожал руку гостью. – Тоже решил культурно отдохнуть?

– Тёма, не поверишь! Я здесь по работе!

– Работа?! А что археологу делать на Луне!?

– Да я вот тоже удивился поначалу… Археология и Луна? Безжизненное небесное тело и искатели древних цивилизаций? Хорошая шутка! Была бы… Но дело-то как раз в том, что селенологи откопали нечто, впрямую касающиеся именно нашей специальности.

– Поясни.

– Пойдём-ка. В конференц-зале нас уже ждёт Николай и другие селенологи, что заварили эту кашу. Кстати, Пулек можете взять с собой – им наверняка будет не менее интересно.

Пульки внимательно прислушивались к разговору. Археолога Сергея Копёнкина они уже знали, и знали, что дядя Серёжа, как называли его Павлик и Юля, был страстным поклонником всяческих археологических загадок, за что и прослыл в среде коллег, как чудак и авантюрист. И если сейчас он говорил про тайну, значит, будет что-то очень интересное! У Юльки сладко заныло под ложечкой – вот она, загадка! Не зря же Луна всегда казалась им с Павликом такой таинственной!

В конференц-зале собралось множество людей. Они о чём-то спорили, говорили и их громкие голоса сливались в один неразборчивый гул. Пулек усадили в сторонке, чтобы не мешались под ногами. Они было заскучали, но тут к ним подсел давний знакомый, селенолог Николай.

– Что, ребята, пытаетесь разобраться, что тут у нас произошло?

– Угу… – рассеянно ответили Пульки. Из разговоров взрослых они поняли только то, что строители, расчищавшие площадку под новую обсерваторию, нашли под тамошними холмами какие-то странные сооружения и механизмы, и срочно вызвали на Луну археологов. Вот это-то и вызвало весь сыр-бор: Луна считалась мёртвым небесным телом, интересным только геологам и астрономам, где не может быть никаких следов древних цивилизаций и всего прочего, что изучают археологи. Но не тут-то было. Коварная спутница Земли подкинула учёным загадку…

– Мы расчищали от камней и скопления пыли площадку. И тут прямо в рабочую зону ухнул метеорит.

– А как же система защиты? – удивился Павлик.

– В том и вся штука, что в тот момент мы её отключили – забарахлил какой-то датчик. Еле успели разбежаться. А метеорит шарахнул аккурат в небольшой пологий холм на краю. А там под реголитом оказались… кирпичи!

– Чего, прям настоящие!? – Юлька аж привстала со стула.

– Самые настоящие! Из лунобетона, как и те, из которых мы строим лунные станции. Только очень старые… Мы из интереса начали раскапывать холм дальше, точнее возвышения, которые от него расходились, и нашли под пылью механизм. Вроде трубы с фрезами, собиравшими реголит.

– Может он и делал эти кирпичи? – предположил Павлик.

– Вот и мы об этом подумали, – усмехнулся Николай. – Сообщили на Землю…

– А вам не поверили! – хором ответили Пульки.

– Точно! Даже на смех подняли – мол, не слишком ли весело мы отметили Новый Год? Вот мы и попросили отдыхающих на Луне археологов – ваших родителей, Копёнкина, Ариэля Соломоновича помочь, так сказать, на общественных началах.

Примерно через час Пульки с родителями уже готовились к выходу на поверхность. Юлька и Павлик с любопытством осмотрели скафандры. Скафандры представляли собой нечто среднее между похожим на корпус робота скафандром для открытого космоса и герметичным спасательным комбинезоном для экипажей космических кораблей. Детские скафандры для Пулек тоже нашлись, и ребята, жутко волнуясь, стали готовиться к выходу вместе со взрослыми.

Николай подвёл ребят к стойкам, на которых находились скафандры, и снял со стены дыхательные маски, протянув их Пулькам. Гофрированные шланги шли от масок к фланцам на закреплённой на стене рядом со стойками панели.

– Вдохните глубоко несколько раз, – посоветовал Николай, помогая им надеть маски. – Нужно «промыть» лёгкие, для профилактики кессонной болезни.

– Так ведь она только у водолазов бывает, – удивился начитанный Павлик.

– Так ведь здесь вы выходите в вакуум. Лунный скафандр полужёсткий в отличие от жёсткого орбитального, чтобы обеспечить космонавту большую подвижность – на Луне ведь не невесомость, как в открытом космосе, а хоть и маленькая, но всё-таки сила тяжести. И в скафандре, чтобы его не раздуло от перепада давления, внутреннее давление немного меньше, чем нормальное атмосферное. И вы оказываетесь в положении водолаза, поднимающегося с глубины.

Юлька глубоко вдохнула три раза. Голова немного закружилась, но Николай объяснил, что это нормально, сняв с Юли маску. А затем, ловко подхватив девочку за подмышки, поднёс её к открывшемуся на спине скафандра люку. Юля, уже выслушавшая вместе с братом инструктаж, сунула ноги в люк, а затем, пригнувшись, нырнула в скафандр. Дверца с хлопком закрылась за спиной, раздался щелчок. Что-то обдуло голову и лицо девочки. А потом в шлеме раздался голос отца:

– Всё нормально, ребятишки?

– Ага! – Юлька попробовала поднять руку – это удалось довольно легко, скафандр действительно был подвижным и достаточно лёгким.

– У меня тоже, – раздался над самым ухом голос Павлика. Это было немного непривычно: Павлик стоял метрах в трёх от неё, но будто говорил ей на ухо.

Щёлкнули замки, и скафандры отделились от стойки.

– Не отходите далеко, ребята, – Николай повернулся к ним. – Снаружи опустятся фильтры, и лиц друг друга вы видеть не будете. Ориентируйтесь по номерам на скафандрах. Мой – №4, у ваших родителей – №10 у Артёма и №11 у Тони. У вас – №14 у Юли и №15 у Павлика. Их разглядеть легче, чем бейджи. А я буду, так сказать, вашим экскурсоводом.

Юля кивнула в ответ, но только тут сообразила, что шлем скафандра неподвижен.

– Если согласны – поднимайте левую руку, – Николай продемонстрировал жест. – Если нет – покачайте поднятой левой рукой. А теперь – в шлюз.

В шлюзе ничего интересного не было. Закрылся внутренний люк, и через некоторое время открылся наружный. Массивная бронированная дверь отползла в сторону, и Юлька увидела перед собой серебристо-сиреневую равнину, уходящую к горизонту. Она осторожно перешагнула комингс и ступила на лунный реголит. Сердце её взволновано забилось: она вступала на поверхность Луны. Волшебный и таинственной Луны, так манившей её с самых малых лет. Неужели, всё это правда? И она на самом деле осторожно ставит ногу на Луну? Настоящую Луну!

Идти было непривычно: подошвы скафандра были толстые и девочке казалось, будто она идёт на ходулях. Лунная пыль оказалась мягкой и плотной, но, к удивлению Юли, не подлетала вверх, как летом поднимается дорожная пыль от сандалий, а слипалась, как мокрый песок у края воды. «Интересно», – подумала она и собралась нагнуться, чтобы взять реголит в горсть, но шедший сзади Николай остановил её.

– Лучше не нагибайся, а присядь. Нагнувшись, можно легко упасть. А встать в скафандре будет довольно проблематично.

Юля слегка присела, и дотянувшись рукой до реголита, зачерпнула зернистый чёрный песок. К её удивлению, зажатый в ладонь песок слипся в плотный блестящий комок.

– А почему он мокрый?

– Он не мокрый. В вакууме вода не существует в жидком виде – она мгновенно испаряется. На этом, кстати, основан принцип вакуумной сушилки. Но в вакууме начинают действовать силы молекулярного сцепления, поэтому песок слипается – его частицы притягиваются друг к другу.

– Как магниты? – Павлик с любопытством взглянул на лунную пыль в руках сестры.

– В общем-то да. Только эти силы не магнитные, а молекулярные.

Как только они обошли небольшой скалистый выступ у входа в гостиницу, брызнули лучи солнца. Раздался щелчок, и перед забралом опустился золотистый светофильтр. Точнее, золотистым он был снаружи, а изнутри был буро-красным. Правда Лунный пейзаж не стал от этого бурым, а лишь усилил цвета и стал многоцветным. Юля посмотрела на небо. Оно стало равномерно-чёрным, без звёзд. Лишь ярко сияло белое солнце.

– Звёзды засвечены Солнцем, точнее, его светом, отражённым от поверхности Луны, поэтому ты их не видишь, – пояснил Николай.

Невдалеке от гостиницы – между ней и штабом базы – стоял большой луноход, напоминавший водружённую на восьмиосное шасси с ажурными металлическими колёсами большую бочку с прозрачным колпаком на месте кабины и башенкой с антеннами, телекамерами и ещё какими-то непонятными Пулькам приборами. Все забрались в кабину, люк закрылся, и луноход плавно тронулся в путь.

– А почему мы всё равно в скафандрах? – удивилась Юлька.

– Кабина негерметична. Конструкция лунохода в этом случае проще и легче. А в случае повреждения корпуса нет опасности разгерметизации. А чтобы не тратить ресурсы скафандров, их система жизнеобеспечения подключена к бортовой, – Николай показал на шланг, протянувшийся от ранца Юлиного скафандра к разъёму на стене кабины.

– А тогда зачем корпус? Мы могли бы и в открытом луноходе сидеть!

– Во-первых, Павлик, корпус – защита от метеоритов, во-вторых, это на Земле Солнце является источником тепла и света, ласковым солнышком. А в открытом космосе – а здесь, фактически, условия открытого космоса – Солнце является источником жёсткой и опасной радиации. Скафандр защищает от неё, но корпус лунохода – это более надёжная защита.

Пульки повернулись к панорамным стёклам в бортах лунохода. Машина плавно прошла мимо построек станции, которые были похожи на различные шары, купола, цилиндры или плоские шайбы, врытые в грунт или приподнятые на ажурных опорах, и соединённые между собой трубами-переходами. Между ними стояли стойки и кронштейны с различными приборами, антеннами и другим, незнакомыми детям приборами. На самом краю Нубиума луноход обогнул несколько куполов, от которых отходили цилиндрические постройки из многослойного бронированного стекла и прозрачного пластика, сквозь который виднелись плотные ряды растений.

– Это наши оранжереи, – пояснил селенолог. – Растения в них вырабатывают кислород, и идут на стол сотрудникам и гостям станции.

За оранжереями луноход свернул в сторону и вышел на хорошо наезженную дорогу, ведущую между скалистым останцем и плоским холмом, за которыми виднелись несколько высоких валунов, больше напоминающих небольшие утёсы.