Пекло. Книга 6. Льды Арктики

– Роберт, отпусти ее, пусть получит реальное представление о предмете. Не попробовав, не поймешь, – сказал Захар.

– Я не против. А то получается, «я не плясала, но осуждаю». Иди, Маш, потом расскажешь, каково это.

– Нет, я не хочу. Я не представляю себя скачущей с пеной у рта. – Мария отмахнулась. – Еще демона какого-нибудь вызову.

– А со мной пойдешь? – предложил Роберт. – Один раз, как говорится, коллектив простит. Можно? – спросил он у Захара.

– Нужно.

– Идем. – Роберт взял жену за руку и потянул за собой.

Мария вынуждена была согласиться. Несмотря на протесты, она являлась умной и интересующейся женщиной и подсознательно хотела получить новый опыт, но внутренняя мораль, полученная в иное время, создавала барьер, через который сложно перешагнуть.

– Эй-эй-хо-хо-хо, ай-да-я-да-я. – Люди накручивали себя однообразными возгласами, но разученными в определенном порядке.

Роберт разъединил круг рядом с Физруком. Мария взяла Алексея за руку, а Роберт – его жену. Кажется, никто из пляшущих не заметил их появления. Глаза их блестели, но при этом ничего не выражали, как у сильно пьяных. Роберт с Марией быстро уловили порядок чередования возгласов и присоединились. С минуту ничего не происходило, но потом к голове подступили приятные массирующие покалывания. Казалось, что сведенные от непрерывных мыслей мышцы головы расслабились и по ним начался нормальный кровоток. Взгляд автоматически задержался на горящем костре, становящемся все больше и больше, и постепенно он трансформировался в желтый космос, по которому движением мысли скользило сознание.

Стало легко и весело. Душа наслаждалась ощущениями полета, всезнания и прикосновения к теплому чувству любви. Не той болезненной страсти, зависимости от другого человека, а настоящей, безусловной. Вокруг были все, кто сейчас участвовал в пляске, и каждый из них воспринимался иначе. Даже Мария, которую Роберт любил, стала еще ближе. Они могли растворяться друг в друге, и от этого становилось радостно и приятно.

Состояние транса быстро закончилось. Оно воспринималось как сон, мгновенный и одновременно вечный, словно в том мире, где пребывала душа, понятие времени отсутствовало. Костры потухли и дымили. Во рту Роберта пересохло. Он громко сглотнул. Мария вытерла рот ладонью, словно хотела проверить, появилась на губах пена или нет.

– Ого, и вы тут были? – удивился Физрук. – Как вам обряд? Здорово, да? И ничего не надо употреблять. Все, что нужно, уже заложено в нас самих.

– Насчет нужного я пока не уверена, – произнесла Мария. – Но такого в жизни я еще не испытывала точно. Я до сих пор ощущаю на себе прикосновение приятного тепла.

– Я тоже, – согласился Физрук. – Так хочется перенести те чувства оттуда сюда, но, наверное, в теле их испытать не получится. Оно, как скафандр, отделяет нас от космоса вечности.

– Хорошо сказал, скафандр, – заметил Роберт. – Теперь у меня тело так и будет восприниматься как оболочка, отделяющая от потустороннего мира. Даже умереть не страшно, если нас ждет то, что мы видели.

Наплясавшийся народ потянулся к заранее приготовленной бочке с питьевой водой.

– Вода святая? – спросил Роберт у Марии, только что отпившей из ковша.

– Беру свои слова назад. – Она передала ковш мужу. – Там чертей нет, они уже все здесь.

– А как же бесноватость?

– Я поняла: тело в отсутствие хозяина, то есть души, склонно вести себя как бездушная скотина. Хорошо, что сейчас нет телефонов – не хотела бы видеть себя со стороны. – Мария попыталась мысленно вернуться к тем чувствам, которые ощутила во время плясового транса, но не смогла. – Идем домой?

– Идем. – Роберт взял жену под ручку.

Они дошли до своего чума. Эмилия спала, а сына еще не было. Он тоже участвовал в праздничном ритуале и задержался с друзьями. От камней в центре жилища еще исходило тепло, и кот, оказавшийся Гансом, спал, приткнувшись к одному из них спиной. Он лениво открыл глаз, зафиксировать приход хозяев, зевнул, потянулся и снова свернулся клубком.

– Согласись, что с кошкой жилье становится в два раза уютнее, – сказала Мария, забираясь в постель.

Роберт прижался к ней и обнял. Так было намного теплее спать.

– Если только он не припрется к нам среди ночи и не ляжет мне на голову. – Так случалось уже не раз.

– А вдруг он лечебный кот?

– А я больной на голову? – Роберт тихо рассмеялся и поцеловал жену за ушком. – Давай спать, а то завтра у меня новая работа.

Утро выдалось ветреным, но ясным. Вся община собралась на берегу. Захар, судя по его счастливому виду, был очень рад оставить общину и уйти в море. Мария и Эмилия крутились рядом с Даниэлем. Мать волновалась, глядя, как волны накатывают на берег под сильным ветром.

– Надо было тебе остаться на суше. Отец же сказал, что есть вакансия транспортника. Ходил бы туда-сюда, и никаких тебе забот. Ростислав вовремя сообразил и устроился на эту работу.

– Ма, я уже решил, что пойду в море, чего мне метатша туда-шуда. Не понравитша, тогда буду думать. А ш Роштиком нам что, вшу жижнь вмеште?

– Ну не всю, конечно, пока не женитесь. А тут тебя никто не дразнит? – Мария больше всего переживала, что сына могут унижать из-за его дефекта.

– Пыталишь, но я им покажал, что жа это будет. Перештали.

– Ну слава богу. Ты там не воображай особенно, не лезь вперед опытных. Я смотрю на эти лодки и понять не могу, как они вообще могут плавать где-то, кроме мелкой лужи. Такие ненадежные на вид.

– Не переживай, надежные.

– Товарищи провожающие! – громко выкрикнул Захар. – Заканчивайте прощания, поезд отходит.

– Ой, ну все, Даниэль, давай. – Мария не смогла сдержать слезы. – Помни, что мы будем за тебя переживать, не расстраивай нас.

– Давай, мам, пока, люди шмотрят. – Даниэль обнял мать, быстро чмокнул в щечку, потом поцеловал сестру. – Вещели мамку, – попросил он Эмилию.

– Угу, – пообещала сестра, тоже с трудом сдерживая слезы.

– Вы меня как на войну провожаете. – Даниэль начал сердиться.

Все семьи, провожающие своих мужчин многократно, не выглядели расстроенными. Наоборот, чувствовался праздничный настрой, как в ожидании скорого приятного события. Роберт, оставшийся на хозяйстве, доложил Первому о начале путины, уточнил у кладовщика о ходе транспортных приготовлений, позвонил в отдел безопасности насчет того, чтобы добавили хотя бы пару стволов и немного патронов, и, не получив от них положительного ответа, отправился на берег.

Экипажи уже погрузились в лодки и ждали команды отчаливать. Роберт увидел сына и помахал ему рукой. Даниэль обрадовался, что отец пришел, и тоже помахал.

– Земля, прощай, в добрый путь. – Захар столкнул капитанскую лодку и запрыгнул в нее.

Народ стал громко желать удачи, махать на прощание. Лодки вначале шли в одну линию, но перед выходом из бухты перестроились в два ряда. Они быстро пропали в бликах отраженного на воде солнца. Мария смотрела им вслед из-под ладони, а когда перестала различать, громко вздохнула.

– Это первый раз в нашей жизни, когда Даниэль покидает родное гнездо, как взрослая птица, – произнесла она печально. – Мальчишка вырос.

– Он давно вырос, это мы с тобой отстали в отношении к нему. – Роберт обнял жену и дочь. – Ладно, девчули, мне пора идти проверять все рабочие посты, и вам тоже пора работать. Не забывайте, что все в первую очередь будут следить за тем, как работаете вы, чтобы проверить меня на пригодность.

– За это можешь не переживать, – отмахнулась супруга.

В общине остались мужчины-разнорабочие. Они могли быть лесорубами, кожемяками, копателями, строителями, солеварами в зависимости от того, в чем больше нуждался поселок. Роберт нашел их сидящими у костра и варящими тюлений жир. Это были старые запасы, которые требовалось вытопить, пока они не испортились.

– Александр и Анатолий, оставайтесь здесь, остальные – за мной. – Роберт старался ко всем обращаться по именам, чтобы показать уважение.

– А что за дело? – Семён, главный в бригаде разнорабочих, нехотя поднялся на ноги.

– Надо к складу навозить камней с берега, засыпать яму перед ним и заровнять песком. Скоро приедет обоз из города, а к складу не подобраться ни пешком, ни тем более на телеге, – пояснил Роберт.

– Ого, там работы на неделю.

– У нас есть три дня до первого улова. Когда у меня выпадет свободное время, я тоже буду участвовать. – Роберт действительно собирался помогать, понимая, что результат важнее субординации.

– Так и мы, может, в свободное время займемся этим? – нагло предложил Семён.

Роберт посмотрел ему прямо в глаза. Тот не выдержал взгляда и отвернулся.

– Мужики, давайте начнем нашу работу с нормальных отношений. Испортить их мы всегда успеем. Эту жижу надо засыпать, иначе бочки придется носить на себе. Вы же это понимаете? Других людей для выполнения работы у нас нет. Так что идемте, кого позвал, определим фронт работ. – Роберт повернулся к ним спиной и направился на склад.

Шел, а сам прислушивался, пойдут или нет. Это была плата за отсутствие заработанного авторитета. Сильно давить он не решился, могли начаться сопротивление и саботаж. Сзади раздались матерок и шаги. Разнорабочие не выдержали психологического напряжения и пошли за ним.

Склад изначально был заложен в неудобном месте. Тот, кто его проектировал, совсем не подумал о подъездных путях, будто считал, что больших объемов продукции никогда не будет. Перед входом имелось понижение, и чтобы вода не текла на склад, насыпали вал, но получилось еще хуже: дожди набирали целое озеро, размывающее дно. Когда вода подсыхала, оставалась непролазная грязь по колено, которая не сохла неделями. Олени утопали в ней по грудь, падали, телеги сопротивлялись изо всех сил. Бывало, что вырывало оглобли. Но руки не доходили исправить ситуацию.

– Тут и за неделю не засыпать. – Семён почесал голову. – Может, узкой полосой, чтобы телега проходила?

– А обратно олени задним ходом будут выходить или, наоборот, к складу сдавать на задней? – спросил Роберт. – Глаза боятся, а руки делают.

Роберт распределил людей на операции и сам до второй половины дня, без перерыва на обед работал с ними. Использовали общинных оленей, разомлевших от безделья. Обед приносили жены, у кого были. Делились обедом между собой. К вечеру хоть и здорово устали, но результат порадовал. Чуть меньше половины проблемного участка было завалено камнями.

– Ё-мое, Красная площадь выходит, – произнес довольный собой Семён. – Я же не верил, командир, что получится.

– Я тоже, но верил в вас. На сегодня все, оленей напоите, накормите, и пусть балдеют дальше. – Роберт старался показать, что не держит на разнорабочих обиду за первоначальное поведение.

– Ладно, сделаем, – пообещал Семён.

– Тогда до завтра. Пойду в офис, переговорю с руководством. – Роберт обстучал грязные руки об штанины.

– Офис. – Семён усмехнулся. – А это правда, что ты министром был?

– Замом, – ответил Роберт.

– Да уж, пришлось понизить уровень.

– Я думаю, уровень остался тем же, замминистра рыбной промышленности. – Роберт рассмеялся. – Лет через сто на этом месте будет настоящий город-государство, а мы стояли у его истоков, и наши имена будут помнить – как основателей.

– Если не снесут нас какие-нибудь бандюганы с материка, – предположил Семён.

– Если этого ждать и ничего не делать, то точно снесут. Ладно, я пошел. – Роберт почувствовал, что его отсутствие могли заметить.

За пару десятков шагов от «офиса» он услышал дребезжащий звук зуммера. Сорвался на бег и успел взять трубку.

– Рыбацкий поселок, Мартенс у аппарата, – представился он, накручивая рукоятку зарядки.

– Где тебя черти носят, Мартенс? – нервно поинтересовался искаженным плохой связью голосом Первый.

– Решал проблему логистики. Скоро придет обоз, а у нас подъездные пути не готовы, – доложил Роберт. – А в чем дело?

– Короче, банда орудует где-то в наших краях. Призываем к бдительности. Выстави секреты, пожалуйста. Это какие-то беспредельно наглые твари. Вчера смеха ради вырезали смену на полях. Девять человек. Кто они такие и с какой целью творят, непонятно. Мы уже половину народа сняли с границы, но банда умеет заметать следы и действовать внезапно.

– А если они специально творят дичь, чтобы вы ослабили кордоны? – спросил Роберт первое, что пришло на ум. – Есть у нас на примете сила, способная захватить Архангельск?

– Да какая тут сила нужна? Достаточно хорошо организованной банды в двести человек, и город падет. У нас что, армия нормальная? Мы не воевали-то толком никогда. Так, от всякой швали отбивались. А ты думаешь, что эта банда – часть большого плана?

– Похоже на то. Не думаю, что на нас напали бандиты-садисты, убивающие ради нездорового удовольствия. Мы не в игре живем и не в комиксах.

– А те, про кого ты рассказывал, могли организовать нападение?

– Думаю, да. Расспросите об этом подробнее Савелия, который работал на них. Лада точно знает, о ком я говорю, – посоветовал Роберт.

– Знаешь, какое совпадение? Этот Савелий был среди тех девятерых убитых, – произнес Первый. – Или это совсем не совпадение, а прямое доказательство? Убрали его из чувства мести, а остальных заодно.

– Похоже, что не случайность. Тогда дела плохи, по крайней мере у меня точно. Если узнают, что я руководил общиной, которая убила их людей, могут прийти сюда. Я бы хотел попросить у вас оружие и людей для охраны. – Роберт почувствовал, как прошлое настигло его, отчего на душе сделалось тревожно.

– Я же тебе сказал: людей снял, чтобы найти банду. Они слишком вольготно чувствуют себя на наших территориях. На ваш поселок у меня никого нет. С ближайшим обозом передадим вам два автомата и двести патронов. Это все, что можем.

– Первый, нам кровь из носу надо искать выход на военных, – посоветовал Роберт. – Любыми путями, иначе действительно шансов выжить у нас не будет. Вы в Северодвинск не обращались за помощью?

– Пытались, но с нами не стали говорить. К тому же до них вообще нет проходимой дороги. Они там в полной изоляции, и, думаю, их это устраивает. Пока мы тут вырезаем друг друга, они крепнут. А когда у всех закончится огнестрельное оружие и мы перейдем на копья, луки и мечи, они явятся, как рыцари в сияющих доспехах, и покажут, кто в доме главный. – Голос Первого дрожал от волнения.

Роберт и сам думал до недавних пор, что побережье – это заповедник спокойной жизни. Вспомнил Чижова, который мечтал об изоляции на каком-нибудь острове на три-четыре поколения, позволяющей восстановиться численно, прирасти амбициями и технологиями для покорения пространства вокруг себя. Но только в спокойной жизни мечи не ковались, воинов закаляла война.

– Справимся. Расставлю секреты, и если заметим подозрительное движение, дадим знать, – сухо пообещал Роберт. – Вы только про оружие на забудьте.

– Добро. До связи. – Первый отключился.

Роберт присел на топчан Захара и долго смотрел в стену. Неужели в этом мире вообще не осталось места, где можно чувствовать себя в относительной безопасности? Кто эти кровожадные люди? Почему в эпоху, когда нужно всеми силами стараться созидать, они не видят ничего достойнее насилия? Роберт поймал себя на мысли, что, будь у него некая сверхъестественная сила, он бы сейчас не задумываясь убил всех желающих смерти другим. Невесело рассмеялся от того, что сам хотел того же, что и они.

Он покинул бригадирский чум и направился к разнорабочим. Они дотапливали остатки старого тюленьего жира.

– Что, командир, еще работа? – спросил Семён.

– Не совсем. – Роберт пересказал им суть разговора с Первым. – Надо бы выставить секреты на двух наиболее высоких точках вокруг поселка. С сегодняшнего дня и до разгрома банды у нас чрезвычайный режим.

– Не было печали. – Семён сплюнул в сторону. – У меня брат в Архангельске живет. Теперь буду думать, что он среди тех погибших.

– Я узнаю у Первого имена всех погибших и сообщу, – пообещал Роберт.

– А в чем суть секретов? – спросил Анатолий. – Наблюдать?

– Да, скрытно наблюдать и, если появится подозрительное движение, немедленно сообщать лично мне. С обозом обещали привезти еще два автомата для усиления наших боевых возможностей.

– Надеюсь, их поймают раньше, чем они сюда доберутся, – произнес Семён. – Тулупы, унты нужны, чтобы ночью стоять.

– Будут, – пообещал Роберт.

Теплой одежды не хватало, поэтому она не находилась в личном пользовании. Ее выдавали в холодное время суток тем, кто больше в ней нуждался.

– Я через пару часов сделаю график дежурств и покажу вам.

– А ты, командир, будешь на часах стоять? – спросил Семён.

– Только в ночное время. Днем у меня полно работы, – ответил Роберт.

Он подумал, что Семён снова включил режим «а не переработаю ли я».

– Командир, тебе необязательно, – неожиданно произнес бригадир команды разнорабочих. – Мы сами справимся.

– Я подумаю. – Роберт не стал изображать радость.

Захар как знал, что наступают тяжелые времена, и смотался в море. Панику было разводить рано, все могло и обойтись, но то, что число рабочих рук сильно уменьшится, становилось очевидным.

Прежде чем выставлять секреты, Роберт сам прошелся по всем возвышенностям вокруг общины. Одна из них являлась скалой, выступающей над округой, другая – появившимся во время катастрофы поднятием. Оценил с них виды, чтобы определить, откуда могли появиться бандиты. По сути, дорог у них было немного. К общине вела всего одна разведанная, натоптанная тропа, по которой ходили в город. Слева и справа от нее встречались разломы, долины с грязевыми вулканами и прочие неприятности. Будь у общины собственный отряд, можно было бы устроить засаду и перестрелять всех бандитов.

Еще оставалась возможность двигаться вдоль старого берега, но только днем, чтобы не навернуться с крутого обрыва, которым он изобиловал. Обе возвышенности позволяли перекрывать весь сектор обзора вокруг поселка.

Роберт вернулся в «офис». Взял деревянную табличку, покрытую слоем непригодного для еды тюленьего жира, смешанную с крошкой из красного камня, и написал на ней распорядок смен дежурства. Отнес Семёну, уже находившемуся дома, в семейном чуме.

– Вот такой график, Семён. Четыре часа стоишь, четыре отдыхаешь, четыре свободная смена. На посту не спать ни в коем случае. Под вашей ответственностью жизнь семей.

Жена Семёна, сильно младше него, с беспокойством посмотрела на Роберта.

– А что, они собираются напасть? – спросила она с таким видом, как будто уже знала ответ.

– Мы не знаем, но должны быть готовы, – ответил Роберт.

– Командир, а что делать, если они придут? Мы же не отобьемся.

– Как только они появятся, сообщим в город, они – ближайшему отряду, занимающемуся их поиском. Я попробую их задержать, насколько смогу. Будем надеяться, что отряд придет быстро.

– А если нет? Они нам не простят сопротивления? – нагнал жути Семён.

– Будет обиднее, если мы не станем сопротивляться, а финал будет таким же. – Роберт задумался. – Есть отсюда выход, но не по главной дороге, чтобы вывести женщин и детей?

– Есть, но придется метров пятьсот идти по мелководью по ледяной воде. Там будут острова, на которых можно укрыться, – пояснил Семён.

– Мне нужен человек, который сможет проверить маршрут.

– Я могу в свободную смену. Два часа надо, не больше, – предложил Семён.

Ему как будто такая работа нравилась больше, чем разнорабочего. Его глаза горели азартом.

– Хорошо, спасибо. А я попрошу Марию организовать женщин и детей для эвакуации. Ты ей все расскажешь про тот маршрут, – попросил Роберт.

– Конечно, не вопрос.

Первая ночь прошла беспокойно. Роберт почти не спал, вздрагивал от каждого шороха, от свиста сквозняка. Как только наступило утро, отправил Марию к Семёну, разузнать про маршрут эвакуации, а сам пошел в «офис», узнать от Первого последние новости и доложить о предпринятых мерах.

– Следы банды обнаружили на восточных окраинах города. Видимо, они хотели снова напасть, но их спугнули. Ушли по воде и где вышли, пока не обнаружили. На шестом кордоне была стрельба, похожая на проверку боем. Отбились, но враг близко не подходил, откатились и растворились. Очень напоминает то, что ты предположил. Они ищут проходы к городу, и банда точно будет сеять панику, пока не произойдет прорыв. Я даже не знаю, как мне проводить сельхозработы, посевная под угрозой срыва. – В голосе Первого послышались панические нотки.

– А у вас не было какого-то плана на случай ЧП? – поинтересовался Роберт. – Ведь нападения были очень вероятны.

– На город еще никто не пытался нападать, а мы считали себя самой большой общиной за тысячу верст вокруг. – Первый почти признался, что плана не было.

– А вы же как-то связывались с убежищем, откуда нас попросили? Если связь до сих пор существует, попросите через них соединиться с военными в Северодвинске, сообщите, что на нашей территории появились серьезные силы, которые могут сильно навредить дальнейшему существованию всех и им в том числе, – предложил Роберт, не видя иных способов противостоять серьезной угрозе.

– Нет никакой связи уже год. Да я тебе говорил, что у военных своя программа: переждать драку, а потом разгромить ослабшего победителя.

– Первый, при всем уважении, военные не смогут жить на старых запасах и рыбе, запертые на небольшой территории. Я думаю, счет людей там идет на тысячи человек, которым нужна не только рыба, но и растительная пища. Они точно так же должны думать, как ее раздобыть, вырастить или сменять на что-нибудь. Если нет связи, нужно заслать к ним гонцов. Сидеть и ждать, авось проканает, худшая стратегия. – Роберт понимал, что нарушает субординацию, раздавая советы.

– Были бы голодными, сами бы пришли, – ответил Первый. – За все время существования нашей общины их видели последний раз три года назад. Вернее, два с половиной, в начале зимы.

– При каких обстоятельствах?

– Они картографировали местность или что-то в этом духе. Короче, у них были карты, и они по ним сверялись. Вот тогда мы передали их начальству, что готовы сотрудничать, даже быть в вассальном положении, если они возьмутся обеспечить охрану. Не взялись и больше никак о себе не напоминали. Согласись, это однозначная позиция?

– А что у вас тогда было для сотрудничества? Развалины города и несколько лодок. А сейчас что? Вам есть что предложить? – продолжил настаивать Роберт. – У меня сейчас один автомат и двадцать патронов. Семьи рыбаков готовятся эвакуироваться на острова при первом же сигнале опасности. Получается, что самая главная отрасль, питающая город, никак не защищена. Первый, я понимаю, что у вас были спокойные годы и вы иначе смотрели на ситуацию, но сейчас надо резко поменять взгляды.

– Обозы с оружием выйдут завтра утром. Там будет пять автоматов и цинк патронов. Это наши стратегические запасы, на самый крайний случай.

– Спасибо и на этом.

– Слушай, Роберт, чтобы я точно знал, что у вас происходит, делай каждые три часа доклад.

– Хорошо, Первый, и простите, что я немного вспылил. Я, как человек новый, смотрю на вещи незамыленным взглядом. – Роберта немного отпустило, и появилось чувство неловкости.

– О господи, Роберт, мы тут не ради почтения к своей персоне работаем. Это последнее дело – думать о том, чтобы мне все выказывали уважение и почет. Ни хрена еще не сделано, чтобы заслужить такое, и неизвестно, сделаю или нет. Будем считать наш разговор конструктивным в общих интересах.

– Если надумаете послать гонцов, есть такой человек по фамилии Чижов, он опытный переговорщик. Опишете ему ситуацию, и он через день принесет вам речь, в которой будут все причины, объясняющие военным, почему они должны с нами сотрудничать. И никто, кроме него, не сможет презентовать ее потенциальным партнерам.

– Чижов – это из вашей общины?

– Да. Он что-то приболел зимой, работать физически ему точно будет непросто, а вот небольшая командировка ему в самый раз.

– Ну хорошо. – Первый усмехнулся. – Рассмотрю твое предложение.

– Спасибо.

– Ладно, Роберт, до связи.

– До связи, Первый.

Два дня прошли в нервном ожидании бандитов и обоза. Боялись, что произойдет нападение на него. Роберт и Мария предполагали, что в городе имелся осведомитель врагов, передающий им каким-то образом сведения о постах и движении групп, и он мог сдать такую интересную цель, как обоз с оружием. Первый и начальник отдела безопасности не исключали такую возможность и принимали меры. Как оказалось, принимать их надо было вчера, а не после того, как клюнул жареный петух.

Обоз появился на дороге под самый вечер второго дня. В «офис» прибежал запыхавшийся Анатолий с большими глазами.

– Идут, но непонятно, кто. Три упряжки и человек пять с оружием. Вдруг наших перестреляли и выдают себя за них? – высказал он вполне рабочую версию.

– А ты знаешь, кто обычно ходит в обозах? – спросил Роберт.