Мшел. Книга 2. Энлиль
- -
- 100%
- +
В первом же дворе забрехала собака, учуяв его. Андрей прибавил шагу. На крыше дома загорелся фонарь, явно приводимый в действие каким-то генератором от механического привода из-за неровного света. Фонарь оказался подвижным. Он повернулся и осветил улицу. Андрей спринтерским ускорением успел уйти из поля его света, но шумом шагов и бряцающей амуниции всполошил собак в соседних дворах. Чтобы не испытывать судьбу, заскочил промеж двух заборов и затаился.
Крестьяне не оставили без внимания дружный собачий лай. Застучали дверьми, калитками.
– Опять лиса, наверное? – громко предположил мужской голос.
– Я сейчас Барбоса спущу, пусть он поймает ее, наконец. Достала уже, тварь.
Послышался шум цепи и собачьи скулеж. Видимо, засиделся пес и умирал от нетерпения скорее поймать нарушителя спокойствия. Андрей перехватил автомат прикладом от себя, уверенный, что вместо лисы Барбос откроет охоту на него. Раздался частый топот в его сторону. Крупная собака ударила лапами в забор напротив него и подняла истошный лай. Слишком поздно Андрей понял свою ошибку оставаться на месте. Деревню надо было пробегать на полном ходу.
– Заткнись ты, – прошипел он в упор в собачью морду, обдающую его своим дыханием.
Пес чуть не задохнулся от злости и перешел на визг. Андрей решил попытать счастья, вернуться на улицу и продолжить путь несмотря на собачий лай. Жители домов в погоню не кинулись бы, но каждый мог спустить своего пса с цепи, и это стало бы для него самым худшим развитием событий. Собака, надрываясь лаем, пошла вместе с ним со своей стороны забора.
– Уходит! – выкрикнул мужчина со двора. Хлопнула калитка. – Давай, Барбос, ату ее.
У Андрея было преимущество перед людьми, решившими, что он лиса, его зрение успело приспособиться к темноте. Он увидел черный силуэт собаки, стремительно приближающейся к нему, замахнулся и ударил прикладом в ее сторону. Попал в область живота, подловив в полете. Пес дико завопил.
– Ах ты ж, стерва! – раздался возглас и следом выстрел.
Стреляли наугад. Пучок дроби срубил штакетник в метре от Андрея. Ему ничего не оставалось, как выскочить на дорогу и бежать без оглядки. Стрелять он не решился, чтобы не спровоцировать жителей доносить о появлении вооруженного разбойника куда не следует. Пусть думают, увидев завтра следы на сырой земле, что это несчастный бродяга.
Собаки продолжали возбуждаться его появлением возле своих дворов и провожали лаем в спину. Он каждую секунду ждал нападения. На выходе из деревни снова чуть не угодил в яму. Дорога была перекопана. Обойти ее в этом месте вряд ли бы получилось, иначе смысла копать яму не было. Андрей ощупал края и наткнулся на деревянный мосток, предназначенный для одного человека. Видимо, деревенские так предохранялись от набега на транспорте.
Перешел на другую сторону траншеи и только тогда облегченно выдохнул. Он получил неоценимый опыт и в следующий раз решил проходить деревни махом, без остановок. Отдышавшись, понял, как натрудил раненую ногу спринтерскими забегами. Даже начал прихрамывать при ходьбе. Пришлось заниматься аффирмациями, единственным доступным обезболиванием.
– Нога у меня совсем не болит. Нет никакой раны, это все плод моей фантазии. Нога болеть не может, потому что там болеть нечему, – повторял он раз за разом, иногда стиснув зубы. – Я люблю свою ногу, потому что она здоровая и сильная.
Когда мысли отвлекались на бессмысленный бубнеж, боль действительно становилась терпимее, но периодически фокус сознания возвращался к ране, и тогда она начинала ныть и дергать. Подул холодный ветер, и небо прояснилось над его головой. Стало намного светлее. Выступили из темноты края дороги, кроны деревьев и даже далекие холмы. Заблестели лужи дорожками затопленной колеи. Безголовым обрубком пролетела над Андреем сова.
Ясное небо продержалось недолго. Ветер начал крепчать, натянул тучи, и снова пошел дождь. Андрей остановился на десять минут, чтобы унять боль в ноге и попить воды. Выжал последние капли из фляжки, не утолив жажды, и решил, что с рассветом займется ее поиском.
Словно в насмешку дорогу перегородила лужа, скрывающая ее. Видимо, здесь была низина, из которой воде некуда было уходить. Пришлось топать прямо по ней, вымочившись до коленей. Андрей стал бояться, что его ослабленный организм может легко простудиться, и потому прибавил шаг, чтобы не замерзнуть. Раненая нога отчаянно сопротивлялась этому.
До следующего населенного пункта Андрей дошел с опережением графика. Как и собирался, решил пройти его, не отвлекаясь на собачий лай. Впрочем, из-за шума дождя собаки не слышали его. Зато случился другой непредвиденный случай. Андрей столкнулся с человеком, видимо жителем деревни. Для обоих встреча оказалась неожиданной. Андрей выхватил автомат и, держа на мушке, проводил во тьму нечаянного встречного. Сцена получилась полностью немой. Казалось, что любой звук станет командой на открытие огня.
Андрей практически выбежал из деревни. Долго приводил себя в чувство, пытаясь успокоить расшалившееся сердце. Грудь сдавило, в ушах колотился пульс. Зато было совсем не холодно, и нога почти не болела. Оставшиеся два часа до рассвета Андрей прошел на автопилоте, переживая раз за разом ощущения, оставшиеся от встречи с человеком. Любой незнакомец стал самым страшным существом в мире.
С началом дня ночные страхи приутихли. Обстановка на дороге ничем не отличалась от той, которая была сутки назад. Такой же мокрый грейдер с лужами и колеей. Потоки воды постепенно подтачивали обочину, прорезая в ней эрозионные овражки. Без восстановления дороге оставалось существовать недолго. Андрей свернул в березовую рощу. Нашел такое место, где по стволу одной из берез капли собирались в небольшой ручеек, и приставил к нему фляжку. Набрал, потом долго пытался напиться, подставив под струю рот. Вода слегка горчила, как будто успела взять вкус березовой коры. Напившись, Андрей почувствовал, что валится с ног от усталости.
Бродить в поисках удачного места для сна не было сил. Андрей устроился под упавшим стволом березы, завернувшись в брезент. Как и прошлый раз, организм не долго сопротивлялся. Усталость победила дискомфорт. Проснулся Андрей от шума. По дороге проехала большая машина с бензиновым двигателем. Пожалел, что не увидел ее. Больше уснуть у него не получилось. После сна обострился голод. Андрей перекусил калорийной снедью из вареных яиц, сала и лепешек, оставив еще на один раз, оптимистично предполагая, что доберется до анклава к концу следующего отрезка пути.
Вынул карту, чтобы освежить память. До дорог, которые он знал, осталось совсем немного. По сути, город начинался уже через пятнадцать километров, столько оставалось до объездной дороги, три часа хорошим ходом. Это обстоятельство бодрило, добавляло оптимизма. До анклава было чуть больше, но Андрея это уже мало волновало. Увидев городские улицы, он был уверен, что почувствует себя в привычном месте, и время уже не будет играть такой роли. Сейчас же ему просто хотелось вырваться с вражеской территории, давящей непрекращающейся опасностью.
Больше деревень на его маршруте быть не должно, только дачные массивы, но он собирался обойти их стороной, понимая, что в них сейчас еще опаснее, тем более что они тоже находились под покровительством блатных. Андрей, чтобы скоротать время до сумерек, решил побродить по роще. Нашел на старом пеньке семейство вешенок, перекусил парой шляпок, остальные убрал в сумку. Негоже было возвращаться домой с пустыми руками.
Андрею показалось, что он услышал шум со стороны дороги. Подошел ближе и увидел, как по грейдеру топает отряд из двадцати намокших серых «призраков». Они все были вооружены. Двое замыкающих несли какой-то длинный ствол вдвоем. При этом вид у бойцов был совсем не боевой. Непогода, тяжелая мокрая одежда, оружие и рюкзаки гнули их к земле, придавая обреченный вид.
Позади отряда ехали пятеро на скрипучей крытой телеге, запряженной лошадью. Один из них смотрел в спину отряду, остальные как будто рубились в карты. Этим было весело. Они громко ругались и ржали. Зрелище оставило Андрея в глубокой задумчивости. «Блатные» копили силы не ради создания регулярной армии. Вряд ли они обладали настолько стратегическим мышлением. Собираемое в кулак ополчение готовилось для войны с анклавом.
Андрей снова достал карту и посмотрел все разветвления путей. У него возник дерзкий план: пойти следом, чтобы узнать, куда направился отряд. Так он решил избавить себя от необходимости ждать темноты. Вышел на дорогу, послушал, не идет ли кто следом. Было тихо, насколько позволял шум дождя. Андрей проверил оружие, отметив, что на нем появился налет ржавчины. До сего дня он был уверен, что металл автомата устойчив к этому. Этот факт не вызвал у него никаких подозрений, что в мире появился еще один микроорганизм, решивший осложнить людям жизнь.
Нога за время отдыха успокоилась, позволяя идти быстрым шагом. Спустя полчаса Андрей догнал скрипучую телегу и держался от нее на расстоянии слышимости. Пока они шли в попутном с ним направлении, но скоро должны были начаться перекрестки.
Из-за ветра в лицо Андрей поздно услышал шум двигателя машины, а когда понял, что бежать поздно, решил идти как ни в чем не бывало, прижавшись к обочине. Судя по шуму двигателя, это был старый мотор от уазика. Машина немного обогнала его, на самом деле оказавшись «козликом», и остановилась. Опустилось стекло с пассажирской стороны. Андрей благодаря тентовой накидке незаметно перехватил под ней автомат.
– Здорово, боец, – поздоровался мужчина с пассажирского сиденья. – Чего один бредешь?
– Живот прихватило. – Андрей натурально сморщился, изображая недомогание. – Сейчас догоню.
– Колыма впереди? – спросил мужчина.
Вопрос застал Андрея врасплох. Он понятия не имел, о чем шла речь, о географическом понятии, о человеке с такой кличкой или отряде, которому присвоили собственное имя.
– Да вон уже слыхать, как телега скрипит, – ответил Андрей, держа палец на спусковой скобе.
– А ты че не по форме одет? – поинтересовался мужчина.
– Че дали, то и надел. – Андрей пожал плечами.
– Накидочка непромокаемая? – Мужчина высунул руку из окна и ощупываниями проверил ее качество. – Снимай, не положено.
– Это мое, – попытался Андрей изобразить настоящее возмущение.
Мужчина ухватил ее в кулак и сдернул. Андрей остался перед ним с автоматом в руках, в полной разгрузке, забитой магазинами. Немая пауза длилась мгновение. Мужчина пытался понять, что видит перед собой.
– Тебе что, патроны уже выдали? – спросил он, пугаясь собственных предположений.
Времени на разрешение ситуации не оставалось. Бежать было поздно. Андрей навскидку выстрелил в дверь, завалив мужчину и шофера одной длинной очередью. Выстрелил в задние двери с затонированными окнами. Открыл их, но там никого не было. На сиденье лежали два автомата, а под ним две деревянные коробки военного образца. Мгновения ушли у Андрея на принятие решения, как действовать дальше. Он выбросил трупы на дорогу, поднял с дороги плащ, сел за руль и помчался в обратную сторону.
Из-за выброшенного в кровь адреналина он с трудом мог спланировать ближайшие действия. Прошло минут десять, прежде чем он взял себя в руки. Съехал в удобном месте с дороги, вышел из машины и умылся в луже. Холодная вода помогла успокоиться. Теперь дорога, по которой он шел, оказалась для него закрытой. Надо было искать объезд. Он рассмотрел карту и нашел на ней дорогу, ведущую к городу. Вела она мимо дач, состояние ее могло сейчас оказаться непроходимым, но альтернатив не просматривалось. Андрей решил бросить машину, как только она завязнет.
Выехал на грейдер и через несколько километров свернул на проселок. Он оказался раскисшим. Дорогой много лет никто не занимался, ее затянуло землей, но под ней ощущалась твердая основа. Андрей ехал осторожно, не спешил, боялся слететь с дороги. Тряпичные дворники с приводом от кнопки вместо реле плохо справлялись со своей работой. Андрей соскучился по вождению автомобиля, быстро почувствовал с ним связь. Успокоившись, ехал увереннее и даже с некоторым удовольствием.
Из пелены дождя показался поворот на дачи с проржавевшим указателем, словно провисел он тут не один десяток лет. Дорога к массиву была перекопана, что подразумевало имеющуюся внутри оборону. Андрей ни с кем не хотел контакта. Все, о чем он мечтал, это увидеть семью и сообщить, что он живой. Ожидание этого момента проделало в его душе червоточину.
Андрей не сводил взгляда с дороги, ожидая засады. Хорошо, что она шла по голой округе, на которой сложно было остаться незамеченным. Да и с чего тут устраивать засаду, если по дороге давно не ездили. Неожиданно для самого себя он подъехал к объездной. Выскочил на нее и понесся в сторону анклава. Это уже была территория «Обкома», и тут он боялся гораздо меньше, зная, что всегда может объясниться и договориться.
По дороге до промзоны, в которой затаился защищенный периметр анклава, ему не встретилось ни одного человека. Эта часть города словно вымерла. Андрей не стал подъезжать на машине к воротам. Спрятал ее за пару сотен метров в разросшихся кустах у заброшенной постройки. Машину не было видно уже с пяти метров. Накинул на плечи грязную накидку и пошел к воротам, испытывая волнение. Очень хотел и очень боялся момента, когда жена и дети увидят его живым.
Глава 6
Прошло довольно много времени, прежде чем идея с походом в город окончательно утвердилась в сознании Дмитрия. Он решил поделиться ею с «председателем», чтобы подготовить его к своему уходу.
– Уж прости меня за прямолинейность, Дмитрий, но твоя затея дурацкая. – Иван Иваныч выдвинул ящик и достал из него ножницы. Подошел к окну и принялся обстригать ногти. – Один шанс из ста дойти туда, и примерно столько же оттуда. Если твой друг человек адекватный, он сам найдет способ пристроиться куда-нибудь. А если он еще и рукастый, то таким людям сейчас рады больше, чем эффективным менеджерам и маркетологам от Бога. На тебе держится вся наша оборона, и даже ивановские считают, что они у нас под зонтиком.
– Войско-то у меня пенсионерское. Они же ничего не видят в упор. Хорошие мужики, ответственные, но воины из них не супер. Нам бы немного молодой крови не помешало.
– А где селить-то их?
– Да хоть в этом правлении. Сколько здесь кабинетов? – Дмитрий слегка вспылил.
– Двадцать два вместе с моим.
– И все пустые. А на будущий год, когда погниют все трактора, кто будет собирать урожай? Пенсионеры? Они и так уже на пределе из-за экономии лекарств, а когда закончатся…
– Так, Кутузов, давай не шуми. Надо все хорошенько взвесить. Если до города не добраться, то к чему все эти переживания? – Иваныч отмяк после приведенных доводов. – Надо с военным поговорить на эту тему. Садись на педали.
Дмитрий сел на велосипед, соединенный с генератором, питающим рацию. Педали поддались со скрипом. Посмотрел на ведущую звездочку и увидел на валу ржавчину, которой вчера еще не было.
– Вот черт. – Взял масленку, сделанную из пустого аэрозольного баллончика, и смазал ось. – А ведь эта зараза опаснее, чем та, которая уничтожила пластик. Мы так без ручного инструмента можем остаться. – Дмитрий снова покрутил педали.
С каждым проворотом скрип становился тише. Вышел на рабочую скорость, а дальше только поддерживал ее, наполняя емкие конденсаторы электричеством.
– Военные обещали дюраль достать с самолетов. Они теперь без надобности. Лопатки с турбин тоже не ржавеют. Если сделка выгорит, будем всю зиму ковать ручной инструмент из крылатого металла, в основном косы, – поделился председатель новостью, о которой Дмитрий еще не слышал.
– Здорово, рад слышать. А я уже хотел кинуть клич, чтобы по дворам собрать цветные металлы и из них уже мастерить что-нибудь.
– Я тоже думал об этом, но у нас, что есть из цветного, алюминий и медь, из них косы не сделаешь. Плавить металл мы не умеем, чтобы сплавы делать, так что дюраль нам поможет. Тьфу-тьфу-тьфу. – Иваныч постучал по столу. – Ладно, запускаем. – Он включил рубильник. На корпусе рации загорелась зеленая лампочка. – Это Митяево, слышно меня?
– Митяево, слышно хорошо, прием, – ответил голос, искаженный помехами.
– У нас все нормально, никаких ЧП, просто решили отправить в город делегацию и хотели узнать, контролируете ли вы дорогу до него?
– Митяево, такая информация является стратегической и в эфире не обсуждаются. Если очень надо, приходите, мы вам расскажем в приватной обстановке. Прием.
– Хотя бы намекните, есть ли возможность добраться живыми? – попытался настоять председатель.
– На вашем маршруте такой информацией мы не обладаем.
– Ясно. Спасибо и на этом. Хорошего дня и до связи. – Иваныч выключил рацию. – Ну ты слышал, они ничего не знают.
– Они не знают по нашему маршруту, а по их что-то знают. Если и идти в город, то только через военную часть. – Дмитрий подошел к карте области. – Я уверен, они контролируют дорогу от себя и до города.
– Это же насколько больше топать? Зима может начаться со дня на день, околеете по дороге. – Председатель искал причины убедить Дмитрия в глупости его кампании.
– Вот поэтому надо спешить. Обратно пойдем толпой уже напрямую, никого не боясь.
– Ой, не знаю, Дима. Афера эта твоя затея.
– Иван Иваныч, я верю в справедливое устройство мира, поэтому знаю наперед, что все будет как надо. А если я просижу в теплом доме, уплетая за обе щеки жирную утку с овощами, в то время как те, кому я мог помочь, будут мерзнуть и умирать от голода, то и мир обойдется со мной по справедливости.
– Если бы я не знал тебя лучше, то решил бы, что ты оторванный от жизни мечтатель. – Иваныч снова подошел к окну и долго смотрел в него. – Окон в правлении много, надо заложить половину, чтобы не топить лишнего, – перескочил он на другую тему.
– Значит, вы одобряете? – Дмитрий так понял его замечание с окнами.
– Кого хочешь взять с собой?
– Я подумал, а может, одному пойти, чтобы не рисковать людьми. Мне бы только до военных добраться, а там они, может, снарядят со мной кого-нибудь.
– Опасно. Вдвоем хоть на часах можно стоять по очереди.
– Так-то оно так, но я не хочу, чтобы в случае чего из-за моего решения пострадали другие. Пойду один. Осторожнее буду и осмотрительнее.
– Кого за себя оставишь?
– Николая Петровича.
– Серьезно? – удивился председатель. – Он же балабол и скандалист.
– Был, пока в бою себя не испытал. Он хорошо сечет в военной дисциплине и тактике. В случае нападения отряда мародеров знает, что делать, не хуже меня.
– Что-то тревожно мне, Дима, от твоих идей, – признался Иваныч. – Только какая-то стабильность забрезжила на горизонте, и на тебе.
– Не время погружаться в зону комфорта. Для нас сейчас перманентный стресс намного продуктивнее комфортного расслабления. Мозги должны непрерывно искать решения, чтобы не получить неожиданных неприятностей.
– Да я вижу, что твой мозг отдыхать не собирается. Только бы не получилось, как в пословице, когда дурная голова ногам покоя не дает. Я одобряю твою затею только потому, что считаю тебя здравомыслящим человеком. Был бы другой вместо тебя, решил, что он кукухой тронулся.
– Спасибо за доверие. Моя кукуха в полном порядке. Вот она и будет моим попутчиком.
– Когда собираешься выходить? – председатель не оценил шутку.
– Могу завтра.
– Ладно, распоряжусь собрать в дорогу кое-что из продуктов. Пришли сына вечером к «морозильнику», чтобы забрал.
– Спасибо огромное, конечно пришлю.
– Что-нибудь еще надо будет? – поинтересовался Иваныч.
– Пока не знаю. От отца много чего осталось из рыбацких принадлежностей, посмотрю, что есть, может, обойдусь.
– Ладно, если что, обращайся.
– Спасибо, Иван Иваныч, за понимание.
– Иди уже, не беси меня, пилигрим недоделанный, – пошутил председатель добродушно.
Дмитрий вышел из правления и направился домой. Знал, что с Татьяной и матерью предстоит трудный разговор, и уже заранее формулировал в голове ответы. В идеале ему хотелось уйти прямо сейчас, не прощаясь, чтобы избежать неприятного момента, но это было как-то не по-человечески. Перед таким расставанием необходимо расставлять все точки над i и прощаться как следует, чтобы в будущем не мучиться тем, что не успел сказать все, что хотел.
Он прошел в калитку и сразу направился в гараж, где пылились отцовские рыбацкие принадлежности. На стене висела выцветшая одноместная брезентовая палатка, не тронутая мышами. Точно из такого же материала туристический рюкзак с натуральными кожаными и медными застежками. Дмитрий снял палатку и подергал за края, чтобы узнать, не прогнила ли ткань от старости. Старый брезент уверенно выдерживал усилие. Рюкзак тоже не остался в долгу, не разошелся ни по одному шву.
Дмитрий вышел с ними из гаража и наткнулся на ледяной взгляд супруги, стоявшей у дома.
– Не передумал? – спросила она таким же ледяным тоном.
– Нет, – ответил Дмитрий без колебаний. – С председателем все решили, иду до военных, а потом с ними до города, – соврал он, надеясь, что так и произойдет на самом деле. – Иваныч сказал, что соберут мне продукты в дорогу. Я обещал привести в деревню людей, чтобы разбавить пенсионерский состав, а то весной некому будет сеять пшеницу и убирать потом. От стариков пользы мало.
– С кем идешь?
– М-м, один, – нехотя признался супруг. – Не хочу, чтобы из-за меня кто-нибудь пострадал.
– Твою мать. – Татьяна взялась за голову. – Что ты за человек, Дим? Зачем ты все рушишь?
– Так, если ты хочешь отпустить меня с тяжелым сердцем, продолжай укорять. Я сказал тебе, что пойду, значит, пойду. Тебе страшно за меня, потому что ты за ворота не каждый день выходишь. Ты как домашний кот, у которого на улице от страха голова кружится. Хороших людей больше во много раз, поэтому шансов нарваться на плохих невелики. Деревенские уже несколько раз ходили к военным, и ни разу не было ничего серьезного. А когда я верну Петренок в деревню, ты мне еще спасибо скажешь.
– Кажется, я начинаю их тихонько ненавидеть.
– Мне посуда нужна в дорогу железная, есть у матери? – перевел тему Дмитрий.
– Пойду спрошу. – Татьяна вздохнула и направилась в дом.
Дмитрий затопил баню. Постирал рюкзак с палаткой и оставил сушиться в ней. Помылся сам. Отрезал треть от мыла в дорогу. На душе было волнительно перед дорогой из-за неопределенности, но чувство, что все пройдет как надо, не покидало Дмитрия. Именно оно и давало ему силу не отказаться от намеченного. Нужно было только вытерпеть до завтрашнего утра уговоры жены и матери.
Он помылся и зашел в дом. Мать с Татьяной что-то готовили на кухне и разговаривали между собой вполголоса.
– …а не вернется, что ж, Данил уже взрослый, считай, определенный. Сеньку как-нибудь подымем, – успокаивала Татьяну мать.
– Хватит собирать что попало, – оборвал ее Дмитрий. – Вернусь живой и невредимый. Можно подумать, я ищу смерть. Не меньше вашего хочу жить.
Матери стало неловко.
– Так мы на всякий случай, – ответила она. – Отец тоже собирался жить до ста лет.
– Подскажите лучше, в чем с собой воду взять? Не могу придумать.
– Без понятия, сынок. Термос тю-тю, крышка сплавилась. В гараже чайник есть старый. Отец его на речку брал, – предложила мать.
– С чайником? Х-м, как Сухов. Пожалуй, подойдет. И вскипятить можно будет. Но в рюкзак я поставлю банку трехлитровую. Накрою горлышко чем-нибудь, лишь бы не плескалось.
– Как ты понесешь на себе такую тяжесть? – поинтересовалась мать.
– Какую тяжесть? – усмехнулся Дмитрий.
– Еды на столько дней, воды, сменные вещи, патроны, автомат.
– Обойдусь без сменных вещей как-нибудь. Еды брать много не буду, воду добуду по дороге, где найду. Патронов возьму штук сто, вдруг заяц попадется или утка. Хотя утка вряд ли, улетели уже все.
– Давай я тебе с собой семечек нажарю, – предложила Татьяна. – Будет по дороге чем заняться.
Они недавно ходили на поле с подсолнечником, надергали целую тачку шляпок. Нашелушили, получилось больше ведра.
– Давай, – согласился Дмитрий. – Если что, по шелухе меня найдете.
– Тьфу, типун тебе на язык, – не сдержалась мать.
– А кто меня пять минут назад хоронил? – Дмитрий рассмеялся. – Есть перекусить чего-нибудь?
– Манная каша. – Татьяна открыла кастрюлю. – Сегодня с псковскими девчатами махнулась картошкой на молоко.
– Буду. Последний раз я ел манную кашу на этой кухне лет двадцать назад, – признался Дмитрий.
Супруга положила ему в глубокую тарелку. Он накинулся на нее с удовольствием, как будто чувствовал, что не скоро еще поест домашней еды. Запил еду кофейным напитком из жареной перловки. Он сам ее обжаривал и дробил. Получилось сносно, особенно с учетом обстоятельств, когда натуральный кофе было не достать. Планировал и с собой взять немного такого напитка.
– Па, па! – В дом забежал Арсений. Как всегда растрепанный. – Па, мне сказали, что ты уходишь.