Лучший мир. Хельг

Глава 9

Монах ордена «Щитоносцев», с удивительным упорством брел вперед под порывами холодного ветра с дождем. Его волосы промокли и разметались по плечам, по аскетичному лицу с многодневной седой щетиной струилась вода, но он упрямо смотрел вперед, туда, где на горизонте виднелась цель его миссии – гора Аббалказар. По личному опыту монах знал, что очень многие миссионеры, не достигнув поставленной цели, считали своей целью достигнутое. Старый Крон Реднекс за свою жизнь обошел почти все земли мира, начиная от холодных лесов Варга и заканчивая знойными пустынями Ньясы. И везде он проповедовал заповеди своего бога, великого и ужасного Грац Корга25. Бога мучений и наслаждений. И где бы он не появлялся, он обзаводился верной и фанатичной паствой, которая внимала каждому его слову и следовала куда он прикажет, хоть в огонь, хоть в воду…

Старик больше месяца брел по звериным тропам и бездорожью малозаселенной части дикого материка Ереб. Его стопы, обутые в обычные сандалии, ступали по мягкой траве обширных лугов, опавшей листве и хвое вековых лесов, по острым камням жутких пустошей, заселенных неведомыми чудищами… Но старик шел, потому что у него была цель. Цель, которую перед ним поставил Грац Корг! Там, за далеким перевалом, что теряется за стеной дождя, находится большое поселение, где живут рудокопы, до сих пор поклоняющиеся богу Амнашу26. Глупцы молятся и приносят ему жертвы, совершенно не подозревая о том, что Амнаш уже больше года не является богом малого круга, в который входят лишь тринадцать богов. Грац Корг, урод с прекрасным лицом и красавец с уродливым ликом, мелкий божок из основного круга, в котором более полусотни таких, как он сам, смог удивить тринадцать избранных. Он бросил вызов Амнашу и смог одолеть его, воспользовавшись топором своего старшего брата Хрона…

Силы покидали старика. Он был еще крепок и могуч, как вековой дуб и до сих пор мог руками разогнуть подкову, но такое путешествие могло измотать даже молодого послушника, что уж говорить о старике, приблизившемуся к закату своей жизни?!

Их было трое. Три монаха ордена «Щитоносцев», полгода назад отправились в путь со своей миссией к заблудшим душам, которые до сих пор поклоняются тому, кто был низвергнут…

Мысли старика путались, тело налилось усталостью, от холода все мышцы будто одеревенели, но он, с фанатичным блеском в глазах, продолжал свой путь в гору, по скользкой грязи тропы, ведущей в изолированный поселок с интригующим названием Сидабро.

Старик оперся о ветхий посох и тот не выдержал нагрузки, с треском переломившись надвое. Старик упал в грязь лицом, с силой сжав зубы от боли. Перевернувшись на спину, он с тоской посмотрел на неестественно вывернутую в сторону лодыжку и завыл в голос, как дикий зверь.

Цель была так близка. Пережить нападение разбойников в порту Радомеи, выжить в пустоши, населенной хищниками, остаться в живых одному из трех избранных богом и так глупо провалить поставленную перед ним задачу. В часе ходьбы от цели!

Старик лежал на спине и смотрел в хмурое, плачущее небо. Нога опухла и почернела, по его впавшим, небритым щекам текли капли, но это уже был не дождь. Это были слёзы человека, который не смог оправдать надежды того, кому поклонялся всю свою сознательную жизнь…

– Ты чего здесь разлегся, старик? – громкий голос вырвал старика из липких объятий самобичевания. – Сдвинься в сторону, не хочу через тебя переступать. Не так я воспитан.

– Кто ты? – старик сел, в недоумении глядя на крепкого мужчину средних лет.

– Какая разница, кто я?

– Мне нужна помощь. Я хотел тебя попросить, чтобы ты привел подмогу из поселка.

– Старик, с чего ты взял, что жители Сидабро кинутся тебе на помощь? Судя по амулету на твоей груди, ты монах из ордена «Щитоносцев», самый радикальный и фанатичный орден Грац Корга. Я думаю, что им не стоит общаться с таким, как ты.

– Кто ты? – старик, прищурившись, вгляделся в суровое лицо незнакомца.

– Я тот, кто не приведет тебе помощь, старик. Скоро наступит ночь, и ты умрешь от холода или от клыков диких животных. Ты слаб и немощен.

– Чего ты хочешь? – старик с надеждой посмотрел на незнакомца. – У меня есть золото, драгоценные камни, моё слово дорого стоит в цивилизованном мире. Чего ты хочешь получить за помощь?

– Жизни и души!

– Что? – старик непонимающе воззрился на незнакомца. Незнакомец широко улыбался и его красивое, мужественное лицо будто светилось в вечерних сумерках.

– Ты не ослышался, старик. Мне нужны жизни и души тех, кто живет в поселке!

– Я не понимаю!

– Я так и думал, – мужчина перешагнул через старика и не обращая внимание на лужи, грязь и скользкую глину под ногами отправился вверх по тропе.

– Подожди. Не оставляй меня здесь, я не хочу умереть так… так бездарно, остановившись в шаге от цели.

– Ты слаб, старик! Слаб и телом, и духом! А слабые никогда не достигают цели, они останавливаются в шаге и не могут продолжить движение, придумывая оправдания своему бессилию.

– Кто ты?

– Старик, ты знаешь, кто я и ты знаешь, что тебя ждет там! – незнакомец показал рукой за перевал, где в долине раскинулся поселок Сидабро.

– Я не знаю, кто ты! Не знаю!

– Кто тебя послал сюда и зачем?

– Глава нашего ордена. Он сказал, что ему был глас божий, сам Грац Корг явился к нему и велел послать в далекий, заброшенный поселок трех проповедников, которые силой слова вразумят его заблудших жителей, до сих пор поклоняющихся богу милосердия и иллюзии Амнашу…

– Слов мало! Старик, одних слов будет мало! Это последние люди, которые поклоняются Амнашу. Ты услышал меня?

– Я услышал, но не понял. Чьи жизни я должен забрать, и про души тоже не все понятно.

– Глупец! – мужчина резко наклонился к старику, и перед глазами Крона Реднекса предстало полуистлевшее лицо покойника с шевелящимися опарышами вместо глаз.

– Грац Корг всемогущий! – старик в благоговейном испуге отшатнулся от мужчины. – Это ты, мой бог. Ты явился ко мне! Ты испытываешь мою веру?!

– Испытываю-испытываю! – недовольно пробурчал мужчина и сел на корточки рядом с Реднексом. – Ты должен убить всех стариков в деревне. Слышишь?! Всех стариков, в чьих волосах не осталось ни одного темного волоса. И склонить остальных отойти от древней веры и принять новую!

– Убить стариков?! –задумчиво протянул Крон и осмотрел на Граца. – Местные казнят меня, стоит мне пролить кровь.

– Убей их не своими руками, глупец! – злобно процедил Грац Корг, а затем продолжил, но уже более миролюбиво. – Хотя, ты прав. Я дарую тебе божественную защиту. Отныне ни один смертный не сможет убить тебя. Так что, бойся лишь Амнаша, если он решит вмешаться.

– Благодарю тебя, о величайший из богов! Но поясни мне скудоумному, почему я должен уничтожить древних стариков?

– Потому, что они видели Амнаша и слышали его слова. Они до сих пор являются проводниками его воли. Не будет их, не будет тех, кто насаждает среди жителей поселка учение о милосердии.

– Я все сделаю…

– Не спеши, Крон Реднекс, – мужчина угрюмо посмотрел на старика. – Я не могу просто так даровать тебе свою защиту. За это я возьму в залог твою душу. Как только ты убьешь всех стариков, которые видели Амнаша, я её тебе верну. Но не затягивай с этим вопросом…

– Почему?

– Потому что человек не может долго жить без души. Без души он превращается в тупого и алчного зверя… Всё, тебе пора!

В мозгу Крона Реднекса взорвалась яркая вспышка, а затем его сознание погрузилось в темноту.

                                                              ***

– Где я? – с трудом шевеля языком, произнес Крон, когда очнулся в небольшой комнате старого, бедно обставленного, но чистого дома.

– Вы в моем доме, уважаемый… – сухих губ старика коснулась глиняная чаша с водой.

– Крон, мое имя Крон Реднекс!

– Вы в моем доме, уважаемый Крон. Я Амела Скарс. Вдова.

– Где я нахожусь, что это за место? – старик сделал небольшой глоток из чаши и поперхнулся.

– Вы в шахтерском поселке Сидабро. Все мужчины нашего поселка трудятся на руднике, добывают серебро.

– Я всегда считал, что добыча серебра прибыльное дело, – старик демонстративно обвел взглядом убранство комнаты.

– В какой-то мере, господин Реднекс, – Амела тяжело вздохнула. – У меня дочь на выданье, свадьба через три недели. Чтобы обеспечить ей достойное приданое, мне пришлось кое-что продать…

– Понятно, – старик с интересом прошелся взглядом по аппетитным формам достаточно молодой и привлекательной вдовы. – А сами вы, госпожа, не думаете о замужестве? Тяжело в этом мире быть одному, к тому же женщине…

– Да что вы такое говорите, – вдова всплеснула руками и покраснела. – О каком замужестве может идти речь, кому я нужна? Да и не одна я, у меня две дочери и сын. Старшей дочери семнадцать, сыну пятнадцать лет, а младшей, Меланье, недавно четырнадцать исполнилось.

– Напрасно вы на себе крест ставите, уважаемая Амела, – старик криво улыбнулся, – был бы я лет на двадцать помладше, не смог бы пройти мимо такой красоты со спокойным сердцем.

– Шутите, – пышнотелая Амела зарделась еще больше. – Вы, конечно, седой, как лунь, но силы в вас еще много. Когда наши мужчины нашли вас недалеко от деревни, они очень удивились, что вы со сломанной ногой, в дождь и слякоть, смогли добраться до поселка.

– Ничего не помню, – старик с интересом посмотрел на свою травмированную ногу, заключенную в лубок. – Я путешественник, сбился безлунной ночью с пути и вот, судьба привела меня в ваш поселок.

– Мама, – в комнату ворвалась красивая стройная девушка и увидев, что их нежданный гость пришел в себя, остановилась в нерешительности.

– Что случилось, Меланья?

– Там дядя Радко пришел, справляется, все ли у нас в порядке?

– Это друг моего мужа, – отчего-то смутившись, принялась объяснять Амела. – И отец жениха моей дочки Росицы. Я выйду, скажу, что у нас все в порядке, а с вами пока Меланья посидит.

Когда Амела вернулась, она застала дочку сидящую у кровати старика и с открытым ртом слушающую его рассказы о разных странах.

– А вот в долине реки Парана-Тинга, что на южной оконечности материка Додекурия, живет племя гуасу, верховодят у них всем женщины!

– Это как? – удивилась девушка. – Разве же может женщина указывать мужчине, что он должен делать.

– Может, – губы старика тронула легкая улыбка. – И живут они хорошо, по справедливости.

– Мы тоже живем по справедливости, как завещал Амнаш, – вставила Амела, присаживаясь на табурет. – И с милосердием. У нас даже смертной казни нет.

– А в племени гуасу нет преступлений, за которые стоило бы предавать смертной казни. Все сложные и конфликтные ситуации решаются коллегиально и на холодную голову. А еще, у гуасу невеста выбирает себе жениха, а не наоборот.

– Это как же?

– Муж приходит в дом к жене, а не жена в дом к мужу. И муж приносит приданое, а не наоборот. Да и справедливость у них не такая, как, например, у вас в поселке.

– А какая?

– Не бывает такого у гуасу, чтобы у одного соседа было две коровы, а у другого ни одной. Все по справедливости!

– Ишь ты, – Амела задумчиво кивнула головой. – Бывает же такое.

– Ну и правильно, – вставила свое слово Меланья. – Папка на шахте погиб, когда другим рудокопам из горящего забоя выбираться помогал, а мог бы первым выбежать и остаться живым. Те, кого он спас, первое время помогали, чем могли, а где они сейчас? И года не прошло, все забыли, кому жизнью обязаны. Был бы папка жив, не пришлось бы сейчас Росицу за Томака замуж выдавать и последнюю козу в приданное отдавать.

Девушка заплакала и выбежала из комнаты.

– Любит она Томака, – проводив дочь грустным взглядом, не смотря на Крона, произнесла Амела. – Да рано ей еще замуж выходить, надо еще пару лет в девках походить.

– А зачем спешить?

– Так пока Томак наследника не оставит, ему в забой нельзя. А приличные деньги только в забое можно заработать. Вот Радко и послал сватов к нам.

– Но к старшей дочке. Она-то Томака любит?

– Нет, ей Мариуш по сердцу, но Мариуш сын старосты, а светочи говорят, что нельзя им супругами быть. Могут дети больные родиться.

– Это еще кто такие, светочи-то?

– Шесть старцев или светочи. Когда-то давно они лично общались с Амнашем. Раньше их было двенадцать, но половина уже закончила свой земной путь. Светочи несут слово божье, решают вопросы, советуют старосте…

– Понятно, – Крон задумчиво покивал головой.

                                                           ***

Через две недели Крон Реднекс, опираясь на грубо вырезанный посох, стал выходить на улицу. С каждым днем преодолевая все большее и большее расстояние, он уже через неделю был в состоянии пройти через поселок по нескольку раз на дню.

И всякий раз, где бы Крон не останавливался, с кем бы он не заводил беседу, он сеял в душах собеседников семя сомнения. У кого-то оно так и засыхало, попав на каменистую почву привитых с детства моральных, нравственных и этических принципов и догм, но у большинства давало свои всходы, вырастало и окутывало душу ветвями недоверия и смущения.

Оставаясь наедине с самим собой, тот или иной житель поселка, часто задумывался о том, а правильно ли он живёт? Неужели весь остальной мир, живущий по иным правилам, нормам и законам ошибается, и только в Сидабро настоящая, истинная вера и уклад жизни?

А однажды случилось неведомое. То, чего никогда ранее не бывало, то, что вызвало неоднозначную реакцию и не оставило никого равнодушным.

После первой брачной ночи молодоженов Томака и Росицы, простыня оказалось абсолютно белой, без следов крови…

– Так, может он её того?! Ну, в смысле наоборот, не того, а надо было того, – неловко показывая жестом соитие мужчины и женщины, поинтересовался кривой на правый глаз Калоян, двоюродный дядя жениха. – Томаку хоть объяснили, что он с молодой женой должен делать?

– Не городи ерунды, Калоян, – Радко, отец Томака, с силой приложил ладонью по столу, стоящему под яблоней. – Видать, вино до сих пор туманит твои мозги. Томаку семнадцать лет, думаешь, он не ведает, как детки делаются?

– А кто его знает, – Калоян пожал плечами. – Может у него не получилось. Не у всех с первого раза получается!

– Порченная девка, гнать со двора поганой метлой! – гневно размахивая руками, закричала мать Радко. – Не место этакой оторве в нашей семье! Да что там со двора, из поселка её гнать надо! Всю их семью.

– Ты чего разошлась, старая?! – дед Филипп, сосед вдовы Амелы, грозно глянул на бабку. – Или, может, мне поведать обществу, что ты на сеновале с моим младшим братом делала безлунными ночами?

– Ложь! Лжешь ты старый, – раскрасневшаяся бабка с пеной на губах принялась доказывать свою непричастность. – Мы с ним просто дружили, а ночью на звезды смотрели.

– Ишь ты! – слова бабки вызвали смешки у окружающих, а дед Филипп улыбнулся так, что окружающие узрели его беззубый рот. – На звезды они смотрели! А как потом тебя мой братец надоумил после первой брачной ночи палец порезать и простыню кровью испачкать, тоже ложь?!

– Ложь, истинно говорю вам, ложь! Люди, не верьте ему!

– Так может сходим к «Прорехе правды»? – жестко глядя на бабку, задал вопрос дед Филипп и стоило ему задать вопрос, как смех, шутки и разговоры умолкли, а глаза всех присутствующих обратились к бабке. «Прорехой правды» называли отверстие в пещере, где, по легенде, некоторое время жил бог Амнаш. Среди жителей поселка ходило поверье, что, если засунуть в отверстие руку по локоть и солгать, божественная сила отрубит руку. – Идем?!

– Вот ещё, – злобно ответила бабка. – Куда я пойду, со своими больными ногами?! Это же в гору надо подниматься! И вообще, у меня скотина еще не кормлена.

– Я внуков попрошу, они тебя на руках к пещере доставят, – не унимался дед. – А внучки скотину покормят. Ну-ка, молодцы, хватайте бабку и несите её к пещере Амнаша!

– А-а-а, – заверещала бабка, упав на землю и вцепившись руками в ножки стола. – Не пойду, не пойду! Не трогайте меня, у меня скотина не кормлена!

– Уберите руки от моей матери, – грозно рыкнул Радко. – Покуда я их вам не поломал! А ты, дядька Филипп, поди прочь с моего двора и более здесь не появляйся.