- -
- 100%
- +
- Господи! Что это? – в дверях номера появилась Корнеева. – Это так было или вы добавили? – обратилась она к милиционерам.
- Корнеева? – спросил один из них.
- Да.
- Вы где были?
- У меня подруга в Новосибирске живет. Я у нее последние три ночи ночевала.
- Что за подруга?
- Нина Сергеевна Покровская, улица Орджоникидзе восемь, квартира пятнадцать. – четко и насмешливо произнесла Елена.
- Вы сюда приехали, здесь и жить должны! – сказал Лежаев.
- Я отпрашивалась, Александр Сергеевич. – мирно сообщила она. – Сказала, что если какие-то сложности с этим, я останусь. Мне здесь даже удобнее. Просто, подруга обижается… Ваша помощница Кира сказала, что это не проблема.
- Ну что, давайте смотреть, что пропало. – предложил милиционер.
- Да что здесь пропасть могло? – удивилась Елена. – Я и то удивляюсь, сколько вещей разбросано. Такое ощущение, что мне, наоборот, кучу барахла принесли.
При этих словах Лежаев затаил дыхание. «А что, - подумал он. – Это тоже вариант! Сейчас найдут что-нибудь. Господи, пронеси!»
- Может, шутить перестанем и делом займемся? – кисло сказал один из милиционеров.
- Есть, начальник!
Елена прошлась по комнате, собирая вещи. Заглянула в тумбочки, открыла косметичку, пожала плечами.
- Все на месте. – сказала она. – Даже обидно как-то. Вещи у меня дорогие.
- Золото было?
- То, что на мне.
«Точно под меня провокация!» – тоскливо подумал Лежаев.
- Как-то показательно все разбросано, - Елена стала аккуратно складывать кофту. – Вот в документах рылись точно. Они совсем не так лежат. Кредитную карточку тоже переворачивали. Но не взяли. Что еще? Мобильный у меня с собой… Слушайте, а не могли номер перепутать? Когда документы нашли, поняли, что ошиблись, и смылись?
- Похоже на то.
- Ой, слушайте! – Она вдруг поднесла руки ко рту. – У меня есть одна дорогая вещь – ноутбук последней модели. Я на нем печатаю. Он был со мной у подруги, в сумке лежал, но, может, его кто-то здесь видел? Его удобно красть – маленький, но дорогой.
- Что ты печатаешь-то? – не выдержал Лежаев. – Ты на рабочем месте вообще не появляешься!
Елена спокойно посмотрела на него, поиграла желваками.
- И это мы с вашей Кирой обсудили, - сказала она. – Вот если фильм не понравится, тогда ругайте. А печатаю я книгу… - и вдруг она побледнела так, что все в номере затаили дыхание.
- Что? – не выдержал администратор, хватаясь за сердце.
Елена стала заново перебирать вещи, выбрасывая из сумки то, что сложила пять минут назад.
– Это уже совсем бред. – наконец, тихо сказала она. Потом снова прошлась по тумбочкам, подняла матрац, заглянула в шкаф, под кровать, отодвинула штору, сходила в ванну, опрокинула мусорное ведро.
- Ну вот, - она встала напротив милиционеров. – У меня украли рукопись!
- Я так и знал! – завопил Лежаев. – Ну я так и знал! Против кого здесь копала? На кого еще работаешь?!
Корнеева недоуменно посмотрела на него, потом, видимо, догадалась.
- Это книга, Александр Сергеевич, - мягко сказала она. – Фикшн. Художественная литература. Никакого отношения к журналистике.
- Что же это получается, - сказал милиционер с рацией. – Украли рукопись? Ну нет, гражданка Корнеева, у нас тут такого не бывает. Рукописи не воруют.
- Я тоже так думаю. – Елена вдруг успокоилась. – Смысла никакого. И вреда мне никакого: все в ноутбуке сохранено. Рукопись – это так, старомодная любовь к бумаге. Я думаю, ее где-то поблизости выбросили… Может, Александр Сергеевич, правда, под вас копали? Думали, мы с тайными целями приехали, и у меня какие-то материалы собраны? Взяли почитать, на ходу разобрались и выкинули.
- Кассеты не пропали? – встревожился Медынский.
«Представляю, - подумала Елена. – Включают они кассету, надеясь увидеть компромат, а там этот боров на берегу водохранилища… Как упоительны в России вечера…». Она успокоилась окончательно.
- Ну что? Расписывайтесь. – предложил милиционер.
Номер опустел. Елена стала разбирать вещи. Было неприятно осознавать, что их трогали чужие руки, но гостиничный номер – не квартира. В нем и так роются все, кому не лень: горничная, сантехник, охрана Лежаева (Елена почему-то была уверена в этом). «Вот жлобина! – подумала она. – Знает ведь, что это из-за него в наших номерах копаются, а строит из себя...»
В номер постучались.
Она осторожно подошла к двери, посмотрела в глазок. За дверью стоял водитель, которого она нанимала для поездки в Корчаковку.
Елена открыла дверь.
- Здрасьте! – она отошла в сторону, пропуская его в номер. Но он остался в дверях. Елену поразила его бледность.
- Вы знаете, - зашептал он, не поздоровавшись. – Вы мне очень понравились, и я не имею права молчать. Вас ищут. Это очень, очень неприятные люди.
Сердце ухнуло куда-то вниз, в коленки.
- Что значит «ищут»? – так же шепотом спросила она.
- Ко мне вчера приехала милиция… Милиционеры… Они были не в форме, но сказали, что милиция. А сами похожи на бандитов. Ей-богу, такие рожи! Они знали, что вы меня нанимали, спросили, кто вы, где проживаете, как вас найти. Я не мог не сказать… Такие рожи… А у меня дети! Хотя, что я о вас знаю?! Что вы из Москвы, я вас у «Интуриста» забирал. Я не мог не сказать, поймите!
- Да успокойтесь! Мне нечего скрывать. Это какое-то недоразумение. Слушайте, а помните бабку в деревне? Она меня неправильно поняла, думала, я престарелых ищу, чтобы дома их захватить. Может, запомнила номер, пожаловалась в милицию, и они решили проверить на всякий случай?
- Вы что? – сказал он. – Если бы в милиции так работали! Думаете, они на каждую сумасшедшую старуху реагируют?
- Ну, мало ли… - она помолчала немного. – Может, у них похожие дела были? В деревне все такие напуганные…
- Они к вам приезжали? Допрашивали?
- Не допрашивали. – ответила она и вдруг поняла, что нужно добавить: «Но приезжали».
Водитель покачал головой.
- Не знаю, что вы натворили… Но у нас быстро расправляются, если что… Будьте осторожны!
Елена закрыла дверь. Ноги у нее дрожали.
«Водитель не имеет отношения к Лежаеву, - сказала она себе. – Значит, это нажаловалась старуха, и они заинтересовались моим визитом. Ладно, пусть я похожа на мошенницу. Но почему они не побеседовали со мной? Боялись спугнуть? Ха! Тогда зачем же курочить номер?»
И она оглядела вещи, разбросанные по полу.
Глава 5. Юля Ворошилова из Омска
Монтажер обессиленно откинулась на спинку стула.
- Ну дерьмо! - с уважением произнесла она. – Думаю, ему понравится.
- Добавь спецэффекты, куда я сказала. – предупредила Елена.
- Зайка, это дерьмо трудно испортить, но все-таки…
- Добавь-добавь. В прошлый раз он развопился: типа, зачем я все это цифровое оборудование покупал?! Грозился пульты детскому саду подарить.
Монтажер опять уважительно зацокала.
- Значит, сделать, чтобы было богато? – «богато» она произнесла по-кубански, с фрикативным «г».
- Да, с финтифлюшками. Там, где дети-сироты, убери цвет, пусть все будет черно-белым. Когда он заходит, пусть цвет появится.
- Типа солнце?
- Типа счастье. Когда он о жизни начинает говорить, кадры пусть улетают в угол и оттуда затем разворачиваются. И рожа у него слишком красная. Убавь цвет, не забудь! Поняла? Маша, я не шучу.
Предварительный просмотр состоялся накануне. Уж на что Лежаев хотел придраться – но нет, запыхтел довольный. Очень ему закадровый текст понравился. «Наверное, это разумно и современно – равноправие полов, - проникновенно говорил Еленин голос. – Но приятно осознавать, что есть вещи, за которые несет ответственность только мужчина. Если он, конечно, настоящий мужчина». Лежаев покраснел, оглядываясь – он, вообще-то, был чрезвычайно сентиментальным.
- Ну, ничего, неплохо, - сказал он, когда отзвучали «Упоительные вечера».
Больше всего ему понравился конец, где он идет в замедленной съемке по берегу водохранилища, пальто распахнуто: Петр Первый, только жирный и маленький, а глаза печальные и мудрые.
«Типа за Россию болеет», - так это определила монтажер, когда клеила.
- Ну, это пока первоначальный вариант, - сказал Митя на всякий случай. – Все, конечно, будет дорабатываться, шлифоваться.
Монтажер переглянулась с Еленой и закатила глаза. Они обе знали, что работа, считай, кончена. Главные навороты будут пущены на титры: вот туда, точно, монтажер засунет все спецэффекты, доступные на этом пульте. Елена обратила внимание, что Митя странновато себя ведет: какой-то растерянный, не похожий сам на себя. «Может, неприятности?» – подумала она.
- Да, неполадок пока много, я вижу, - Лежаев решил показать, что тоже не лыком шит. – Но настроение схвачено. – он вдруг приобнял Елену, привлек ее к себе. – Обижалась, поди? Я ведь ей, Митя, там вставил. В смысле, повоспитывал немного. – исправившись, он покраснел. – Она молодец, способная. Но какая ленивая, слушай!
Митя ничего не сказал, только нахмурился. Елена снова подумала, что он постоянно размышляет о чем-то неприятном.
- Рассказывала она, как ее в гостинице ограбили? – спросил Лежаев, не отпуская Елену.
Митя кивнул. Елена ему все в подробностях изложила. Сказала, что была в деревне, ничего там не выяснила, зато напугала до смерти какую-то старуху, та, видимо, в милицию нажаловалась. Рассказала и о краже.
«И что в бумагах было?» – удивленно спросил Митя.
«Ну, последний вариант истории о Викторе Семеновиче Антипове».
«Бесконечной истории о Викторе Семеновиче Антипове. – поправил он. – Ты бы уж дописала и точку поставила».
«Да я давно все дописала, Митя! Эта придуманная мною история давно меня не волнует! Ты что, считаешь, я сумасшедшая?»
«Сумасшедшая, не сумасшедшая, но зачем ты эту рукопись с собой взяла, если эта история тебя не волнует?»
«Подруге хотела показать. Там она есть в качестве героини и даже под своей настоящей фамилией».
«Показала?»
«Нет. Увидев ее, я поняла, что она не поймет… Ей это неинтересно. Замордована жизнью… Да фиг с ней, с этой рукописью! Я вообще думаю, что мое призвание – это грамотные тексты к телевизионным сюжетам. И нечего выше головы прыгать».
«Ну, не знаю… - Митя задумчиво постучал ручкой по столу. – Рукопись, конечно, случайно сперли. А вот не подставляет ли нас Лежаев?»
«Если бы это он, моего водителя не допрашивали бы».
- Ты чего-то смурной сегодня, - сказал Лежаев и ободряюще пихнул Митю в плечо. Из-за этого и Елена чуть не упала, поскольку Лежаев качнулся вместе с ней. – Ну ладно. Я пошел. Это вы, лоботрясы, сейчас по домам разъедетесь, а у меня еще две встречи сегодня.
…Пока смотрели фильм, Елена заметила небольшой брак, поэтому и провела с монтажером эти лишние полчаса. Добродушие Лежаева ее тронуло. Хотелось сдать фильм без накладок, тем более, что хозяин будет показывать его на каждом семейном празднике. Собственно, для этого они его и делали.
Она снова предупредила монтажера, чтобы красное лицо сделали бледным, и пошла искать Митю.
Дорогу преградила секретарша.
- Дмитрий Евгеньевич занят, - пропищала она. – Просил никого не пускать.
- И меня не пускать?
- Как раз насчет вас предупредил особенно. – глаза секретарши полыхнули злорадством. Елену она считала чересчур высокомерной.
Секретарша у них была так, для солидности. В основном, она выполняла разные подсобные поручения, была на подхвате, у нее даже места своего не было. И тут нате – просил не пускать. Все, как у взрослых.
- У него кто-то сидит? – спросила Елена.
- Он. Просил. Не пускать.
«Тоже какая-то странная, – подумала Елена. – Может, на меня что-то наговорили? Но не увольнять же он меня решил? Вчера вроде нормально расстались. И Лежаев был доволен… Нет, правда, у Мити неприятности».
Зазвонил мобильный.
- Але?
- Ленчик, ты? – это был брат. – Ты должна ко мне сегодня заехать. Не позднее шести.
- Почему? – удивилась Елена.
- Тебе будут звонить. Юля из Омска. Юля Ворошилова, наша сестра.
Елена машинально кивнула и тут же поняла, что фраза, которую он только что сказал, была абсолютно бредовой. Точнее, смысл в этой фразе был, но он соответствовал каким-то очень старым временам и обстоятельствам.
- Она будет звонить тебе? В шесть? – уточнила Елена.
- Ну да.
- У вас это так делается, с уведомлением? А я при чем?
- Она будет звонить тебе. А с уведомлением потому, что ты должна успеть приехать.
- Ты сам понял, чего говоришь? Моя сестра Юля, у которой есть домашний телефон, звонит тебе, чтобы ты нашел меня, имеющую телефон, и даже не один, и предупредил, что я должна приехать к тебе в шесть вечера, чтобы поговорить с ней, когда она тебе позвонит… Почему она не позвонит мне?! По одному из моих телефонов! Гриша, ты пьян?
- Нет, я не пьян. Я передаю то, что попросила передать наша сестра Юля. Она сказала следующее: «Мне нужно срочно переговорить с Еленой. Пусть она придет к тебе не позже шести, я тебя наберу, и мы с ней поговорим».
- Понятно. Значит, пьяна была она. Сейчас мы закончим наш сумасшедший разговор, и я ее наберу.
- Кстати, она сказала: «Пусть не вздумает мне звонить сама. Ни в коем случае! Ни при каких обстоятельствах!». Елена, что случилось?
- Ты меня спрашиваешь?!
Из двери высунулся Митя. Увидев Елену, он кивнул и тут же скрылся обратно.
- Так ты приедешь? – спросил брат. – Интересно же. Может, опять ее муж на бабки попал? Может, она просто денег просить будет?
- Сколько времени? – спросила Елена.
- Да уже пять.
Кипя от злости (Гриша жил в Алтуфьево), она побежала на парковку. Села в свой «Мерседес», вырулила к шлагбауму. Охранник помахал рукой, когда она выезжала.
Дороги были забиты. Въехать в бок могли буквально каждую секунду. Машинально она отметила, что перламутровая девятка слишком уж послушно маневрирует вслед за ней, словно боится упустить из вида. «Для полноты сегодняшнего дня мне не хватало только подставы на дороге» - сердито подумала Елена. Машина у нее была не застрахована. Но девятка перестроилась в крайний ряд, видимо, собиралась поворачивать. «Никогда не надо думать плохо о людях, - Елена облегченно вздохнула. – Вот и наша Юля – хорошая девушка. А он сразу: «Денег будет просить»».
До Алтуфьево она добралась в пятнадцать минут седьмого. Открыла дверь Гришина жена Анжела с не-Гришиным ребенком на руках. Существовал еще и Гришин ребенок, но он жил с не-Гришиной женой. Вместо того чтобы поздороваться, Анжела зевнула. Только она закрыла рот, зазвонил телефон. Звонки были короткие, междугородние.
- Да, пришла, - сказал Гриша. – Как дела-то? А, понял. Сейчас позову.
- Лена? – Юлин голос доносился сквозь ужасные шумы и хрипы. – Ты меня слышишь?
- Очень плохо. Юль, давай я тебе перезвоню.
- Не надо, я не дома. Я у знакомых. Я не могла тебе позвонить, потому что… Потому что, думаю, тебя прослушивают.
- Что со мной сделают? Юль, говори громче!
- Тебя прослушивают. И меня прослушивают. Я дала подписку… Лена, они интересовались очень старой историей! Помнишь, ты приезжала прописку делать? Не помню, какой год. Они спросили, где ты жила в это время. Я сказала: в Москве. Они спросили, почему ты тогда в Омск за пропиской приезжала? Я сказала, что по блату тебе ее сделала. Вместе с новым паспортом и гражданством. Это ведь теперь не криминал? Кого эта ерунда может интересовать?
- Чушь какая-то.
- Что, не слышу?
- Чушь, говорю! Что еще они спрашивали? И кто они?
- Менты. Или КГБ-эшники. Я не разбираюсь. Но, скорее всего, КГБ-эшники – очень вежливые, культурные… Они постоянно спрашивали, где ты жила в то время. На чем приехала, откуда? У кого жила, пока была в Омске. Я сказала: у меня. «С кем встречалась? Был ли любовник в Омске?». А, еще вспомнила: они спросили, был ли у тебя в это время любовник в Академгородке, в Новосибирске.
- Что с тобой? – Гриша испуганно тронул ее за рукав.
- Я им говорю: вы с ума сошли! Столько лет прошло! Кто это может помнить? Они говорят: «А не рассказывала она про командировку в Новосибирск?». И еще: «Почему же она не была прописана в Москве, если жила там?». Я говорю: «У нее вроде какая-то временная была, в общежитии, что ли». «Ну как же, - говорят. – временная, если у нее квартира в Москве?». Я говорю: «У нее квартира гораздо позже появилась, да и в ту не сразу прописали». Они мне еще сказали: «Почему так странно обмен паспорта был оформлен: якобы по утере и, в то же время, фамилия заменена? Почему документы не сохранилось?» Я им говорю: «А я-то при чем? Ну, потеряли там чего-то, не по моей же вине!» Лена, я уж и не помню, как мы тогда с тобой все оформляли! По-моему, я кому-то заплатила и все. Это десять лет назад было, Господи! Я вообще не помню, как тогда все делалось! Чего случилось-то, Лен?
- Понятия не имею!
- Ну ладно, Лен. Мне неудобно. Это ведь не мой телефон… Но я тебе ничего не говорила, хорошо? А то подписка все-таки. Черт его знает, такие времена наступают! Интересуются, кто где был прописан в девяноста каком-то году! Сумасшедший дом!
Елена положила трубку, села возле телефона, тупо глядя на стену.
- Ну чего, денег просила? – Гриша сел на корточках рядом с ней. – Судя по твоему виду, много. Опять в карты проиграл? Вот ухарь…
- Чайку поставь. – попросила Елена.
Брат ушел на кухню, она перевела дыхание.
«Кто-то интересуется тем, что я делала во время той злополучной остановки в Новосибирске одиннадцать лет назад. Ладно, – сказала она себе. – Это еще имеет какие-то объяснения. Предположим, что своими расспросами в Корчаковке я разворошила некое осиное гнездо. То есть убийство старика было, и кто-то понял, что я его видела… Какова должна быть его реакция? Я опасна для него. И что он тогда должен сделать? Ну… Убрать меня, скажем. Подкупить, запугать. А он что делает? Он выясняет, что я сама делала во время этих событий! Зачем?!»
Брат прошел мимо нее, испуганно косясь, но решил не отвлекать, закрылся в комнате.
«Начнем сначала. – Она даже жестикулировать стала от перевозбуждения. - Я приезжаю в деревню Корчаковку, некие заинтересованные лица понимают, что одиннадцать лет назад я видела убийство старика. Они начинают выяснять, кто я, находят водителя машины, потом обыскивают мой номер. Пока их действия нормальные. Дальше они должны убедиться, что за моими расспросами не последует никаких мер. Возможно, для этого они должны следить за мной, – она вдруг с неприятным чувством подумала о сегодняшней девятке. – Но зачем они допрашивают Юлю? Чтобы убедиться, что тогда, одиннадцать лет назад, я не проболталась об этом? Но если за одиннадцать лет никто этим убийством не заинтересовался, то уж, наверное, не проболталась! А если и проболталась, мне не поверили! И еще: история про командировку и, главное, про любовника из Академгородка – это дословная версия Нины Покровской. Значит, они и с ней уже поговорили? Я, дура, наврала одиннадцать лет назад, а она до сих пор помнит эту историю. Она и им ее рассказала. Да ведь и про Юлю с пропиской знала только Нина. А вот как они нашли саму Покровскую? «Нина Покровская, улица Орджоникидзе, восемь» - вдруг вспомнила она. – Я сказала это милиционерам в «Интуристе». Так это и правда милиция? Но, получается, милицию интересуют не жалобы старухи по поводу домов, а та история девяноста второго года?»
- Остынет, - шепотом сказал Гриша, высовывая голову в коридор.
Раздалось неприятное дребезжание. «Это я так дрожу?» – испуганно подумала она. Но это был мобильный.
- Але, - тихо сказала она.
- Елена Дмитриевна? Это Марина, ваша соседка по даче. Тут такое дело... Ваш дом обворовали.
Глава 6. Тимур и его команда
Валуево – симпатичный коттеджный поселок в семи километрах от Москвы по Киевскому шоссе - за совхозом Московский, в стороне от трассы.
Когда Елена купила здесь участок, коттеджей еще не было – была деревенька на краю великолепного Валуевского лесопарка, по соседству с санаторием и старинной усадьбой. На краю дороги примостились также несколько пятиэтажных домов. Тогда еще никто не мог подумать, что именно эти жалкие хрущевки обещают невиданные блага тем, кто спустя восемь лет начнет застраивать соседнее поле. В хрущевках были все городские коммуникации.
За четыре тысячи долларов Елене достались двенадцать последних поселковых соток на краю поля. Ей понравился вид: с трех сторон луга, а за лугами сосны. Ужасной была только трасса: узкая двухполосная Киевская дорога, впадающая в не менее ужасную, раздолбанную и темную кольцевую. Дорога периодически перекрывалась из-за прилета и отлета правительственных делегаций. Рядом Внуково. Над головой постоянно шумели самолеты.
Это были явно выброшенные деньги. Сумма считалась небольшой, но Елена все равно расстроилась. Поверила тогдашнему любовнику, риэлтору. «Это ведь копейки, Лена! – убеждал он ее. – Одна поездка в Таиланд! А семь километров от Москвы по определению не могут быть плохим вложением. И обрати внимание на эти пятиэтажки». «Уже обратила, - хмуро говорила она. – Очень даже мерзкие пятиэтажки». Допущенная ошибка стала так раздражать, что Елена вообще постаралась забыть о своих двенадцати сотках на краю поля.
С риэлтором они к тому времени расстались. Она ехала от него в последний раз, с удовольствием думая, что развязался давно надоевший узел, что парня жаль (он ее искренне любил), но все-таки они чужие, она смотрела в окно такси, а вокруг что-то шумело, тарахтело, таксист то и дело сворачивал, матерясь – она только удивилась мимоходом, что идут такие поздние дорожные работы – тогда еще к этому не привыкли. А ведь это одевалась в бетон, расширялась Московская кольцевая.
Спустя два года Елене пришло извещение о необходимости привести в порядок купленный участок или расстаться с ним. Она съездила в свою деревеньку, провела пару часов в сельсовете, убедилась, что извещение – липа, обыкновенный развод, постояла на своем участке, наблюдая за рытьем каких-то траншей. Они шли от пятиэтажек к ее полю.
Стояло бабье лето, в траве еще кто-то трещал и тенькал, воздух был совсем прозрачным, небо – ясным, только над лесопарком застряли несколько круглых облачков. Сосны неподвижно стояли на краю поля, Елене были хорошо видны их рыжие солнечные стволы.
Солнечный денек окончательно примирил ее с Валуево. Отбившись от требований сельсовета, она вдруг страшно захотела иметь здесь дом.
Возможно, это желание подстегнул тот факт, что у нее завязывался роман с одним деловитым подрядчиком, сколотившим несколько строительных бригад и промышляющим возведением домов в Подмосковье.
Когда дом был почти закончен (он обошелся очень дешево – подрядчик оказался не жадным, кроме того, был приезжим, холостым и, может быть, надеялся, что строит дом для себя), так вот, когда уже вставляли окна, выяснилось назначение тех самых траншей – это были газ, канализация и центральный водопровод.
А дальше все завертелось с бешеной скоростью: поползли асфальтовые улицы, по их краям затемнели котлованы, потом выросли первые этажи, вторые, появились крыши, башни, домики для охраны. Единственный Еленин сосед – алкоголик - исчез за одну ночь вместе со своим домом. В памяти у нее осталось ощущение, что новый особняк на этом месте вырос тоже за одну ночь. Но, конечно, это было не так. Просто, она редко ездила в свой загородный дом – в тот период у нее было много работы.
Очень скоро застроили все, кроме ее поля. Оказалось, что под ним идут во Внуково важные кабели, и, несмотря на то, что все вокруг изменилось, вид из окна у нее остался прежним: стрекочущий луг и сосны вдалеке.
…Когда Елена добралась до Валуева, было совсем темно. Соседка Марина по ее просьбе вызвала милицию, и та, видимо, уже приехала – ворота были распахнуты, во дворе стоял «Жигуленок». Елена оставила машину на улице, вошла в темный двор (фонари не горели) и сразу споткнулась обо что-то. «Черт» – она пнула ногой камень, не известно откуда взявшийся на мощеном дворе, и снова ударилась ногой. «Успокойся!» – твердо сказала она себе.