Сто тысяч лет большой надежды

Но 9 апреля малыш Питер был доставлен в больницу с отёками и синяками по всей голове. Его мать утверждала, что его толкнул другой ребёнок и Питер ударился головой о мраморный камин. Врач, осмотрев ребёнка, забеспокоилась, ведь малышу был всего лишь один год. Было решено госпитализировать ребёнка и сообщить об этом в социальные службы. Но Питеру был поставлен диагноз менингита, и его было решено отправить поправляться домой.

К этому времени отношения между Трэйси и её бойфрендом начали ухудшаться, а к июню 2007 года атмосфера в доме накалилась до предела. Особенно на обстановку повлияло то, что в семью переехал человек по имени Джейсон Оуэн. Как оказалось, гораздо позже, он был братом Баркера.

Оуэн расстался со своей женой и был в бегах со своей 15-летней девушкой. Но об этом продолжительное время никто не догадывался. Социальный работник Мария Уорд решила осуществить визит в семью Коннели 1 июня 2007 года для проверки. Она обнаружила малыша Питера лежащим на диване под одеялом. Его лицо было красным, и она увидела синяки под подбородком. Этого было достаточно, чтобы снова взять мать под арест во второй раз.

Она отрицала причастность к нанесению вреда своему сыну и сказала следователям, что она «чертовски хорошая мама». Выслушав её доводы, было принято решение на межведомственной основе выпустить её из-под ареста и вернуть ей на попечение малыша Питера, хотя и под присмотром подруги семьи, которая заботилась о нём ранее.

Но по состоянию на конец июня контакт между матерью, социальным работником и патронажной сестрой стал совсем неустойчивым.

В последний раз Мария Уорд видела малыша Питера 30 июля 2007 года. Он сидел в своём багги в зале. Его лицо, руки и одежда были измазаны шоколадом. Хотя он и был обеспокоен и суетлив, он улыбнулся ей. Позже выяснилось невероятное: лицо и руки Питера были вымазаны шоколадом не потому, что он был маленьким сладкоежкой и неряхой, а потому, что убийцы решили таким образом замаскировать ссадины, кровоподтёки и синяки ребёнка.

Уже в это время высокопоставленные сотрудники полиции пришли к выводу, что малыша Питера нельзя отдавать под опеку матери. Но нужны были веские доказательства, чтобы забрать его. За неделю до смерти Питера они решили начать искать эти доказательства. И тут же было заявлено, что доказательный порог не был достигнут. 1 августа мать отвезла ребёнка в больницу Святой Анны в Харингей. Там он был осмотрен педиатром доктором Сабах аль-Зайат, которая отметила, что ребёнок был капризным, непоседливым и несчастным, но она не нашла никаких признаков насилия, сломанных ребер, сломанной спины или ушибов.

«Внешне он не отличался от остальных детей своего возраста с простудой», – говорила она в суде. «Он мог сидеть без поддержки. Не было никаких оснований подозревать что-либо неладное». Доктор Сабах аль-Зайат утверждала это, чтобы защитить себя от обвинения в непрофессионализме, так как при вскрытии ребёнка было обнаружено около 50 перенесённых им травм. Доктор также ссылалась на то, что ребёнок всё время капризничал и не давал тщательно осмотреть себя. Однако на первом допросе она говорила, что плакал он первые минут 5, осматривала же она его час. Так что за это время можно было вполне обнаружить множественные повреждения.

2 августа 2007 года в связи с тем, что врач не обнаружил никакой патологии, полиция объявила, что закрывает расследование о жестоком обращении с ребёнком, которое было начато в декабре прошлого года. Мать Питера была в восторге и заявила социальным работникам, что она поедет домой, чтобы обнять своего сына и печь пироги.

В 11:35 утра 3 августа 2007 года была вызвана скорая помощь на дом Коннели. Мать, набрав 999, сказала, что ребёнок был «синим, холодным и отвердевшим». Экипаж скорой помощи обнаружил малыша Питера синего и холодного, лежащего в одних пеленках в забрызганной кровью кровати. Когда они торопились доставить его в больницу, мать потребовала от врачей, чтобы они подождали, пока она не возьмёт свои сигареты.

Малыш Питер был объявлен мёртвым в больнице в 12:20 дня. Трэйси Коннели была арестована в тот же день по обвинению в убийстве или жестоком обращении с ребёнком. Вскоре полиция узнала о существовании Стивена Баркера и Джейсона Оуэна, которые пустились в бега, но были обнаружены в лагере в Эппинг Форест спустя 11 дней.

Вскрытие ребёнка сделало кошмарные выводы:

восемь сломанных рёбер и сломанная спина, кровотечение вокруг позвоночника на уровне шеи, датируемые 48 часами;

многочисленные ушибы, порезы и ссадины, в том числе глубокие разрывы на мочке его левого уха, которое при вскрытии просто оторвалось от его головы, отсутствие кожи на губах и переносице;

сильные разрывы в верхней части головы, в том числе огромные борозды, которые могли быть следствием укусов собаки;

ожоги на пальцах ног и рук, частичное отсутствие ногтей на нескольких пальцах, на среднем пальце правой руки ноготь отсутствовал полностью, а также кончик пальца, позже выяснилось, что ногти были выдраны плоскогубцами, а кончик пальца просто отрезан;

разрыв уздечки между верхней губой и десной, который частично зажил;

один из его передних зубов был найден в толстом кишечнике; выяснилось, что зуб был выбит кулаком, и ребёнок его проглотил.

Практически на всей одежде Питера в доме Коннели были пятна запёкшейся крови. Её приобщили к делу.

На первом судебном разбирательстве по обвинению в убийстве Баркер и Коннели были оправданы недальновидными присяжными. Дело в том, что у Баркера не было ни одной судимости. По сути, он был тихим гражданином, не выделяющимся из толпы, что в целом и спасло его от обвинения в убийстве. Также подсудимых спасло то, что на суд решили не выносить посмертные фотографии Питера Коннели, так как они были настолько жестокими, что это явно могло повлиять на присяжных в эмоциональном плане. Поэтому жюри картина всех травм ребёнка была представлена в виде компьютерной графики. Баркер и Коннели были признаны невиновными в убийстве ребёнка.

Но вскоре все участники вернулись на скамью подсудимых по обвинению в «совершении действий, приведших к смерти ребёнка». 11 ноября 2008 года 36-летний Оуэн, 32-летний Баркер и 27-летняя Коннели были признаны виновными в совершении данного преступления.

Ещё один судебный процесс произошёл в апреле 2009 года, когда Коннели и Баркер были обвинены в изнасиловании двухлетней девочки. Девочка находилась на учёте в службе социальной защиты Харингей. Баркер был признан виновным в изнасиловании, а Коннели оправдана. Адвокаты негодовали решением суда, так как считали, что в окончательном решении немаловажную роль сыграли блогеры в сети да и СМИ в целом, которые требовали самого жестокого наказания для мучителей и убийц малыша Питера. То есть адвокаты сочли, что это слишком тяжёлое наказание для их подзащитных.

Приговор был оглашен 22 мая 2009 года в Олд-Бейли. Коннели была осуждена на лишение свободы с минимальным сроком в пять лет. Баркер был приговорен к пожизненному заключению за изнасилование и на 12 лет тюремного заключения за совершение действий, приведших к смерти младенца. Оуэн был приговорен на срок не менее трёх лет (к настоящему времени он уже вышел на свободу). Естественно, общественность недоумевала решением суда. Генеральный прокурор считал необходимым направить дело на рассмотрение в Апелляционный суд, однако это предложение было отклонено.

Подробности судебного разбирательства, да и вообще дела Питера Коннели с самого начала были скрыты для широких масс и были доступны только ведомственным членам. С полным текстом резюме по делу были ознакомлены только некоторые сотрудники Совета Харингей и Совета труда. Их попросили подписать бумаги о неразглашении.

Однако издание The Mail в воскресенье 15 марта 2009 года сообщило, что резюме SCR (пересмотр серьёзных дел) было противоречивым и упускало подробности о степени травм Питера. Кроме того, были упомянуты случаи неправильных действий чиновников, их неспособность принять решения для обеспечения безопасности ребёнка. Также в статье было упомянуто, что чиновники не следовали распоряжению, которое гласило о необходимости переместить Питера из своего дома на юридическом основании за шесть месяцев до смерти ребёнка.

Депутат же Линн Фезерстоун подвергла критике Совет Харингей. Три работника совета, в том числе старший юрист, получили письменное предупреждение о своих действиях. Также была рассмотрена работа двух врачей: Джерома Икьюке (личный врач, первый заметивший синяки на Питере) и доктора Сабах аль-Зайат (осматривала Питера за два дня до его смерти). Их обоих осудили за бездеятельность, хотя все признаки насилия были налицо. Деятельность доктора Икьюке была приостановлена на срок 18 месяцев. Доктору аль-Зайат также запретили практиковать. Её контракт с Great Ormond Street Hospital был разорван.

Шарон Шоусмит, глава детского отдела Совета Харингей, была смещена со своего поста. Но она боролась с призывами к её отставке, заявляя, что хочет и дальше участвовать в расследовании смерти Питера. Однако 8 декабря 2008 года была уволена без компенсации. Шоусмит подала иск в суд за незаконное увольнение, но её иск был отклонен. Кроме того, 1 декабря 2008 года вышел приказ об отстранении главы совета по вопросам труда Джорджа Михана и члена кабинета по делам детей и молодёжи Лиз Сэнтри.

Члены Совета Харингей были в опасности главным образом потому, что это был уже не первый случай детской смерти вследствие насилия в этом округе, которую не пресекли социальные работники. В 2000 году история 8-летней Виктории Климби, уроженки Берега Слоновой Кости, потрясла весь мир. Тот же Совет Харингей не сумел вовремя принять меры, упуская из виду очевидные факты жестокого обращения с ребёнком. Темнокожая девочка была на попечении своей тётки, которая забрала Викторию на учёбу во Франции в 1998 году. В 1999 году они переехали в Лондон. Позже оказалось, что опекунша была обычной мошенницей, которой не было особого дела до образования ребёнка. Вскоре у неё появился сожитель, и 25 февраля 2000 года Виктория скончалась в госпитале Святой Марии. На её теле насчитали 128 травм (синяки, порезы, ожоги, переломы и т. д.). Так же, как и в случае с Питером, Климби несколько раз попадала в госпиталь. Она наблюдалась у социальной службы, но смерть никто не предотвратил. Опекунша и сожитель сознались в побоях и были приговорены к пожизненному заключению. Они утверждали, что таким образом изгоняли из девочки бесов.

После этих двух страшных историй правительство решило ужесточить закон. 12 марта 2009 года Лорд Лэминг опубликовал доклад «Защита детей в Англии: Отчет». В нём он обвинял власти в неспособности улучшить защиту детей ещё со времён смерти Виктории Климби.

Когда история Питера Коннели получила общественный резонанс, издательство MGN ошибочно обвинило в убийстве Питера и изнасиловании двухлетней девочки биологического отца Коннели. Естественно, он подвергся нападкам со стороны людей. Но когда правда раскрылась, то издательство принесло свои извинения и возместило ущерб за клевету в размере £ 75 000.

После истории Baby P социумом было принято решение учредить сообщество по борьбе с насилием над детьми. Его символом стала петелька цвета небесно-голубых глаз мальчика. Каждый, кто носит эту петельку, демонстрирует обществу свою позицию и желание бороться.

История Питера Коннели… Это не просто история о трагической смерти маленького мальчика. Все знали, что малыш Пи был в опасности. За 8 месяцев избиений он был замечен в своём состоянии не менее 60 раз медицинскими или социальными работниками. Его мать сумела скрыть гигантские масштабы опасности, в которой находился её ребёнок. Она обманывала власти, она ловко манипулировала социальными работниками. Но, несмотря на это, он был замечен службами, его видели, но всякий раз его отпускали домой к матери. Позже прокуратура Олд-Бейли заявила, что ребёнка практически использовали как «боксёрскую грушу взрослые, которые должны были заботиться о нём, но его мать ничего не сделала для этого». Полиция считает, что главным фактором в трагедии сыграло то, что никто не знал о присутствии бойфренда в доме. Если бы всё было проверено тщательнее, то Питер Коннели был бы жив…

Естественно, история Питера Коннели – далеко не единственный случай, но, знаешь, что самое отвратительное. Люди не слышат о них в новостях. Им будут рассказывать о медведях в зоопарке, победах сборной по плаванию, о догхантерах. Но об убитых своими родителями и попечителями детях им никто не расскажет, словно этого и нет. Но… Это маленький мальчик по соседству, одинокая девочка на качелях, беспокойный младенец в коляске, которого они видят каждый день в магазине. И знаешь, тот вопрос, что я задавала. Люди должны поглядеть на себя. Кто они? Я задаю этот вопрос снова и снова. Кто они? Что их интересует? О чём они читают? Что они смотрят? Сейчас их самих и их детей есть кому защитить, и они принимают это как должное. Это практически так же, как представлять себе, что буханки хлеба растут на хлебных деревьях. Но кто они, эти защитники? Кто они? Однажды, когда я смотрела передачу BBC «Panorama» о деле Питера Коннели, мне врезался в память один момент: один из высокопоставленных лиц на заседании говорит пламенную речь о том, что «это история о социальных службах», чья работа заключается в том, чтобы защищать детей, но они этого не делают. И слушатели поддерживают его в этом, декламируя громкое «yes». Конечно же, он делает свою работу. Они все делают свою работу. Но если бы у Лорда Лэминга и его подчинённых, у пары членов, к примеру, ООН и ЮНЕСКО не было самосознания, понимания настоящей проблемы, кто бы стал браться за ужесточение законов, которые призваны защищать права? В данном случае детей, в любом другом – каждого человека. Я задаюсь вопросом: если люди не думают об этом, если их это не интересует, и они воспитывают своих детей в таком же безразличии, кто завтра будет защищать их внуков? Кто будет бороться за свои и их права? Люди, которые плевали на нравственность и всё, что их интересует, – деньги? Люди, которых интересуют шлюхи в сети? Люди, которых больше интересует выход нового iPad, нежели Дни рождения их собственных детей? Но никого это уже не волнует, потому что всю эту работу должен делать кто-то там где-то там, но не они сами. Но кто же это будет делать потом? Дети их детей? Ага, трижды. Сегодня люди жалуются на то, что больше не снимают стоящих фильмов. Но завтра это будет уже не кино. Мир превратился в гниющую клоаку, населённую кусками овечьего говна. И это все мы. Все мы. Потому что единственное, в чём заключается истинная работа людей, – это срать. Жрать, срать, спать… И сдыхать, так и не осознавая, что такое настоящая жизнь. Потому что есть только они и никого больше. Есть только они. Здесь и сейчас. Они не являются частью целого, а считают, что они сами и есть целое. Нет. Каждый из нас лишь ничтожная часть огромного социума. И пока мы этого не поймём и не примем, ни мы, ни наши дети, ни наши потомки, не будут счастливы. Никогда. Всем нужна огромная горькая пилюля глобализма, чтобы излечиться от своих страшных недугов, по причине которых из нутра льётся вонючая масса гноя, засоряющего мир. Стоит подумать…[7]