Портрет покорителя

Заринская легенда

…Бело – серые с ватными краями облака двигались медленно и величаво, как большие небесные айсберги. Роберта скучала в тени галереи летнего особняка, вся во власти косметолога и мастера маникюра, суетившихся вокруг с целым арсеналом баночек, тюбиков, приборчиков и тампончиков. Звучала тихая расслабляющая музыка, почти обнажённое тело нежно обвивал теплый ветерок. Она даже начала потихонечку засыпать, но тут на смену косметологу явился парикмахер, и пришлось сесть, чтобы он мог сделать вечернюю прическу, впрочем, в облегченном варианте, ведь сегодня никаких «выходов» не намечалось, а муж улетел с рабочим визитом к Четвёртому Солнцу.

Терпеливо перенеся причёсывание, Роберта поблагодарила парикмахера, и тот удалился. Маникюр тоже был наконец-таки закончен, и мастер попрощалась и тоже ушла, прихватив столик с принадлежностями. Роберта нехотя встала, накинула халатик и собралась было в дом.

– Леди, вы уже уходите? – вдруг раздался знакомый и желанный до полной невероятности голос.

Роберта обернулась, мгновенная радость и удивление отразились на её лице:

– Как? Ты? И как ты сюда незаметно проник?

Она сорвалась с места, подбежала к так внезапно появившемуся мужчине и бросилась в его объятия.

– Кусты для того и созданы, чтобы за ними скрываться, – прошептал землянин, целуя её в губы. – Я нахожу, что ты уже вполне готова к приключениям, и приглашаю к себе. Хочу лично познакомить тебя с одним человеком, который когда-то казался тебе опасным, но на самом деле был очень полезен. Вот и твой братец тебе это подтвердит – ведь именно она приложила так много стараний, чтобы по-тихому вызволить его из подвалов Великого Герцогства. Кстати, позови Роберта, только по какому-нибудь нейтральному поводу.

Роберта слегка надавила на крошечное переговорное устройство на браслете и сказала:

– Братик, чем ты там занят? Зайди на минутку, поговорим.

Потом она ещё раз уже сама прильнула в поцелуе к губам землянина (тот ответил ей так же горячо и страстно) и тихо, но с заметной тенью обиды спросила:

– Значит шпионка опять вернулась? Ты так успешно «нейтрализовал» эту девку ещё тогда, девятнадцать лет назад, что даже теперь, опять дорвавшись до твоего общества через работу, она продолжает взаправду считать, что имеет эксклюзивное право на твое внимание?

– Доминика Медведева – не шпионка, а моя давняя подруга, она мне как родная сестра. И твоя ревность к ней не только неуместна, но и совершенно беспочвенна. Не думал, что ты настолько злопамятна, что будешь всё время припоминать ей этот смешной эпизод с подглядыванием за нашими с тобой развлечениями. Люблю-то я только тебя.

И землянин обнял Роберту и глянул в глаза так проникновенно и обещающе, что она, не в силах более сердиться и обижаться на него, опять прижалась к нему всем телом, шепча:

– Я не удивлюсь, если ей ты наедине говоришь то же самое, только наоборот… Я думаю, что ты вообще всем своим женщинам внушаешь что-то подобное, чтобы каждая думала, что ты любишь только её и никого более. Но лжешь про чувства ты с такой убедительностью и вдохновением, с какой другие не в состоянии поведать даже абсолютной истины…

Роберт появился из дверей и взгляд его тут же остановился на Эмиле.

– Как вы сюда попали? – сказал он в крайнем удивлении. – И почему я узнаю о вашем появлении последним?

– Да всё в порядке. Мой флаер прямо за стеной парка. Знаешь ли, я его немножко модернизировал, так что теперь при желании его не видно ни визуально, ни для приборов. – Эмиль по-дружески пожал Роберту руку. – Где скрытая калитка, я хорошо запомнил ещё с того раза. Камеры и сигнализацию временно блокировал. Только не спрашивай, как. Собачки у вас очень милые, кстати…

– Что ты с собаками сделал? – Роберт умоляюще посмотрел на землянина. – Я ведь их с щенков воспитывал! Чужих они никогда не пропустят, голос подадут.

– Да здесь они. Чудесные, ласковые песики! – Эмиль издал тихий звук, не открывая рта, отдаленно напоминающий не то утробное ворчание, не то шипение.

Два огромных черных кобеля бесшумно выскочили из-за кустов и остановились перед ним в стойке подчинения. Землянин нагнулся и потрепал псов по лоснящимся загривкам. Те даже не рыкнули, в их взгляде были щенячий восторг и готовность подчиниться любой его команде.

– Теперь им, как охранникам, грош – цена! – горестно опустил руки Роберт. – Ты испортил мне охранных собак!

– Нисколечко, – Эмиль невозмутимо ласкал псов, виляющих обрубками хвостов. – Через полчаса они забудут меня, и к ним вернется их свирепость. Хозяин же всё равно ты. Посмотри, они же счастливы!

– Обо мне вы сразу же забыли! Конечно же, с собаками интереснее! – капризно заметила Роберта. – Пойду оденусь. Ведь наш скрытный капитан в кои то веки приглашает в свою святую святых.

Они скользнули через потайную калитку и, никем не замеченные, вихрем понеслись на космодром.

В кают-компании «Удачи» было уютно и одновременно запредельно роскошно, как в будуаре маркизы Де Помпадур в её лучшие времена. Доминика, совсем недавно «размороженная» и потому ещё немного сонная, сидела в кресле с золочеными извитыми ножками и шёлковой обивкой в обществе капитана Алекси, Роберты и Роберта. Попивая из маленьких, окованных золотом, фарфоровых кружек дымящийся кофе, сваренный по рецепту, известному из всей компании только хозяину звездолёта, они вполголоса судачили о чем-то из области, малознакомой для Доминики: сначала о каких-то заложниках и выкупе, потом и того темнее, о каких-то процентах, наваре, вознаграждениях и моральном ущербе. Причём, ни капитан, ни гости не называли ни имён, ни мест действия, так что Доминика, как не старалась, всё равно ничего не могла понять. Наконец, Эмиль, видимо заметив, что она напряжённо вслушивается в их разговор, но не может при всём желании его поддержать, сказал:

– Давайте лучше поговорим о чём-нибудь другом, ведь наша Доминика заскучала, слушая весь этот вздор.

– А, правда, что она стала жертвой заринской неудачи? – Роберт с любопытством искоса взглянул на землянку.

– Правда. Эта экспедиция была крайне неудачной. И с самого начала что-то не заладилось, будто над нами витал какой-то злой рок, – сказала Доминика не дожидаясь, пока ответит Эмиль.

– Можно я буду с вами на ты? – улыбнулась Роберта. – Неужели ты веришь в рок?

– Вообще-то я неверующая, – смутилась Доминика. – Но тут как будто всё ополчилось против нас: неисправность за неисправностью, сюрприз за сюрпризом…

– Бывали и более неудачные экспедиции. Тут хоть без человеческих потерь, – сказал Эмиль. – А так все живы-здоровы, значит обошлось. Новые «холодильнички» – отличная вещь.

– Когда мы поняли, что корабль неуправляем, сразу упаковались в стабилизационные камеры, всё остальное происходило уже автоматически, – добавила Доминика.

– А знаешь, кто вас вытащил с Зарины? – заговорщицки спросила Роберта.

– Спасатели постарались, – ответила Доминика и покраснела, ведь она пока даже не поинтересовалась такого рода подробностями.

– Если желаешь, я расскажу тебе одно новейшее заринское предание.

И Роберта, не дожидаясь согласия, начала рассказ:

– Жил-был, а точнее, властвовал над бесчисленными пустынными племенами, брал дань с несметного количества городов, городков и поселений, что в оазисах, золотом и рабами, солнцеподобный хан Махаш. Был он уже очень стар, но несмотря на гарем из многих достойных жён и наложниц, из детей была у него всего лишь одна единственная дочка, которой он очень дорожил и которую без памяти любил, и потому позволял ей всё, что она ни пожелает, и, в конце концов, она взяла столько власти, что практически повелевала страной вместо отца.

Так вот, в той солнцем опалённой и горячими ветрами овеянной стране раз случилось ужасное знамение: одной звёздной ночью горизонт вдруг вспыхнул страшным не солнечным и не лунным светом, загремел раскатистый гром и, через всё небо прочертив дымным искристым хвостом, упала в далекое Священное озеро огромная звезда. Страшная буря разразилась во всей стране, тучи пустынного песка поднялись в небо, и не прекращалась эта буря семь дней подряд, а когда прекратилась, поспешили люди на берега озера и не нашли его на привычном месте, а вместо озера обнаружили огромную каменную яму, на дне которой в самой середине горел бездымный яркий огонь. Люди, видевшие тот огонь, вскоре заболели непонятной болезнью, напоминавшей проказу, и быстро умерли. Остальные же, убоявшись проклятого места, покинули свои стоянки близ него, уводя скот и унося нехитрые пожитки.

Страшную звезду видела и ханская дочка, в эту ночь пировавшая со своими приближёнными в Долине сладких трав, куда она приехала выбрать себе самых резвых скакунов из ханского табуна. Буря опрокинула драгоценные кушанья, унесла златотканые ковры, разметала богатые шатры и распугала точно взбесившихся лошадей. Сама же принцесса со своими слугами целую неделю укрывалась в пещере с мизерным запасом воды и съестного. После окончания бури её глазам предстало унылое зрелище: благоухающая Долина сладких трав превратилась в унылую Долину смерти. Слуги с трудом поймали уцелевших лошадей, и перепуганная принцесса возвратилась в ханский дворец, и по дороге везде видела зловещие следы пронесшегося урагана.

«Боги сильно разгневаны! – сказал хану верховный жрец. – И нам не дано знать, что именно вызвало такой их гнев. Верно, кто-нибудь из ваших подданных зарезал без молитвы в новолуние чёрного петуха… Ясно одно, пора принести обильную жертву богам, чтобы их умилостивить».

Хан поднял руку и потряс жидкой белой бородой, что было принято всеми за знак одобрения слов жреца. Через две недели был совершен обряд жертвоприношения: в огромную, докрасна раскаленную храмовую печь были живьем отправлены по десятку самых молодых и красивых невольниц и невольников. Их предсмертным крикам молча внимала огромная толпа столичных горожан и провинциалов, специально прибывших из всех уголков ханства замаливать грехи. После, под переливчатое пение жрецов на алтарь с подожжённой поленницей были помещены туши жертвенных животных, мешки с зерном, ткани, драгоценные предметы домашней утвари и украшения, всё это усердно поливалось крепким вином и маслом, и посыпалось благовониями. Огромный столб дыма поднялся высоко в небо, постепенно там рассеиваясь, что жрецы объявили за верный знак того, что боги приняли жертву…

Смертоносная звезда упала в конце зимы, но жрецы не обманули: боги с того времени успокоились и более не гневались. Весна прошла дружно, с хорошими дождями. Всё зазеленело, расцвело. Даже скупая пустыня превратилась в великолепный луг, покрытый необыкновенной красоты цветами – как это бывает с пустыней в хорошие вёсны. Люди приносили благодарные дары богам за эту милость, и молились, чтобы урожай был хороший, а скот стал тучным и со здоровым приплодом. Знамение понемногу начало забываться, переходя в разряд легендарных событий. Жизнь шла своим чередом.

…Однажды Принцессе доложили, что пастух из селенья у Зеленых скал поведал местному жрецу, что видел огненного дракона на одном из пологих склонов, и что рядом с драконом были странные существа с блестящим глазом во всю голову. Пастух был сильно напуган, да и его стадо осталось на высокогорном пастбище. Весть о драконе с быстротой самого резвого коня облетела округу, не миновав и ушей Принцессы, которая тут же снарядила целое войско своих солдат и охотников, строго настрого приказав любой ценой расправиться с драконом или хотя бы изловить одного хартариша – демона из духов песков в блестящей чешуе и с одним огромным оком. Принцесса была очень падка до всяких диковинок, к тому же она не боялась богов, искренне уверенная в том, что сама их прямой потомок, не очень то верила в силу злых чар и демонов, и считала себя настолько могущественной, что дракон, равно как и хартариш, казались ей забавными игрушками, которые можно держать в дворцовом зверинце. Мало или много времени прошло, точно не известно, скорее всего войско отсутствовало около месяца, регулярно отправляя гонцов ко двору Принцессы с одним и тем же посланием: «Дракон и хартариши не найдены, нет даже их следа». Но Принцесса была настырна ровно настолько же, насколько избалована, и поэтому неизменно отсылала гонца обратно с приказом: «Искать и без них не возвращаться!» Но вот однажды гонец прискакал уставший, но ужасно радостный, знал он, что за известие, им привезённое, ждёт его награда и похвала, гнал коня не жалея и загнал до смертной пены. Вбежал в покои, не сменив пыльной одежды, не умыв лица, и крикнул: «Пойман хартариш! Поймано для великой Принцессы чудо, которого нет ни у кого на земле, будь он владыкой или нищим!» И распростерся ниц, целуя драгоценную туфлю повелительницы.

Принцесса в тот вечер играла со служанками в шахматы. Услышав о новой забаве, она вскочила, опрокинув столик, и захлопала в ладоши. «Сейчас же едем!» – были её следующие слова. Слуги и служанки тут же повскакивали с мест и забегали, собирая всё нужное для дороги, забренчала оружием стража, седлая резвых коней… В общем, не прошло и часа, как Принцесса с небольшой свитой тронулась в путь на рысях, а вслед за ней потянулся обоз с провизией и роскошью. Путь лежал к заброшенному замку Ирахуму, что был в трех днях пути от столицы.

Без приключений добравшись до Ирахума, Принцесса была встречена приветственными криками верных солдат и охотников, дожидавшихся её у замка. Там же были раскинуты их шатры, и отдыхали и резвились измученные долгим походом кони. Не сходя с уставшей лошади, Принцесса бросила в толпу подданных пару горстей золотых монет и проехала через распахнутые ворота во двор крепости. «Он там, Ваше Высочество! Настоящий демон-хартариш, весь в горящей чешуе и с единственным огромным оком!» – кланяясь, сообщил начальник ловчей экспедиции шейх Карадет. Слуги образовали «лестницу», и Принцесса спустилась с коня на землю и прошла к башне с наглухо закрытыми дверями и охраной на карауле. Дверь перед ней распахнули, и она вошла вовнутрь, вдыхая сырой спертый воздух. Башня была полностью полая, с узенькими редкими бойницами под самой крышей. Лучи солнца проникали в одну из бойниц и золотили чешуйчатое, как будто немного раздутое тело, с совершенно гладкой блестящей головой, подвешенное на толстых веревках за руки к стропилам крыши и утяжеленное парой увесистых камней, привязанных к ногам. Хартариш висел совершенно неподвижно, даже не качаясь, и поблескивал как большущая новенькая монета.

– Он, наверное, сдох, – протянула разочарованная Принцесса.

– Нет, госпожа, иногда он шевелится, – уверил её Карадет. – Когда мы его ловили, долго не могли догнать – так быстро бегает, что лошадь обгоняет. Мы взяли проводника из местных и обошли его по потайной тропе. Несколько раз стреляли в него, но шкура у него крепче кольчуги – стрелы так и отскакивают. Тогда мы вызвали обвал: пятеро наших охотников погибло, но и его к нашей удаче тоже завалило. Мы его сразу откопали, сетью накрыли, и пока не очухался – связали, да так на растяжке и доставили сюда.

– Спустите-ка его, хочу поближе рассмотреть! – приказала принцесса.

Слуги тотчас же распутали узлы, и хартариш очутился у её ног. Около минуты Принцесса с любопытством разглядывала его, и вдруг раздался тихий не то хлопок, не то щелчок, и шарообразная гладкая голова отпала в сторону. Тут все увидели обыкновенную человеческую голову с обычных размеров глазами, носом, ртом, ушами и волосами, в общем, со всем тем, что полагается человеческой голове.

– Колдовство! – крикнули разом охранники, обнажая сабли.

– Назад! – Принцесса вообще не знала, что такое суеверный страх. К тому же, хартариш был хорошо связан, поэтому она только удивилась, но ни чуточки не испугалась. – Это ужасно интересно!

Она наклонилась над хартаришем, разглядывая его новое лицо, с первой минуты показавшееся ей необыкновенно привлекательным.

– Воды, пить, – вдруг еле слышно прошептал демон на человеческом языке, и Принцесса разглядела у него во рту ровные белые зубы, а не алые клыки, с которыми всегда изображали духов песков.

– Подайте воды! – приказала она, и собственноручно поднесла поданную флягу к пересохшим губам хартариша.

Демон жадно проглотил несколько первых глотков, остальную воду допил уже спокойно, глядя в лицо Принцессе. Глаза его, цвета самой яркой бирюзы, были столь притягательны, что Принцесса с трудом смогла оторвать от них свой взгляд, борясь с сильным желанием взглянуть в них ещё разок.

Лицо хартариша было ликом цветущего юноши с гордым профилем и светлым челом, обрамленным густыми и блестящими каштановыми кудрями.

– Помоги мне! Освободи меня от пут! Я никуда не убегу! – так же тихо, как в первый раз, прошептал хартариш, и Принцесса может быть впервые почувствовала искреннюю жалость, потому что её черствая душа вдруг услышала чужую боль и беспомощность.

– Разрежьте сейчас же на нём все верёвки! – приказала она.

Слуги повиновались. И, о чудо, как только последняя верёвка была разрезана, раздался опять такой же не то хлопок, не то щелчок, блестящая шкура-чешуя спала, и перед принцессой предстал мужчина с прекрасно сложенным, но в сущности, обыкновенным человеческим телом, одетый в белые обтягивающие одежды из тонкого полотна. Он лежал перед ней, не в силах подняться или хотя бы пошевелить руками и ногами, настолько они сильно затекли.

– О! – невольно вырвалось у окружающих.

– Сейчас же отнесите его в мой шатёр! Разве вы не видите, как он слаб! – сказала Принцесса повелительно.

Она уже позабыла и думать о чудовище для зверинца. Появление загадочного прелестного незнакомца занимало её мысли сейчас куда больше, чем все демоны и драконы мира вместе взятые.

Её приказание было немедленно выполнено: юноша был перенесен в только что раскинутый шёлковый шатёр, высланный изнутри самыми лучшими коврами и расшитыми всеми цветами радуги подушками, и сама Принцесса незамедлительно проследовала за ним. Не буду описывать, какие именно яства и напитки подавались в тот день к столу Принцессы, скажу только, что самые лакомые кусочки она сама, своими драгоценными ручками, клала в рот юноше и была в огромном восторге от это действа. А за пологом шатра тихо играла изысканная музыка, которую исполняли семь специальных служанок, и два смуглых нарядных мальчика обмахивали хартариша и Принцессу мягкими опахалами из перьев райских птиц. Вот так судьба балует своих любимцев, ничем не заслуживших её милости!

Наевшись и выпив веселящего вина, повелительница приказала возжечь сладкие курения. Настроена она была очень игриво, и надо сказать, присутствие в шатре такого прекрасного и одновременно беспомощного мужчины сильно её растревожило, будя в ней доселе незнакомый зов плоти. Жадно раздувались её ноздри, ловя диковинный и одновременно необыкновенно приятный аромат, исходящий от его волос и одежды, а юноша лежал по-прежнему неподвижно. Тогда Принцесса, засмеявшись, позвала своих доверенных служанок и сказала: «Разотрите ему затекшие члены, чтобы кровь побежала в его жилах быстрее, чтобы румянец коснулся щёк, чтобы забыл он мир демонов, мне его подаривший, и насладился миром людей. Да сделайте это так, как одни только вы это умеете делать!»

И тут же четверо девушек сдёрнули с себя платки и покрывала, и остались в полупрозрачных одеждах. Они закружились в диком эротическом танце, и две из них начали раздевать юношу, а две оставшиеся, извиваясь, разоблачались сами. Потом они яростно набросились на неподвижное тело хартариша, растирая и разминая его мышцы, лаская его нежную кожу самыми экзотическими и немыслимыми способами. Принцесса сидела в стороне, безмолвно наблюдая за их действиями, и только сильнее и сильнее разгорался огонь страсти в её груди, чаще и глубже она вздыхала, чувствуя, как под одеждой вдруг налилась грудь и окаменели соски, как сладко екало в лоне от тайного непознанного желания. И чем сильнее вертели и теребили тело юноши служанки, а они уже по-настоящему распалились в своих умудренных неоднократными упражнениями с другими мужчинами страстях, тем сильнее чувствовала Принцесса желание, прогнав их из шатра, заняться этой же премудростью самой. Наконец, она не вытерпела и, порывисто вскочив, закричала «Вон отсюда!» и сбросила с себя вышитое драгоценными каменьями покрывало. Потом, когда пелена шатра сомкнулась за испуганными рабынями, она медленно, как во сне, развязала драгоценный широкий пояс: упали на ковры тяжелые поясные украшения и легкие узорчатые шальвары. Со странным сладким чувством Принцесса опустилась рядом с хартаришем, не отрывая взгляда от его прекрасных глаз. Руки их сплелись, тела соприкоснулись, одежды стали лишними. И Принцесса позабыла, что должна была беречь себя для нареченного жениха, кольцо которого носила на пальце с самого детства…

С тех пор Принцесса не желала расставаться с демоном и не отпускала его от себя ни на шаг. Она конечно же в первую очередь расспросила его о загадочной жизни духов пустыни и с удивлением узнала, что живут хартариши высоко в небе, и что ночные звёзды – это всего лишь фонарики, украшающие вход в их невидимые чертоги, что путешествуют они верхом на больших и маленьких огненных драконах, которыми командуют по своему усмотрению, и что время у них течет так, что десять поколений сменится на Зарине, а у хартаришей всего одно. И ужасно огорчена и разгневана была Принцесса, когда узнала, что собирается хартариш вскоре вернуться к себе на небо, потому что спустился на землю только для того, чтобы разыскать своих пропавших товарищей. Тогда приказала она разжечь большой костер, используя крепкое вино и горючие чёрные камни, и бросить в этот огонь диковинную чешуйчатую «шкуру» хартариша, рассуждая так: не сможет её возлюбленный вернуться на небо без этой одежды, останется на земле навсегда. Но как не жарко пылал костер, костюм этот не был даже тронут огнём. Тогда она приказала своим воинам изрубить одежду мечами и топорами на мелкие кусочки, а те кусочки разметать по пустыне. Но и изрубить костюм не удалось, солдаты только мечи погнули да топоры затупили.

Не на шутку призадумалась Принцесса, как от дьявольской «шкуры» навсегда избавиться. Тут ей шейх Карадет и подсказал, что раз нельзя одежду совсем уничтожить, значит надо бы её так хорошо запрятать, чтобы ни одна душа, будь то человек или демон, не нашла её. Приказала тогда повелительница сковать ящик железный, благо близ Ирахума жили самые искусные кузнецы, положила в этот ларец демонское одеяние, и повелела заклепать крышку ларца крепко накрепко. После этого приказала она погрузить его на верблюда и отправила двоих верных слуг своих с этим ящиком в пустыню, с наказом спрятать этот ящик в пяти днях пути, зарыв его глубоко в песок. Чуть только скрылись с глаз слуги с ларцом, повелела она снимать шатры и палатки, седлать лошадей, нагружать поклажей верблюдов и ослов, потому что собирается она вернуться в столицу ханства.

…Столица встретила Принцессу огромной толпой. Всем хотелось увидеть поближе настоящего демона. Хартариш, одетый в расшитые золотом и драгоценными каменьями одежды, ехал за Принцессой на великолепном гнедом жеребце, которого вели под уздцы двое стражников. Принцесса повелела не давать Хартаришу поводья, и приказала убрать стремена. Опасаясь, что её любимец свалится с лошади после таких предосторожностей, направленных на пресечение побега, она хотела было привязать юношу к седлу, но оказалось, что он, несмотря ни на что, отлично держится на коне, и его царственно-красивой осанке при этом мог бы позавидовать любой молодой вельможа.

Стража плотным кольцом окружала повелительницу и хартариша. Принцесса бросала в толпу монеты, внимая крикам приветствий и благостных пожеланий. До её слуха также доносились томные вздохи: «Ах! Как хорош! Какой красавец!»

Принцесса поселила хартариша прямо в своих покоях. Многочисленным стражникам было приказано под страхом смерти не спускать глаз с юноши. В остальном, дворцовая жизнь шла своим чередом: игры и пирушки перемежались цирковыми представлениями, ритуальными плясками прекрасных рабынь и рабов, петушиными боями, скачками и стравливанием диких зверей в зверинце. И так продолжалось до тех пор, пока из соседних земель ни прибыл богатый караван сватов нареченного жениха. Надо сказать, что свадьба Принцессы была назначена очень давно, в определении благоприятной даты были задействованы самые известные звездочёты, толкователи судеб и жрецы, и этот выдающийся день приходился на конец лета. Пришедший караван привёз часть подарков для невесты и людей, в обязанности которых вменялась подготовка к свадьбе.

…Шейх Карадет регулярно посылал гонцов к хану Арасу с тайными донесениями. Карадет был приставлен ко двору Принцессы много лет назад, когда та ещё была совсем маленьким ребенком. Хан Арас, умный и расчетливый политик, уже тогда действовал с дальним прицелом и считал нужным иметь верного человека при дворе дряхлеющего хана Махаша, все дети которого не доживали и до года, все, кроме маленькой Принцессы, благополучно перешагнувшей этот рубеж. «Махаш уже слишком стар, – рассуждал хан Арас. – Вполне вероятно, маленькая Принцесса останется единственной наследницей ханства. Что ж, в будущем, неплохая молоденькая невеста для меня, этакий маленький лакомый кусочек плоти с огромным приданным». О хартарише и Принцессе хану Арасу стало известно из «голубиных» донесений Карадета, и эти вести его не радовали. Не то, чтобы хан Арас был ревнив или без памяти влюблен, просто он боялся потерять то, чего так долго дожидался. Чего доброго, выживший из ума старик хан Махаш передумает играть свадьбу Принцессы и хана Араса, и отдаст свою своевольную, незнающую никаких приличий дочь за этого «посланца небес». Тогда вместе с Принцессой уплывет от него, хана Араса, и всё её приданное – ханство после уже скорой смерти дряхлого Махаша. И хан Арас послал Карадету зашифрованное распоряжение: уничтожить хартариша.