- -
- 100%
- +
Я, уже один раз 4 года назад попавшая на удочку молодого индийского обольстителя, скептически смотрела на новых знакомых, ожидая подвоха. Опыт с 24-летним альфонсом, который я получила тут же в Гоа, не давал мне расслабиться.
4 года назад, в 2012 году, в ноябре, приехав первый раз в Индию со своими двумя подругами Наташами, я встретила тут хорошенького смазливого индусенка. Дейв, так его звали, а, точнее, Devu (индусы, кто работает в туристической сфере и сфере соблазнения лиц противоположного пола, все переделывают свои имена с индийских на европейские или вообще берут какие-то клички себе наподобие Санни, Роки, чтобы нам, европейцам, было удобнее их запоминать и вообще произносить). Дейв работал таксистом, и в один из дней, когда мы с Наташами стояли возле отеля утром и не знали, на какой пляж нам сегодня податься, остановился на своем такси возле нас и с криком на ломаном русском:
– ТАкси?! ПАехали, пАехали! – начал нас зазывать к нему в машину.
Ценник на такси тут везде один, никто не демпингует, потому что за это можно получить бамбу-массаж – избиение бамбуковыми палками от коллег по цеху, поэтому мы, не раздумывая, плюхнулись к нему в такси и сказали:
– Пляж!
Мы остановились с девчонками в Баге в четырехзвездочном отеле Назри на второй береговой линии. До пляжа Баги было от отеля минут 10 пешком по грязной, пыльной улочке, с двух сторон облепленной страшными бараками, сделанными из того, что было под рукой у индусов: пленка, бамбук, веревки, картон. Так живет почти все население за чертой бедности. Один раз сходив на этот пляж, мы больше ходить туда не захотели, несмотря на то что он был в пешей доступности от отеля: грязный, огромный, до воды по раскаленному песку метров 50, индийские туристы из других штатов Индии в количестве десятка на 1 квадратный метр, еще и лапающие белых женщин в воде! «Не-е-ет, – решили мы, – сюда больше ни ногой!» Тем более что в Гоа десятки километров пляжей разного калибра: и дикие, и с бухточками, и с километрами променада, и с белым песком, и с валунами – как их не посмотреть, тем более что до самого далекого – Керим бич – всего час езды на такси от Баги. Дальше уже начинается соседний штат Махараштра со своим безлюдным огромным пляжем под названием Парадайз и Реди Фортом – разрушенным и столетним, возвышающимся своими бойницами и сторожевыми башнями над пляжем на высокой горе и полностью покрытый джунглями.
Дейв везет нас на Вагатор – почти соседняя от Баги деревушка, между Багой и Вагатором находятся еще Арпора и Анжуна – такие же пляжные деревни со своими пляжами (за исключением Арпоры, эта стоит у реки, впадающей в море). Едем на Вагатор, я болтаю ни о чем с Дейвом, девчонки сидят на заднем сиденье, они не знают языка и постоянно просят меня переводить, о чем мы треплемся с Дейвом. А Дейв, любопытный, как и все индусы, начинает расспрашивать меня обо всем и, поняв, что мы турики неотесанные, второй день тут, предлагает пойти в клуб «Кабана» – знаменитый на все побережье попсовый клубешник, где по средам бесплатный вход для девчонок и, по-моему, даже бесплатные коктейли…
– Нет, Дейв, исключено, я по клубам не хожу, стара я уже для этого, – ответила я.
– Ты?! Стара?! Ты зарабатываешь деньги, ты имеешь право тратить их на себя как хочешь, и плевать тебе на то, что кто-то там что-то о тебе подумает! Пошли в клуб! – стал настаивать Дейв.
«А ведь и впрямь, мальчик прав, – подумала я, – какого хрена я горбачусь в Москве, зарабатываю столько баблища, чтобы что? Прозябать и не показывать себя людям и еще думать, что там кто обо мне подумает? Ладно, надо подумать и правда сходить в эту Кабану вечером, а сейчас пока пляж, пляж, пляж…»
Мы приехали на Вагатор. Он оказался живописным пляжем, лежащим далеко внизу, под скалой, с маленькой бухточкой, с двух сторон окруженной огромными валунами, уходящими грядами в море. По пляжу нестройными рядами, прислонившись одним боком к скалам, а другим боком выходящим на пляж, стояли шеки – соломенно-бамбуковые кафешки с рядами столиков на песке и своими шезлонгами, разноцветные, у кого-то с музыкой – где транс, где лаунж. Мы брели по маленьком пляжу Малого Вагатора (есть еще и Большой Вагатор), выбирая, в каком шеке нам остановиться, как я заметила самый отдаленный шек, стоявший чуть на возвышении от остальных – на камнях и с одинокой колыхавшейся кокосовой пальмой над ним. Решили идти в него, он был самый приличный из всех, да к тому же с вай-фаем, а мне надо было поработать. Подойдя еще ближе к шеку, мы увидели справа от него на песке с человеческий рост каменные глыбы и высеченное в них лицо Шивы, индуистского бога, и рядом такую же каменную голову змеи! По легенде, рассказанной турикам, камень появился из моря. На самом деле в 60-е гг. один то ли итальянский, то ли еще какой европейский хиппи жил здесь на Вагаторе, вот и вырезал его из камня. Но зрелище все равно захватывающее…
Вечером приехавший за нами Дейв на такси (обычно таксисты отвозят туристов в 2 конца – привезти на пляж и отвезти с пляжа, и озвучивают цену сразу, включая забор, уточняя лишь время, в какое приехать и забрать) всю дорогу соблазнял меня, и в итоге, выгрузившись в отеле, приняв душ, я смоталась от девчонок и всю ночь зажигала с Дейвом. Наше прощание с ним через 10 дней не обошлось без слез что с моей стороны, что с его. Мы рыдали оба друг у друга на плече перед автобусом туроператора, отвозившего меня из отеля в аэропорт Даболим… Всю дорогу я плакала и поклялась себе, что вернусь сюда во что бы мне это не встало и… уже через месяц, сказав начальнику на работе «я улетаю в Гоа», собрала вещи и улетела.
Таможенник в Даболиме несколько раз смотрел то на меня, то в паспорт и опять на меня, ничего не понимая, и несколько раз переспросил меня:
– На сколько, на сколько вы дней прилетели в Гоа? На 3?!
Да, я прилетела из Москвы в Гоа на 3 дня. Весь этот месяц в Москве после Индии я не могла ни работать, ни спать, проговаривала тысячи рублей на международную связь МГТСу, получала бесконечные сердечки по скайпу от Дейва и строила свою жизнь уже с Дейвом…
Сейчас смеюсь над собой и респектую молодому альфонсу Дейву, его профессионализму в соблазнении женщин и пополнившемуся за мой счет его бюджету (благо не залезала я в кредиты, как большинство русских женщин, одураченных не только индусами, но даже нашими кавказцами…).
2016 год, ноябрь. Ленок, раздухарившись и проникнувшись молодым мужчиной-индийцем, подсевшим к нам за столик, стала ни с того ни с сего рассказывать ему его судьбу и провидеть будущее.
– Лен, остановись, – толкнула я ее под столом ногой, но она, сказав мне, что уже не может, что в Гоа ее так и несет – прозорливость стала здесь настолько высока, что рот не закрывается, ощущение, что это не ты говоришь, а за тебя говорят.
Винсент (так его звали) прифигел от такой точности, стали подсаживаться уже и другие индусы, хозяин кафешки отвел Ленку в сторону и стал там уже молить ее остаться, предлагал все ей оплатить, лишь бы она вылечила ему все те болезни, про которые ему сказала… Винсент оказался владельцем парка такси и предложил Ленке отвезти и сопроводить нас на водопад Дудхсагар – первая по списку туристов достопримечательность, расположенная в 2,5 часах езды на машине от Гоа в штате Карнатака. А Лена как раз нигде не была еще, и я с удовольствием согласилась. Мне было все равно, Дудхсагар я посетила еще в первый мой визит с Наташами и Дейвом, но ради Ленки я поехала опять. Тем более бесплатно на моей старенькой «Сузуки», которую я тут взяла в аренду на сезон. Правда, водила я еще только второй день тут и не успела хорошо освоить механическую коробку передач после вождения на автомате в Москве, да к тому же праворульную, да с левосторонним движением… Коровы и собаки на дороге – это отдельная история вообще, помимо того, что приходится объезжать колдобины, т. к. дороги не видели ремонта, наверное, с момента основания Гоа, так еще надо не сбить коров, прогуливающихся свободно, как у себя на пастбище, и собак, поочередно вылетающих из дворов, так еще и люди, бредущие по этой же дороге за неимением тротуаров!
– В общем, – сказала я, – машина есть, но за рулем поедешь ты, Винсент!
На этом и порешили. Наутро стартанули с Винсентом на водопад.
Приехав на водопады, выгрузились из моей машины и пересели в джипы индийского бренда «Махиндра» и погнали уже на них 10 км по джунглям до самого водопада. Чтобы подойти вплотную к водопаду, надо пересечь еще метров 500 по джунглям, перескакивая с тропы на камни, мокрые от горной речки, стекавшей от водопада. По деревьям снуют проворные мартышки и потом сидят на валунах и смотрят, поджидая, когда ты угостишь их чем-то вкусненьким, а самые наглые и проворные хватают пластиковые бутылки у тебя из рук и умудряются потом на твоих глазах еще и посношаться.
Стоит жара, вчерашний ром в локалке дает о себе знать, Ленка скачет где-то впереди, я тащусь еле-еле с одним желанием – погрузиться в холодную воду водопада и отмокнуть там. Винсент, заметив мое еле тащащееся бренное тело, берет меня нежно за руку, и тут меня прошибает как будто ток: «Это он! Это тот мужчина, с которым я хотела бы быть!» Он не отходит от меня ни на шаг весь этот поход на водопад, держит за руки, придерживая на каменных перевалах, в джипе, подскакивающем на бездорожье, расплачивается везде за нас – и перед водителем джипа, и в ресторанчике, куда мы отправились, оголодавшие, перекусить бириани.
– Совершенно не типичное для индуса поведение, – говорю я Лене, – вспоминая Дейва, которого угощала всегда я, платила в ресторанах я, за такси его, на котором он меня возил, будучи уже моим «молодым человеком», тоже платила я, за номера в отелях – опять я, подарки Дейву из Москвы (айфоны, айпады) – снова я. Как в том кино «Свадьба в Малиновке»: «Это мне, это… снова мне, это… опять мне!»
И что-то с тех пор я начала присматриваться к Винсенту: взрослый, обеспеченный, серьезный, щедрый, заботливый, нежный… Ну вообще не индиец. Он, конечно же, индиец, но не гоанец. Это гоанцев отличает страсть к наживе, альфонсизм, скупость, зависть, лицемерие, лживость и куча других пороков. Но это все объяснимо: они живут в туристической зоне, одном из самых богатых штатов Индии, алкоголь льется рекой, вокруг ходят оголенные тела, некоторые из них не прочь отдаться, соблазны, деньги, легкодоступность и… наркотики.
Тяжелая бедная жизнь вокруг этой роскоши и толкает молодых пареньков на обман. А что проще, чем обмануть женщину? Тем более не избалованную мужским вниманием на Родине, не видящую ничего, кроме работы и дома, одинокую, избитую невзгодами и непогодами, не видящую солнца 6 месяцев в году. Вот и клюют мои соотечественницы, и я сама в том числе, на обещания любви от молодых юнцов красивой наружности, белозубых, с миндалевидными глазами, масляными и черными, как маслины, аккуратно и модно подстриженными, соблазнительно пахнущими азиатскими благовониями и одетыми по последнему писку моды, атлетически сложенными…
Винсент оказался как динозавр – бесценная находка, бриллиант среди всей этой бижутерии.
ТИРУМАЛА
2017 год, январь. Тирумала. Таинственный Тирумала – город паломников богу Вишну и его жене Лакшми. Приехав в Карнатаку из Гоа на слиппер-басе (slipper bus – автобус-плацкарт) и проведя 14 часов в пути, я приехала в Бангалор – столицу штата Карнатака, там меня встречал Винсент, и мы, добравшись бегом за 5 минут от автостанции, куда я приехала, прибежали на вокзал, сели в поезд, благо билеты на него Винсент заблаговременно взял, и поехали в Тирупати – это 6 часов на поезде. Приехав в Тирупати – город штата Андра Прадеш (Andhra Pradesh), наспех перекусив, мы сели в автобус. В двух часах езды на рейсовом автобусе от Тирупати, крупного города, расположился храм Вишну и его жене Лакшми – Sri Venkateswara Swamy Temple. Скрытый от посторонних глаз, на вершине горы, на высоте 853 м над уровнем моря стоит храм, по-о-о-олностью выполненный из золота!
Храм дравидийской архитектуры и, как полагают, построен был в течение определенного периода времени, начиная с 300 г. н. э. В храме верховное божество – Венкатешвара (аватар бога Вишну) – находится в положении стоя и смотрит на восток.
Это самый богатый храм в мире, с точки зрения пожертвований и богатства. Храм посещают от 50 000 до 100 000 паломников в день (от 30 до 40 миллионов человек в год в среднем), а в особых случаях и фестивалях, как ежегодный Brahmotsavam, число паломников достигает 50 миллионов, что делает его самым посещаемым в мире.
На его постройку пошло несколько тысяч тонн золота. Все его стены, крыши, даже двери изготовлены из этого металла! Вся деревня, окружающая этот храм, трудится на благо храма: служители, брамины, обслуга, дворники, метущие улочки городка, даже держатели вегетарианских ресторанчиков (невегетарианских здесь попросту нет – holi place – священное место) работают и живут в этом городке. Он чем-то напоминает наши закрытые военные городки при воинских частях – такое же КПП на подступах уже к самой горе! Шмонают покруче, чем в аэропорту, – автобусы останавливаются перед шлагбаумом, как на пограничной таможне, все выходят из него и, разделившись на мужчин и женщин, идут к металлоискателям и выкладывают свои сумки на багажную ленту. Все очень строго! Шутка ли – тонны золота в горах! Загружаемся опять в автобус и медленно взбираемся в гору по серпантину. Автобус едет почти вплотную к отбойникам, а под ними пропасть – дух захватывает от такой высоты, и ощущение, что ты сейчас вывалишься из автобуса и покатишься под откос!
Въезжаем в Тирумала. Чистота-а-а-а-а – первое, что бросается в глаза. В Индии везде и всюду вас сопровождают груды мусора, здесь же не видно ни соринки – улицы вылизаны. Даже деревья и те кажутся чище. Воздух горный, свежий и прохладный, и кажется, что ты вовсе и не в Индии, а на каком-то рижском курорте: улицы широкие и вымощены где гранитом, где новенькой тротуарной плиткой, акации катеху своей раскидистой кроной затеняют променад (из нее получают дубильные и красящие вещества и производят экстракт, применяемый для парусов и такелажных канатов как краситель, им также окрашивают в оранжевый цвет рясы буддийских монахов в Мьянме и Шри-Ланке), нет ни попрошаек, ни вообще грязного и ободранного люда, наоборот, мужчины все – в лунги, женщины – в сари и сальвар-камизах. Я тоже поехала в традиционном индийском костюме – сальвар-камизе, но он у меня оказался европеизированным – без рукавов, а обычай и правила посещения храма и храмовой территории, протянувшейся на несколько квадратных километров, требовал от меня полностью прикрытых рук и ног, а на ногах тоже, как назло, оказались легинсы 3/4… После того как меня остановили охранники, пришлось спустить свои штаны до щиколоток и пойти купить платок на плечи… Ладно, но это было только начало. Дальше хуже – сумку отобрали на входе и положили ее в «камеру хранения» – ячейки без дверок, вместо номера на ячейке мелом нацарапали на сумке номер 529, сунули нам с Винсентом наш номерок и отправили вон из «камеры хранения». Я успела вытащить только паспорт, кошелек и мобильник, Винсент не успел ничего и, ошарашенный, выходя оттуда, он еще спросил меня:
– Как ты думаешь, а деньги там можно оставлять…? – и тут же рысью метнулся обратно, поймав мой офигевший взгляд.
Через 100 метров паспортный контроль, и еще через 50 отбирают и мобильники, перевязывают их резинкой, выдают на них квитанцию и отсылают дальше. Я уже чувствую себя не паломником, а заключенным, только что вот на помывку и на побривку не отправляют… Идем дальше вместе с 35-тысячной толпой паломников-индуистов и заходим в какой-то карантин – туннель, с обеих сторон зарешеченный, над головами тоже решетка, толпа сбивается, становится все плотнее и плотнее, идет по этому узкому коридору непонятно куда и тут… останавливается. Я уже не на шутку разозлилась и предъявила Винсенту:
– Почему ты мне не сказал, что это будет выглядеть именно так?! У нас в России в святые места под конвоем не ведут, плату за это не взимают, и вообще, сколько мы еще должны тут париться в этих очередях?! И так стоим уже босые (обувь тоже отобрали) 3 часа!
– Если б я тебе сказал всю правду, то ты бы не поехала…
Конечно, не поехала бы! Это как еще тут молиться можно и вообще чувствовать благость и настраиваться на священный лад, когда ты босой (обувь отобрали вместе с сумкой), в толчее, на жаре, в клетке, и непонятно сколько еще часов тебя промаринуют, прежде чем разрешат войти в священный храм! А это все подступы к нему оказались!
Простояв в клетках, разделяющих и прореживающих толпу сначала на сотни человек, потом на 100, потом на 50, вас все же запускают в крошечный дворик, спрятанный за всеми этими казематами и туннелями, и там вас уже просто давят, как в соковыжималке. В храм вас вносит толпа, как в час пик в метро, и несет по узкому мостку, проложенному по полу храма, и с обеих сторон сжимающим вас перилами. Толпа несет её, Винсент сзади, сдерживая хоть как-то напор на её, кричит: «Смотри, смотри, проси все, что хочешь!». Я уже сама не понимаю, что смотреть, чего просить, вываливаюсь перед статуей бога Вишну и, не успев его рассмотреть, проношусь мимо, подталкиваемая руками охранников, стоящих по ту сторону мостка… Вылетев из храма и съев отвратительный на вкус вареный рис, дающийся паломникам, как у нас кагор с просвиркой, на этом посещение оканчиваю. Расстроенная и злая, отстояв 5 часов в итоге, я тащила за руку Винсента и приговаривала:
– На кой хрен я сюда поехала? Зачем ты меня сюда потащил? Где теперь мой мобильник, шлепки, и вообще, я хочу есть, а курицы и мяса тут нет, автобус-то хоть обратно когда?
Бедный мой Винсент, как мог, успокаивал меня, приводя веские доводы в пользу священного места и что нам надо было тут побывать. Я, конечно, и сама все понимала, но как-то в Оптиной Пустыни у нас в России, в Калужской области, с меня за вход и денег не брали, и не просили все вещи оставить и вообще дали помолиться. А тут чувствовалось только огнедышащее, пульсирующее неизмеримой энергией дышло внутри этого городка Тирумала – сам храм. Энергия там необъяснимая, неподконтрольная, тебя несет водоворот, и ты уже не можешь из него выбраться, ты попал под волю божества и теперь уже оно – бог Вишну – решает все за тебя здесь, в его месте…
Srikalahasteeswara Temple, Srikalahasti
После Тирумалы мы вернулись в Тирупати снова, чтобы сесть опять на автобус и поехать в Шрикалахасти, расположенный в двух часах езды на автобусе среди живописных рисовых полей, по краям которых, правда, лежат груды мусора, но это обычное явление для Индии. Автобус достался опять с неоткидывающимися сиденьями, но благо ехать недолго, можно и потерпеть, и жара еще не настала – времени было всего 10 утра – и окна были без стекол. Действительно, а зачем они здесь со стеклами, наоборот, духота бы была, если без кондиционера. А с кондиционером цена билета сразу нешуточно возрастает, поэтому автобус без стекол – и дешево, и сердито!
Автобус прибыл на автовокзал Шрикалахасти.
«Опять ни одного белого… – подумала про себя я, – опять будут смотреть как на неведому зверушку… Ну ладно, надо идти искать отель – спина затекла, пятая точка отсиделась, ноги гудят, от ветра в открытое окно спутались все волосы, и теперь их не раздерешь ничем, лицо все в дорожной пыли, а липкая жара после выхода из автобуса облепила всех нас и припечатала эту пыль к телу – ощущение не из приятных, так и хочется быстрей потереться мочалкой во всех местах».
Идем искать отель… Останавливается рикша и предлагает нас за 20 рупий довезти до его отеля (он с этого получит комиссию от отеля, если приведет туристов), но цена смешная за тук-тук, и нам неохота самим двигать по полуденной жаре под палящим солнцем, при температуре +40 на солнце и с тяжелыми сумками на плечах… Приезжаем в отель, который оказался в 5 минутах езды, заходим, спрашиваем цену:
– 1700 рупий за ночь.
– Да вы что, офигели?! – говорит Винсент портье. – Это цена в туристическом Гоа, а у вас – максимум 700 за номер!
И мы уходим из отеля и бредем по улице в поисках другого жилья. Гостиниц тут навалом – город же паломнический – на любой вкус и кошелек: есть и гестхаусы за 300 рупий с кафельными стенами, где чувствуешь себя ну почти что в туалете, в лучшем случае в больнице; есть и комнаты за 700. Мы сняли прям на территории храма комнату в трехзвездочном отельчике с видом на храм за 1000 рупий с кондиционером: скромный, без излишеств номер с двуспальной кроватью, чистым бельем, хорошим матрасом и подушками, а не блинами, продавленными вместо них, что в Индии редкость, но, правда, почему-то с тремя сиденьями из аэропорта из зала ожидания…
Приняв душ и переодевшись, голодные, мы пошли искать, где же тут перекусить. Выйдя с территории храма, повернув направо и пройдя 20 метров, мы зашли в вегетарианскую столовую, потому что рестораном или даже кафе ее ну никак нельзя было назвать: кафель на стенах, полу, стальная некрашеная мебель, отсутствие меню, стальные тарелки, стаканы для воды и кувшины с водой. Кое-как поев пури (puri – пресный жаренный во фритюре индийский хлеб в виде круглой надутой лепешки, похожей на воздушный шар, размером с голову ребенка, обычно употребляемый на индийском субконтиненте. Его едят на завтрак или в качестве закуски. Он, как правило, подается с карри или баджи – соусом из кокоса и чили. Также пури служит в рамках церемониальных ритуалов наряду с другими блюдами вегетарианской пищи, предложенной к молитве, как прасад), сытые и чистые, мы вошли в храм. Опять не поставив меня в известность, Винсент потащил меня к лавке покупать мешочек для пуджи, куда входили кокос, цветки хризантем, чечевица двух цветов и много чего еще, с помощью которого предстояло делать обряд. Когда мы вошли в храм – точную копию храмов в Хампи – второй по счету достопримечательности, а, точнее, целого старинного города, которую осматривает каждый турист, приезжающий в Гоа. Такие же черные 500-летние стены с карвингом – вытачиванием фигур людей, животных, растений в камне (дереве для мебели). Каменный сточенный от древности пол почему-то весь в желтой пыльце, как потом выяснилось, это куркума – специя и в то же время лечебное растение. Полезные свойства куркумы были известны еще в древние времена. В Индостане куркума используется как средство для очищения организма, а также благоприятно влияет на пищеварительные процессы и деятельность кишечной флоры. Бытует мнение, что куркума справляется со многими болезнями намного лучше, чем антибиотики. А пол им усыпан потому, что в процессе 2-часового обряда им посыпают головы.
Молодой брамин в белых лунги до пола (традиционная одежда в Индии в виде простыни, его могут подворачивать к талии, и длина сокращается до уровня колен, или оставить свободным, где длина достигает лодыжек. Обычно лунги подворачивают, когда человек работает в поле или в цеху и оставляет открытым как знак уважения, находясь в местах поклонения, или когда человек находится рядом с сановником), с белыми полосками, нарисованными на лбу, посмотрел на меня, но почему-то не удивился, хотя среди оплативших пуджу (обряд оплачивается и стоит 300 рупий) 50 человек, сидевших на полу, скрестив ноги, как йоги, была я одна белая. После двухчасового обряда я была тоже вся в куркуме, желтая, с цветами на голове, довольная, расслабленная, счастливая, но хотелось уже только одного – спа-а-а-ать… И мы пошли в номер, тем более что наутро снова вставать и ехать, ехать на вокзал и возвращаться к себе в Гоа.
После прибытия в Гоа из Тирумалы и обнаружения африканского обрядного амулета у себя под крышей дома мы с Леной продолжили ритуалы по избавлению от наведенной, как потом выяснилось шаманом, порчи с использованием черной магии. Я сделала то, что сказала мне Лена, а Лена в тысячах километрах от меня в России проводила свои ритуалы и разговаривала с духами, чтобы они объяснили, что это было и на что сделано. Пришедший к ней дух что-то сказал мне на непонятном языке. Спустя несколько дней, Ленка смогла все же перевести сказанное, и вышло: «Бойтесь шамана, не лезьте, иначе смерть».