- -
- 100%
- +
Игорь оглянулся на город. По дороге приближались новые фары. Машины шли одна за другой, и конца этому потоку видно не было.
Он еще мог развернуться. Но если постоит здесь немного дольше, выехать с обочины будет уже непросто.
Из остановившихся машин начали выходить люди. Сначала один, потом сразу несколько. Кто-то шел вперед вдоль ряда, вытянув шею, пытаясь разглядеть, что происходит. Кто-то, наоборот, бежал от поворота к своей машине, видно, уже разведав, что там произошло, и кричал, чтобы все поворачивали назад.
А потом впереди закричали по-настоящему.
Крик пошел волной, от дальних машин к ближним, и Игорь узнал его сразу. Он слышал такое с крыши павильона всю ночь напролет и не спутал бы ни с чем. Люди побежали между автомобилями, по обочине, по встречной полосе - обратно, туда, откуда приехали.
Справа, за отбойником, на пустыре, появились бледные фигуры.
Их было немного. Три, может, четыре. Твари гнались за людьми, выскочившими из машин. Те бежали вдоль обочины, петляли между автомобилями, пытались спрятаться за ними, но твари быстро сокращали расстояние. На тех, кто оставался в салонах, они не обращали внимания, проносясь мимо, даже не поворачивая головы. Игорь заметил это не сразу. В одной из машин за стеклом сидели люди, а тварь пробежала в двух шагах от них, преследуя мужчину, который бросил автомобиль и теперь мчался к кювету.
Картина сложилась.
Твари перекрыли выезды. Или идут в город снаружи, со стороны трассы, и первыми попали под них как раз те, кто раньше всех побежал из города.
Водители запаниковали и бросились разворачиваться, мешая друг другу. Начались столкновения, несколько машин застряли и намертво перекрыли дорогу остальным.
Все сходилось. Теперь Игорь понимал, как возник затор, и даже почувствовал что-то похожее на облегчение. Хотя от того, что он нашел объяснение, дорога свободнее не стала.
Он посмотрел в зеркало заднего вида.
И вот тут ему стало страшно по настоящему.
Пока он стоял и разглядывал, что происходит, сзади подъехали машины тех, кто бежал из города. Место, на котором еще минуту назад можно было развернуться, было забито машинами. Они подкатывали вплотную, притирались друг к другу, лезли на встречьку. Никто из водителей еще не знал, что впереди. Они видели только, что все стоят, и старались проехать вперед хоть на несколько метров.
Еще пара минут и «Паджеро» окажется зажатым в этой каше, как в тисках. Без возможности развернутся и уехать, хотя бы по обочине, с тварями, которые бегут вдоль дороги. А он будет сидеть в железной коробке с тонкими дверями и смотреть, как они выбирают, с какой машины начать.
Он уже знал, чем это заканчивается. Видел.
Игорь бросил взгляд направо. Съезд к кирпичному заводу остался метрах в ста позади, ниже по склону.
Он вывернул руль, выехал правыми колесами на обочину и пошел задним ходом.
Сзади засигналили. Кто-то опустил стекло и что-то гневно заорал. Игорь не слушал. Он смотрел в зеркало и вел машину по гравию, чувствуя, как правый борт подламывает придорожные кусты, и считал про себя метры. Заднее колесо ушло с обочины, «Паджеро» просел, зацепил порогом бетонный откос и все-таки съехал вниз.
Грунтовка была именно такая, как обещал Денис: колея, лужи, глина. Игорь включил пониженную и пошел вдоль забора кирпичного завода, подпрыгивая на колдобинах, левым бортом почти касаясь бетона.
В зеркале заднего вида наверху виднелась дорога, красная от стоп-сигналов. Дальше, за ней, полыхали уже несколько пажаров. Несколько машин, которые еще могли свернуть, съехали вниз следом за Игорем. Он сомневался, что все они здесь пройдут.
Так и вышло. Две пузотерки, ехавшие сразу за ним, застряли одна за другой, перекрыв проезд мощному внедорожнику. Тот остановился позади них: места для объезда не было.
Игорь перевел взгляд с зеркала на дорогу. Останавливаться он не стал. Не хватало еще самому засесть в какой-нибудь колее.
Добравшись до заводских ворот, он развернулся и выехал на разбитую грунтовку, тянувшуюся вдоль основной дороги. По ней обошел пробку и, выбравшись на асфальт, направился обратно в город.
Дорога назад была свободна. Абсолютно, идеально свободна: ни одной машины в его направлении, потому что в город не ехал никто. Он гнал по пустому асфальту мимо тех, кто стоял в трех рядах справа, и это было, пожалуй, самое жуткое, что он видел за эту ночь.
К пяти часам он был уже в знакомых кварталах, где орали, били стекла и бегали бледные фигуры. Игорь ехал и ловил себя на том, что здесь ему привычнее и спокойнее, чем в пробке на выезде из города, где от тебя ничего не зависит.
В конце концов он решил пробиваться к складу, но добраться до него так и не успел - проснулся. Успокаивало лишь то, что и твари до него не добрались, хотя несколько раз он был на волосок от смерти. Выручали приобретенная за все эти ночи привычка не паниковать, крепкая машина и оружие под рукой.
Игорь проснулся сам, за несколько минут до будильника. Полежал, глядя в потолок, потом сел и включил свет.
Спал он часов восемь, а чувствовал себя так, будто всю ночь разгружал вагоны. Ничего не болело. В этот раз его не ранили, не схватили, даже стрелять почти не пришлось. Но после съезда с трассы он до самого своего пробуждения петлял по гибнущему городу, пытаясь добраться до склада. За каждым поворотом приходилось решать, куда ехать дальше и успеет ли он проскочить. Теперь он сидел в собственной постели, а напряжение все еще не отпускало его.
Илье он звонить не стал - тот вставал поздно. Отработал день, дважды поймав себя на том, что сильно отвлекается, читает один и тот же текст и не понимает, что именно читает. Приходилось брать себя в руки и сосредотачиваться на работе, а когда закончил, уже вечером, поехал на склад.
Семен приехал прямо со смены, в рабочей куртке, от которой пахло окалиной. Илья уже сидел за столом на импровизированной кухне, курил в приоткрытую дверь и заваривал чай.
Игорь рассказал им все по порядку. Как выехал на кольцевую и вместе с потоком машин добрался до подъема к развязке. Как увидел огни вдоль края города и услышал грохот столкновений на выезде. Как движение встало и люди бросились бежать обратно, а сзади все прибывали машины, пока не заняли последнее место, где еще можно было развернуться.
Семен слушал, не перебивая, только один раз переспросил:
- Сколько пожаров насчитал?
- Два точно. Может, больше. И справа за котельной здоровое зарево, и слева еще одно.
- Это сколько ж машин должно разом гореть?
- Не знаю, Сеня. Я до них не доехал.
Илья затушил сигарету о край консервной банки.
- И правильно, что не доехал.
- Ну не знаю, не знаю.
- Нет, ты послушай. - Илья повернулся к нему всем корпусом. - Ты сейчас первый раз за полгода из сна вернулся живой не потому, что отбился или отстрелялся, а потому, что вовремя развернулся. Вот это запомни как следует.
- Запомнил.
- Тогда давай итог, - сказал Семен. - Что мы с этого имеем?
Игорь помолчал.
- Выезда нет, - сказал он. - Во всяком случае, в ту сторону и в это время. Через полчаса после начала объездная встает намертво. Кто-то туда в этот момент едет, а кто-то уже приехал. Кстати, встречных машин, тех, кто в город едет, тоже не видел.
- А по-другому никак? Через переезд, например?
- Через переезд маневровые ходят, состав может пойти. Я как-то днем там минут сорок стоял, а ночью, когда все рванут, представь сам. Бетонный завод закрыт, через него, может, и пустят, но это пятьдесят на пятьдесят, лотерея, короче. Через частный сектор - ты сам знаешь, что там, не вариант.
Семен кивнул. Про людей с контейнерами и седого с двустволкой он слышал.
- А про объездную я вам только что рассказал, - закончил Игорь. - Пробки и пожары.
- А что горит-то? - спросил Илья.
Вот этот вопрос Игорь себе задавал весь день.
- Я так думаю, их на окраинах больше всего, - сказал он. - Смотрите сами. Мы у себя в районе видим сколько? Десяток, полтора. А там они бегали вдоль дороги спокойно, как у себя дома. Кстати, бежали именно в город, а не из него. Значит, оттуда они и лезут. Со стороны полей, от трассы, снаружи. Люди в четыре утра рванули из города и уперлись в них. Началась паника, побились, загорелись. Тем более там скорости другие, это ж не в городе, где все шестьдесят едут.
- Складно, - сказал Илья.
- А по-другому не объясняется. Иначе чего бы им всем разом там встать?
Ни Семен, ни Илья не возразили. Возразить им было нечем: они этой дороги не видели, а Игорь видел. Семен только плечами пожал и сказал, что если твари идут снаружи, то на других выездах должно быть то же самое, а может, и хуже. Игорь согласился. Ему это тоже казалось очевидным.
Так они втроем и решили, что из города хода нет.
Игорь потом еще много раз возвращался к этой ночи и каждый раз останавливался на одном и том же месте. Все, что он видел, он видел из одной точки, на подъеме перед развязкой, между дымом и чужими машинами. Оттуда была видна полоса окраины шириной километра в три. Что происходило на остальных выездах, он не знал и знать не мог. Он просто взял то, что увидел, и распространил на весь город.
Вывод оказался правильным: соваться туда нельзя.
Объяснение было неверным. Но проверить его было некому.
- Ну что, - сказал Илья, убирая кружки. - Значит, сидим здесь.
- Значит, здесь, - сказал Игорь.
Он обвел глазами склад: стеллажи с водой, коробки, генераторную за стеной, сваренные Семеном ставни, медицинский шкаф в бытовке. Если до этой ночи еще был вариант в случае чего собраться и попытаться выехать из города, то теперь запасных вариантов не осталось.
Глава 24 Арсенал
Ружья Игорю вернули в конце апреля.
Лебедев позвонил в среду утром, сухо сообщил, что все бумаги подписаны, и продиктовал, куда подъехать и что взять с собой. Поздравлять не стал. Для адвоката это была очередная закрытая строчка в длинном списке дел, для Игоря - маленькая победа, за которую он заплатил несколькими месяцами нервов и суммой, которую можно было потратить на более важные вещи.
Выдавал ружья молодой веселый сержант с таким видом, будто он лично их купил и теперь вручал в качестве подарка. Игорь сверил номера, сержант долго искал в журнале нужную строчку, потом заставил расписаться в трех местах. Оба ружья лежали в тех же чехлах, в которых их увезли. К ремням обоих ружей были привязаны картонные бирки с номерами, Игорь срезал их только дома, сидя на полу возле сейфа.
Он собрал оба ружья, заглянул в стволы, смазал, разобрал снова и убрал на место. Все это заняло не больше получаса. Пока он ездил во сне с топором и молотком, ружья спокойно пролежали в камере хранения, а теперь стояли в сейфе так, будто никуда и не пропадали.
«Два моих ружья и ружье Семена, два пистолета, обрез и один автомат, - подумал Игорь, закрывая дверцу. - На двадцать человек».
Раньше эта арифметика беспокоила его меньше. Склад с самого начала был основным вариантом, но за ним всегда оставался запасной: если что-то пойдет не так, можно было сняться с места и попытаться вырваться из города. Эта мысль позволяла мириться с недочетами, ведь любую ошибку в расчетах можно было исправить, просто собравшись и уехав. После ночи на развязке запасного выхода не стало. Склад перестал быть лучшим из вариантов и превратился в единственный, а значит, каждая ошибка теперь могла стать роковой. Готовить его нужно было уже не как просто базу, которую при случае можно бросить, а как место, где люди будут жить, есть, спать, лечиться и, если придется, отбиваться.
В субботу они собрались на складе втроем.
Семен приехал раньше всех и привез с собой кусок мяса, который уже готовился с луком на сковородке.
- Позавтракать не успел, а уже скоро обед, - объяснил он Игорю. - Заодно и кухню испытаем, и вас угощу. У меня хорошо с мясом получается.
Илья пришел пешком, как всегда, оставив «Киа» у дороги, и, прежде чем сесть, по привычке обошел стеллажи и заглянул в генераторную. Игорь положил на стол у кухонного навеса карту города, ту самую, которую он первой купил на заправке, уже хорошо так исчерченную и исписанную пояснительными записками, и рядом - чистую тетрадь.
- Склад у нас есть, - сказал Семен, расставляя тарелки и раскладывая хлеб. - Запасы есть. Ворота есть. Правил нет.
- Как это нет? - удивился Игорь. - Мы же обо всем договаривались.
- О том, кто что покупает, договаривались, по оборудованию, кто за что отвечает, тоже. А кто что делает, когда сюда приедут люди, - нет. Приедут, и начнется: один туда полезет, другой сюда, третья заявит, что вы все неправильно делаете, и начнется бардак.
Илья достал из внутреннего кармана сложенный вчетверо лист и развернул его на столе.
- Вот поэтому я полгода и прошу у тебя список. Сегодня без него не уйдем.
Лист был расчерчен на три колонки, так же, как когда-то в бытовке, когда Илья отделял увиденное от догадок. Только теперь над колонками было написано: «Кого зовем», «Кто может приехать» и «Кто приедет точно». Третья колонка была пустой.
- А эту чего не заполнил? - спросил Семен.
- А ты мне скажи, кого туда записать. Я подожду.
Семен промолчал. Игорь взял ручку и начал с первой колонки.
Сначала вписали себя. Потом жену Ильи. Дальше Илья сам продиктовал: дочь с мужем и двое внуков. Когда Игорь спросил про сына, Илья пояснил, что сын уже два года живет в другом городе и сюда приезжать не собирается, как Илья его ни уговаривал.
- Ехать сюда он не хочет, а туда мы не доберемся, - сказал он коротко. - Его я предупрежу сам. Поверит или нет - его дело.
Потом записали мать Семена. Затем Юлю, Виталия Сергеича и тещу. Игорь написал их имена ровно, не останавливаясь, будто заполнял обычную накладную, и ни Илья, ни Семен ничего не сказали.
Дальше пошли друзья. Марсель с женой. Денис с женой и сыном. Димон со своей.
- Ты же говорил, что Денис к теще уехал ночью, так, может, его не писать? - спросил Илья.
- Она в поселке, за объездной. Туда не доедешь. И Денис к ней не доедет, - сказал Игорь. - Если только не поедет туда раньше, чем все начнется.
- Значит, пишем. Дальше кто?
- Я даже не знаю. Из наших, может, Женя с женой, Татьяна Николаевна с матерью. Олег с семьей. Сан Саныч, наверное...
- Стоп, стоп, - сказал Илья и начал считать, ведя ручкой по строчкам. - Уже набирается двадцать один человек. Это без Жени, Олега и Сан Саныча. И без тех, кого каждый из них с собой прихватит.
Игорь пересчитал сам. Получилось так же.
Раньше двадцать человек были для него просто абстрактной цифрой, с которой он начинал и на которую рассчитывал запасы. Эта цифра появилась прошлой осенью, когда он стоял посреди пустого склада и прикидывал, сколько людей поместится в бытовках. Тогда за ней не стояло ни одного конкретного лица. Теперь каждое место на складе уже кому-то принадлежало, и лишних не было. Спасти хотелось всех. И надо признать, что шансы попасть в убежище у его соседей по дому были больше, чем у того же Марселя или Дениса, уже потому, что дорогу до склада от своего дома Игорь хорошо разведал и проделывал неоднократно, а его друзьям предстояло добираться до склада самим через весь охваченный паникой город.
Но менять Игорь ничего не собирался. Именно для этих людей из его списка он и затеял это убежище на складе. Если бы их судьба Игоря не интересовала, то он нашел бы себе какую-нибудь нору, где спокойно бы смог отсидеться, не рискуя ни свободой, ни жизнью.
- Давайте посчитаем, что у нас на самом деле есть, - предложил Илья.
Считали долго. В двух жилых бытовках по три двухъярусные кровати - двенадцать мест. Шесть раскладушек можно поставить в проходе между стеллажами. Кушетка в медпункте, временно ее тоже можно занять, но до тех пор, пока у них не появятся пациенты, а за этим, скорее всего, дело не станет. Палатка и спальники Игоря - на крайний случай. Выходило чуть больше двадцати, если потесниться, и ни одним больше, если не тесниться.
Ладно, с водой из-за скважины проблем не должно было быть, но это пока есть электричество и исправен насос; если же качать вручную, то и с водой выходило то же самое. Сколько ты успеешь накачать, чтобы наполнить бак? Двадцать человек водой еще обеспечить можно было, это если мыться через день и стирать раз в неделю. На большее количество людей скважина просто не была рассчитана.
Вода идет с глубины в несколько десятков метров, и за одно нажатие на рычаг поднимается от силы пол-литра. Долго держать хороший темп не сможет даже крепкий мужик, так что, меняясь посменно, за час получится накачать около полукуба.
На человека в день нужно литров двадцать: питье, готовка, мытье через день и стирка раз в неделю. Для двадцати человек это полтонны воды, то есть час-полтора тяжелой работы ежедневно. Терпимо. А вот сорок человек потребовали бы уже три-четыре часа у насоса каждый день. К тому же скважина бытовая, при долгой откачке уровень воды в ней упадет, насос начнет хватать воздух, и придется ждать, пока вода снова набежит. Так что больше двадцати человек она попросту долго не вытянет.
- Продуктов месяцев на шесть хватит, - сказал Игорь.
- На двадцать человек, - уточнил Илья. - На сорок - на три месяца. И это если все будут есть то, что дают, а не то, что хочется. Сколько нам здесь сидеть, одному богу известно. Так что рассчитываем на полгода.
- Можно же еще докупить.
- Можно. Если возможность появится, еще доберем, - согласился Илья. - А кровати ты куда ставить будешь? А воду где возьмешь? Новую скважину бурить? Второй склад строить? А туалет где новый поставишь? И этого объема может не хватить. Нет, мужики. Сколько есть, столько есть. Двадцать человек - это реальное число. Это то, сколько тут реально может жить людей. Не ночевать, а именно жить.
С транспортом получилось еще хуже. У каждого была машина, и теоретически человек пятнадцать в них запихнуть было можно, но только если ехать по одному и не опасаться, что на такой забитый людьми караван кто-нибудь нападет. В реальности же кто-то должен был остаться на складе: принимать людей и охранять его. Значит, один водитель и одна машина из схемы выпадали.
Ехать одному в машине тоже не вариант. Руки водителя заняты, его никто не прикрывает. Сколько раз бывало, что Игорь жалел, что у него не отросла третья рука и не появилось еще двух пар глаз на затылке. Второй человек в экипаже закрывал этот пробел: он мог, не отвлекаясь на управление, следить за обстановкой, прикрыть водителя, предупредить или устранить опасность. Поэтому они с Семеном еще раньше решили, что за бывшей женой поедут вдвоем, на машине Игоря.
В «Паджеро Спорт» нормально помещались пятеро. Если они с Семеном поедут за Юлей и ее родителями, машина будет забита полностью. Подобрать кого-то по дороге уже не выйдет, а Юля с родителями наверняка возьмут с собой самое необходимое, на их взгляд. Так что больше людей за один рейс не увезти.
Игорь смотрел на список и понимал, что Илья полностью прав. Внутри поднималось тупое раздражение - но не на Илью, нет, а на ситуацию, которая сложилась. Он полностью вложился в этот проект, потратил почти все, что у него было, поставил на кон всю свою жизнь - и все равно не смог нормально подготовиться, чтобы спасти всех, кого знал, с кем дружил, к кому хорошо относился.
Жалко было всех.
Он вспомнил, как в одну из ночей бросил на дороге женщину с ребенком, как оставлял ничего не понимающих соседей на растерзание тварям, как проезжал мимо чужой беды, хотя мог помочь. Раньше он оправдывал себя тем, что это всего лишь сон, одна из альтернативных реальностей. Но скоро одна из этих реальностей наступит, и Игорю придется принимать самые тяжелые решения в своей жизни: кому жить, а кому умереть.
- И что ты предлагаешь? Вычеркивать?
- Я предлагаю не врать себе, - сказал Илья. - Вот смотри.
Он постучал по второй колонке.
- Ты думаешь, что если ты хочешь человека спасти, то он уже согласился приехать. А это разные вещи, Игорь. Твоя Юля знает, куда ехать, куда ты собираешься ее увезти?
- Нет.
- А Марсель?
- Пока нет.
- И моя дочь не знает, что этот склад существует. И я еще не придумал, как ей это сказать, чтобы она не решила, что отец на старости лет с ума сошел. - Илья усмехнулся без всякого веселья. - Так что во второй колонке у нас все, кого мы любим и хотим спасти, а в третьей пока только мы трое. Ну и моя, если я ее уговорю.
- А мама моя поедет, - сказал Семен. - Если я за ней заеду, точно поедет. И скандалы устраивать не будет, она у меня тридцать лет дежурной по переезду отработала, ее ночным подъемом не удивить. Но я все же попробую ее уговорить переехать сюда раньше, думаю, получится.
- Вот. Уже четверо. - Илья вписал ее в третью колонку. - Остальные - как получится.
Потом разговор ушел в сторону, которую Игорь давно предчувствовал, но старался не трогать.
- Самое неприятное не в том, что кто-то не приедет, - сказал Илья. - Самое неприятное в том, что кто-то приедет не один. Тот же твой Марсель: ты ему, когда у вас разборки с женой были, ничего толком не сказал, но скажешь перед нападением. Он тебе тогда не поверил и сейчас не поверит, а ночью, когда начнется, вспомнит, схватит своих и поедет, сюда поедет. А по дороге посадит соседку. И соседского пацана. И мужика с разбитой головой, которого подберет на улице. А ворота открывать тебе.
- И открою. Я из-за них это все и затеял, буду впускать.
- Всех?
Игорь не ответил.
- Давай договоримся так, - сказал Илья, глядя не на Игоря, а на лист бумаги с именами. - Своих впускаем всех. Кого бы они ни привезли, в первую ночь впускаем. На полу поспят, рационы, если надо, урежем, воду экономить будем. А вот дальше - кто где расположится, кто чем будет заниматься, что можно, что нельзя делать - буду решать я. Не ты и не Семен, а я.
- Почему ты?
- Да потому что вам потом с этими людьми жить рядом. Да, вы их спасете, может быть. Но люди - они по сути своей неблагодарные. Вот привезут они того мужика с разбитой головой, а у него дома жена, дети, родители. У соседки, которую Марсель подобрал, муж в ночную смену работает, где он непонятно. Чуть они очухаются, и начнется: давайте съездим за ними, дайте мне машину и оружие, я сам за ними съезжу, и так далее. А вот я на вас смотрю - вы с Семеном помнетесь, но не откажетесь же. Не можете вы отказывать, не научились еще. И уедете в город, и можете не вернуться. А я старый, мне можно быть сволочью. - Он помолчал. - И еще потому, что у ворот не голосуют. Кто дежурит, тот и решает. Спорить будете потом, утром, за чаем.
Семен кивнул первым. Игорь - после паузы.
- Чужих вооруженных в ворота не пускаем вообще, - продолжил Илья. - Даже если плачут. Особенно если плачут. Ты мне сам рассказывал, как у тебя машину отобрать хотели. Тоже ведь сначала просили.
- Помню.
- Раненых впускаем, если они с нашими. Если раненый один, чужой, - смотрим по обстановке. Здоровых, но незнакомых людей, если опасности рядом нет, не пускаем. Ругайтесь потом сколько угодно, но у ворот никаких дискуссий.
Он перевернул лист и написал на обратной стороне эти несколько правил. Правил убежища.
- Вот, - сказал он. - Остальное допишем, когда проверим, как все будет работать.
- Как проверим? - спросил Игорь.
- Руками и ногами. Как в авиации, пешим по-летному. Все возможные варианты действий отработаем в спокойной обстановке.
Лист он прикрепил скотчем к дверце шкафа под навесом, рядом с графиком обслуживания генератора.
С деньгами в тот месяц было хуже всего.
Прикинув, сколько людей может оказаться на складе, они втроем быстро поняли, что два ружья Игоря и двустволка Семена - это не оборона, а видимость обороны. Пистолеты с их полусотней патронов годились разве что на самый крайний случай. Автомат оставался автоматом, но с одним автоматом весь периметр не удержишь.
Решение, в итоге, было простым. По охотничьему билету каждый из них мог иметь до пяти гладкоствольных ружей. У Игоря было два, у Семена - одно. Значит, можно было докупить еще семь. Совершенно законно, с чеками, разрешениями и регистрацией.
- Только одно плохо: все двухствольные будут, - сказал Семен. - Никаких полуавтоматов, нам с тобой не взять, стажа не хватает.
- Так-то да, - задумался Игорь. - А с другой стороны, полуавтоматы дорогие, мы бы их все равно не потянули. А отечественные двустволки гораздо дешевле, да и людей обучить ими пользоваться проще. Хотя, конечно, полуавтомат дает большую плотность огня, бьет быстрее, ни одна тварь не устоит, особенно если стрелять тяжелой пулей или картечью...
- Быстрее, когда им пользоваться умеешь. А тут дашь его человеку, который в руках ружье первый раз держит, а у него на третьем выстреле перекос или осечка - пока разберется, уже поздно будет. А двустволку любой поймет: переломил, вставил два патрона, закрыл, стреляй. И чистить ее проще, и ломаться там нечему.