- -
- 100%
- +
Деньги искали долго.
Игорь оформил потребительский кредит, уже второй за год, и занял у Димона, сославшись на то, что они с Юлей делят машину и ему надо выплатить ей ее долю, чтобы не продавать. Зря объяснял: Димон дал деньги сразу, не спросив даже, когда Игорь отдаст долг. У Дениса просить даже не стал, так как тот никому в долг никогда не давал. У Марселя была ипотека, поэтому каждая копейка у них в семье была расписана.
Семен взял кредит на себя: квартиру матери закладывать он по-прежнему не собирался. Илья тоже оформил кредит в своем банке, как пенсионер, под небольшой процент, после чего несколько дней приезжал на склад с таким видом, будто дома у него шли боевые действия.
- Со своей опять поругался? - спросил однажды Семен.
- Не поругался. Мы просто не разговариваем. Громко.
Покупали не спеша, в разных магазинах. Лебедев, когда Игорь осторожно спросил его мнения, ответил, что формально препятствий нет: дело прекращено, разрешения действуют. А неформально, сказал он, лучше не давать никому повода вспомнить его фамилию. Поэтому Игорь купил три ружья, растянув покупки на несколько недель. Под них пришлось ставить второй сейф. Участковый, тот же самый, который ранее забирал у него ружья, пришел проверять крепление сейфа к стене, постучал по стенке, посмотрел на Игоря так, будто хотел о чем-то спросить, но только расписался в акте и ушел. Остальные четыре ружья купил Семен.
В итоге у них оказалось десять двухствольных ружей. Все разные, от новых турецких вертикалок Huglu Mallard Gen3 до потертой ИЖ-43 из комиссионного магазина, но все простые, надежные и понятные даже тому, кто никогда не стрелял.
Патронов набрали столько, что Илья, увидев сначала список, а потом и сами коробки, только покачал головой. Заводские брали с крупной картечью и пулей, дробь не брали вовсе. Чтобы сэкономить, купили гильзы, порох и все для снаряжения патронов. И теперь, сидя вечерами на складе за тем же столом у кухонного навеса, не спеша разговаривали и снаряжали патроны. Семен отмерял порох, Игорь сажал капсюли и пыжи, Илья отливал из свинцового лома картечь диаметром 8-10 миллиметров, подписывал коробки и вел учет. Через пару недель такой работы Игорь ловил себя на том, что может снаряжать патроны, не глядя на руки, и при этом еще спорить с Семеном о футболе.
Кстати, с покупкой пороха, чего Игорь совсем не ожидал, возникли проблемы: порох, оказывается, был дефицитом, и только благодаря знакомствам Павла им удалось приобрести примерно двадцать килограммов. По прикидкам Игоря, такого количества должно было хватить на 9-10 тысяч патронов.
Осматривая жестяные банки пороха «Сокол» по пятьсот граммов, Игорь подумал, что такую тару, если снабдить ее простейшим самодельным взрывателем из капсюля и гвоздя и установить стабилизатор, вполне можно сбрасывать с дрона. Не факт, что тварям от такого взрыва будет много вреда, а вот на людей наверняка подействует. Эти мысли Игорь пока оставил при себе: пускать дефицитный порох на такое было слишком расточительно. Но заметку в голове сделал.
Для всего, что приобрели и сделали, Семен оборудовал арсенал. Никакого нового строительства не понадобилось. В углу за стеллажами, ближе к жилым бытовкам и подальше от топлива и генераторной, он за два выходных сварил из уголка и арматурной сетки клетку два на два метра. Внутри поставил пирамиду под ружья, металлические шкафы для патронов и в принципе все, был еще небольшой столик куда можно было поставит пару пачек питонов. Дверь закрывалась на два замка. Каждому досталось по одному экземпляру ключей.
Пока арсенал стоял почти пустой. Ружья по закону должны были храниться там, где они зарегистрированы, - в домашних сейфах. Держать их на складе означало давать повод для нового дела, а второго Игорь бы уже не пережил. Поэтому договорились, что за несколько дней до той ночи Игорь с Семеном перевезут на склад все свои ружья, кроме тех, что возьмут с собой. Тогда на закон будет уже наплевать.
Патроны же завозили сразу, по несколько коробок за раз. Они, как и самодельные, хранились в шкафах, разложенные по видам. На каждой коробке Илья своим мелким почерком писал, что внутри и сколько.
Автомат с боеприпасами и дополнительными магазинами лежал там же, в отдельном ящике.
Однажды вечером, когда Семен уехал на смену, Илья попросил Игоря открыть ящик. Долго смотрел на автомат, не прикасаясь к нему, потом взял. Отсоединил магазин, проверил патронник, снова вставил магазин и отсоединил. Движения были неторопливыми, но уверенными.
- Сколько лет прошло, - сказал он. - А руки-то помнят.
- Вижу, что помнят. Ты что так от оружия-то отказывался? Сейчас-то можешь сказать? Еще как минимум на пять стволов больше бы у нас было.
- Да что рассказывать. Ранение, контузия, списали подчистую. С моим диагнозом мне врачи даже перочинный ножик не доверят. Столько лет прошло, уже ничего не беспокоит, а диагноз остался. Вот так вот, Игорь.
Илья помолчал.
- Ну а теперь что... Раз уж он здесь лежит, кто-то же должен охранять склад, когда вы уедете. Повоюем еще, вспомню молодость. Он у нас один, может, позже еще разживемся. Против людей самое то машинка. Вот если понадобится, против них и используем. Вам он, я так думаю, в первую ночь без надобности будет. К клубу соваться не будем. А против тварей, по вашим рассказам, ружье сподручнее.
Об этом они уже говорили не раз. Картечь и ружейная пуля валили тварь вернее, чем автоматная очередь. Игорь видел это во снах: пять-шесть попаданий из автомата тварь могла не заметить, а заряд картечи в упор разворачивал ее и сбивал с ног. Автомат был нужен от людей. Тех, кто приедет на склад не спасаться, а забирать.
- Патронов к нему много, - сказал Игорь. - Почти тысяча.
- Это на бумаге много, - возразил Илья. - Картечь вы сами накатаете сколько угодно. А эти где возьмешь, когда кончатся? Так что дежурный его держит при себе, стреляет одиночными, очередями - только когда по-другому никак.
Он положил автомат обратно, закрыл ящик и запер арсенал.
- И запомни: заряженное оружие в жилой части не лежит. Никогда. Ни ружье, ни пистолет. Здесь дети будут.
Кого вооружить из тех, кто приедет, решили в тот же вечер, уже втроем, когда Семен вернулся со смены.
Правило получилось короткое. Оружие выдается только своим. К своим относятся все те люди из списка, которые смогут добраться до убежища. Посторонним - только после проверки, если люди докажут свою лояльность. Необходимо вооружить всех мужчин из списка. Женщин - если сами попросят и если умеют. Если кто-то из мужчин не умеет пользоваться оружием, провести краткий инструктаж. И ставить на охрану склада. Раскачиваться будет некогда.
- А мы хоть знаем, кто умеет с оружием обращаться? - спросил Семен.
Стали перебирать. Денис стрелял из того самого ТОЗа, из которого Игорь сделал обрез, пусть и подростком. Зять Ильи служил, автомат держал. Марсель служил в полиции, по идее, должен уметь со штатным оружием обращаться. Про Димона Игорь не мог сказать ничего определенного, кроме того, что он неплохо стрелял в тире в городском парке по мишеням из пневматики.
- В парке,угу - повторил Илья. - Хорошо. Значит, на первое время вручим ему фонарь, и пусть дежурит у мониторов. А потом посмотрим, научим.
Глава 25 Связь и маршруты
Следующим вопросом стала связь.
Две рации, которые Игорь купил еще осенью, по-прежнему оставались единственными. Одна лежала в бытовке у мониторов, вторую Илья носил с собой. Их было очень мало. Нужна была связь для базы на складе, для дежурного на крыше, для того, кто откроет ворота, для Игоря и Семена в машине. И для его друзей: Марселя, Дениса, Димона, если удастся передать им хоть что-то заранее.
- Восемь точек, - посчитал Илья. - Только базе ручная рация не годится. Ей нужно что-то мощное, со своей антенной, чтобы доставала далеко. Остальным хватит носимых. Значит, носимых надо семь. У нас две, докупаем еще пять. И все одной модели, чтобы на одном канале работали. Перед покупкой надо бы со специалистом переговорить, а то понакупаем всякого дерьма.
Осенние рации были гражданского диапазона, двадцать семь мегагерц. На той же частоте работали станции дальнобойщиков, поэтому решили взять для базы одну именно такую, автомобильную. Она работала на той же волне, что и носимые, и говорить с ними могла без всяких переходников.
Через неделю Илья привез все. Взял он это у своего знакомого, через которого закупал дроны. Пять носимых оказались той же модели, что и осенние, - Midland Alan 42; в придачу знакомый даже отдал запасные аккумуляторы, сообщив Илье, что делает это в виде одолжения, хотя запасной аккумулятор шел в комплекте с этой радиостанцией. Для базы он нашел снятую с фуры станцию MegaJet MJ-3031M Turbo, размером с автомагнитолу, с выносной тангентой на витом шнуре. Выдавала она двадцать ватт, более чем в четыре раза больше, чем носимая. Знакомый отдал к ней антенну, метровый штырь на магнитном основании, а на словах объяснил главное.
- Он сказал, что станция без хорошей антенны - это деньги на ветер, - пересказывал Илья. - Антенну надо ставить как можно выше. И питание двенадцать вольт, как в машине. Можно от блока, можно прямо от аккумулятора, если свет пропадет.
Антенну поставили на крыше склада, на обрезке трубы, прикрученном к вентиляционному коробу. Кабель протянули через чердачное окно в бытовку, станцию поставили рядом с мониторами, запитали от старого автомобильного аккумулятора с зарядкой. Пятнадцатый канал, на котором по привычке болтают дальнобойщики, сразу отбросили: там весь вечер кто-то хрипел про пробки на трассе. Выбрали тихий канал подальше от дальнобойщиков.
Проверили в тот же вечер. Игорь сел в «Паджеро» с носимой рацией и поехал в сторону города. Илья сел за станцию в бытовке, Семен со второй носимой поднялся на крышу. Каждые полкилометра Игорь брал рацию и называл, где находится.
- Прием, база, как слышишь? Переезд проехал, - сказал он. - Слышу чисто, - ответил Илья. - Нахожусь в районе бетонного завода. - Слышу, хорошо. - Мост. - Слышу. - Автостанция. - Слышу, чуть трещать начинает.
Тут Семен с крыши сказал в свою рацию, что Игоря почти не разбирает, одни обрывки. Переносные на таком расстоянии уже друг друга не слышали. База пока оставалась на связи.
Игорь проехал первые многоэтажки, потом рынок. Илья отвечал сквозь треск, но отвечал. Пропадать связь начала только за центром, во дворах между девятиэтажками. Игорь выехал на открытое место, на перекресток у школы, и снова поймал базу, правда слабо, через раз. Дальше, на том краю города, была тишина. Игорь покрутил рацию, поменял канал, вернулся обратно. Ничего.
Он вернулся на склад и молча нарисовал на карте два кружка. Маленький, километра два-три, - это переносная, с такой же. Большой, километров семь-восемь, - это носимая с базой: в сторону частного сектора даже больше, в сторону центра меньше, и с дырами там, где стоят высотки. В большой кружок попадал дом Марселя; по краю, где ловило с проблемами, попадала улица Дениса. Квартира Димона оставалась за краем, в самой гуще девятиэтажек. Там рация не брала.
- Ну вот, - сказал Илья, глядя на карту. - Я тебе еще тогда говорил, что в городе дальность меньше, чем заявленная. Но база свое отрабатывает, антенна у нас высоко, поэтому нормально получается.
- Н да. Значит, Марсель и Денис нас скорее всего услышат, если выйдут на открытое место, - сказал Игорь. - Друг друга они не услышат точно, только нас.
- Значит, вся связь через нас. Мы у них посредники. А твоему Димону надо будет сначала выбраться из своих дворов. До этого пусть сам едет, пока на связь не выйдет.
Проверки готовности Илья начал в конце мая. Готовил их молча, ничего заранее не объясняя. Для первой сшил из старого брезента мешок, набил песком и натянул на него чью-то рабочую куртку. Это был раненый. Как только стемнело, Илья уехал на своей «Киа», оставив на столе листок с инструкциями, что делать, если приедет машина: кто открывает ворота, кто сидит на мониторах, куда ставить машину, как нести раненого. Время он засекал сам.
Почти все, что могло пойти не так, пошло не так. Машина встала вплотную к створке и загородила обзор левой камеры. Снаружи долго и нервно сигналили, Илья, пародируя паникующего человека, кричал за воротами чужим, срывающимся голосом, что за ними гонятся. Игорь просил по рации подождать, пока он хоть что-то разглядит, но Семен уже снимал поперечины с ворот: он знал, кто приехал. Внутренний брезент на тамбуре, остался открытым, и свет со склада широким веером лег на темный двор. Мешок, имитирующий раненого, из багажника вытаскивали вдвоем: один Семен не справлялся, и Игорь бросил экраны камер слежения и пошел на помощь. Песок перекатывался внутри мешка, куртка задиралась, ухватиться было не за что. «Киа» перегородила проход, обходить ее пришлось между стеллажами, задевая коробки, а у самой двери медпункта раненого уронили на бетон.
Вся операция заняла шесть минут сорок секунд.
То, что случилось, Илья разбирал спокойно и подробно, выделив ошибки каждого. Семен открыл ворота, не убедившись, что за ними находятся свои, не дождался разрешения от наблюдателя. Игорь ушел от мониторов и тем самым оставил людей, которые находились на складе, без возможности вовремя заметить опасность. Свет из тамбура, как Илья проверил заранее, было видно с дороги метров за триста, а Семен, открывая ворота, не задернул шторку тамбура.
К следующему разу исправили все, что смогли. Сразу за въездом нарисовали на полу прямоугольник для машины, а путь вдоль стеллажей до медпункта отметили белыми полосами и договорились ничего на них не ставить. Купили двое складных носилок: одни повесили у въезда, другие в медпункте. Придумали сигнал для тех, у кого не будет рации: остановиться, погасить фары, дважды мигнуть дальним и один раз ближним. Кто растеряется и забудет, выйдет и покажет лицо.
Вторую проверку Илья начал с разговора, которого до сих пор избегали. Когда все начнется, а может быть, и раньше, Игорь с Семеном собрались уехать за бывшей женой Игоря, Юлей, и за ее родителями. На складе же, скорее всего, останутся сам Илья, его жена и, если Семен уговорит приехать, то его мать. Две пожилые женщины и мужик с автоматом на крыше. А ворота и запоры на них Семен варил под себя. Каждая поперечина весила килограммов тридцать, и он снимал ее одним движением, упирая в бедро. Засовы шли туго, створку приходилось толкать плечом. Игорь и Илья тоже легко справлялись. Однако как с этим справится пожилая женщина - это был вопрос.
Проверили просто. Семену велели действовать так, как действовала бы жена Ильи: шестьдесят лет, давление, больное плечо. Чтобы сымитировать это, Семен держал правую руку в кармане, действуя одной левой рукой, и в итоге не смог даже приподнять перекладину.
Переделка заняла у Семена неделю. Одним концом поперечины сели в петли на приваренных к стене проушинах, а за другой конец их подвесили на трос через систему блоков и установили противовес из обрезков рельсов. Теперь их не снимали, а поднимали, как шлагбаум, и они сами оставались наверху. Засовы получили длинные рычаги, чтобы тянуть всей ладонью, ролики Семен перебрал и смазал.
Изменилось и другое. Раньше ворота начинали открывать, когда машина уже ждала снаружи, а это означало несколько минут с включенными фарами посреди ночного двора. Игорю не надо было объяснять, чем это может кончиться: он слишком часто видел во сне, как тварь пересекает улицу за секунды. Теперь водитель выходил на связь по рации еще на подъезде, и к его приезду все было готово: перекладины подняты, засовы отодвинуты, брезент задернут. Отодвигали его, только когда за машиной закрывалась створка.
Во второй раз Семен справился одной рукой, раненого пронесли на носилках, ничего не задев, и Илья спустился с крыши последним, когда закрылась дверь медпункта. Четыре минуты десять секунд.
Потом менялись ролями и повторяли тренировки в разных ситуациях снова и снова.
Однажды вечером, после очередной проверки, Игорь поймал себя на странном чувстве. Он смотрел, как Семен смазывает блок противовеса, как Илья прячет автомат в арсенал, и понимал, что впервые за все это время склад перестал быть набором стен, контейнеров и коробок. Он стал местом, которое работает, которое уже похоже на дом. И которое будет работать, даже если его самого не будет рядом. Приезжая сюда, занимаясь какими-то делами, он чувствовал себя в безопасности.
Теперь здесь было все, кроме людей, которые должны будут здесь поселиться на какое-то время.
Об этом они и заговорили в конце июня.
Сидели под навесом втроем, пили чай. Илья курил в приоткрытые ворота. Снаружи было еще светло, где-то за корпусами завода протяжно гудел маневровый.
- Склад готов, - сказал Илья. - Людей нет.
- Будут, - сказал Игорь.
- Будут, если узнают, куда ехать. Ты им когда расскажешь?
Этот вопрос Игорь задавал себе каждый день с того вечера, когда вернулся от Дениса с банкой квашеной капусты и так ничего и не рассказал.
- Не сейчас, - ответил он. - Если скажу сейчас, у кого ни будь будет два месяца, чтобы из меня сделали психа во второй раз. Я это уже проходил. Нужно будет их предупредить ближе к той дате, которую мы наметили. Когда поздно будет спорить.
- Если протянешь, действительно может быть поздно.
- Знаю.
Семен поставил кружку.
- Тогда им нужно оставить все заранее. Чтобы было на руках. Сказать можно потом, хоть за день. А рации и то, что им надо знать, пусть уже лежат у них дома.
- Как ты им рацию оставишь? - спросил Илья. - Придешь и скажешь: на, держи, в августе пригодится?
- Придумаю что-нибудь, - сказал Игорь. - Рыбалка, поездки. Не впервой.
- А письмо?
- Письмо запечатаю. Пусть лежит.
Илья помолчал, глядя куда-то в сторону ворот.
- Тогда еще одно. Адрес склада не пиши. Бумага может попасть к кому угодно. Ты сам видел, как у тебя тетрадь нашли и что из этого вышло. Пусть будет место поблизости, откуда нас вызовут по рации. Мы их увидим, встретим и заведем. Пусть пока не знают, где склад.
Игорь кивнул. Об этом он и сам думал.
- А соседи ваши? - спросил Семен.
- Соседи на мне, - вздохнул Илья. - Я в этом доме дольше всех живу, половина двора у меня на глазах выросла. У меня все телефоны есть. Кому позвоню, к кому сам схожу. Не знаю, как отреагируют, но, когда начнется, наверное вспомнят мои слова. А дальше, дальше сами.
- Про нас не говори, - сказал Игорь.
- Да я про вас и не собирался говорить. Я про себя скажу. Мне поверят больше, чем тебе. Не сильно больше, но все-таки.
Игорь представил, как Илья стоит у подъезда с Сан Санычем и говорит ему про опасную ночь. Как Сан Саныч слушает, кивает, а потом идет домой и рассказывает жене, что Петрович на старости лет совсем из ума выжил, увлекся конспирологией.
Он поднялся, прошел вдоль стеллажей к жилым бытовкам и включил свет.
Двухъярусные кровати были заправлены. На каждой лежало свернутое одеяло или спальник, подушка и полотенце. Семен накануне привез и расставил раскладушки в проходе, чтобы проверить, как они встанут, и теперь они стояли рядом, как в пионерском лагере перед заездом. В медпункте лежали носилки, на двери висел список лекарств с указанием срока годности. В арсенале, за сеткой, поблескивали металлические шкафы, забитые патронами.
Все было готово. И никого не было.
Игорь сел на нижнюю койку и посмотрел на пустые кровати. Он знал, кто должен здесь спать. Помнил все имена. Юля, Сергеич, теща, Марсель с женой, Денис со своими, Димон. Почти все они сейчас жили своей обычной жизнью и даже не догадывались, что для них уже приготовлены эти кровати.
И вдруг он очень ясно вспомнил ту ночь, когда ехал к Денису. Телефон в руке. Длинные гудки. Семен так и не ответил. Денис перезвонил сам, но через несколько минут дозвониться уже не получалось ни до кого, даже до Ильи, который сидел на складе с телефоном в руках. В первые минуты связь еще работала, но толку от нее было мало: кто-то спал, кто-то уже бежал, кто-то на ночь просто отключал трубку или поставил на беззвучный. А если бы кто-то и взял, как объяснить ему дорогу? Связь пришлось бы поддерживать непрерывно и только с кем-то одним.
Значит, объяснять надо сейчас. Не той ночью, а заранее, спокойно, на бумаге, которую можно будет прочитать при фонаре или сидя в машине. Каждому свое. Маршрут от его дома, его дорога. С тем, что Игорь видел сам, и с тем, чего он не видел, а слышал от Семена, с описанием всех опасностей, которые могут встретиться на пути, начиная с тварей и заканчивая блокпостами из жителей и бандами вроде той, что уже, наверное, собрал Борисыч.
Он вернулся под навес. Илья и Семен все еще сидели за столом.
- Мне нужно будет несколько дней, - сказал Игорь. - Я сам все подготовлю.
- Что именно? - спросил Илья.
- То, что им нужно будет знать, если я не дозвонюсь.
Илья посмотрел на него внимательно, потом кивнул и ничего не сказал.
На улице совсем стемнело. Они решили остаться на складе на ночь. Семен поднялся, подошел к воротам и потянул за рычаг. Поперечина послушно опустилась и встала в упор, будто весила не тридцать килограммов, а три. Он закрыл засовы и выключил свет у въезда.
Склад был готов принимать людей. До той ночи оставалось меньше двух месяцев.
Писать Игорь сел в первый же вечер июля, когда жара наконец отпустила город и из открытого окна потянуло запахом политого, остывающего асфальта.
Старая тетрадь с записями его снов снова лежала рядом с ним на столе. После прекращения уголовного дела ее вернули немного помятой, с загнутыми уголками страниц. Чужие люди оставляли эти отметки, выискивая в его записях то преступный умысел, то признаки сумасшествия.
Игорь перестал заполнять ее еще зимой и возвращаться к этому не собирался. Помимо его воли тетрадь успела побывать у жены, у врачей, у следователя и в суде. Строчки, которые он когда-то записывал для себя, пытаясь разобраться в происходящем и не сойти с ума, потом зачитывали вслух как доказательство того, что он уже с ума сошел. Второй раз наступать на те же грабли он не хотел и вести дневник заново не собирался.
Тетрадь понадобилась ему только для того, чтобы освежить в памяти подробности снов и выбрать то, что поможет Марселю, Денису и Димону самостоятельно добраться до склада. Три листка с инструкциями, по одному для каждого. На каждом - путь от его дома до убежища, опасные участки и все, что нужно знать, чтобы их миновать. Ничего лишнего.
Прежде чем писать, Игорь представил, как друзья будут читать эти листки. Ночью, дома впопыхах или при свете фонарика в машине. За стеной и на улице кричат, рядом плачет ребенок, который не понимает, что происходит и почему испуганы родители, телефон показывает сеть, но на звонки никто не отвечает. Он по себе знал, как трудно в такие минуты сосредоточиться. Длинное предложение не дочитаешь, в путаных объяснениях не разберешься. Значит, писать нужно коротко и понятно, чтобы не приходилось перечитывать и гадать, что он имел в виду. Сначала - что делать сразу. Потом - куда ехать и чего опасаться по дороге.
Первый вариант он стер через пять минут после того, как закончил. Получилось длинно, запутано и совершенно непонятно. Перечитав его, Игорь сам мало что понял из своей писанины.
Во втором варианте то и дело проскакивало: «во сне». «Во сне этот участок был свободен». «Во сне у переезда горел грузовик». Игорь удалял эти слова, но через несколько строк набирал их снова. За ними тянулись пояснения: что он видел, как объехал, почему решил, что здесь можно проехать. Вместо инструкции получался очередной рассказ о снах. Чтобы найти нужный поворот, пришлось бы прочитать полстраницы.
Игорь вернулся к началу и принялся сокращать. Убрал объяснения, затем подробности, без которых дорога оставалась понятной. Длинные абзацы разбил на короткие пункты. Время выезда, улица, поворот, ориентир. Где опасно останавливаться, куда свернуть, если проезд перекрыт.
Откуда он все это знает, расскажет при встрече. Сейчас нужно было составить инструкцию, по которой друзья смогут добраться до склада, не продираясь через его воспоминания.
Дату начала Игорь сначала поставил в первой строке и выделил жирным. Посмотрел на нее и удалил. Конверты он собирался передать заранее, а удержатся ли друзья от желания заглянуть внутрь, еще вопрос. Хватит одного любопытного, чтобы к вечеру весь их чат «РЫБНАДЗОР» обсуждал очередную выходку Смирнова.
Вместо даты он напечатал:
«Все время в письме указано для одной ночи. Начнется около четырех утра. Дату сообщу лично. Если до этого сам увидишь, что происходит описанное ниже, собирай своих и выезжай. Не трать время на попытки дозвониться до меня».
Над письмами он просидел три вечера. Днем ругался с поставщиками из-за просроченной отгрузки, отвечал на звонки и разбирался с чужими ошибками. Вечером открывал нужный файл и пытался толком объяснить друзьям, как добраться до склада.