Письмо от Бахуса. Исповедь анонимного алкоголика.

старые грабли наступать не хотелось. Коля вспомнил о молитве и

провалился в тревожный сон.

Утром жена тараторила о своих педагогических успехах. «Мои

достижения – это борьба с самим собой», – подумал Коля. Подтекстом звучало: «Я тут трезвый хожу, а вы сидите и не цените меня…»

* * *

Все равно чего-то не доставало. «Наверное, эпилепсии…» –

продолжил мысль один брат. Обязательно нужно было залезть во

что-то очень грязное, липкое, мерзкое и так жить. «Коленька, идем

завтракать…» – доносился голос. Приходилось терпеть процедуру

приема пищи, глядя, как жена размешивает разноцветный сахар, пе-реливающийся в зеленом чае.

Отрицательные чувства сжигали немало энергии, ослабляли

дух. Две вещи занимали его – как научиться быть наедине с собой

105

и как сохранить романтику жизни. Он постоянно ловил себя на отрицательном мышлении, особенно в отношении жены. Такого удара

от трезвости он, конечно, не ожидал. Отношения вроде бы и про-сматривались, но в реальности их не было – куда-то испарилась любовь. В комнате зазвонил телефон, дочь передала ему трубку: книга

исповедей увидела свет!

Переживание повысило самооценку. Резко выросло самоуваже-ние. Ушло чувства изоляции, которое всегда угнетало его. В трезвости Николай, как и прежде, стеснялся людей или же вел себя шумно, требуя внимания, – всегда был мистический барьер в общении. Для

его преодоления требовалась выпивка. Она же первая обернулась

против Николая, едва ли не сразив его насмерть.

Оказавшись среди людей, которые его понимали, он решил, что

проблема изоляции решена. В каком-то смысле он уже не считал

себя одиноким, хотя с ним, как и раньше, случались приступы отчуждения, однако не похожие на бесконечные тревоги и страдания

первых дней трезвости. Пятый Шаг, может быть, частично установил близость с людьми. И ощущение, что он может быть прощен, какими бы ни были его мысли и чтобы он ни совершил в прошлом.

Как бы сильно его ни обидели. Внутреннее осознание того, что он

будет прощен, приятно согревало сердце. Как и вновь обретенная –

собственная способность даровать прощение.

Николай складывал бутерброды в сумку, рассеянно слушал

жену, думал о смирении. О том, как удивительно узнавать о важнейшей духовной категории в сорок с лишним лет, как горько осознавать, кто ты на самом деле и что ты из себя представляешь. Жена по

обыкновению пыталась поцеловать мужа. Коля в этот миг занимался тем, что обретал способность овладеть реализмом и честностью

по отношению к себе самому, и поэтому не ответил на нежный порыв супруги.

* * *

Выйдя на путь разумных суждений, укоренившейся честности

и подлинного смирения, Николай стал честнее в отношениях с другими, а значит, и с Богом. Отвратительные эмоции прорвали прегра-ду и с болью ушли. Наступал исцеляющий покой. Смирение и умиротворение соединились вместе и родили в душе чувство единения

с Богом и людьми. Можно было немного отдохнуть.

106

Одно печалило романтическое сердце скромного мастера трезвости одного дня: ему не нравилось взрослеть, подымаясь по ступеням программы. Коля никак не мог обрести достаточно желания и

честности, чтобы использовать духовные принципы по отношению

к своим недостаткам. Возможно, здесь он поверил в Бога, освобо-дившись от пристрастия к алкоголю.

На любимый город спустились сумерки. В парке играл оркестр

народных инструментов. Аромат весенней листвы сопровождал

одиноко шагающего Николая. Со скамейки поднялась девушка и

попросила закурить, приглашая в свое сердце. Коля пока еще сторо-нился случайных знакомств. Ему всего лишь хотелось повидаться с

местами своей молодости.

Сейчас Коля не вливал в себя алкоголь, не работал на самораз-рушение, не боролся с глубочайшим из заложенных в нем инстинктов. Алкоголь больше не притягивал его – милость Господня вошла

в него, избавив от губительного пристрастия. Он больше не требовал, чтобы инстинкты доставляли ему больше удовлетворения, чем

это возможно. Он согласился с тем, что несовершенен, но и вместе с

тем узнал меру своей грешности, а главное – захотел совершенство-вать характер по собственному разумению.

* * *

В знак благодарности Богу Коля старался изо всех сил. Особенно трудно искоренимым оказалось желание осуждать. Сплетня –

вежливая форма убийства путем подрыва репутации – приносила

удовлетворение так же, как и зависть, одаривая ложным удовольствием. Гуляя по парку, кивая хорошеньким девушкам, Коля признавался себе, что предпочитает не расставаться с некоторыми из

дефектов. Он слышал, что немногие всерьез готовы поставить перед собой цель духовного и морального совершенствования. Причислить себя к тем мужественным людям он пока не решался.

Ему нужна была иная степень совершенства, и Коля не знал, какая именно. Зато обозначилась разница между стремлением к своей

цели и стремлением к цели, установленной Богом. Подняв с земли

упавший листик, Коля ощутил романтический всплеск души и начал спускаться к оживленному проспекту. Как он устал от духовных

поисков! На скамейке несколько молодых людей погружались в пья-107

ное безумие. Алкоголизм напоминал о том, что бессилие перед ним

нужно признать на сто процентов.

Только Первый Шаг требовал от нормального трезвого алкоголика абсолютного совершенства. Остальные – были целями и мерой

успеха в процессе исцеления. Даже с такой точки зрения 6 этап казался трудным. Коле ничего не оставалось, как повернуть голову в

сторону совершенства и двигаться вперед, впрочем, сохраняя те недостатки, с которыми ему не хотелось расставаться. Он решительно

обходился с опасной недоговоренностью, помня, что в таком случае

сознание становится недоступно для Божьей благодати: «Промед-ление опасно, а протест может оказаться гибельным…» Он медленно отходил от ограниченных целей и двигался к принятию Божьей

воли.

* * *

От умственной работы к вечеру накатывала тошнота. Правила

духовного развития обескураживали. Почему человек должен жить

по правилам? Его вновь путала нечистая сила. Сойдя на своей остановке, поднял пьяного мужчину, рассуждая: «Если он меня ударит, я

его бить не стану…» Облик новой жизни виделся неясно.

Возникала зависть к тем, кто пил. Такая позиция означала: Коля

«не добухал». Точно так, как сестра, с которой Коля встречался после

запоя, радуясь, что ей плохо, что у нее зыбкая трезвость и смутная

точка зрения на выздоровление: «На тот свет не попала, но попала

сюда. Дожила до того, что к алкоголикам иду с удовольствием…»

Коле следовало бы помолиться и попросить у Бога трезвости

ясного и светлого мышления. Коля же считал себя настоящим алкоголиком мировой элиты, к Высшей Силе он обращался в редких случаях, вспоминая Творца в моменты душевной тревоги. Его мысль

странно привязалась к пяти признакам алкоголизма. Вполне в духе

тех, кто научился пить без проблем, завершив путь на погосте.

Коля сам три раза делал 1 Шаг, трижды он забывал о потере

контроля над жизнью. Дальше события развивались еще хуже. Он

думал, что не выпьет, но напивался. Когда он отчаялся, Бог дал ему

третье пришествие в А.А. Во имя осознания того, что болезнь на

всю жизнь и до скончания века. «Брат, – обратился к Николаю один

из трезвых алкоголиков, – алкоголизм не проклятье – болезнь…»

108

Жена металась между удобным образом пьющего мужа и новым трезвым мужчиной, который не поддавался ее контролю. О нем

думалось неоднозначно. Коля тем временем изгонял злую волю.

Сама ее чрезмерность поражала мощью и силой. Чтобы добраться до благословений, Коля поддался зловредной похоти, скользнул

мимо подъезда, полагая, что жена его не приметила.

Он отправился бродить по свету, потому что к дому не лежала душа. С душой он не спорил. И не важно, что он казался себе

волшебником. Пусть самым заурядным. Все же не просто трезвым

алкоголиком. Для него большое значение имела декоративная пустота. И вот ему доверили место секретаря на собраниях трезвых

алкоголиков, и он изменился. Они видели его насквозь и всегда говорили о том, что его волнует. Как они об этом узнавали, Коля не

мог представить.

* * *

Священники теперь казались ему менее загадочными, а мнение

православного священника о том, что А.А. секта, он мстительно запомнил: внутренний диалог с православием надолго превратился в

принципиальный спор. Ум неопытного чада, неискушенный в духовных беседах, изнемогал от праведного гнева. Не находя в храме

икону «Неупиваемая чаша», он чуть ли не по центральному теле-видению объявлял храм неполноценным. Хитроумные отговорки

служителей церкви его не устраивали. Бог думал о нем чаще, чем

он о Боге.

Николай наивно донимал Творца детскими просьбами: «Уйми, Господи, бессонницу, я же прошу не миллион долларов». Молитвы

он неплохо отрабатывал на адреналине. В награду небеса давали

силы на один день. Иногда накатывал такой душевный покой, что у

Коли от удивления широко открывались глаза.

Но чаще беспокойство гоняло Колю по микрорайону взад и

вперед. Коля чувствовал, что его медленно сносит к старому мышлению. Сердце наполнилось страхом. Он упорно продолжал опла-кивать прежнюю жизнь, былые привычки, ложную систему ценностей, которой по-прежнему исподволь служил. Что-то грозное, страшное, смертельное и невидимое надвигалось чувственным образом. Это «что-то» могли остановить молитва и смирение.

109

Жена всматривалась в его утомленное лицо. Он чмокнул ее в

щеку, схватил тетрадку, начал писать Седьмой Шаг. Жена ходила

кругами, боясь встревожить супруга. Впрочем, трудно помешать

находящемуся где-то в области смирения, где денно и нощно басил

глас Создателя: «Если ты не разовьешь в себе смирение в большей

степени, нежели это нужно для трезвости, то никогда не будешь

счастлив. Ты не сможешь поставить перед собой полезную цель, а

в трудную минуту опереться на веру, чтобы устоять перед испыта-ниями».

Возможно, по этой причине ему не спалось. Голос свыше укорял: «Ты всегда требовал большую, чем тебе причитается, долю

обеспеченности, престижа и любви. Твоя забота о моральном облике всегда разрывалась между нравственностью и удобством. Ты

полагался только на свои силы, пренебрегая основным элементом

смирения – желанием познать Божью волю и следовать ей». Коля

заерзал под одеялом, перевернулся на другой бок. Процесс обретения новой перспективы был невероятно болезненным.

* * *

И все же он торжествовал. Многократные унижения заставили его понять кое-что о смирении. Сейчас, прошагав долгий и му-чительный трезвый путь, отмеченный поражениями, унижением и

крахом самонадеянности, он ощутил разницу между приниженным

отчаяньем и подлинным смирением. Коля бросил раздраженный

бросил взгляд на жену, испытывая навязчивое желание помахать

ей рукой и крикнуть: «Ищи меня в глухом лесу!», но, связанный

обетом супружества, не произнес ни слова. Промолчала и супруга.

Возможно, шестым чувством она ощущала – мужу нужно собрать

всю волю для этого шага.

А Коля тем временем, заложив руки за голову, бесцельно смотрел в потолок. Безусловно, под давлением надвигающегося алкоголизма только глупец откажется от смирения. Коля почувствовал, что его представление о смирении приобретает все более широкий

смысл.

После длительной депрессии этот приобретенный покой казался Коле бесценным даром. В его душе появилось что-то трудно

объяснимое. Новое отношение к смирению привело к революции

110

и в мировоззрении. Болезненный процесс умаления собственного

«Я» неожиданно привел к новому смирению. Коля понял, что ему

не нужно бежать от страданий и проблем. Ему нужно смириться с

их неизбежностью. И решать собственные проблемы только в трезвости и только через личностное развитие.

* * *

Озирая пламенеющий восток, жена слушала, как смирение

превратило неудачи Николая в неоценимые достоинства. Коле хотелось, чтобы жена зарыдала от счастья и кухня огласилась воплями

восторга. Чтобы она тосковала о нем каждую минуту, а не в те дни, когда пришло время «случки», как едко отметила соседка Галя. И

чтобы жена чувствовала себя несчастной каждый миг, проведенный

без него.

Но ничего подобного он, конечно же, не дождался. Иссякал его

душевный трепет при виде усталой женщины, не способной отдать

ему страсть души. Сделать его крылатым могло трогательное существо, витающее в небесах. Его нынешняя супруга твердо стояла на

земле и находилась в особой связи с реальным временем. То есть по

эмоциональному состоянию она была вдвое старше мужа. И Коля, который прежде журчал и вихрился радужными струями водочных

страстей, стал терять к жене интерес.

Спасительная интуиция подсказывала Коле: наблюдай и слушай. И всюду Коля сталкивался со случаями, когда смирение превращало несчастья в достоинства, преобразуя слабость в силу. Каждый раз боль была ценой за вступление в новую жизнь. А смирение – наградой и лекарством, которое исцеляло боль. Николай стал

стремиться к смирению сознательно. Как никогда раньше. В его

отношении к Богу появился смысл, в отношении Бога к нему – обещание помощи.

Жена как обычно готовила бутерброды. Коля в поте лица трудился – стремился к смирению с такой же силой, с какой он старался избежать страдания. Супруга раскладывала зелень, а Николай

рассматривал смирение как нечто желательное для себя. Наступил

поворотный момент в его жизни. Он пригубливал горячий чай и

спрашивал себя, каковы его настоящие цели? То, о чем он думал, удивляло его. Само по себе такое размышление говорило о многом.

111

* * *

Коля мечтал жить в мире с собой, но у него ничего не получалось. Он хотел любить жену, а сердце его противилось. Он искал

гарантии того, что милосердие Божье поможет ему. Он равнодушно

смотрел на супругу и соглашался с тем, что недостатки, основанные

на недостойных желаниях, мешают ему. Сейчас, когда он собирался заглянуть к любовнице, программа роптала: ты предъявляешь

неразумные требования к себе. Эгоистический страх хохотал: ты

утратишь то, что имеешь, или не получишь то, что хочешь иметь.

Накатывало недовольство собой и зрело беспокойство, создавая

ощущение неудовлетворенного желания.

Брат по трезвости уверял: ты не обретешь покой, пока не уме-ришь притязания. Не путай просьбы и претензии. Обращение зави-сало в воздухе. Удача, казалось, оставляла Колю, но вмешивался 7

Шаг. Он позволял изменить жизненную позицию, взять смирение в

поводыри и выйти за пределы своего «я» навстречу людям и Богу.

Но это уже другая история.

Жена не могла возвратить его к реальности, – муж находился

на волне духовного пробуждения. «Если я нашел в себе достаточно

смирения, чтобы обрести благодать и спастись от алкоголя, – мучился он поисками здравомыслия и устойчивой позиции, – то есть

надежда, что я с помощью Бога стану верным супругом». Мысль о

супружеской верности претила его сути. Не успел он вывести себя

на чистую воду, как жена удалилась на работу. Коля, уже наполовину верный муж, нашел ее недостойной себя и решил исполниться

верностью с завтрашнего дня.

Душа Николая не находила себе места в грешном теле. Его нежность к чужой жене таяла с каждым часом. Как и его жена, любовница ничего не могла понять. Изумительное по своему содержанию

таинство не приносило облегчения сердцу с того самого дня, когда

он бросился в пучину духовного роста.

* * *

В комнатке, где обитали анонимные алкоголики, царил психо-терапевтический хаос. Трезвые алкоголики жили очень дружно и во

всем подчинялись традициям программы. Все братья и сестры были

в масках, о которых сами не подозревали. Они боготворили свою

112

группу, которая за короткий срок превратилась в замечательную духовную единицу. В группе звучали меткие высказывания, истинные

откровения и существовали элементы и принципы Пятого Шага, без

которых недостижима трезвость. Когда здесь откровенничали, даже

Господь на миг отрывался от своих дел и с любопытством вслушивался в их жалкий лепет.

Здесь говорили о врачах, претендующих на звание здорового

человека. Здесь формировали свой характер те, кто долгие годы со-жительствовал с алкоголизмом, кто легко находил повод для печали, но с трудом выискивал причины для радости. Николай мечтал

управлять всеми, проникнувшись историей брата о муках в реанимации, о смирении, рожденном под принуждением и давлением обстоятельств. Не только Коля жил этим.

«Не хочу остаться в памяти потомков алкоголиком!» – выкрикивал новичок, удивляясь переменам, произошедшим внутри. Бла-годатное действие честности мгновенно ощущалось в сердце Николая. Он обнаруживал в душе душевное здоровье, а в мыслях –

здравомыслие. Хотелось забросить ноги на стол по-американски.

Элементы жизни – отсутствие желаний – больше не будоражили

своей безысходностью.

В монологах звучала щемящая нотка, известная только истинным алкоголикам: «В алкоголизме все так прекрасно, что страшно

сказать правду – это обман!» Высокие умствования Коля фиксировал

на бумаге. Неслышно вздыхали трезвые люди, мечтая о душевном

покое. Из алкогольной реальности не всем хотелось возвращаться.

Коля прислушивался к другим, спрашивая, как у них получилось.

Обычные фразы помогали ему выжить.

Как-то он ощутил, что жизненные силы шевельнулись внутри, что сил в нем еще лет на тридцать. Неизвестно откуда стало приходить душевное тепло.

* * *

За ужином Коля среагировал на попытку жены понять его и

комментировать текущий момент. На кончике языка вертелось:

«Дура!» Раздражение возникло после требования кондуктора еще

раз показать проездной: «Вот люди пошли…» Чуть раньше было

недовольство по поводу замечания дочери, язвительно высмеиваю-щей его отношение к внуку.

113

Побочные переживания уводили его от истока благодати. Глу-пое чувство привязанности к постороннему монологу длилось

дольше обычного. Ковыряясь в тарелке, Коля чувствовал на себе

вопросительный взгляд жены. Беседа не клеилась. Ему нужно было

на кого-то производить впечатление. Подобный обман давал ему

возможность быть в хорошем расположении духа. Как и грех осуждения.

Глядя на царапину у края плинтуса, он согласился с мнением

брата: «Царапина на полу беспокоит меня больше, нежели огромная

рана в душе. Я делаю все, чтобы испортить настроение жене, но она

все равно довольна собой».

Переполненный мочевой пузырь лишал Колю душевного покоя. Николай проводил моральную оценку брата, выстраивая логическую цепочку отрицательного содержания. «Помнить о своей

исключительности, о том, что я не такой, как все, – это загадка выздоровления…» Во взоре супруги читалось: «Достал ты меня своим

душевным покоем…»

Порой жена задевала его какой-нибудь фразой, – данная граж-данка вызывала все больше недовольства. Чем правильней он становился, тем дотошнее выискивал негативные моменты в отношениях, отбрасывая все хорошее. Он никак не мог научиться принимать близкого человека с любовью. Жизнь катилась так, будто все

последующие пути перепахали лемехом. Он ощупывал свое тело, души не было.

* * *

Те, кто прошли восьмой этап развития, составили список лиц, которым они причинили зло, и преисполнились желанием загладить

свою вину перед ними. Коля часами плутал между строк, ведущих

к тайне личностных взаимоотношений. Выясняя, где он вел себя неверно. Восьмой Шаг осторожно наводил на пересмотр и восстановление отношений.

В руинах прошлой деятельности Николаю было что расчищать.

Новые знания о себе давали определенное преимущество. Оно заключалось в возможности установить контакт практически с любым человеком на основе доброты, вежливости, справедливости и

любви. Конечно, не за один день. Поскольку Коля, как и все алко-114

голики, страдал от испорченных отношений с людьми, он решил не

откладывать вопрос в дальний ящик.

В трезвой жизни отношения с женой были отвратительными.

Видеть ее не хотелось. Коля испытывал перед ней, как и перед дочерью, один лишь страх. Как жить в постоянном мире, сотрудничестве и братстве со всеми людьми? Хорошенькое приключение под-бросила трезвость. Назад пути не было.

Оставалась сделать немного: оценить ущерб людям. Казалось

бы, анализируя свои моральные качества, он провел достаточную

работу. Рекомендация удвоить усилия привела в ужас. Страхи вор-чали: зачем тебе это надо? Попытка бередить старые раны, частично уже забытые, а частично терзающие болью, не поддавалась объяснению. Члены сообщества требовали: не останавливаться! «Неужели боль начнет стихать?» – спрашивал Коля себя.

* * *

Размышляя об испорченных отношениях с людьми, он столкнулся с необходимостью прощения других. С мамой не ладилось

после того, как ему передали ее реплику: «Надоел частыми приезда-ми, пьет и пьет…» Коля обиделся, даже отказался от предложенных

сестрой ста граммов водки, рассматривая из окошка маму, собираю-щую жуков-вредителей. Бушующие эмоции ослепляли, и он не видел зла, причиненного другому человеку. Он с радостью ухватился

за факт, услышанный в разговоре, как за прекрасное оправдание, чтобы преуменьшить или вообще не заметить свою вину.

Вот тут-то ему следовало бы одернуть себя: «Нет смысла находить недостатки в других…» Ничего этого Коля пока еще не знал. И

того, что алкоголики наделены болезненными эмоциями. И того, что

пьянство усиливает недостатки окружающих его людей. И того, что

своим поведением алкоголик до предела истощает терпение родных

и близких. На мамин вопрос: «Кушать будешь?» Коля промолчал, забыв, что имеет дело с такой же страдалицей, как и сам, только ее

страдания многократно умножил алкоголизм папы.

Шальная идея собрать вещи, не прощаясь уехать и оставшуюся

жизнь не подавать о себе весточки не покидала его. Коля елозил

чемоданом по крашеному полу, оставляя заметные царапины. Неожиданная мысль: а не простить ли всех и каждого в отдельности –

115

слабо забрезжила и тут же погасла. Коля испытал шок от того, что

в своем ужасном поведении придется виниться перед людьми. Особенно перед мамой.

Вдруг он споткнулся на ошибочном представлении, что пьянство вредило только ему одному. Необходимость еще раз поговорить

с мамой сильно угнетала его. Страх вступал в заговор с гордыней и

не позволял действовать. Коля, сидя на корточках, перебирал в че-модане вещи. Царапины на темно-красном полу сильно бросались в

глаза. Чтобы не видеть этого безобразия, задвинул чемодан обратно

под кровать. В коридоре послышались шаги.

* * *

Коля пытался проанализировать мотивы и действия, всесторонне рассмотреть прошлое с точки зрения взаимоотношений. Такие

духовные категории, как эмоциональный ущерб, нанесенный самому себе, оставались для него пока невидимыми. Тревожащие его

конфликты оказались погребенными в подсознании настолько глубоко, что он постепенно забыл о них. Когда-то они встряхнули его, сделав его эмоциональный мир более блеклым.

Николай трудно анализировал всю выявленную информацию о

себе и о своих трудностях в общении с людьми. Поскольку испорченные отношения были причиной всех несчастий, включая алкоголизм, он уделил проблеме отношений особенное внимание. Начав с

пустяков, он добрался до фундаментальных изъянов, определивших

весь дальнейший ход жизни.

Он вычитал, что понятие «обида» можно определить как результат столкновения инстинктов, наносящий физический, психи-ческий, эмоциональный и духовный ущерб людям. Другими словами, пока Коля исчерпал перечень несчастий, в которых он виноват

перед другими людьми, прошло пять лет трезвости. К счастью, он

выявил более тонкие вещи, которые могут ранить очень глубоко.

В семейной жизни он был холоден и бессердечен. Он страдал

от чувства вины перед дочерью за раздражение и нетерпеливость, за то, что пытался жестко править семьей. Слушая о непрерывной

депрессии, угнетающей семью, он начал вспоминать, как пытался