Река Ангара – река Леметь

Васька знает два языка

Идёт семья по деревне. Молодой красивый мужик Иван с женою Марусей, и двумя маленькими сыновьями. Старшему, Матвейке, пять лет, Елизарке – четыре. Отец идёт быстро, жена Маруся поспешает за мужем, а дети их за мамины руки крепко держатся, словно боятся, что бросит их мама. Да разве ж взбредёт в голову матери бросить своих детей, а поди ж боятся чего-то сыночки. Улыбка мамина, два-три тёплых слова и нет печали у младого племени.

Рядышком стояли дома Ивана и Маруси, сразу после службы в армии и сыграли свадьбу, так уж оно в России ведётся. Семья подходит к дому, там живёт дед Иван. И к нему, стало быть, в гости, приехал из районного центра его сын Ваня. Как родились один за другим на божий свет сыновья, так и перестал сын Иван называть отца отцом, появились другие слова, то ласково скажет «тятя», то «дед». Деда Ивана это вовсе не злило, что поделаешь, дед – так дед, оно ведь и взаправду дед. И вот сидит Савельевич на лавочке, поджидает сына, невестку и внуков. И, как только подойдут к резному крыльцу дорогие гости, Иван Савельевич, покряхтев, скажет:

– Вот едриттвою, внуки пожаловали.

А внуки уж облепили деда. Матвейка кричит:

– Дед! А у тебя лавочка волшебная, мы пока добирались, устали, знаешь, как хотели посидеть на твоей лавочке!

Елизарка молчит. Тогда дед Иван достаёт из широкого кармана самодельную дудочку и даёт Елизарке. Тот поглядел, подержал в руках и дальше глядит на деда. Савельевич ласково говорит:

– Маленький ты ишшо. Я для тебя почитай цельных полдня дудочку энту делал. А как ты хотел? В сад колхозный сходил, веточку вырезал, пока добирался обратно – то, отдышка, язви её, замаяла. Вот каки дела, брат. Гляди вот, сынок.

Иван Савельевич подул в дудочку, она засвистела. Дед давай пальцами дырочки зажимать, и вот те на, мелодия полилась по деревне. Закончив играть мелодию, дед бережно отдал дудочку внуку. Елизарка взял дудочку, пробует дудеть, но выходит у него совсем некудышно. Дед вздыхает:

– Ничё сынок, обучу, подрасти только, сердешный. Я, брат, на лесозаготовках во время войны научился дудочки энти делать, от голода и тоски спасался не токмо молитовкой к Богу, а ишшо и мелодией, которая дудочка даёт. Я ить брат слух имею, а вот на гармони играть не обучился. Жалею. Неколи было. Наша жизнь была одна надсада. Потом добавляет к сказанному:

– Смирной ты ишшо.

Дед Иван курит газетную самокрутку, сильно кашляет, бросает, и топчет резиновой калошей окурок. Ругается:

– Ну, вот чего закуриваю, коли сын Ваньша приезжат, волнуюсь едриттвою колено. А потом заснуть не могу, сердце стучит, индо спасу нет. Сколь раз говорил, не буду курить, и ведь не курю. Но Ваня с внучатами приедет, и ну, сызнова пыхтеть начинаю, дурак.

Любуется дед Иван резным крыльцом. Гордится собою. Никто ему не показывал, как узоры плотницкие мастерить, да и некому было, всех мужиков на войне убили фашисты. И ему, сердешному, не миновать бы войны, если бы не отдышка с детства. Так на лесозаготовках всю войну и отробил. Думал теперь Иван так: «Вот помру, внучата будут приезжать к дочери моей, Дуне, сюда, а крылечко-то о старинном будет им напоминать. Велика наша история едриттвою. Так бы мужиков поболе было после войны, раненные вернулись трое из их деревни, да рази пожили бы, еле душа в теле. Такое видывали, страх. От болезней вскорости померли. Поминали брагой слабенькой, вовсе в голову не ударяла, вот времечко было. Пожрать досыта мечтали. Ой, внучаты мои, внучаты.

Матвейке отец помогает вытащить гармонь на крыльцо. Дед завидел это и стал ругать их:

– Тащите обратно, рано ему, время придёт – научится. А то, ироды, струмент спортите. Я ж зарабатываю гармошкой-то. Сам играть не умею, а как свадьба у кого, просят у меня гармошку, бутылку дают или на свадьбу приглашают.

Напротив дом Иванковых. В окно за дедом Иваном и внуками наблюдает приехавший из города к бабушке Татьяне Вася. Он постарше Матвейки и Елизарки на три года. Васька берёт ржавое колесо от велосипеда и начинает его со всей силы его пускать по накатанной деревенской дороге, колесо катится довольно далеко. Матвейка с Елизаркой тут как тут. Матвейка смело просит:

– Чё, городской, приехал. Дай колесо покатать?

Что Васька приехал из далёкого сибирского города, который стоит на реке Ангаре, Матвейка услыхал от деда Ивана. Васька отдал колесо Матвейке, и тот с радостью стал гонять колесо по деревне. Вася поглядел на деревенскую улицу и вдруг остолбенел, ещё совсем недавно они с деревенскими ребятишками смотрели по телевизору фильм «Чапаев». Ребятишек в соседский дом набралась целая изба, а крику-то было, когда Чапай на коне нёсся. А тут прямо по улице такая же конница летит, только Чапаева в папахе с саблей нет. Дед Иван кричит:

– Быстро отбегайте в сторону, пострелята, снесут ведь! Отбегают к забору Васька, Матвейка и Елизарка, а мимо них проносятся большие красивые кони с всадниками. Васька узнаёт одного, это Вовка из соседнего дома, но он уже совсем большой.

Васька поначалу, когда увидел всадников, закричал:

– Чапаев с конницей прут!

Теперь же, когда конница промчалась мимо, Васька негромко, словно расстроился, сказал:

– Нет, это не Чапаев.

Дед Иван, стоявший рядышком с ребятишками, улыбнувшись, охрипшим голосом баял:

– Не Чапай, верно. А красиво промчались наши робяты, эх, едриттвою, прости господи.

Так прошла пятница. Только Васька совсем не следил, какой день нынче, и не ведал он, что такая льгота только в его возрасте дана. Наступила суббота. Бабушка Татьяна достала из русской печи чугунок с пшённой кашей, поверх каши лежали яички прямо в скорлупе. Васька очистил одно яичко, зачерпнул прямо из чугунка большой деревянной ложкой каши, от которой шёл духмяный пар по всей избе, и начал охотно есть. Бабушка запричитала:

– Ох, сынок, какой бледненький с города-то приехал, не кормят вас там, наверно. Мамка твоя всё на работе.

Васька ел и успокаивал бабушку:

– Нет, бабушка, мы с мамой в бараке живём, и еда у нас есть. Мама работает на большом бетонном заводе, а еды в городе много. Я в школе котлеты с какао люблю.

Татьяна Ивановна вдохнула, перекрестилась.

– Ну, вот и слава богу. Ныне, сынок, суббота, баня на деревне. Пойду на реку, надо воды натаскать, пойдём со мной, всё веселее тебе будет.

Вышел Вася на крыльцо, полюбовался на резные узоры, сел и увидел маленького петушка, который пытался кукарекать, только получалось у него ещё несмело и слабенько. Тогда Васька сам кукарекнул, и по всей деревне, заслышав Васькино пение, запели петухи. Затем всё поутихло. Тогда Васька снова запел по петушиному, и снова пошло по деревне петушиное пение. Напротив сидел дед Иван, он всё это время наблюдал за Васей и наконец не выдержал, ударил себя по коленке и сказал:

– Вот едриттвою, Васька. По-петушиному, стало быть, баять научился.

А на деревне меж тем началось светопреставление. Вся деревня от мала до велика ожила. Сама деревня стояла на довольно большой возвышенности, внизу метрах в ста текла речка, возле речки были бани. Десятки старух с десятками ребятишек таскали воду в бани. Ребятишки отыскивали под камнями лягушек и бросали их в речку, тут же и в футбол играли. Протопив бани бабушки старались быстрее намыть многочисленную ребятню, потом мылись сами. У Васькиной бабушки Тани бани не было. После войны ещё немного подюжила, и вся сгнила. Строить новую некому было, муж на войне проклятущей погиб, а дети малые ещё были, а как повыросли, в город на Ангаре подались. Но пока баня дюжила, многие деревенские мылись в ней. И теперь бабушку Таню приглашали к себе все, а Татьяна Ивановна по привычке не только к тому, кто пригласил, воды поможет натаскать, а ещё и другим поможет, такова уж была она. Помогали друг дружке в деревне многие. В этот раз дед Иван Савельевич так и сказал:

– Ты, Татьяна, никуда не ходи, моя баня всех ближе, сразу под горой. Вот мои Ваня с Марусей и ребятишками помоются, и вы с Васькой ступайте. Я жару не люблю, сама знаешь, отдышка у меня, я после всех обкачусь.

Татьяна Ивановна вручила внуку полотенце и сказала:

– Сынок, ступай к бане деда Ивана, знаешь поди, где она. А я скоро приду.

Васька прошёл по деревне, свернул в проулок, спустился с горы. Вдоль речки стояло много бань, и вот она – баня деда Ивана. Подошёл к бане, открыл дверь и обомлел. Перед ним стояла совсем без одежды тётя Маруся. Васька, испугавшись, быстро закрыл дверь предбанника. Тётя Маруся сказала:

– Вася! Подожди маненько, мне ещё надо Матвейку с Елизаркой одеть.

Васька стоял и думал, какая красивая тётя Маруся. А кругом, до самой речки и дальше, открывалась Васькиному взору картина разнотравья, красота мира, Богом данная человеку. Вот Васька видит дядю Васю, который насадил полную телегу ребятишек и катает их вдоль речки. Ребятня галдит, конь не торопясь везёт тяжёлый груз. Дядя Вася, мужичок маленького роста, а детей у него десять, он матерно ругается, а в душе добрый. Тётя Маруся выходит из бани вся разрумяненная, красивая, с детьми Матвейкой и Елизаркой. Матвейка тут же Ваське кричит:

– Чё, городской в баню пошёл, а кто тебя веником будет хлестать?

Красивая Тётя Маруся добродушно говорит старшему сынишке:

– Матвейка! Сейчас бабушка Таня придёт, найдут они применение венику-то. Не печалься, сынок.

После бани Васька сидит за столом, наливает из большого самовара чай, пьёт вприкуску с кирпичным сахаром. Сахар этот крепок, бабушка его с помощью ножа и молотка крошит. Вдруг стук в дверь, бабушка громко бает:

– Ну, чего стучать, заходите, добрые люди.

Дверь открывается, на пороге стоит какая-то странная, то ли девушка, то ли женщина, не понять, какого возраста человек, и Васька робеет. Бабушка даёт несколько кирпичиков сахару гостье, та чего-то мычит, кладёт сахар в карман фартука, кланяется и быстро уходит. Заметив робеющего внука, бабушка добродушно говорит:

– Чего напужался, Василий? Это наша деревенская, Нюшкой зовут, умишка вот Бог не дал, а так-то она добрая. С её стороны худа не будет. Божий человек энто, сынок, не пужайся. Эх, и любит она сахарок-то. А чё его не дать, войны, слава богу, нет. Таких людей надобно жалеть. Ох, Господи! Всех надобно жалеть.

На следующей неделе Васька с мамой поехали в районный центр на автобусе. Мама ходит с сыном по магазинам, но Ваське это не совсем нравится, он хочет есть. Мама Настя занимает очередь в столовую. Кругом множество грузовых машин, народу полным-полно, из столовой распространяется дух вкусной еды, но очередь настолько большая, что люди стоят даже на улице. Васька смотрит на дома через дорогу, они ему кажутся какими-то чёрными, не такими, как в их деревне. К вечеру мама с сыном добираются до родной деревни. Бабушка наливает внуку большую кружку молока, и Васька всю её выпивает. Парное молоко Васька любит.

Бабушка Таня говорит с дочкой:

– А чё там в районе-то, делать там нечего. В столовой есть, прости господи, разве это еда. И тут же обращается в внуку: – Съешь, сынок, яицко-то, чай, легше на нутре-то станет.

Васька съедает сразу два яйца, хлебает большой деревянной ложкой самый вкусный на свете бабушкин суп и говорит:

– Бабушка! А у тебя самый вкусный! Не зря дядя Серёжа когда к тебе приезжает, он только суп ест.

Татьяна Ивановна немного злится:

– Да ну его, готовишь, готовишь, а ему только суп подавай, и всё.

На следующий день Васька на улицу гулять не пошёл, весь день лил дождь, и гремел сильный гром. С неба по крыше дождевая вода долбила так, что Ваське было страшно. Бабушка в такие моменты крестилась и шептала, глядя на зажжённую лампадку и образа:

– Илья Пророк на колеснице едет. Прости, Господи, нас, грешных, и заступи.

В избе погас свет, и стало совсем страшно. Васька глядел на лампадку и шептал:

– Хоть бы дождик закончился.

Перед дождём мама Настя успела сходить в лес и насобирать целую корзину маслят. Теперь в чугуне была наварена картошка, нажарены на большущей сковороде маслята с луком, был приглашён в гости дядя Вася, который был родным братом бабушки Тани. Все ели вкусную еду, и дядя Вася, выпив рюмочки две водки, рассказывал:

– На войне городок мы один брали, а немцы бомбят и бомбят. Бомбы эти окаянные в реку-то и попадают. Рыбины большие стали всплывать, наши солдаты начали доставать рыбин этих, некоторые совсем открыто, и посекли их пулемётными очередями. Видишь, любители рыбалки были, не выдержали, что, де, добро пропадает. И жизни лишились. Ох, война.

Дядя Вася – рослый, постаревший раньше времени мужик. Сын его старший сгорел во время войны в танке, жена вскоре померла, и растил он троих дочерей один. Теперь они стали давно взрослыми, одна среди них глухонемая. И у него есть внучка Анка, которая по деревне почту разносит. Дядя Вася много не пьёт водки, потому как мучает его одышка. Мама Настя очень уважает своего дядю Васю. Вообще, веселая мамка у Василька. И говорит во время беседы с дядей:

– В городе свет погас, и всё, а мы вот какой вкуснятины в русской печи сотворили.

Все смеются, и, на удивление дождь закончился, выглянуло ослепительное солнышко, Васька убежал на улицу и тут же увидел деда Ивана, а тот ему:

– Чё, Василий! Надоел дожжик-то? Вот едриттвою.

Но Васька уже не слушает деда Ивана, он бежит к друзьям. Когда Васька приехал из сибирского города, то он разговаривал по-городскому, но, пожив в деревне, стал применять в разговоре, и деревенские слова. Раньше он говорил «бабушка», а теперь «баушка», «говорить», теперь «баять», но это его совсем не смущало, приехав в город, он будет разговаривать по-городскому.

Между их и соседней деревней есть огромное поле, там идут футбольные бои между сёлами всего района. И вот в один из дней состоялся один из матчей. Васька с Вовкой сидели на зелёной лужайке и смотрели серьёзную игру взрослых. В одном из острых моментов матча мяч катился в пустые ворота, но не докатился. И Вовка закричал:

– Я за такой момент и целых двадцать копеек бы не пожалел.

К Ваське подбежал друг Славка и сказал:

– Пойдём, я тебе покажу, где моя баушка похоронена.

Мальчишки поднялись в гору, подошли к церкви, где теперь было зернохранилище, зашли в ограду, и Славка показал могилку своей баушки, при этом сказав:

– Я, знаешь, как свою баушку любил, она нам всегда на пенсию свою конфет покупала. А когда умирала, плакала.

Затем Славка подвёл Ваську к большим могилам и сказал:

– А тут то ли цари, то ли царицы или помещик с помещицей похоронены, так мне баушка баяла.

Постояв у могилок, мальчишки вышли из ограды, немного спустились с горы и сели на траву. Пред их взором открылась вся футбольная баталия. Славка мечтательно проговорил:

– А зимою мы с горы на санках катаемся, жалко, ты к нам, Васька, зимою не приезжашь.

На следующий день деревенские мальчишки купались в речке, ныряли с обрыва, Васька поначалу нырять боялся, но его столкнули вниз, он упал в воду и дна не достал. Ваське было страшно, но потом он уже сам нырял с обрыва. Затем мальчишки побежали в колхозный сад, нарвали там полные рубахи яблок и после купались в пруду.