ЦЕНА ПОБЕДЫ

Один за другим вставали докладчики - офицеры, разведчики, инженеры. Они сообщали о сожжённых домах, вырезанных семьях, о том, что следы вели к востоку, к таинственному «Эдему». С каждым словом воздух в зале становился плотнее.

- Это не просто бандиты, - сказал пожилой учёный, седой мужчина в очках, глава аналитического отдела. - Они действуют системно. У них есть организация, снабжение, разведка. Мы даже не знаем их численности. Но у меня есть гипотеза: это «Эдем». Мы слышали о нём от беженцев - город-убежище, где правят клоны, где нет голода, но есть полное подчинение.

Элиас нахмурился.

- «Эдем»? Я слышал это название, но никто не знает, где он находится и что там на самом деле.

Айрис напряглась. Она знала, что такое «Эдем», но не хотела раскрывать всё на Совете - это могло вызвать панику. Она сидела неподвижно, сжимая в кармане дневник матери.

Генерал поднялся, прервав учёного.

- Я требую карательной экспедиции, - заявил он, ударив ладонью по столу. - Мы должны ударить по ним, пока они не набрали силу. Медлить нельзя. Каждый день промедления - это новые смерти.

- Мы не знаем, где их база, - спокойно возразил Элиас. - Мы не знаем их численности. Удар вслепую приведёт к потерям, которые мы не можем себе позволить. У нас едва хватает людей для обороны города.

- Тогда что ты предлагаешь? - рявкнул Генерал, повышая голос. - Ждать, пока они придут сюда? Пока они вырежут нас всех по одному?

- Сначала разведка, - твёрдо сказал Элиас, и в его голосе послышались стальные нотки. - Я уже отправил людей на восток. Они должны вернуться с данными. Мы не можем рисковать армией ради неизвестного врага.

Генерал усмехнулся, скрестив руки на груди.

- Каждая минута промедления - это новая смерть. Гора был бы жёстче. Гора не стал бы ждать. Он бы ударил первым, и мы бы не сидели сейчас здесь, трясясь от страха.

Элиас побледнел. Имя Горы было для него священным, и Генерал знал это. Но Айрис, сидевшая рядом, положила руку на его запястье и сжала - тёплое, ободряющее прикосновение.

- Мы примем решение, когда будут данные, - сказала она спокойно, но твёрдо. - А пока усиливаем охрану на всех границах. И я лично займусь анализом обломков дронов, которые мы захватили на прошлой неделе. Возможно, там есть ключи к их происхождению.

Совет проголосовал. Большинство поддержало Элиаса - двадцать один голос против семи. Генерал вышел из зала, не прощаясь, бросив на Элиаса ледяной взгляд, в котором читалось: «Ты заплатишь за это».

Когда зал опустел, Айрис подошла к Элиасу и тихо сказала:

- Мне нужно тебе кое-что показать. Дневник моей матери. Там есть ответы. И я должна отправиться на восток, найти этот «Эдем».

- Одна? - Элиас нахмурился.

- Нет. Я возьму отряд из четырёх диссидентов, которые бежали оттуда. Они знают дорогу. Но мне нужно, чтобы ты прикрыл меня здесь. Генерал опасен. Я чувствую, что он готовит что-то.

Элиас вздохнул. Он знал, что она права. Генерал не успокоится, пока не получит власть. Но он также знал, что не может остановить Айрис.

- Хорошо. Иди. Но будь осторожна. И выходи на связь каждые шесть часов. Если не будет сигнала - я приду за тобой.

- Договорились.

Они обнялись, и Айрис вышла. Элиас остался один в пустом зале. Голос Горы снова зазвучал в голове, но теперь он звучал не как приказ, а как предупреждение:

«Ты отпускаешь её. Ты слаб. Ты должен был оставить её здесь. Она - ключ ко всему».

Элиас не ответил. Он просто смотрел в окно, где за серыми тучами пробивался слабый луч солнца. Он думал о том, что Айрис уходит в неизвестность, а он остаётся здесь, чтобы сражаться с врагом, который уже внутри города. Внутри него.

Он вышел из зала и направился на холм, к мемориалу Горы и Кейна. Он знал, что Айрис, скорее всего, уже там.

Айрис стояла у двух мраморных плит, установленных на холме за городом. Одна - с именем Горы, выбитым глубокими буквами. Другая - с именем Кейна, её возлюбленного, который погиб у неё на руках. Здесь всегда было тихо, даже ветер не завывал - только редкие птицы кружили в небе. Она приносила цветы - полевые ромашки, которые Кейн любил, и белую лилию для Горы, его любимый цветок.

Она опустилась на колени перед плитой Кейна.

- Я всё ещё ищу способ вернуть тебя, - сказала она тихо. - Не тебя. А то, что ты защищал. Свободу. Я ухожу на восток, завтра на рассвете. И я не знаю, вернусь ли. Но я должна это сделать. Ради нас всех.

Она провела рукой по холодному камню и закрыла глаза. Воспоминания нахлынули - Кейн улыбается ей в лаборатории, Кейн говорит, что она спасёт мир, Кейн заслоняет её от пуль во время штурма. Последний раз, когда она видела его живым, он прошептал: «Ты сильная. Ты справишься».

Она открыла глаза и перевела взгляд на плиту Горы.

- Ты бы знал, что делать, Гора, - прошептала она. - Ты всегда знал. Ты видел врага и шёл в бой. А я… я даже не знаю, кто мой враг. Лена? Архитектор? Или мы сами?

Она не заметила шагов, но внезапно услышала тихий голос за спиной:

- Вы не виноваты, что не знаете. Они скрываются.

Она обернулась. За ней стоял тот самый беженец, который приходил к ней в лабораторию утром. Он выглядел более измождённым, чем раньше, но в его глазах горела настойчивость.

- Как ты меня нашёл? - спросила Айрис, настороженно глядя на него.

- Я спросил у охраны, - ответил он, пожимая плечами. - Они сказали, что вы часто бываете здесь. Это место… оно особенное. Я тоже потерял всех. Мою жену, дочь, сына. Они остались там, в деревне Тихое. Я похоронил их своими руками, а потом сжёг дом и ушёл.

Айрис смягчилась. Она понимала его боль.

- Зачем ты ищешь меня? - спросила она.

- Я вспомнил ещё кое-что, - сказал он, подходя ближе. - Когда они говорили о «Протоколе 7», они упоминали вашу мать. Говорили, что она пыталась его уничтожить, но не смогла, потому что Лена предала её. Они говорили, что «Сад» - это не убежище, а тюрьма. И они ждут вас. Лена знает, что вы придёте. Она оставила для вас сообщение.

- Какое сообщение?

- «Ты - ключ, - сказал беженец, цитируя. - Приходи, и я покажу тебе правду. Или останься и умри в невежестве».

Айрис похолодела. Лена - имя, которое она слышала от матери, - её коллега, близкая подруга. Но в дневниках мать писала о ней с горечью: «Лена выбрала страх, а не свободу. Она предала всё, во что мы верили». Значит, Лена была жива, и она ждала Айрис в «Эдеме».

- Спасибо, - сказала Айрис, стараясь сохранить спокойствие. - Ты можешь идти. Отдохни, поешь.

Беженец кивнул и ушёл, но Айрис осталась у мемориала. Она смотрела на имена двух мужчин, которые пожертвовали собой ради неё, и знала, что её путь лежит на восток, к разгадке тайны, которая стоила жизни её матери и которая теперь могла стоить жизни всем.

Она сжала в руке маленький медальон, который носила на шее - единственную вещь, оставшуюся от матери. Медальон был круглым, с гравировкой в виде дерева с корнями, но без надписей. Она коснулась его и прошептала:

- Я сделаю это, мама. Я закончу то, что ты начала.

Сзади послышались шаги. Она обернулась и увидела Элиаса, который медленно шёл по тропинке, глядя на неё с тревогой.

- Я знал, что ты здесь, - сказал он, подходя ближе. - Ты всегда приходишь сюда, когда принимаешь трудные решения.

- Я ухожу завтра, - сказала она. - Ты знаешь.

- Знаю. И я не могу тебя остановить. Но я хочу, чтобы ты знала: я буду ждать тебя. Всегда.

Он подошёл и обнял её. Она прижалась к нему, и в этом объятии было всё - боль, страх, надежда. Они стояли так долго, пока солнце не начало садиться за горизонт.

- Я должна идти готовиться, - сказала Айрис, отстраняясь.

- Иди, - ответил Элиас. - Я буду здесь. Я прикрою тебя.

Она ушла, а он остался у мемориала. Он смотрел на плиту Горы и шептал:

- Ты бы гордился ею, Гора. Она сильнее нас всех.

Голос в его голове промолчал. Впервые за много месяцев.

Элиас сидел в своей комнате, глядя на пустую стену. За окном город затихал - слышны были лишь далёкие шаги патруля и лай собак. В его голове шумело. Он думал о Горе, о его голосе, который всё ещё звучал в сознании. Он думал о клонах, о своей собственной природе, которую он скрывал от всех. И он думал о Генерале, который явно что-то замышлял.

В углу комнаты мелькнула тень - свет фонаря с улицы качнулся, и Элиас вздрогнул, но это была всего лишь игра теней. Однако голос в его голове прозвучал отчётливо:

«Ты слишком мягок. Они съедят тебя. Генерал уже готовит переворот. Я видел, как он собирал офицеров прошлой ночью. Ты должен действовать первым».

Элиас закрыл глаза. Голос Горы изменился - теперь он звучал не как угроза, а как предупреждение. Это был не страх. Это была забота.

- Я знаю, - прошептал он. - Я знаю, что он готовит переворот. Но я не могу ударить первым. Это сделает меня тем, кого я презираю.

«Тогда ты умрёшь, Элиас. И они умрут. Все».

- Может быть. Но если я стану таким, как Генерал, я не смогу смотреть в глаза Айрис. И в глаза Горe.

Он встал, подошёл к окну и посмотрел на улицу. Там, в темноте, он увидел фигуру - человек стоял напротив его дома, прислонившись к фонарному столбу, и смотрел прямо на его окно. Элиас не видел лица, но знал: это один из людей Генерала. Соглядатай.

- Так вот как ты играешь, Генерал, - прошептал Элиас. - Ты следишь за мной. Скоро придёшь убивать.

Он отошёл от окна, открыл тайник под половицей и достал старый пистолет, который носил ещё во время войны. Проверил обойму - семь патронов. Этого мало, если Генерал нападёт с отрядом. Но у него был план: он мог уйти через подземные тоннели, которые знал с детства, и добраться до убежища за городом. Но это означало оставить город, оставить Айрис, оставить всех, кто верил в него. Он не мог этого сделать.

Он спрятал пистолет под подушку и лёг на кровать, глядя в потолок. Мысли крутились, как колёса сломавшегося механизма.

- Айрис, - прошептал он, - ты должна вернуться. Ты - моя опора.

Он закрыл глаза, но сон не шёл. Он знал: эта ночь - последняя спокойная ночь в его жизни. Завтра всё изменится. Генерал нанесёт удар, или он сам ударит первым. И тогда начнётся война, которая решит судьбу всего мира.

Внезапно за дверью послышались шаги. Кто-то крался по коридору, стараясь не шуметь. Элиас мгновенно насторожился, выхватил пистолет и приник к стене у двери. Шаги затихли напротив его комнаты.

Он ждал. Секунды тянулись, как часы. Затем послышался тихий стук - условный сигнал, который они использовали с верными офицерами: три коротких, два длинных.

Элиас открыл дверь. На пороге стоял лейтенант с повязкой на глазу, его адъютант, с бледным лицом.

- Командир, - прошептал он. - Генерал начал действовать. Он арестовал майора Торна и объявил его агентом «Эдема». Он собирает войска, чтобы захватить штаб. У нас есть час, может быть, два.

Элиас сжал челюсти. Он знал, что это случится, но не ожидал так скоро.

- Где Айрис? - спросил он.

- Она уже выехала на восток. Она в безопасности, сэр. Но вам нужно бежать. Сейчас.

Элиас посмотрел на пистолет в руке, затем на адъютанта, который рисковал жизнью, чтобы предупредить его.

- Я не побегу, - сказал он. - Я останусь и буду сражаться. За город. За Айрис. За всех нас.

Адъютант хотел возразить, но Элиас поднял руку.

- Ты знаешь, что делать. Организуй оборону штаба. Я приду туда через час. Мы выиграем время для Айрис.

Адъютант кивнул и исчез в темноте коридора. Элиас остался один, но теперь он знал, что делать. Он больше не был просто клоном, скрывающим свою природу. Он был лидером, который готов был заплатить любую цену.

Он оделся, проверил оружие и вышел в ночь. Над городом сгущались тучи, и первые капли дождя упали на его лицо. Он шёл к штабу, и в его голове не было голоса Горы. Только тишина, предшествующая буре.

Завтра начнётся война. Но сегодня он будет сражаться за мир. За каждого - человека и клона. За Айрис. За Гору.

Ночь над Рассветом была тихой. Город спал - сорок тысяч жителей, в основном клоны и семьи людей, которые не захотели переселяться в центр. Улицы пустовали, только редкие патрули проходили по своим маршрутам, и свет в окнах постепенно гасили. Никто не ждал беды.

Элиас стоял у карты в штабе столицы, когда небо на востоке озарилось багровым заревом. Сначала он подумал, что это восход - странный, кровавый, неестественный. Но часы показывали половину четвёртого утра, и солнце не могло встать так рано. Он подошёл к окну, всматриваясь в горизонт. В этот момент завыли сирены - пронзительно, надрывно, как плач раненого зверя, прорезая ночную тишину. Элиас рванул к двери, но адъютант уже ворвался в комнату, его лицо было перекошено от ужаса.

- Командир! Рассвет! Город Рассвет атакован! Дроны! Их сотни! Они просто появились из ниоткуда!

- Что значит «сотни»? - рявкнул Элиас, хватая бронежилет и оружие. - Кто? Откуда?

- Не знаю, сэр! Рация передаёт, что город горит! Люди звонят в панике! Они говорят, что дроны падают с неба и жгут всё!

Элиас не стал задавать больше вопросов. Через три минуты они уже мчались по разбитой дороге на восток, в машине, которая подпрыгивала на каждой кочке. Водитель, молодой лейтенант с побледневшим лицом, сжимал руль до побеления костяшек и не сводил глаз с дороги. Элиас пытался вызвать кого-нибудь в Рассвете по рации, но в ответ слышал лишь шипение помех и обрывки криков.

«- …падают! Они… везде! Мы не можем… о боже… они в госпитале!» - и затем тишина. Глухая, пугающая тишина, которая длилась секунду, две, три. Затем снова шипение, и голос, уже другой, срывающийся: «…спасите… нас…».

Элиас сжал рацию так сильно, что пластик хрустнул. Он знал, что город Рассвет, возможно, уже мёртв. Но он не мог поверить в это. Он должен был увидеть своими глазами.

Когда они добрались до окраины Рассвета, Элиас приказал остановить машину. Он вышел и поднял глаза. Небо над городом было чёрным - не от туч, а от дронов. Тысячи металлических силуэтов кружили над домами, как стая хищных птиц, и с них сыпались огненные стрелы - плазменные заряды, которые прожигали крыши, стены, асфальт. Город горел. Сотни огней вспыхивали и гасли, и каждый раз, когда один из них исчезал, где-то внизу раздавался ещё один крик. Воздух был наполнен запахом гари, озона и крови.

- Мы не можем их остановить! - крикнул водитель, глядя на небо с ужасом. - Их слишком много!

- Мы должны попытаться, - твёрдо ответил Элиас, уже бегом направляясь в город. Он не думал о том, что мог погибнуть. Он думал о тех, кто сейчас умирал внутри, в этом аду, который ещё вчера был мирным городом.

Рассвет больше не был городом. Он был адом. Улицы были усеяны телами - мужчины, женщины, дети, клоны. Элиас бежал по ним, стараясь не смотреть, но это было невозможно. Он видел, как женщина пыталась закрыть своим телом ребёнка, но дрон выпустил заряд, и они оба рухнули замертво, слившись в объятиях смерти. Он видел, как группа людей пыталась бежать к укрытию, но другой дрон перерезал им путь, и они просто исчезли в пламени, оставив после себя только обугленные силуэты на асфальте.

- В укрытия! - кричал Элиас, пытаясь перекричать грохот. - Бегите в подвалы! Не выходите на улицы!

Но его голос тонул в грохоте взрывов и свисте дронов, которые пикировали на город снова и снова, без устали, без жалости. Он сам едва увернулся от плазменного разряда, который выжег на асфальте яму в двух метрах от него. Он упал, прижался к стене и посмотрел вверх. Дроны двигались синхронно, как единый организм, с идеальной координацией. Они не издавали звука двигателей - только тихий гул, похожий на жужжание пчелиного роя, который проникал в самое сердце и заставлял дрожать. И они не оставляли следов - ни дыма, ни масла, только выжженная земля и обгоревшие тела.

Элиас поднялся, отряхнул пыль с куртки и побежал дальше, теперь уже не пытаясь спасти всех, а ища уцелевших, тех, кто мог дать ответы. Он завернул за угол и увидел группу солдат, которые пытались организовать оборону. Их было человек двадцать, с зенитными установками, но дроны атаковали их с такой скоростью, что они не успевали даже прицелиться. Солдаты падали один за другим, их крики смешивались с воем дронов.

- Стреляйте! - крикнул Элиас, бросаясь к ним.

Он схватил одну из установок и начал палить в небо. Он сбил три дрона, но на их место прилетело ещё десять. Он сбил ещё два, затем ещё один. Но их было слишком много. Он видел, как солдаты падают рядом с ним - кто-то от плазменного разряда, кто-то от шрапнели, когда дроны взрывались в воздухе. Он не знал, сколько это длилось - час, два, вечность. Время потеряло смысл. Был только он, установка и враг, который не имел лица.

Затем, так же внезапно, как началась, атака прекратилась. Дроны развернулись и улетели на восток, оставляя за собой дымящийся город и тишину - страшную, неестественную тишину, нарушаемую только треском огня и стонами раненых. Элиас опустил оружие. Он стоял среди руин, тяжело дыша, и смотрел на то, что осталось от Рассвета. Дома, школы, госпитали - всё было разрушено. Десятки тел лежали на улицах, и с каждым мгновением их становилось всё больше - люди выбирались из-под обломков, хрипели, умоляли о помощи. Кровь текла по асфальту ручьями, смешиваясь с водой из прорванных труб.

- Всех раненых - к машинам, - приказал он своим уцелевшим солдатам, которых осталось не больше десятка. - Немедленно!

Солдаты начали эвакуацию. Элиас же пошёл в центр города. Он хотел понять, что осталось от места, которое он знал с детства. Он проходил мимо развалин церкви, где когда-то венчались его знакомые, мимо школы, где он учился, и всё это было уничтожено. Он не мог поверить, что это произошло за одну ночь.

На центральной площади, когда-то красивой и ухоженной, теперь лежали обломки фонтана. Вода смешалась с кровью, и в ней плавали обгоревшие листья. Вокруг фонтана лежали тела - целая семья, отец, мать, трое детей. Элиас остановился, чувствуя, как к горлу подступает тошнота. Он знал, что должен двигаться дальше, но ноги не слушались.

Затем он поднял глаза и посмотрел на стену уцелевшего здания. Там, на высоте человеческого роста, аккуратно вырезанный лазерным лучом, сиял символ - дерево с переплетёнными корнями, словно змеи, обвивающие ствол. Элиас подошёл ближе. Символ был идеальным - не нарисованным, а выжженным глубоко в бетоне. Тот, кто оставил его, хотел, чтобы он остался на века. Хотел, чтобы его видели и боялись.

- Приказываю сохранить всё для анализа, - сказал он подошедшим солдатам, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. - Каждый обломок дрона, каждую каплю крови, каждый след на стенах. Это - улики. Мы должны узнать, кто это сделал.

Он отошёл от стены и поднял взгляд к небу, где уже занимался настоящий рассвет - бледный, серый, безжизненный. Он думал о том, что только что видел: синхронная атака, идеальное оружие, символ на стене. Кто бы ни стоял за этим, они не просто атаковали. Они делали заявление. И это заявление было адресовано ему.

Подошёл Генерал - он прибыл с собственным отрядом, но его лицо было бледным, и он выглядел старше на десять лет.

- Мы нашли одного выжившего, - сказал он, кивая на группу солдат, которые несли носилки. - Молодая женщина. Клон. Она работала в госпитале. Она что-то видела.

Элиас подошёл к носилкам. Женщина была ещё молода - лет двадцать пять, с тонкими чертами лица и пустыми глазами, смотрящими в никуда. Её плечо было разорвано осколком, и она слабо дышала.

- Как вас зовут? - спросил Элиас, наклоняясь к ней.

- Астра, - прошептала она. - Я Астра.

- Что ты видела?

- Они пришли из ниоткуда, - сказала она, и в её голосе послышалась дрожь. - Мы не видели их. Только дроны. Они падали сверху, и мы не могли остановить их. А потом… я слышала голос. В моей голове. Он говорил: «Очистите мир от скверны».

- Чей голос? - спросил Элиас, чувствуя, как холод пробегает по спине.

- Я не знаю, - прошептала она. - Но он был сильный. И он был… спокоен. Как будто он знал, что мы не сможем сопротивляться.

Элиас выпрямился. Голос в голове - он знал, что это значит. Кто-то управлял дронами через ментальные команды. Это был не просто враг. Это была сила, которая могла проникать в разумы. И если они могли управлять дронами так, то кто знает, что ещё они могли сделать.

- Отвезите её в госпиталь, - приказал он. - И пусть врачи будут осторожны. Она - свидетель. Она может дать нам ключи.

Он повернулся к Генералу. Тот стоял неподвижно, глядя на руины. В его глазах была ярость, но также и страх - тот страх, который появляется, когда сталкиваешься с неизвестным.

- Это война, - сказал Генерал, не оборачиваясь. - Ты понимаешь это? Они не остановятся. Они будут приходить снова и снова.

- Я понимаю, - ответил Элиас. - Но мы не знаем, кто враг.

Генерал усмехнулся, но это была горькая усмешка.

- Мы скоро узнаем. Они оставили следы. Иди. Твоя Айрис ждёт тебя с её микроскопами.

Элиас подошёл к обломку дрона, который упал рядом с фонтаном. Он перевернул его и увидел выгравированную на внутренней панели аббревиатуру «GF». Две буквы, чёткие, как вызов.

- Что это? - спросил он, показывая Генералу.

Генерал нахмурился.

- GF. Это может быть кто угодно. Но я узнаю технологии - это Генезис. Кто-то возродил их. Кто-то, кто знал Маркуса. Или кто-то, кто его пережил.

Элиас сжал обломок в руках и направился к машине. У него было время до ночи, чтобы передать всё Айрис. У неё был дневник матери. У неё был ключ к разгадке. Но он также знал, что этой ночью он не сможет уснуть. Образы горящего Рассвета будут преследовать его долго.

Элиас вошёл в лабораторию Айрис, и первое, что он услышал, был резкий запах антисептика - смесь спирта и хлора, которая всегда сопровождала её работу. Она стояла у стола, на котором были разложены обломки дронов, и внимательно рассматривала их через увеличительное стекло. Её лицо было бледным, но сосредоточенным - она уже знала о нападении и не тратила время на эмоции. Она уже начала работу.

- Я принёс новые образцы, - сказал Элиас, ставя на стол ящик с обломками, которые он собрал в Рассвете. - Они хуже, чем я думал. Технология совершеннее, чем у Маркуса. И на всех - знак «GF».

Айрис оторвалась от работы и посмотрела на обломки. Она взяла один из них, повертела в руках, поднесла к свету. Её глаза сузились.

- GF. Генезис. Но мы разрушили их лаборатории. Мы сожгли их архивы.

- Мы сожгли то, что нашли, - возразил Элиас. - Но Генезис была огромной корпорацией. У них были десятки секретных объектов. Может быть, один выжил.

- Или кто-то продолжил их работу, - произнесла Айрис, откладывая обломок в сторону. - Кто-то, у кого есть ресурсы и знания.

В комнату вошёл Генерал. Он был без формы - в гражданской куртке, что было необычно, - и выглядел встревоженным. Он подошёл к столу, взял один из обломков и повертел его, как он уже делал в Рассвете.

- Слишком совершенные, - сказал он, не спрашивая, а утверждая. - Без следов производства. Без заводских меток. Без серийных номеров. Это кто-то новый. Или кто-то очень старый, кто вернулся из мёртвых.

- Маркус Вос мёртв, - резко сказал Элиас. - Мы видели его тело. Он упал с башни. Мы сожгли его останки.

- Тело - да, - ответил Генерал, присаживаясь на край стола и скрещивая руки. - Но его разум? Его технологии? Ты знаешь, что он работал над оцифровкой сознания. Что, если он успел загрузить себя в систему до того, как мы разрушили башню? Ты думал об этом, Элиас? Ты думал, что может быть, мы не убили его, а просто переселили?

Элиас почувствовал, как холод пробежал по спине. Он сам был клоном, созданным Маркусом, и он знал, на что тот был способен. Оцифровка сознания была одним из его безумных проектов - способом обрести бессмертие. Если Маркус успел загрузить себя… но нет, это было невозможно.

- Это слишком, - сказал он, качая головой. - Маркус был в башне. Она рухнула. Вся его система была уничтожена. Мы видели обломки.

- Ты уверен? - спросила Айрис, глядя на него. - Ты уверен, что ничего не осталось? Может быть, он создал резервную копию? Может быть, он загрузил себя на другой сервер, а в башне была только копия?

Элиас не ответил. Он вспомнил, как они штурмовали башню, как видели Маркуса в последний раз - старый, сломанный человек, но в его глазах горел странный огонь, который не был страхом. Это была ярость. Или, может быть, торжество. Он помнил, как Маркус смотрел на них и шептал: «Вы думаете, что победили? Это только начало».

- У нас нет времени гадать, - сказал Генерал, прерывая молчание. - Мы должны понять, кто это, и ударить первыми. Они нанесли удар. Наш ответ должен быть быстрее и жёстче.

- Мы не знаем, где они, - возразил Элиас. - Дроны могут прилететь откуда угодно. И символ «GF» может быть ложным следом.

Генерал усмехнулся, но не сказал ни слова. Он просто повернулся и вышел из лаборатории, оставив Элиаса и Айрис наедине. Элиас знал, что Генерал не успокоится, пока не получит власти. И он также знал, что Генерал готов использовать эту атаку, чтобы оправдать свои планы переворота.