Куратор. Паутина на острие права 9.0

Предисловие автора

Дорогой читатель!

Перед тобой - девятая книга о приключениях адвоката Топольского. Если ты держишь в руках этот том, значит, ты прошёл долгий путь вместе с нами. От первого дела до погони за куратором через полмира. От маленькой адвокатской конторы в Калининграде до запросов в Интерпол и замороженных счетов в швейцарских банках.

Я часто думаю: почему люди вообще читают такие книги? Зачем им погружаться в истории о долгах, угрозах коллекторов, коррумпированных чиновниках и бесконечных судах? Мне кажется, ответ прост: каждый из нас хотя бы раз чувствовал себя беспомощным перед системой. У каждого звонил телефон с незнакомого номера. Каждый слышал фразу: «Мы знаем, где ты живёшь». Или не слышал, но догадывался, что такое возможно.

Я не случайно сделал главного героя адвокатом, а не полицейским, не детективом, не супергероем. Потому что в реальной жизни защитником граждан чаще всего становятся именно юристы. Те, кто знает законы. Те, кто может написать иск, собрать доказательства, пойти в суд и не отступить. Это не громкая работа. Она не показывает в новостях. Но именно она возвращает людям украденное: деньги, покой, веру в себя.

Почему я считаю, что помогать гражданам - это не просто работа, а долг

Когда я только начинал писать первую книгу, меня спросили: «Кому это интересно? Ну, подумаешь, старушка отдала лишние проценты. Мало ли?» Этот вопрос меня тогда удивил. А потом я понял: человек, который так спросил, просто никогда не был в такой ситуации. Он не знает, что такое проснуться в три часа ночи от звонка и услышать: «Твоя внучка в третьем подъезде. Мы её видели». Он не знает, что такое отдавать полпенсии на проценты, потому что боишься, что приедут. Он не знает, что такое ломать подпись - свою, настоящую - в экспертизе, чтобы доказать, что ты не брал кредит.

Таких людей - миллионы. Не «кого-то там», не абстрактных граждан. Наших соседей, родственников, бывших коллег. Ветеранов, которые защищали страну, а теперь защищаются от коллекторов. Матерей, которые брали займ на лекарство ребёнку. Вдов, у которых единственная пенсия уходит на «проценты по договору», который они в глаза не видели.

Когда Топольский в книге говорит: «Я просто делаю свою работу» - он лукавит. Он делает больше. Он берёт на себя чужую боль, переводит её в плоскость юридических терминов, судебных решений и исполнительных листов. И это - единственный цивилизованный способ борьбы. Не битой. Не угрозами. А законом.

Я считаю, что помогать гражданам нужно по трём причинам.

Первая: без этого не работает социальная справедливость. Государство не может уследить за всем. У прокуратуры - тысячи дел. У полиции - ориентировки на убийц. А мелкое (кажется, мелкое) мошенничество МФО остаётся в тени. Но для пенсионера потеря 50 тысяч - не мелочь. Это год жизни. И если никто не возьмётся за его дело, эти деньги уйдут в никуда, а мошенник продолжит.

Вторая: страх - плохой советчик, но отличный инструмент управления. Тот, кто заставляет людей бояться, получает власть. Коллекторы это знают. Они не бьют - они звенят ключами у двери. Они не убивают - они говорят: «Мы знаем, где твоя дочь учится». Страх парализует. И единственное лекарство от страха - знание, что есть кто-то, кто не боится. Кто знает закон. Кто подпишет иск. Кто пойдёт в суд. Топольский - такой человек. Не супермен, не робот - усталый, иногда сомневающийся, но не отступающий.

Третья (и самая важная для меня как автора): книга о борьбе с несправедливостью - это не развлечение. Это напоминание. Я хочу, чтобы читатель, закрыв последнюю страницу, подумал: «А что сделал бы я, если бы коллекторы позвонили моей маме?» И чтобы он знал: не надо бояться. Надо идти к адвокату. Надо писать заявления. Надо не молчать. Потому что если все будут молчать, система победит. А если хотя бы один человек скажет «нет» - система даст трещину.

Я не люблю лёгкие хэппи-энды. Не потому, что я циник. А потому, что жизнь устроена иначе. В ней редко случается так: «злодей пойман, все счастливы, конец». Чаще бывает: «злодей ушёл в Дубай, его счета заморозили, но он жив и, возможно, вернётся». Или: «главный свидетель испугался и исчез». Или: «приставы не нашли имущества, деньги повисли в воздухе».

В девятой книге происходит именно так. Почему я так написал? Потому что это честно. Потому что я не хочу обещать читателю розовый финал, когда в реальности розовых финалов почти не бывает.

Но я оставляю надежду. Не слащавую, не искусственную. А ту, которая рождается из упрямства. Топольский не сдаётся. Белов, уйдя на пенсию, всё равно помогает. Лена держит приёмную. Новые клиенты приходят. Это и есть надежда: пока есть люди, которые не опускают руки, история не заканчивается.

Поэтому я не ставлю точку в конце девятой книги. Я ставлю многоточие. И в этом предисловии я говорю тебе честно: я не обещаю десятую книгу. Но я её допускаю. Если будет что рассказать. Если герои попросят. Если ты, читатель, напишешь мне: «А что дальше?» - и я пойму, что это нужно не мне, а вам.

Вместо заключения

Спасибо, что прошли этот путь. Спасибо, что сопереживали. Спасибо, что не побоялись заглянуть в тёмную сторону кредитов и коллекторов. Надеюсь, после этих книг ты станешь чуть внимательнее к своим близким. Чуть смелее перед несправедливостью. Чуть быстрее заподозришь, если договор пахнет мошенничеством.

И помни: адвокаты тоже люди. Они устают. Они ошибаются. Они доверяют не тем. Но они продолжают. Потому что у справедливости нет выходных.

С уважением и надеждой,

Анатолий Шигапов

Глава 1. Флешка от бывшего сотрудника

Март ворвался в Калининград неожиданным теплом. С крыш зазвенела капель, на газонах проклюнулись первые подснежники, и даже старые дома на Московском проспекте - с облупившейся штукатуркой и треснувшими подъездами - казались моложе. Топольский сидел в кабинете, склонившись над стопкой документов по делу Кузнецова, и машинально вертел в пальцах ручку. Пять лет назад, когда он только открывал эту контору, он мечтал о семейных спорах и наследственных делах. А теперь на столе лежали материалы о подставных МФО, коллекторах с уголовным прошлым и чиновниках на взятке.

За окном шумел город. Где-то в районе Южного вокзала сигналила машина, во дворе лаяла собака, сосед сверху затеял ремонт - перфоратор отбивал дробь. Топольский привык к этому шуму за четыре года работы. Четыре года - с того самого дня, когда Татьяна Соболева, ещё не старая, но уже сломленная женщина, переступила порог его офиса. Тогда он и подумать не мог, что её история приведёт к аресту бывшего депутата, развалу сети МФО и охоте на невидимого куратора.

Кузнецов уже сидел в СИЗО. Корнеева объявили в розыск. МФО «Быстрые деньги», «Миг-кредит» и «Займ-экспресс» одно за другим теряли лицензии. Но в каждом протоколе обыска, в каждой изъятой переписке всплывало одно и то же имя - «К.». Инициал, за которым скрывался кто-то невидимый, кто отдавал приказы, утверждал планы, решал вопросы с полицией и прокуратурой. Топольский перечитал распечатку переписки, изъятой у помощника Кузнецова, и наткнулся на очередную фразу: «К.: Скажи своим людям, чтобы не борзели. Проверку ЦБ мы отмажем».

- Кто же ты? - вслух спросил Топольский, откидываясь в кресле.

Дверь приоткрылась, и в щель просунулась голова Лены. На её лице застыло выражение, которое адвокат уже научился распознавать: смесь любопытства и тревоги.

- Аркадий Сергеевич, там мужчина. Говорит, работал у Кузнецова в Москве. Хочет передать что-то важное.

- Пусть заходит.

В кабинет вошёл человек, которому Топольский дал бы лет двадцать пять, но лицо, измождённое и бледное, тянуло на все сорок. Короткая стрижка, дешёвая куртка с растянутыми манжетами, красные глаза - он или не спал несколько суток, или плакал. А может, и то, и другое. В руке он сжимал маленькую чёрную флешку - Топольский такие уже видел: свидетели приносили их десятками.

- Вы адвокат Топольский? - Голос хриплый, срывающийся на шёпот.

- Да. Присаживайтесь. Как вас зовут?

- Я не назову настоящего имени. Можете звать Сергей.

- Хорошо, Сергей. Вы хотели что-то рассказать.

Мужчина не сел - он рухнул на стул, будто ноги отказывались держать. Флешку положил на стол и тут же отдёрнул руку, словно та обжигала.

- Я работал у Кузнецова. Помощником, в московском офисе. В основном бумаги, отчёты, переписка. И я знаю, что он был не главный. Над ним был человек из Москвы. Его все звали «Куратор». Или просто «К.».

- Видели его? - Топольский старался говорить спокойно, хотя внутри всё оборвалось.

- Нет. Только переписка. Но я вынес копии, когда увольнялся. - Сергей кивнул на флешку. - Там всё: его указания, платёжки, разговоры о деньгах. Я думал, пригодится.

- Почему вы решили прийти именно сейчас? Не раньше?

Сергей поднял голову, и Топольский увидел в его глазах не страх - злость.

- Потому что позавчера похоронил брата. Он брал займ в «Миг-кредите» на операцию. Пятьдесят тысяч. А отдать пришлось почти триста. Коллекторы звонили ему в реанимацию. - Голос дрогнул, но мужчина взял себя в руки. - Я не хочу, чтобы кто-то ещё так мучился.

Топольский молча взял флешку. Вставил в ноутбук. На экране замелькали файлы: чаты, таблицы, скан-копии договоров. Первое сообщение было коротким:

«К.: Кузнецов, суд по «Фактору» - перенеси на июнь. Найди кого-нибудь в аппарате».

А следом ответ Кузнецова: «Уже решаю. Судья Кондратьева уходит в отпуск. Имейте в виду».

- Это он? - Топольский повернул экран к Сергею.

Тот кивнул, не глядя.

- И ещё… - Сергей достал из кармана куртки мятую визитку. - Я нашёл это в столе Кузнецова, когда собирал вещи. Может, пригодится.

Топольский взял визитку. Белый картон, тиснение золотом: «Правовой центр Леонова. Москва, ул. Тверская. Адвокатские услуги. Лицензия №…» И от руки карандашом приписано: «К. - срочно. Оплата через Кипр».

Внутри Топольского поднялась холодная волна. Он узнал эту фирму. Леонов защищал в судах коллекторское агентство «Фактор» - ту самую контору, чьи сотрудники угрожали беременным и инвалидам. И если Леонов работал на «К.», значит, ниточка ведёт в Москву, к кому-то очень влиятельному.

- Сергей, вы готовы дать показания следователю? - спросил Топольский, откладывая визитку.

- Готов. Но меня надо защитить. У этих людей длинные руки.

- Государственная защита. Я оформлю ходатайство.

- А если не поможет?

- Поможет.

Сергей усмехнулся горько, по-стариковски.

- Вы в это верите?

- Я в это не верю. Я это делаю. - Топольский поднялся и протянул руку. - Оставайтесь на связи. И не удаляйте ничего с телефона.

Сергей пожал ладонь - крепко, с какой-то отчаянной благодарностью - и вышел. Топольский остался в кабинете. Флешка лежала на столе, чёрная, неприметная, но он смотрел на неё так, будто в ней помещалось всё - и чья-то жизнь, и чья-то смерть, и несколько лет бесполезной борьбы, которая наконец-то обрела цель.

- Белов, - позвал он в приоткрытую дверь.

Консультант появился через полминуты - невысокий, сутулый, в неизменном сером свитере, из-под которого торчал воротник рубашки. Он, в отличие от Топольского, не выглядел уставшим. Он выглядел собранным, как перед допросом.

- Сергей Иванович, нашелся свидетель. Помощник Кузнецова из Москвы. Передал флешку с перепиской, где фигурирует некий «К.». Куратор. И визитку Леонова.

- Леонова? - Белов взял визитку, повертел в пальцах. - Того самого, кто отмазывал «Фактор»?

- Того самого. - Топольский кивнул. - Мне это не нравится. Леонов - московский адвокат с итальянскими ботинками и связями в прокуратуре. Он не стал бы работать на мелкую сошку.

- Значит, «К.» - кто-то очень крупный, - закончил Белов мысль. - Бывший чиновник? Или действующий?

- Узнайте, - Топольский передал флешку. - Здесь всё. Переписка за два года, платёжки, скрины.

Белов кивнул и направился к двери, но на пороге задержался.

- Аркадий Сергеевич… А что, если этот «К.» уже знает, что мы его ищем?

- Пусть знает. - Топольский усмехнулся, но усмешка вышла жёсткой. - Мы не в прятки играем. Мы его империю будем рушить.

Когда Белов ушёл, адвокат взял телефон и набрал номер авиакассы.

- Лена, два билета до Москвы. Завтра утром.

- Вы летите? - Лена заглянула в кабинет.

- Мы летим. Я и Белов. А вы остаётесь за главную.

Лена открыла было рот, чтобы привычно возмутиться («опять вы меня бросаете»), но передумала. Она уже знала, что спорить бесполезно.

- Хорошо. Но тогда вы купите мне шоколадку в Домодедово.

- Три, - пообещал Топольский, убирая флешку в сейф.

Остаток дня он провёл, перебирая документы, но мысли возвращались к одному: кто же этот «К.»? Чиновник в отставке? Коррумпированный полицейский? Или кто-то из правительства, сохранивший влияние? В любом случае, в Москве их ждали не просто доказательства - их ждала война. И у Топольского не было иллюзий, что она будет лёгкой.

Глава 2. Кто такой «К.»?

Три дня флешка лежала в сейфе, а Белов почти не выходил из своей комнаты. Топольский заходил к нему несколько раз - приносил чай, бутерброды, но консультант остывшую еду отодвигал в сторону, даже не глядя. Глаза Белова покраснели от многочасового вглядывания в монитор, на столе громоздились распечатки, свёрнутые в трубки схемы, липкие стикеры с пометками.

- Сергей Иванович, - сказал Топольский в третий раз за утро, - вы хотя бы выпейте чай.

- Выпью, - ответил Белов, не отрываясь от экрана. - Сейчас, после этого массива.

- Что «этот массив»?

- Офшорные цепочки. Я их выстроил за пять лет. Красиво, чёрт возьми. Профессионально.

Топольский подошёл к столу и заглянул в монитор. Белов развернул перед ним сложную схему: цветные линии, стрелки, названия фирм на Кипре, в Белизе, на Сейшелах. В центре схемы была пустота - белое пятно с надписью «К.?».

- Это всё одна сеть? - спросил Топольский.

- Одна. - Белов наконец оторвался от экрана и потёр переносицу. - Тридцать семь юрлиц. Все зарегистрированы на подставных директоров. Но деньги текут по одним и тем же каналам: МФО → казахстанский «Алматы Консалтинг» → кипрские счета → Швейцария. А оттуда уже на счета куратора.

- Так что же вы делали три дня, если всё уже знали?

Белов молча развернул карту. Не географическую, а нарисованную от руки - адреса в Москве, наложенные на схему метро.

- Я искал, кто такой «К.» через его связи в России. И нашёл адвоката.

- Леонова? - Топольский сразу вспомнил золотую визитку.

- Леонова. Но не только. У Леонова есть партнёр в Москве - фирма «Правовой центр». Они обслуживают офшоры куратора. Получают от него деньги за «консультационные услуги». - Белов открыл таблицу. - За два года - двенадцать миллионов рублей. Четыре платежа по три миллиона. Каждый платёж привязан к проверке налоговой или ЦБ. Знаете, что это значит?

- Что Леонов покупал решения для куратора? - предположил Топольский.

- Именно. Он не просто адвокат. Он «решальщик». А таких людей нельзя нанять за деньги - они работают только со своими. Значит, «К.» из той же системы, что и Леонов. Бывший чиновник высокого ранга. Может, из прокуратуры. Может, из министерства.

Топольский отошёл к окну. За стеклом Калининград жил своей обычной жизнью - троллейбусы ползли по Московскому проспекту, женщины с сумками-тележками спешили в «Викторию», дворник сгребал прошлогоднюю листву. А где-то в Москве человек, которого он никогда не видел, читал его дело, знал его имя, возможно, даже знал, где он живёт.

- Сергей Иванович, - Топольский повернулся от окна, - если «К.» такой осторожный, почему он оставил след в виде Леонова?

Белов задумался. На его лице появилось выражение, которое Топольский видел у следователей перед прорывом.

- Потому что он не считает Леонова следом. Для него это просто «адвокатские услуги». Формально всё законно - договор, акты, налоги. Даже если мы докажем, что это взятки, Леонов откажется называть заказчика. Адвокатская тайна.

- А налоговая? Вы же говорили, можно проверить.

- Можно. Но даже если мы прижмём Леонова, он назовёт подставное лицо. А не куратора.

Топольский вернулся к столу и сел. Перед ним лежала распечатка переписки - несколько страниц коротких фраз, без эмоций, без имён.

«К.: Сколько на счетах?»

«Кузнецов: 47 млн. Ждём ваших указаний».

«К.: Переведи в Дубай. Через Казахстан. Старые реквизиты».

- Послушайте, - сказал Топольский, проводя пальцем по строкам. - Он пишет грамотно, без ошибок. Коротко, по-деловому. Ни одного лишнего слова. Что это говорит об образовании?

- Юридическое или экономическое. - Белов уже открыл другой файл. - Я прогнал его тексты через программу стилистического анализа. Частота использования отглагольных существительных («решение», «направление», «обеспечение») выше средней. Это характерно для людей, которые долго работали в госструктурах. Плюс лексика силовая: «отмажем», «прикроем», «зачистим».

- Бывший силовик, - констатировал Топольский.

- Или тот, кто с ними тесно работал.

В кабинете повисла тишина. Топольский взял ручку и на чистом листе написал три слова: «Чиновник. Силовик. Москва». Обвёл их кружком.

- Этого мало, - сказал он.

- Мало, - согласился Белов. - Но у меня есть ещё одна зацепка.

Он развернул ноутбук и показал фотографию - здание в центре Москвы, стекло и бетон, вывеска «Правовой центр Леонова».

- Туда завтра приедет курьер с документами из швейцарского офшора. Я узнал через своего человека.

- И что мы можем?

- Наблюдать. Фотографировать. А потом, когда этот курьер войдёт в здание, мы поймём, с кем встречается Леонов. Может быть, «К.» приедет лично.

- Или пришлёт подставного, - усмехнулся Топольский.

- Или пришлёт. Но хотя бы будет направление.

Топольский вздохнул. Он чувствовал, как время утекает сквозь пальцы. Суд над Кузнецовым через месяц, а они до сих пор не знают, кто главный.

- Действуйте, Сергей Иванович. И… будьте осторожны.

- Всегда, - ответил Белов и начал собирать вещи.

Когда он вышел, Топольский остался один. Он снова взял распечатку переписки и перечитал одно сообщение.

«К.: Напомни своим людям: никаких прямых угроз. Только намёки. «Мы знаем, где живёт твоя мама». Никаких слов «убьём», «сожжём». Понял?».

«Кузнецов: Понял. Передам».

Топольский отложил лист. «Никаких прямых угроз» - это профессиональная работа юриста, который инструктирует коллекторов, как обходить уголовную статью 119. Человек, знающий закон до дыр. Бывший прокурор? Или судья в отставке?

Он достал телефон и набрал номер Громова.

- Иван Петрович, у меня к вам вопрос. Та переписка с флешки - вы провели экспертизу голоса? Там нет аудио, но может быть, метаданные?

- Частично, - ответил Громов. - Эксперты определили, что сообщения отправлены с территории Швейцарии, с IP-адресов, принадлежащих банку Credit Suisse. Сам отправитель использует анонимайзер. Личность не установить.

- А стиль письма? Экспертиза?

- Дают только общие характеристики: мужчина, возраст 55-65, юридическое образование, привык отдавать приказы. Может быть, бывший военный или прокурорский.

- Это любой чиновник, - разочарованно сказал Топольский.

- Не любой. Эксперты отметили использование специфических оборотов, которые встречаются в документах Генеральной прокуратуры. Только там пишут «обеспечить контроль», «принять исчерпывающие меры», «доложить о результатах». Это канцелярит, но очень высокого уровня.

- Значит, он из прокуратуры.

- Или работал с ними в одной упряжке.

Топольский положил трубку и снова взглянул на схему. «Прокуратура. Москва. Швейцария. Дубай». Куратор был везде и нигде одновременно.

В дверь постучала Лена.

- Аркадий Сергеевич, к вам клиент. Ветеран, у которого долг вырос с пятидесяти до шестисот тысяч.

- Запишите на завтра, - сказал Топольский. - Сегодня я хочу закончить с этой схемой.

Лена хотела возразить, но посмотрела на лицо шефа и передумала.

- Хорошо. Завтра так завтра.

Она закрыла дверь. Топольский остался в кабинете один, с картой, с флешкой, с вопросом, который мучил его всё сильнее: кто ты, «К.»? И когда я наконец увижу твоё лицо?

Глава 3. Империя из Швейцарии

Через неделю после разговора о Леонове Белов вошёл в кабинет Топольского, держа в руке не флешку, а распечатку - длинную, как рулон обоев. Он разложил её на столе, придавив края тяжёлым пресс-папье и кружкой с остывшим кофе.

- Смотрите, - сказал он, водя пальцем по колонке цифр. - Это движение денег из «Быстрых денег» в «Sunrise Trust». Цюрих, Credit Suisse.

Топольский склонился над бумагой. Платёжное поручение было оформлено на немецком языке, но суммы, даты и названия банков выделялись жирным шрифтом: 2 000 000 USD, получатель - Sunrise Trust, назначение платежа - консультационные услуги по управлению активами.

- Два миллиона за «консультацию», - усмехнулся Топольский. - У нас в Калининграде за эти деньги можно завод купить.

- А в Цюрихе - только офис снять на полгода, - ответил Белов. - Но дело не в этом. Посмотрите, откуда пришли деньги перед тем, как попасть в Sunrise Trust.

Он ткнул пальцем в цепочку:

Россия → Казахстан (Almaty Consulting Ltd) → Кипр (Maritime Holdings Ltd) → Швейцария (Sunrise Trust) → Дубай (Emirates Holding Ltd).

- Пять переводов, - сказал Белов. - Пять юрисдикций. И в каждом звене - подставной директор, номинальный счёт, пустая фирма. Если бы мы не получили флешку от Игоря, мы бы никогда не восстановили эту цепочку.

- А что в Дубае? - спросил Топольский, прослеживая последнюю стрелку.

- Там конечный получатель. Некий «К.». По крайней мере, так указано во внутренней переписке.

Топольский выпрямился и потёр шею - она затекла от долгого сидения над бумагами.

- Сергей Иванович, вы уверены, что это не мыльный пузырь? Может быть, «К.» специально создал эту цепочку, чтобы мы побегали, а потом оказалось, что все счета пусты?

- Уверен. - Белов достал из папки ещё один документ. - Договор аренды офиса на Bahnhofstrasse, 12. Это в самом центре Цюриха, напротив главного офиса Credit Suisse. Аренда - 30 тысяч долларов в месяц. Плательщик - Sunrise Trust.

- За наличные?

- За наличные. - Белов усмехнулся. - Но арендодатель - крупная швейцарская компания, которая обязана сообщать о подозрительных платежах. Они сообщили. В налоговую. А та - в FATF. А FATF уже передала нам.

- Значит, у нас есть не только переписка, но и официальный документ.

- Который подтверждает, что офшор не фиктивный. Он реально существует, платит налоги, арендует помещение. И за этим офшором стоит живой человек.

Топольский вернулся к распечатке. Его взгляд зацепился за одну деталь - дату перевода из Дубая обратно в Швейцарию.

- Смотрите, - сказал он. - 15 марта года. Этой весной. То есть куратор не просто выводит деньги, он их перемещает между счетами каждые несколько месяцев. Зачем?

- Чтобы запутать следы, - ответил Белов. - Плюс, возможно, уходит от налогов. Но главное - он готовит себе запасной аэродром. Если Швейцария начнёт сотрудничать с нашим следствием, он переведёт всё в Дубай. А из Дубая - куда угодно.

- В Дубае его не достать, - констатировал Топольский.

- Не достать. Но мы можем заморозить счета.

- Как?

- Через швейцарский суд. - Белов сел на стул, устало опираясь руками на колени. - Я уже связался с бывшим коллегой, который теперь работает частным детективом в Цюрихе. Он готов собрать досье.

- Сколько это стоит? - напрямую спросил Топольский.

- Дорого. Пятьдесят тысяч долларов только за первоначальный сбор данных. Плюс гонорар адвоката в швейцарском суде - ещё столько же.

Топольский молчал. В его голове проносились цифры - его личные сбережения, деньги конторы, кредиты. Пять лет назад он мог себе позволить такие траты. Сейчас - нет.

- У нас нет таких денег, - сказал он.

- Есть. - Белов достал мобильный телефон и показал скриншот банковского приложения. - Я продал дачу в Светлогорске.

- Сергей Иванович…

- Не перебивайте. - Консультант поднял руку. - Дача не нужна была. Дети выросли, внуки в городе. А правда нужна.

Топольский почувствовал, как к горлу подступил комок. Он хотел сказать «спасибо», но слова застряли.

- Мы вернём вам деньги, - выдавил он наконец.

- Вернёте. Когда выиграем.

В кабинете зазвонил телефон. Номер был иностранный, начинался с +41 - Швейцария.

- Слушаю, - Топольский нажал на громкую связь.

- Гутен таг, герр Топольский, - раздался голос с сильным акцентом, похожий на визг бензопилы. - Меня зовут Ханс Мюллер. Я детектив из Цюриха. Сергей Иванович Белов просил меня найти виллу вашего клиента.