САД

Лира сидела на коленях перед стеной. Долго. Очень долго. Слёзы текли по щекам - тёплые, солёные, живые. Не вытирались. Не моглось. Не хотелось. Потому что это было единственное, что можно было дать им. Единственное, что осталось. Единственное, что было настоящим. Плакалось. И читалось. И запоминалось. Имена. Сотни имён. Тысячи имён. Миллионы имён. Детей. Таких же, как она. Таких же испуганных. Таких же потерянных. Таких же одиноких. Таких же - живых. И теперь - мёртвых. Просто мёртвых. Как все остальные. Как те, кто умрёт сегодня. Как те, кто умрёт завтра. Как она сама - может быть, через час, через минуту, через секунду.

Пальцы провели по последнему имени. Оно было свежим. Совсем свежим. Как будто его написали только что. Как будто его написали - для неё. «Лира». Её имя. На стене. Среди тысяч других. Кто-то - кто-то, кто был здесь до неё, кто-то, кто знал её, кто-то, кто ждал её, - написал её имя. Лира смотрела на него. Долго. Очень долго. Потом - рука протянулась. Нашёлся острый камень. И - выцарапалось рядом. Ещё одно имя. «Михель». Почему - не зналось. Зачем - не понималось. Но это сделалось. Потому что хотелось, чтобы он был здесь. С ней. На этой стене. Среди тех, кто жил. Среди тех, кто умер. Среди тех, кто - ждал.

Встала. Посмотрела на стену последний раз. На имена. На свою жизнь. На свою смерть. Потом отвернулась. Пошла дальше. В САД. В Лабиринт. В неизвестность. Не оглядывалась. Не моглось. Не хотелось. Потому что если оглянуться - увидится то, что осталось позади. А видеть - не хотелось. Помнить - не хотелось. Знать - не хотелось. Просто шлось. Шаг за шагом. Медленно. Осторожно. Внимательно. Тенью. Призраком. Той, кого нет. Никем. И - собиралась выжить. Что бы ни случилось. Что бы ни было впереди. Что бы ни ждало. Собиралась выжить. Потому что она - Лира. Дочь Элиаса. Сестра Михеля. Та, кто не сдаётся. Та, кто идёт до конца. Та, кто выживает - несмотря ни на что.

ГЛАВА 4: МИРА

Мира нашлась у фонтана.

Того самого - с ангелом, который держал чашу. С водой, которая струилась вверх и падала вниз, разбиваясь на тысячи сверкающих брызг. С мраморными скамьями по краям. С цветами, которые росли вокруг - розы, лилии, пионы. С небом, которое отражалось в воде - голубым, чистым, бесконечным.

Лира увидела её издалека. Силуэт. Тонкий. Хрупкий. Знакомый. Слишком знакомый. Остановилась. Замерла. Сердце сжалось в груди - сильно, больно, неожиданно. Дыхание перехватило. Ноги на мгновение перестали слушаться. Потому что это была - она. Мира. Та, кого Лира знала с самого детства. Та, кого Лира любила больше всего на свете. Та, кто была её сестрой. Её семьёй. Её жизнью. Та, кого Лира потеряла. Та, кого Лира не надеялась увидеть снова. Та, кого Лира - нашла.

Мира сидела на мраморной скамье. Спиной к фонтану. Лицом к воде. Её белое платье - то самое платье, которое она всегда носила, которое всегда было чистым, которое всегда было светлым, - пропиталось кровью. Тёмное пятно расползалось по ткани - от груди, вниз, к животу, к коленям. Кровь была свежей. Ещё влажной. Ещё тёплой. Ещё живой. Мира была ранена. Сильно. Смертельно. Она сидела неподвижно. Смотрела на воду. Не двигалась. Не говорила. Просто - смотрела. Просто - ждала. Просто - была.