Любовь моя

Мои слова тебе, девочка

Ты сегодня завтракала? Взяла обед с собой на работу? Очень надеюсь, что да. Потому что никто, запомни, никто не должен напоминать тебе заботиться о себе! Это ты должна делать сама.

Когда тебе плохо или хорошо, когда рядом с тобой есть близки люди или нет совсем никого, есть один человек, и этот человек – ты – самый близкий, самый родной, самый ценный и самый понимающий тебя человек. До жути банальные вещи, знаю! Однако их ты должна помнить и еще кое-что.

Тебе трудно, нечем дышать, в один миг хочется кричать и топать ножками, а в другой застыть в абсолютном безразличии ко всему. Тебе не хочется улыбаться, хотя раньше тебя всегда веселили рассказы твоих друзей, причуды родных и игры твоей кошки с ее хвостом. Ты не можешь работать. Да, ты выполняешь все поручения, но нет и часа, когда бы ты не хотела выйти из кабинета, чтобы позволить слезам катиться из твоих глаз. Ты не можешь заставить себя спросить, как дела у близких людей, потому что тебе нет дела до их проблем, когда твое собственное сердце непрерывно разбивается и все никак не разобьется, и ты чувствуешь себя еще ужасней от собственного безразличия к родным.

Первое, что ты должна знать в этой ситуации – твое сердце не разбито. Оно бьется, а ты дышишь. Вся эта боль от потери любимого, что ты ощущаешь, это только доказательство, что все было по-настоящему, что ты умеешь любить.

Второе, если кому-то не нужна больше твоя любовь, совсем не значит, что ты должна перестать любить. Напротив, люби! Люби столько сколько сможешь, как можешь! Но прежде, чем решить любить кого-то, подумай, что должна значить твоя любовь для кого-то, если она ничего не значит для тебя? Если ты абсолютно уверена, что ты могла дарить свою любовь кому-то, то можешь подарить свою любовь и себе. Ведь вся твоя нынешняя боль значит, что любовь в тебе существует, это твое качество, и с завершением твоих отношений с кем-то, оно не покинуло тебя. Поэтому еще раз – люби!

Но, дорогая, послушай – скоро будет твоя весна. Я знаю, это твое любимое время года. Нет, не осень. Согласна, осенью красиво страдать, осенью можно хандрить, продуктивно работать, особенно если ты занимаешься творчеством. Но по-настоящему прекрасное и твое любимое время года – это весна.

Весной все возвращается на свои места. Весной уже не так холодно и еще не так жарко. Весной ты можешь набрать столько воздуха в легкие, сколько захочешь, не боясь словить простуду. Весной не имеет значения, есть ли кто-то рядом, ведь весной ты более всего чувствуешь, что ты есть у себя. Весна это не просто время года. Это вообще не время года! Весна – время, когда ты действуешь заодно с маленькой девочкой, которая живет внутри тебя и которая живет по наитию. Весна – это твоя сила.

Так вот, твоя весна скоро к тебе вернется. А сейчас просто нужно переждать эти жуткие серые, холодные дни. Потратить их на единение с собой, со своими мечтами и построить планы на такую удивительную весну, которая совсем скоро вернется в твою жизнь. Верни себя к жизни, и тогда жизнь вернется к тебе.

Возможно, сейчас тебе кажется, что ты откатилась назад. Что все нужно начинать с самого начала. Возникают страхи, что и в следующий раз ты провалишься и откатишься в начало, и тогда снова эта боль… Думаешь, а не перестать бы в это во все играться?

Однако, милая, это не игра, в которой ты можешь проиграть. Перестань прогнозировать, страшиться будущего и винить себя за прошлое. Позволь всему, что случается, просто быть. Быть яркому счастью прошлого, невыносимому горю настоящего и неизвестному желанному будущему. Пусть сейчас у тебя нет сил на активные действия, возможно, пришло время понаблюдать за этим миром и за собственной жизнью. Понаблюдать, а после двинуться в удивительное неизведанное будущее, где возможно все, с самым замечательным человеком – с собой.

Я знаю, у тебя был мальчик, который называл тебя его великолепной девчонкой. Он писал тебе милые сообщения, обнимал пока ты спала и обещал всегда тебя защищать. С этим мальчиком ты и позабыла, как это встречать день одной. И как спрашивается, ты пойдешь вперед, когда этот мальчик не хочет быть твоим и совсем не желает называть тебя своей девчонкой?

Прежде, чем ты сделаешь шаг в весну, пойми, что и в этой зиме без своего мальчика ты не одинока. Позволь, я расскажу историю, как я встретила своего мальчика, и как он перестал быть моим.

Мой мальчик

«Что, если мы всю жизнь искали именно друг друга? Мы соприкоснулись, ощутили на момент, какой может быть земная любовь, и что, теперь из-за моих страхов мы расстанемся и никогда больше не увидим друг друга? И мне придется до конца дней своих искать ту, что я уже однажды нашел, но испугался и не сумел полюбить?»

Ричард Бах

«Я хочу нравиться тебе, потому что лето».

Название песни Зои Ященко, цитированное на моей страничке на сайте знакомств, стало отправной точкой наших отношений и их же пророческим концом.

Летом я буду качаться на качелях, а ты признаешься, что ужасно хочешь меня нарисовать. Я никогда тебе не напомню об этом, а ты больше не предложишь. Все, что было летом, там и осталось.

Летом ты меня полюбил и назвал своей замечательной девочкой. Я хочу нравиться тебе, потому что осень, зима и весна. Осенью ты уходил в рейс с тяжелым сердцем, зимой, по возвращении, ты расстался со своей замечательной девочкой, а весной впервые не ответил на ее звонок.

***

Я проплакала без остановки три дня. Три дня шли дожди где-то в Бильбао. Я думаю, когда женщина так много плачет, где-то всегда идут дожди. Дождь от моих слез шел в Бильбао, там, куда судно моего мальчика доставляет газ, там, откуда я не должна была его ждать, но дождалась.

Впервые мы встретились на Казанской площади двадцать восьмого июня. Волновалась я безумно, ведь то было мое первое настоящее свидание. Я даже не была уверена, не маньяк ли он. Но никогда не поздно было спросить.

Ему пришлось наклониться, чтобы в этой толпе услышать меня.

– Возможно, уже слишком поздно спрашивать, но все-таки я спрошу. Ты не маньяк?

Привлекательный молодой мужчина с сединой в волосах удивленно засмеялся.

– Нет.

У него были голубые глаза и легкая борода, которая смущала меня на фотографиях. Но он был красив и сам несколько смущен.

– Хорошо.

– И все? Так легко поверила? – снова этот удивленный смех.

– А не стоило?

– Я не маньяк.

– Хорошо. – я поправила сумку на плече, мельком взглянув не выбивается ли грудь из платья. Это было платье на запах, и купила я его сегодня, двумя часами ранее, ведь, делая что-то новое всегда нужно иметь при себе новую вещь, или быть в нее одетой. – Тогда пойдем?

Мужчина улыбнулся, и мы отправились прочь от этой обезумевшей летней толпы. Мы миновали Невский проспект, вспомнив про литераторов, пересекли Марсово поле, столкнувшись с ревностным защитником животных и нашли Амура и Психею в Летнем саду. Тогда я узнала, что он ест коней и разбирается в картах. Первое для меня было дикостью, хотя я и не осуждала, второе – удачей, ведь карты для меня всегда были просто топонимическими преградами.

Я увлекалась литературой, он историей. Он знал стихи Брюсова и Бальмонта, я знала, кто такая Клеопатра и чьей супругой она была. Он не был маньяком. Он был электромехаником, который носил инициалы Блока. В тот вечер в моем сердце появилось тепло.

Эта не была любовь с первого взгляда. Точно нет. Но по возвращении домой я знала: он станет моим. Появилось ощущение правильности. Все шло так, как и должно было идти.

– Сейчас будет странно – мы ехали в такси от метро до моего дома, я обернулась к нему со смущенной улыбкой. – Остановите, пожалуйста, у помойки.

Сдержанный кивок водителя, смех молодого человека справа.

– Это был замечательный вечер – тихо сказала я, слегка сжав его ладонь. Его пальцы тогда впервые согнулись на моей руке. Так этот молодой мужчина стал моим мальчиком.

***

Это не было любовью и со второго взгляда. Когда он взял меня за руку и сказал, что я ему нравлюсь, я была смущена.

– Мне, наверное, тоже ты нравишься.

Он засмеялся. Я боялась. Жутко боялась, что я какая-то неправильная, что не могу почувствовать к нему того, что все девочки мира чувствовали уже в пятнадцать. Мне казалась, мой крест – быть постоянно мимолетно влюбленной в одного из своих мужчин-знакомых.

Время спустя он поцеловал меня у подъезда. Я так переживала об этой его бороде, но поцелуй оказался сносным. Даже я бы сказала приемлемым, чтобы захотеть его поцеловать второй раз. И с каждым разом наши поцелуи были все лучше и лучше.

– Я знал, что тебе нравится эта подъездная романтика. – спустя семь месяцев шептал он, прижимаясь губами к моей шее и лишая меня шанса ответить хоть что-то. Да, от подъездной романтики я была в восторге, как и от постельной романтики в качестве невесты.

***

– Не смотри на меня. – я была абсолютно серьезна. Не хочу, чтоб он смотрел на мой профиль. Конечно, я давно перестала комплексовать из-за своего носа, но он так пристально смотрел на меня! А если он разглядит мой нос и увидит в нем те же изъяны, что и я видела в восьмом классе. – Не смотри!

– Но я хочу смотреть. – он лениво прислонился к дверце. Мы были в машине. Я за рулем, он рядом.

– Правило зеленой машины, помнишь?

– Неа.

Я косо и зло глянула на него.

– Прекрати! Нельзя нарушать правило зеленой машины! В зеленой машине смотрим только на дорогу!

– Ты за рулем, вот и смотри. А я хочу смотреть на свою девочку.

На мою голую ногу легла его ладонь. Он не приставал, не поглаживал, просто положил. На секунду, оторвавшись от руля, я погладила его руку.

– Правило зеленой машины разрешает смотреть только на светофорах! – поучительно изрекла я.

Он закатил глаза, сморщился, отвернулся от меня, достал свой телефон, но я могла дать его зуб, он смотрел!

– Ты все еще смотришь!

Он расхохотался.

– Смотрю!

– Неприемлемо!

– Осуждаешь?

Я хмыкнула. Еще бы! Но как я могла ему запретить. Сейчас он поступал, как я всю жизнь, делал то, что хотел. А я хотела, чтоб он видел мою красоту, а не нос с горбинкой.

***

– Аня! Слушай меня! Если ты не сбежала от него, то БЕГИ!

Во фронтальной камере отражалось проказливая улыбка его девочки и его нахмуренные брови. Я нарочито громко шептала на видео себе наставления на будущее, даже не думая, что когда-нибудь эти послания из прошлого будут приносить что-то кроме счастья.

– Беги! – прошептала я со смехом, а затем послала будущей себе воздушный поцелуй. Полуголые и счастливые мы лежали на нашем великолепном сатине.

– Ты только что передала самой себе поцелуй?

Я захохотала – его лицо будто бы вылезло из мультфильма.

– А вдруг ты меня там не целуешь!

Он закатил глаза:

– Мне бы себя так любить!

– Я буду тебя любить! – я противно чмокнула его в ухо и засмеялась, когда он зафыркал.

***

Как я уже сказала, я не сразу его полюбила. Сперва он признался, что влюблен, потом, что любит меня. Затем призналась и я. Я солгала. Но едва ли женщина лжет, когда слова мужчины так сладки и приятны, когда она перечитывает по нескольку раз его сообщения с признаниями, когда она с улыбкой ложится спать и спрашивает маму:

– Он правда меня любит?

– А сама ты как чувствуешь?

– Любит.

– Значит, любит. Иди спать.

Он мне нравился. Его руки – я сразу окрестила их своими. Не обе. Одну. Левую. Самую честную….

Я сомневалась в своей любви к нему, когда мы съехались, когда переспали, когда сказала ему «да». Я руководствовалась тем, что мужчина должен любить женщину больше, чем любит она, чтоб она была счастлива. Но я проиграла эту битву. Проиграла с треском.

В 2018 году на паре английского нам показывали свадьбу Меган Маркл и Принца Гарри, а почти через год на этой же паре мы обсуждали пожар Собора Парижской Богоматери. Я мечтала о истории любви принцессы, как и все девочки, а оказалась кем-то, кто пытался спасти горевший Собор. Думаю, Нотер-Дам горел с таким же звуком, как и мои мечты о нас с моим мальчиком.

Я поняла, что люблю его, что действительно люблю, без уверток, страха и сомнений у часовни Святой Ксении. У часовни, где женщины со всей страны просят о любви, я нашла свою.

В тот миг я посмотрела на него и не смогла поверить, что весь он мой и для меня: каждая улыбка, каждый нежный жест. Мне казалось, он заботится обо мне.

Я действительно отдала ему свое сердце, когда мы поехали в часовню молиться, когда увидела, что он переживает за мое здоровье. Я увидела в нем то, о чем мечтала, когда тяжело болела четыре года назад. И он мне это дал.

– Я видел Вас и Вашего кавалера. – сказал, улыбнувшись, один режиссер на моей работе.

Я засмущалась, потому что знала, что он видел нас, когда мы выходили из часовни. Я помню, как тогда теплота разлилась по всему моему сердцу, а он мне улыбался. Тогда нас и видели. Нас видели в тот момент, когда мы посмотрели друг на друга, и пришла громкая мысль, которой я не испугалась: «однажды на небесах мы предстанем перед Господом вместе».

В день, когда мы съезжались, в машине, загруженной моими вещами, он почти сказал мне эти самые слова:

– Это про нас. Эти слова про нас. И мы однажды отправимся с тобой в такой лес.

Из автомобильных колонок под музыку группы Любэ звучали стихи Гумилева «Это было в те года…». Он не знал, чьи это стихи, и эта песня часто раздавалась в машине, но мы никогда о ней не говорили. Но в тот дождливый вечер мы ее услышали, и как по волшебству дождик кончился. Дождь кончился, чтобы вернутся к нам через шесть месяцев.

– «… может быть, когда умрем, мы в тот лес направимся вдвоем…».

– Думаешь, она про это? – спросила я не без улыбки.

– Про это. – Его лицо было серьезным.

***

Однажды в его загородном доме после бокала красного вина я вскочила на диван, конечно, чуть с него не свалившись, и попыталась зарычать. Он в то время возился с телевизором, пытаясь включить нам мультфильм. Услышав возню с дивана и мой рык, он обернулся, удивленно улыбнувшись.

– Вино выпито до дна?

Я заливисто засмеялась, поправив на себе его огромный махровый халат.

– Я Великий Ван! – хотя, безусловно, и в вине была истина.

– Кто? – удивленная улыбка сменилась насмешливой.

– Тигр! Самый главный в Тайге!

Он захохотал, снова обратив внимание на телевизор.

– Хорошо. Но чтоб ты знала – это совсем не сексуально.

Моя выпившая душа не могла решить быстро: дуться или переубеждать.

– Не сексуально? Да чтоб ТЫ знал – Великий Ван самый сексуальный из всех тигров Тайги!

Я наконец позволила халату упасть, и, выскользнув из него, осталась в летнем голом платье в огроменную сетку. Это было его любимое платье. В этот момент он и обернулся.

Я обожала его глаза. Голубой цвет в миндале. И тогда мои любимые глаза осматривали меня словно я все, что они могли видеть.

Я продолжала попытки изобразить тигра, если честно, совсем не сексуального, а как это делают самые счастливые дети на самых бездарных утренниках. Но, как бы то ни было, попытки найти нужный мультик были на время отложены.

– Хорошо. И Великий Ван может быть сексуальным. – Последние слова уже были шепотом у моих губ.

– А кем ты бы был, если б не собой? – спрошу я его через месяц.

– Истребителем МиГ-29, третей модификации. – почти не задумываясь, ответит он.

Любопытные родные всегда интересовались, о чем мы с ним говорим, и всегда разочарованно вздыхали, узнавая. Мы спорили о кино, о литературе, о красных и белых, о правильности улыбаться в восемь утра, обсуждали воспитание нашей «кощки», совместимость наших асцендентов, думали, кем хотим быть, если не людьми, и с чем у друг друга ассоциируемся.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.