Книголюбы

Глава первая,

в которой две книги встречаются на столе одного следователя

Казалось бы, люди должны радоваться приходу весны: закончились холода, весело щебечут птицы, распускаются цветы… Но почему-то именно весной многие впадают в тоску и депрессию. Может, ожившая природа напоминает им хаос собственной жизни, упущенные возможности и нереализованные планы? Или во всём виновата метеочувствительность, то есть примитивная биологическая реакция на весенние скачки атмосферного давления?

Об этом думала оперуполномоченный Маша Кутейкина, сидя у окна в кабинете следователя Алмаза Гуссейновича Хатемова. А возникли у неё такие мысли потому, что в этот светлый майский день хозяин кабинета был печален. Не только Маша, но и остальные собравшиеся чуяли паршивое настроение следователя — по особой, совсем не весенней тишине в его кабинете.

Однако на столе в этот раз не было мокрого «полумесяца». Такие следы оставались в тех случаях, когда Алмаз Гуссейнович вынимал из сейфа коньяк и не очень аккуратно наливал его в свою бывалую пиалу. Это означало, что дело и вправду тяжёлое. Но сегодня члены оперативно-следственной группы наблюдали другой, необычный вид расстройства.

На столе перед следователем лежали две книги. Одна новенькая, с яркой глянцевой обложкой: там был нарисован человек с длинным пистолетом и выпученными глазами, на фоне небоскрёбов Москва-Сити. Другая книга — явно старая, невзрачный серый переплёт с алой полоской по корешку, блестящие металлические уголки.

Следователь открывал глянцевую книгу, и морщась, читал её, но не более страницы — после чего брался за потёртый томик. Здесь лицо его светлело; но через некоторое время, словно вспомнив о чём-то, он со вздохом закрывал старую книгу и возвращался к первой, глянцевой, и вновь отвращение читалось на его лице.

Такие странные переключения с одного издания на другое следователь проделал уже три раза. Решив, что это может затянуться надолго, Маша потихоньку вытащила мобильник и начала читать статью в «Википедии» про барорецепторы. Но тут Алмаз Гуссейнович оглядел собравшихся, кивнул каким-то своим мыслям и наконец заговорил.

—В общем, так. У меня для вас две новости. Выбирать не предлагаю, начну с хорошей. Меня отправляют на пенсию.

Трое сотрудников полиции, сидящие напротив следователя, переглянулись. Ну да, опера не любят следаков. Но все знали, что Гуссейныч и сам много лет пахал опером, а в Следком перешёл по состоянию здоровья. Ну а пенсия — это ж совсем край! Поэтому каждый из присутствующих подумал, что надо бы опровергнуть шутку — мол, новость не особо хорошая, всем нам будет не хватать мудрого Деда…

Игра в гляделки кончилась тем, что оба опера мужского пола уставились на единственную женщину в помещении. Маша поняла, что именно ей придётся выразить общую боль. Она вздохнула и уже было приоткрыла рот, но Дед не дал ей заговорить:

— А плохая новость в том, что мне не дают уйти спокойно. В качестве прощального подарка подсунули совершенно идиотское дело, о котором даже говорить стыдно.

Все терпеливо ждали.

— В книжном магазине на человека упала книга, — медленно проговорил Алмаз Гуссейнович.

Коллеги продолжали вежливо молчать. Все знали, что Дед любит театральничать.

Но трагическая пауза затянулась. Первым не выдержал лысый проныра Ярик Шпалько, он всегда был в курсе самых идиотских дел:

— В «Библио-Глобусе», что ли? Покушение на писателя-правозащитника?

— Покушение? — Следователь мрачно зыркнул на опера. — Да кто покушается бумажной книгой? Максимум, мелкое хулиганство, и то не доказанное. Ни свидетелей, ни подозреваемых. Поэтому вообще не хотели дело возбуждать. Но пресса устроила шум, и мне позвонили «сверху».

— А может, он просто плохие книги писал? — вставил Никита Маковский, красиво скрещивая над столом свои длинные интеллигентные пальцы.

И тоже словил суровый взгляд Деда:

— Ещё один… капитан Очевиднов. Ну да, пострадавший писал полное…

Следователь поднял со стола книжку в яркой обложке, и как бы взвесив её на руке, отбросил с громким хлопком:

— Это просто какое-то издевательство над сотрудниками органов. Мы тут все, оказывается, взяточники, садисты и алкоголики. Хотя этот писака вообще не шарит в нашей работе. У него там майор на каждой странице «передёргивает свой курок».

Шпалько хрюкнул, подавляя смех. Кутейкина тактично посмотрела в окно. Маковский опять что-то складывал из своих длинных пальцев.

— Но именно за такую писанину этого фантазёра провозгласили «борцом с режимом». И теперь свистят во всех новостях, что кровавые псы режима устроили ему травлю. Специально метнули ему в башку книгой. И так удачно метнули, что его на «скорой» увезли. А если бы на сантиметр влево ему прилетело вот этим уголком в висок, так он бы и совсем улетел.

Алмаз Гуссейнович взял со стола вторую книгу, старый том в сером переплёте. Её он тоже взвесил на руке, а затем погладил корешок с алой полосой. И тихо, двумя руками, как будто с большим уважением, положил обратно на стол.

— Можно? — Шпалько потянулся к книге.

Следователь кивнул. Лысый опер приоткрыл обложку, проверил пальцем острый металлический уголок.

— Ну чё, вполне реально, — заметил он. — У нас в Мурманске случай был, два грузчика в порту ругались по пьяни, и один другому отрубил башку. Знаете, чем? Замороженной камбалой. А ещё, когда я в Питер ездил в позапрошлом году, мне тамошние менты такой вещдок показывали – картофельное ружьё. У них там с этого ружья одному депутату…

— Отставить байки, — перебил Алмаз Гуссейнович. — Что мешало этой книге просто упасть с верхней полки?

— Слишком старая, — тут же ответил Маковский, принимая серый томик от Шпалько. – Смотрите, издание 1965 года. И уголки эти металлические, штучная работа на заказ. Их делают для сохранения любимых книг в домашних библиотеках. Такое в «Библио-Глобусе» не продается. Значит, принесли специально.

— Умник, — буркнул Дед, но уже беззлобно. Скорее даже, как комплимент.

— И кстати, — продолжал Маковский. — Поскольку принесли специально, то скорее всего, это и есть сообщение, которое хотел передать нападавший.

— Обоснуй.

— Если это акция протеста против херовой писанины, тогда садануть по башке надо не чем попало, а очень качественной писаниной. Вы посмотрите, автор-то какой!

— Это да…

Алмаз Гуссейнович снова взял старую книгу. Казалось, сейчас он опять погладит грубый серый переплёт. Но вместо этого следователь открыл книгу на середине и вынул оттуда лист бумаги, сложенный пополам.

— Всё верно ты сказал, Никита. У нас и второе сообщение есть. Прислали этому писаке по электронной почте, за день до нападения. Мария Владимировна, зачитайте вслух пожалуйста.

Маша развернула бумагу:

— «Здравствуйте! Сообщаем о начале приёма работ для новой серии издательства ЭСКИМО. Принимаются уютные молодежные детективы с кафешками или маленькими магазинами, можно с лёгкой мистикой. Синопсис обязателен. Ждём ваших рукописей. С уважением, Некрофанова Юлия».

— Уютный детектив? Дак это ж я, когда три литра пива засосал, ха-га-га! – заржал Шпалько. И не дожидаясь сурового взгляда Деда, тут же добавил: — Давайте займусь этой Некрофановой.

— Нечем там заниматься. — Следователь забрал распечатку у Маши. — Уже проверили. Издательство делало такую рассылку год назад. А это письмецо поддельное. Тот же текст, только с другого адреса послано. Но наш пациент клюнул. Написал, что он как раз заканчивает новый детектив. Ему ответили, мол, издатель готов подписать договор. И назначили встречу в книжном, в отделе эзотерики. Там он и получил… Короче, «несчастным случаем» тут не отделаться. Надо искать нападавшего. Какие будут соображения?

— Камеры, – кротко предложила Маша.

— Хорошо. На тебе камеры в магазине и опрос сотрудников. Ярик, дуй вместе с ней.

— Алмаз Гуссейнович, я и сама могу…

— Отставить дискуссии. Тебе ещё учиться и учиться. Ярослав тебе покажет, как правильно балякать с охраной, которая сразу же заявит, что записей у них нет. А ты, Никита, как человек культурный, навести прибитого писателя. Узнай, есть ли у него враги. Может, он хотя бы жену увёл у другого писателя…

Оперативники с удивлением посмотрели на следователя.

— Да шучу я, шучу, – отмахнулся Алмаз Гуссейнович. – Просто не верю, что человек пошёл на мокруху из-за такой глупости, как плохая…

Звонок мобильника прервал его. Следователь вынул телефон и сказал «Да, слушаю». Собравшиеся в кабинете наблюдали, как меняется его лицо. За несколько секунд на том лице промелькнуло много эмоций, но самое главное — там впервые за весь день, а может, и за весь год появилось выражение сильного интереса.

— А кто автор книги? – спросил Алмаз Гуссейнович в трубку, и при этом выразительно посмотрел на Маковского. – Угу. А во втором случае? Понятно… Да, присылай. Угу, прямо сейчас, у меня все в сборе.

Он дал отбой и оглядел группу острым взглядом.

— Поздравляю. Я попросил девчат из отдела мониторинга проверить, не было ли в городе похожих «несчастных случаев» на днях. И вот пожалуйста. Ещё двоих деятелей нашей культуры уложили тем же способом.

— Книгами?! – хором воскликнули Шпалько и Маковский.

— Так точно. Один остался без глаза, а второй совсем зажмурился.

— Серийник… — выдохнула Кутейкина.

— Не спешить с выводами! — Бодрый и как будто даже помолодевший Алмаз Гуссейнович с улыбкой погрозил ей пальцем. – Однако планы наши меняются. Маша, едешь в «Библио-Глобус» одна.

— Поняла. Разберусь.

— А вы, бойцы, дуйте свежие кейсы смотреть. Ярослав, на тебе ресторан «Батлер», это Трехпрудный, 15. Там вчера вечером с книжной полки очень прицельно упал тот же прекрасный автор прошлого века, что и в «Библио-Глобусе».

— Да знаю я этот «Батлер». Недешёвый шалманчик…

— И хорошо, не будешь пить на работе! Так, теперь Никита. Ты двигай на 2-ю Звенигородскую, дом 12, строение 18. Там находится какой-то «Кибердом», и у них прямо сегодня… ну, я тебе скину детали, пока едешь. Всё, поскакали. Если чего нароете, сразу созвон.

Глава вторая,

в которой выясняется физическая природа некоторых случаев полтергейста

Девушка, а вы правда из полиции? Нет-нет, не надо показывать, я вам верю. Просто непривычно, такая молодая, симпатичная… Да, здесь работаю. Ларина Татьяна Арнольдовна, продавец-консультант. Верно, как у Пушкина, только отчество другое. Очень хорошо, что знаете. И имя у вас такое хорошее, я видела в вашем удостоверении. Неужели в полиции какая-то реформа?

Вы меня извините, Машенька, я краем уха слышала ваш разговор с нашей охраной. И вижу, как вы расстроились, когда они сказали, что все записи стираются через двое суток. На самом деле, они врут. А я не люблю, когда врут. Я вам покажу запись. Да, того самого происшествия. Только давайте не здесь. Давайте в кафе спустимся. Вон туда по лесенке.

Смотрите, как тут хорошо, никого нет сегодня. Да, целый подвальный этаж, сюда мало кто доходит, хотя здесь много интересного. Нумизматикой не увлекаетесь? Вон там в конце зала — магазин старинных монет. Я их люблю рассматривать, прямо как в музее. Видели когда-нибудь советский золотой червонец? Там есть.

А тут подарочные издания и сувениры, если надо будет какому-нибудь вашему генералу на юбилей… Ой извините, заболталась. Давайте мы здесь в уголке сядем. Кофе будете? Да, я тоже.

Так вот, про камеры. Они вам наврали, что записи стирают. На самом деле, у них и не было этой записи. В зале эзотерической литературы камера вообще ничего не записывает. Потому что это очень мистический зал, самый близкий к астральному миру, понимаете? Нет?

И замечательно, что не понимаете. Я вас немножко разыграла, Машенька, простите. А вы небось уже подумали — ох, попалась мне бабулька с мистической шизой! А бабулька-то по образованию кандидат физико-математических наук. Ага, ничего себе! И я тоже не верю во всякую мистику. А камера в том зале просто сломана.

Почему знаю? А я иногда на работе, когда народу нет, записываю видеоролики для своего блога. И я специально узнавала у охраны, в каких залах камеры работают, чтобы не попадать на запись со своими исследованиями.

Нет, ничего противозаконного, что вы! Просто ролики про АСМР. Не знаете? Это такие особые приятные ощущения, с покалыванием кожи и мурашками. Возникают от разных специфических звуков. Например, от шелеста книжных страниц.

Не на всех, конечно, действует. Кто-то вообще ничего не чувствует, сколько при нём не шурши. Но многие говорят, что их очень успокаивает. А есть такие, кто прям кайфует от книжного шелеста. В Интернете много видео с АСМР-звуками, вы посмотрите потом — может, у вас тоже мурашки будут.

Вот этот шелест страниц я и записываю для блога. Тут ведь книжный магазин, много материала для опытов. И все книги очень по-разному действуют, когда шелестят.

Верно, бумага разная. И по толщине, и по составу. Но то, что на бумаге напечатано, тоже сильно влияет. Ведь каждая напечатанная буква меняет плотность того участка бумаги, где она напечатана. Получается, что каждая печатная строчка — это полоска бумаги с переменной плотностью. Как застывшая волна.

А страница — целое озеро застывших волн. И в случае определённых внешних воздействий эти волны оживают! Они начинают резонировать, интерферировать… Можно сказать, книга начинает петь.

Это похоже на грампластинку. А-а, вы наверное и не застали? В кино, да. По сути, это просто царапины на виниле. Каждая царапина — извилистая канавка, буквально как волна. Но толщина и глубина извивов везде разная. Иголка едет по этой канавке и вибрирует с разной частотой, вибрации передаются на усилитель, получается музыка.

Говорят, на основе того же принципа можно услышать голоса древних людей, записанные на глиняных кувшинах. Если гончар во время работы пел, то звуковые вибрации передавались на его пальцы и записывались в микроскопических глиняных дорожках по стенкам кувшина, как на рок-н-ролл на пластинках.

Нет, это пока гипотеза. Нужна очень тонкая аппаратура, чтобы такие гончарные записи прочитать. Вот и с шелестом книг примерно так же. Мы в институте пытались исследовать такие явления, ещё в те времена, когда у нас в стране была наука. А сейчас это никому не нужно… Так что у меня это просто как личное хобби осталось.

Но зато Интернет появился, можно там проводить маленькие опыты с обратной связью. Ну да, на людях. Записываю шорох разных книг — а потом смотрю, какие реакции у подписчиков моих.

И знаете, все книги поют по-разному. Берём, например, два сборника стихов, изданные в одной серии. В первом поэмы Александра Сергеича нашего. А в другом верлибры какого-нибудь Дмитрия Водянистова. Это конечно дико, что у нас в классики стали записывать кого попало, и ставить в один ряд… Но для чистоты опыта это хорошо. Бумага в книгах одной серии — одинаковая, и страницы стандартного размера. Значит, когда мы шелестим страничками, влиять будет только текст.

И как вы думаете, чей шелест вызывает приятные мурашки, а чей тошноту?

Ах да, про запись происшествия! Извините, Машенька, я опять заболталась. Так вот, у охраны нет записей из этого зала. А у меня есть. Потому что я в тот день решила записать новый ролик. Именно этих двоих прошуршать, Пушкина и Водянистова. А потом выложить в блоге, но не говорить, где чей шелест. И собрать отзывы.

Дело было утром в понедельник, когда народу в магазине нет. Я специально такие дни выбираю для записи. Но только я поставила свой айфон в дальнем углу этого зальчика с эзотерикой, только начала Пушкиным шелестеть в тишине — вдруг за спиной шаги. И тот самый писатель влезает в кадр и портит мне ролик! Давайте я вам покажу.

Вот, это я, видите. У меня книжка перед камерой, я ею шуршу. А теперь смотрите, слева у меня за плечом. Вот! Человек появляется в проходе… И что-то сверху пролетело, но тут всё размыто.

Да, это вся запись, увы. Когда я услышала шаги, сразу стала айфон выключать: не люблю свои опыты афишировать. Тут же и другие наши сотрудницы подошли, кто услышал шум падения.

Ох, даже и не думала, что человека может так сильно поранить упавшая книга!

Нет, никаких других людей поблизости не было. Окно? Да, проветриваем. Но это второй этаж, а по современным меркам практически третий, вряд ли кто мог бы… Если хотите, мы сейчас поднимемся, я вам покажу.

А вообще книги здесь не первый раз летают. Да и не только здесь. По статистике, самый частый случай полтергейста с перемещением предметов — это падение книг.

Нет-нет, ничего мистического. Я же вам рассказывала: каждая строчка в книге – застывшая волна, спящая вибрация. Когда шелестишь страницами, эти волны оживают в звуке. И вызывают те самые мурашки, от каждой книги разные.

Ну а другие внешние воздействия могут вызвать более мощный резонанс. Вы знаете, что солдатам запрещают ходить «в ногу» по мостам? Потому что бывали случаи, когда мосты рушились от ритмичного строевого шага. А как здания трясутся от трамваев, слышали? Вот и книга вполне может резонировать, например, от звука шагов. И не только петь может, но и летать.

Ах, конечно! Диктуйте ваш номер, Машенька, я вам перешлю запись. Хотя там всё так быстро случилось, ничего не разглядеть.

Но вот что интересно: именно в той книге, которая на него упала, описан летательный аппарат, состоящий из множества колокольчиков. Представляете, тот же принцип движения – резонанс вибраций! Это конечно фантазия, но очень любопытная. Ведь если подумать, на резонансе вибраций весь наш мир построен…

Не читали? Ну да, в школе только «Алые паруса» проходят. Но вы обязательно почитайте «Блистающий мир». Правда, эту книгу забрали те полицейские, которые позавчера приходили… А-а, у вашего следователя? Вот и хорошо, вам будет чего почитать на работе.

Или к нам приходите, тут читать удобно — тихо, народу нет, зато кофе есть. А книги иногда летают, да. Не так уж часто, но летают!

Глава третья,

в которой гадания на суженого показывают многогранность человеческого характера

Здравствуйте, меня зовут Ольга, я буду вашей официанткой сегодня. Вы уже готовы сделать заказ? А-а, из полиции… Да, меня менеджер предупреждал. Нет, садиться с гостями нам нельзя. Ха-а, точно, вы ж не гость! Ладно, тогда присяду.

Да, видела. Хотя это не мой стол, а Светкин. У нас все столы распределены. Этот чел всегда садился обедать вон там в углу, у книжного шкафа. Там Светкины столы. А мои вот эти, с другой стороны зала.

Когда он первый раз к нам пришёл, ещё в том году, он мне даже понравился. Не то чтобы краш, но симпатичный такой мужик, уверенный. И одет всегда зачётно. Видно, что не лох. В каком-то издательстве работает. Типа, главный редактор. А может и директор, не знаю. Но было ясно, что он там рулит. Постоянно вёл какие-то переговоры по мобиле, и всегда ругался громко. Волей-неволей будешь знать, как люди бизнес делают.

Что именно? Ну вот например, в том году он кричал кому-то, что «заднеприводные мощно продаются». Я вначале думала, это про тачки. Но когда прислушалась... Нет, это другое. Он заставлял своих подчинённых искать для публикации такие скандальные книги, ну, с нетрадиционными. А потом, когда это запретили — так он стал их поучать, чтобы всё такое в книгах маскировали другими словами. Говорил «берите больше китайчатины, у них всё замылено!».

И кстати, патриотизмом он вообще не отличался. Один раз иду мимо него к своим гостям, а он в трубку говорит: «Русские писатели никому не нужны!». И объясняет, почему иностранные книги выгоднее издавать: не надо самим искать новых авторов, не надо их раскручивать — всё уже сделано зарубежными издателями. Права на перевод стоят копейки, а сам перевод ещё дешевле, нейронкой можно любой роман за час перевести.

Он даже ругался, что они много времени тратят на редактуру. Требовал, чтобы редакторы вместо этого хвалили новые книги в соцсетях. Прямо так и говорил: «У нас редактор не для того, чтобы тексты править, а для того, чтобы их продавать!». Ну, я теперь знаю, почему новые книжки выходят такие безграмотные.

В общем, разочаровалась я в нём. Даже порадовалась, что это не мой стол, а Светкин. Но нам по правилам нужно стоять вот тут, когда мы не заняты, и смотреть в зал. Мало ли, гостю чего понадобится, пока других официанток нет. Ага, вот у этой тумбы, они называются «станциями».

Вот и вчера, когда Светка приняла у него заказ и ушла на кухню, я тут стояла на станции. А он там в своём углу бухтел по мобиле. Нет, не слышала в этот раз. Говорю же, он такой токсик оказался, даже не хотелось больше слушать его. Я думала вообще из зала свалить, благо на моих столиках не было гостей.

Но не ушла, потому что… Как бы это сказать… У нас тут с девочками одна игра есть. Гадание на книгах.

Ага, и на этих. Но не только. В других залах у нас тоже шкафы с книгами стоят. И в туалете тоже. Ну, просто для красоты, типа домашний вайб такой. Перед Новым годом даже меню литературное напечатали. Там очень забавные блюда были: «Пицца Маргарита без Мастера», «Буррата от Папы Карло», «Утиная ножка Серая Шейка»... Правда, через месяц вернули старое меню, потому что многие гости не понимали всех этих ассоциаций, задавали вопросы. Вообще сейчас люди мало читают, мне кажется.

Но иногда бывает, чел ждёт заказа, и от скуки берёт полистать одну из этих старых книжек. И однажды мы с девчонками, когда увидели такое, стали спорить, можно ли понять характер челика по книге, которую он выбрал в шкафу… И так, слово за слово, придумали игру.

Вы наверное видели, как официантки вместе со счётом кладут гостю на стол карточку с телефонным номером, чтобы чаевые переводить. Да-да, сейчас кладут куар-код. Но у нас в том году были ещё карточки с телефоном. Вот Светка и говорит: давайте каждая положит свою карточку в ту книгу, которая ей нравится. Если какой-то гость вытащит эту самую книгу с твоим номером — вот тебе и суженый с нужным характером.

Криповая игра, конечно. Но у одной сработало, буквально через пару дней. Она свою карточку засунула в Достоевского. А тот парень, как только сел, ещё даже меню не посмотрел – сразу Достоевского выхватил из шкафа. Карточка ему в руки выпала, он забрал её с собой… и позвонил в тот же вечер! Они вместе Новый год провели, и после ещё встречались целых четыре месяца, она прям светилась вся. Правда, потом оказалось, что он не только Достоевским увлекается. У него на компе были нюшки малолеток и ещё всякое. Ну, просто не во всём они совпали, только в литературе.

Но после этого случая все наши девочки поверили в гадание на книгах. Светка сказала, что у нас получился дейтинг покруче «Тиндера».

И я тоже решила поиграть. А моя книга стоит как раз в том шкафу, рядом с которым всегда садился этот душнила из издательства…

Какая? Вы только пообещайте, что не будете смеяться. Точно?

Ладно, скажу. «Незнайка на Луне».

Да блин, вы же обещали не смеяться!

Ну да, детская. Мне её папа читал на ночь. Нет, конечно, я с тех пор и другие… А вы думаете, если девушка официанткой работает, так она совсем лабуба? Да ладно, не извиняйтесь. Я и сама на этой работе не собираюсь залипать. Надо только учёбу закончить…

Нет, не угадали. Театральный.

Вот именно, у нас без литературы никуда, полная голова Чехова. И любимых книг могу ещё с десяток назвать. Просто их не было в здешних шкафах. Я и положила свой номер в «Незнайку». Ещё тогда подумала: этот штрих из издательства постоянно орёт в мобилу, что «надо лучше продвигать» – но все хорошие книги приходили ко мне безо всякого продвижения, вот как «Незнайка» от папы.

А папа рассказывал то же самое про свои любимые книги: как в студенческие времена они читали Толкина в виде ксерокопии, которую вручную сшили и друг другу передавали. Получается, что хорошая книга – она самоходная. А если книгу не замечают без рекламных костылей, стоит ли такое худло вообще читать?

Ну и вчера, когда Светка ушла на кухню, я осталась в зале, чтобы просто… присмотреть за своей книгой. Даже не думала, что этот чел захочет «Незнайку» вытащить. После всего, что он тут наорал, он мне казался совсем тухлым барыгой.

И вдруг я вижу, он положил мобилу, сидит задумчивый, смотрит на книжный шкаф. И даже голову набок склонил — читает названия. Потом встаёт из-за стола, протягивает руку и вытаскивает с полки именно эту детскую книжку в голубой обложке! Нежно так вытаскивает, и лицо такое…

Я даже губу себе укусила. Выходит, я зря его хейтила? Бывает же, что люди снаружи грубые, но внутри…

У нас тут на кухне одна девочка есть, она раньше работала на каком-то портале редактором новостей. Я однажды спросила, почему она оттуда ушла. Хорошее же место, не то что кухня эта гремучая. Она посмеялась и отвечает: «Ну представь, тебе говорят, что ты пишешь крутые тексты, и зовут к себе на работу. А работа оказывается такая, что нужно целыми днями постить трешовые тексты других людей. Так и сама писать разучишься».