Книголюбы

Глава шестая,

в которой чертовщина происходит прямо на глазах у сотрудников правопорядка

Да уж, давненько! Переступив порог библиотеки номер 166, Алмаз Гуссейнович как будто даже оробел от знакомого вида: расходящегося в разные стороны лабиринта из книжных стеллажей. На миг ему представилось, что он — ещё школьник, и входит он в провинциальную библиотеку своего родного городка, чтобы узнать, можно ли наконец взять «Тайну двух океанов».

А строгая библиотекарша сейчас ответит: нет, ещё не вернули, и по записи на эту книгу ещё два человека перед тобой. Но увидев, как он помрачнел, библиотекарша смягчится и шепнёт: а вот эта девочка только что сдала «Трёх мушкетёров», и никто пока на эту книгу не записан, бери скорей…

И счастливый десятилетний Алмаз не будет в этот раз бродить по книжному лабиринту библиотеки в поисках, чего бы почитать — хотя он любит такие поиски, но на сегодня у него уже есть целый новый мир под тёмно-зелёной обложкой. Поэтому он сразу побежит домой, плюхнется на кровать, и не слушая ругань матери, будет до самой ночи читать о приключениях смелых парней со шпагами. А когда мать выключит в его комнате свет, он притаится на время под одеялом, будто и вправду заснул — а потом включит фонарик и будет читать дальше.

Конечно, московская библиотека, где он оказался сейчас, выглядела посовременнее, чем та, провинциальная. И здесь явно не хватало той особой библиотечной тишины, что запомнилась Алмазу Гуссейновичу с детства. Весь главный зал здешней библиотеки был уставлен стульями перед небольшой сценой, и все стулья были заполнены женщинами, издававшими лёгкий гул болтовни, отчего библиотека напоминала пчелиный улей. Что там говорил свидетель из «Кибердома» про женские секты? Кажется, это именно оно. Любы-книголюбы…

Во втором ряду от сцены следователь увидел Машу Кутейкину, и едва заметно кивнул ей. Он приглядел и последний свободный стул в самом заднем ряду, у открытого окна. Однако не пошёл туда сразу, а ещё немного потоптался на входе, в целях изучения обстановки.

Со стороны это, наверное, выглядело как стеснительность, потому что миловидная женщина лет сорока пяти, сидевшая у того же окна и кутавшаяся в большую цветастую шаль, начала активно жестикулировать, показывая Алмазу Гуссейновичу на свободный стул. Ему пришлось прекратить осмотр, добраться до стула и, натужно улыбаясь, поблагодарить соседку за подсказку.

В ответ соседка сразу начала болтать с ним, словно со старым приятелем. В общем-то она ему даже понравилась, хотя показалась излишне говорливой. До начала мероприятия оставалось ещё минут пять, и за это короткое время Алмаз Гуссейнович узнал, что его соседку зовут Нина Петровна, что она является сотрудницей библиотеки и не одобряет спиритизма, а точнее, той его версии, которая будет представлена сейчас.

По словам Нины Петровны, раньше это был обычный читательский клуб, участники которого собирались раз в месяц, чтобы обсудить любимые книги. Но клуб вырос и, что называется, превратился в бизнес. Теперь сюда регулярно приглашают каких-нибудь людей из книгоиздательского мира, а те, конечно же, продвигают свою продукцию. И все их «новинки» легко предсказуемы, поскольку из года в год они повторяют один и тот же набор имён; вот и этой зимой снова рассказывали про «тонкий психологизм» в очередном романе Звездолаcкина, «глубокое переосмысление истории» в очередной драме Гузяхиной и «многослойный философский подтекст» в очередной притче Прилевина.

А сегодняшняя гостья клуба особенно преуспела благодаря спиритическому сценарию своих выступлений: в каждом свежеизданном авторе она видит какого-нибудь известного писателя из прошлого. Так, на предыдущем собрании публике были явлены «реинкарнация Толстого», «воплощение Платонова» и «Лермонтов нашего времени»; все трое почему-то переродились женщинами.

На этом разговор пришлось прекратить, поскольку в дальнем конце зала появилась та самая гостья, короткостриженая брюнетка в длинной синей юбке с воланами. Она подплыла к установленному на сцене круглому столику, и тотчас в зале погас верхний свет, осталась только лампа с зелёным абажуром, что стояла на столике. Да ещё несколько смартфонов светились в зале, но их понемногу отключали и прятали.

Следователь подумал, что темнота — тревожный симптом. Прошлые нападения тоже маскировались темнотой. Удивительное дело: XXI век, освещение очень доступно, но люди специально устраивают себе темноту в досуговых заведениях. Какие-то неистребимые пещерные привычки… Интересно, как там в Переделкино, тоже во тьме шаманят? Лет двадцать назад в том Доме творчества был настоящий притон…

Он потихоньку достал мобильник и послал Ярику Шпалько сообщение со знаком вопроса. Моментально прилетевший ответ был лаконичным и уклончивым, как японское трёхстишие: «Много баб. Втираемся. Борщик норм».

Между тем именитая гостья книжного клуба села за столик и поприветствовала собравшихся. А потом безо всяких переходов заявила, что проговаривание травмы является важнейшей составляющей современной гетературы.

Алмаз Гуссейнович вспомнил, что так и не погуглил это странное слово, которые было даже вынесено в название мероприятия. Он открыл на мобильнике «Яндекс» и стал набирать поисковый запрос, но тут же понял, что это не поможет – выступающая начала сыпать непонятными словами с пулемётной скоростью: «виктимизация», «харассмент», «блейминг»…

Да и многие знакомые слова, летевшие со сцены, совершенно не вязались с представлениями следователя о смысле этих слов. На фразе «уровень токсичности» он припоминал недавнее дело об утечках на подмосковном химзаводе, а выражение «прицельная оптика автора» вызывало в памяти протокол задержания маньяка со снайперской винтовкой, который отстреливал электросамокаты в районе Парка Победы. Но из дальнейшей речи литературной дамы Алмаз Гуссейнович понимал, что она говорит о чём-то другом.

Закончив с этим мудрёным вступлением, дама раскрыла принесённую с собой книгу и стала читать отрывки. Читала она хорошо, прямо как раньше читали в радиопостановках. Да и текст был написан простым русским языком, и следователя больше не мучили трудности перевода. Однако теперь он чувствовал, что его всё больше раздражает смысл того, что он слышит.

Он перевёл взгляд на книжные полки, снова вызывая в памяти библиотеку своего детства. И эта картинка сразу подсказала ему, чем вызвано раздражение.

Герои. Он ходил в ту провинциальную библиотеку за героями. Мушкетёры и искатели сокровищ, капитаны фрегатов и звездолётов, Штирлиц и Чингачгук — все они смеялись в лицо опасностям и смело боролись за своё дело. И очень хотелось стать таким же, как они.

История, которая звучала сейчас в библиотеке, была совсем иной. Это было какое-то бесконечное нытьё. Сначала героиню книги изводили одноклассники, мать и гигантские комары. Потом она страдала от неопрятных мужчин с пивными животами. После расставания с последним из этих хамов она самолично пошла выносить мусор на помойку, и тут её укусила крыса. В «скорой помощи» ей попался врач-извращенец, пожелавший её осмотреть, а на выходе из травмпункта её подловил коллектор, выбивающий долги по квартплате…

Алмаз Гуссейнович вдруг отчётливо понял, что знает продолжение. У героини украдут паспорт и какие-нибудь билеты, и ровно в тот же день ей понадобится дорогостоящая операция. Это было типичное продолжение баек, которых он наслушался в молодости, в середине девяностых, когда работал в транспортной милиции. Именно тогда по электричкам и вокзалам потянулись армии попрошаек со своим «извинити-што-к-вам-абращаимса», и у каждой попрошайки было припасено такое же бесконечное «проговаривание травм»…

Но нет, дама в платье с воланами не дошла в своей декламации до полной онкологии. Она резко остановила чтение на эпизоде со злобным коллектором, опустила книгу на стол и положила на неё обе ладони, как будто собиралась выдавить из книги сок. И уставилась расширенными глазами куда-то во тьму. Затем шумно вдохнула, словно выныривая из омута, и прохрипела:

— Я чувствую здесь дух Марины Цветаевой!

В тот же момент Алмаз Гуссейнович почувствовал дуновение холода. Он вспомнил, что сидит у открытого окна; пожалуй, так и спину продует, надо бы прикрыть. Следователь обернулся к окну, и тут осознал, что движение воздуха пришло не со стороны улицы, а сверху.

Он поднял голову. Вдоль потолка библиотеки летела чёрная тень. «Как большая летучая мышь», вспомнилось из показаний свидетеля.

Тень мчалась в сторону выступавшей дамы. Когда до круглого столика оставалось около пары метров, от тени отделился прямоугольный предмет, сверкнувший острыми уголками. Книга ударила спиритистку точно в нос.

Алмаз Гуссейнович вскочил. Правая рука дёрнулась под пиджак, к пистолету, но его там не было — после совещания у начальства сразу помчался в библиотеку, да и забыл…

Между тем чёрная тень, завершив прицельное книгометание, развернулась и полетела обратно. Она явно намеревалась удрать тем же путём, как явилась – через окно.

На несколько секунд пожилой следователь растерялся. Ему доводилось видеть в жизни всякое, но такого ещё не бывало.

Зато оперуполномоченный Маша Кутейкина, сидевшая во втором ряду у сцены, резво вскочила на стул и взмахнула сумочкой на длинном ремешке, пытаясь достать летящее под потолком нечто.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.