- -
- 100%
- +
«Когда этот грёбаный тоннель закончится?! Чтоб лжебоги загнулись под своей горой!»
Тьма. Усилия на грани потери сознания. Бесконечное жжение, колющими уколами расходящееся по мышцам.
«Ямщики просто не могут возвращаться обратно этим путём! У них должна быть какая-то хитрость!»
Но думать об этом было поздно. Я проделал долгий путь наверх. Спуститься обратно означало сдаться.
Когда ноги мои отказались тащить тело, пришлось ползти. Ногти вгрызались в поверхность камней, подтаскивая туловище. Я извивался, как змея, напрягая мышцы и проталкивая себя вперёд.
Тело перестало чувствовать боль и холод. Я тащился, слабо постанывая, пока не нащупал стёртыми в кровь пальцами выступ на камнях. Он шёл в сторону, к продольной стене.
«Тоннель раздваивается!» – с ужасом подумал я. Задача усложнялась вдвое.
«Если задача усложняется вдвое, нужно, чтобы и трудились над ней двое!»
Выбор между питомцами был очевиден. Самый спокойный, самый тихий и разумный кот. Ослабевшими пальцами я начертил на поверхности тоннеля руну Мёрк-Котт – «призыв Котиуса».
Начертив основу, затем два круга-порядка внутри, закончил с символом – очертанием кота, и приложил окровавленную ладонь к нему. Линии руны загорелись, озаряя пространство вокруг. Как только погасли, в облаке тьмы, что расходилось вокруг дымными волнами, загорелись два жёлтых глаза с вертикальными зрачками.
– М-м-м… Моргрей? – лениво проговорил кот, потягиваясь чёрными лапами. Шерсть из тёмного дыма клубилась вокруг его фигуры. Казалось, это сама тьма с жёлтыми глазами.
– У тебя удручающий вид, – лизнув свою бесформенную лапу, продолжил Котиус. –Мало того, что стал неотёсанной… – он принюхался ко мне и поморщился. – …деревенщиной. Так и тело своё утомил до изнеможения. И зачем? Что это за странное место… Сыро! А мне-то казалось, что с годами скверный характер твой становится мягче. Призвать меня в такую дыру!
Слова его выходили с вялым, поэтичным мурлыканьем.
– Это Яма, – поправил я, тяжело дыша. – И мне нужно из неё выбраться.
Жёлтые его глаза округлились, как только взгляд упал на мои руки.
– Проказа? Нет… – он принюхался и внезапно зашипел. – У этой заразы демоническая природа!
Я использовал время, чтобы перевести дух. В любом случае, Котиус затронул важную для меня тему.
– Ты как всегда проницателен, Котиус. А что ты думаешь насчёт лекарства?
– Лекарства?.. Я предложил бы вырвать с корнем! – выпалил Котиус, принюхался к моему телу и разочарованно промурлыкал. – Поздно... Если вырвать с корнем, то от тебя останется одна голова…
– Хватит с меня расчленений. Лучше скажи, что можно сделать.
– М-м-м, – Котиус царапнул когтями о камень тоннеля, и на нём тут же материализовался магический том. На носу его появилось некое подобие очков, сотканных из тьмы. Он поправил их и принялся листать книгу, стараясь беглым взглядом определить нужную страницу. Через пару секунд он остановился, ткнув когтем в лист пергамента. – Вот! Заразы, связанные с демонической кровью! У тебя есть… диарея?
– Чего? Хватит тратить моё время! – прорычал я.
Котиус быстро слизнул свою шерсть, покатал её на языке и выплюнул рядом со мной. Она растянулась, превращаясь в плотный чёрный ковёр. Я с удовольствием перекатился на него. Шерсть обволокла меня, и согрела.
«Облегчение…»
– Кхм-кхм… – Котиус откашлялся и с важным видом продолжил. – Теперь, когда ты в относительном комфорте, продолжим. Я не присутствовал при твоих походах в туалет, а потому мне крайне важно знать: как дела с твоим… коричневым змеем? Он не красный? В моём томе сказано: «такое бывает, если выпить демонической крови»
– Коричневым змеем?.. Ты это про… О-о… – разгадка добралась до сознания не сразу. – Не неси чушь. Мои выделения здесь ни при чём. И не пил я демонической крови, а всего-навсего поглотил духа.
– Ах да! Крандос! Это сильный дух. Такого поглотить может не каждый. Так… – он продолжил листать. – Вот! Болезни одержимых. Симптомы: головные боли, безумие, слабоумие, потеря контроля, увеченье себя, каннибализм… – Котиус посмотрел в моё лицо так, будто пытался в нём отыскать эти симптомы. – Нет. Кажется, нет.
Он захлопнул свой том и тот сразу растворился в воздухе.
– Ни о какой скверне в моём магическом справочнике не написано. Должно быть, ты в этом деле первооткрыватель.
«Никакого толка. Никто не знает о скверне… И что мне делать?»
– Тогда займемся делом, – я откинул терзающие меня вопросы. – Мне нужно выяснить, в какой стороне выход, – я указал Котиусу на разветвляющийся тоннель. – Ты – налево, я – направо. Как только отыщешь выход из тоннеля – возвращайся сюда же.
Мне пришлось сбросить тёплый кокон из шерсти и каждой порой своей кожи снова ощутить тягучий холод. Мы начали ползти каждый в свою сторону.
Котиус был достаточно умён, чтобы не попадаться любопытным взглядам. Кроме того, этот когтистый друг умел отлично взламывать замки. За него я был спокоен.
По ощущениям, правая сторона тоннеля была ещё длиннее, чем начальная. Колени мои покрылись ссадинами, руки стали чёрными от грязи и плесени. Но я стойко продолжал путь, пока, наконец, не нащупал плетёную стальными полосами дубовую дверь.
«Обычная замочная скважина. Никаких рун. Что-ж, они здесь и не требуются. Пока доползёшь, оставишь все силы!»
Спасительная крупица маны покоилась на дне души. Начертив руну Даг под замком, я отправил в неё магический заряд, и быстро отпрыгнул назад, прижавшись к стене. Замок разлетелся на части. Металлические осколки чудом меня не задели.
Теперь дверь своевольно болталась. Аккуратно отворив её, я попал в затхлое, пыльное помещение. Глаза мои не сразу привыкли к виду высоких стеллажей, тянущихся к самому потолку, к коричневым бочкам, что лежали впритык к друг другу. Через мутное оконце сверху пробивался свет. Взобравшись по стеллажу, я выглянул наружу. На зелёной поляне тренировались светоходы – дрались отряд на отряд с помощью деревянного оружия. Рядом стояло несколько ямщиков. Они прятались под капюшонами, щурились, поглядывая по сторонам.
«Будто знают, что мы попытаемся сбежать»
Внезапно один из них приложил руку ко лбу, закрывшись от солнца, и устремил глаза прямо на меня. Он широко улыбнулся, судорожно дёргая корешком отрезанного языка.
Я соскользнул со стеллажа, едва не упав на истёртые колени. Всё моё тело жгла боль, которая резкими пощёчинами заставляла бежать без остановки и не думать об отдыхе. Я ринулся по тоннелю вниз и внезапно почувствовал, что магический канал с Котиусом оборвался.
«Неужели и его засекли?! Ямщики перекрыли все выходы!»
Пробиваться с боем или вернуться? У меня не было времени, чтобы размышлять. Нечто тянуло меня обратно, к Пашке и Агнии, что были в опасности. Рука сжала рукоять кинжала, болтающегося за спиной. Маны совсем не осталось, тело истощено. Я нёсся во весь опор и пытался придумать выход из ситуации.
«Какой здесь может быть выход?!»
Тело моё прошмыгнуло через завесу света. Я едва не повалил рядом стоящего ямщика, который облокотился о стену рядом с воротами из кольев. Золотые полосы на балахонах блестели при свете стеклянных фонарей.
Во главе группы – хранитель. Такой же строгий, держащий руки сзади, хмуро оглядывающий меня с головы до ног. Позади него, склонив голову, стояли Пашка и Агния. Труп Захара лежал рядом на белой простыне.
– Молодой человек, вы меня очень, ОЧЕНЬ разочаровали! – хранитель говорил спокойно, лишь местами делая резкие вскрики. – Вам троим место на каторге. Или в рабской клетке. Или в земле. – морщины на переносице натянулись, как тетива лука. – Но я лишь мелкая букашка по сравнению с сильными мира сего. Им решать вашу судьбу. И раз уж вы убили своего учителя, – он показал ладонью на труп, не отводя от меня взгляда. – …то будете покорно ждать Суда без какой-либо подготовки. Запереть их!
Ямщики схватили нас за руки, проводили в разветвляющийся коридор под ареной. Здесь по обе стороны стояли толстые чугунные двери с небольшими решётчатыми оконцами и открывающимися плашками на винтах. Нас рассадили по отдельности.
Через оконце я видел, как гаснет свет фонарей, оставляя Яму во тьме.
Нас ждала долгая ночь в холодной, сырой темнице. Не было ничего, кроме узкого коридора, чугунных дверей, и слабого рычания, напоминающего о том, что нам предстоит.
Агния заглушала всхлипы Пашки выдуманной песней:
Зайчик прыгал и скакал,В рот волчонка он попал!Шмель жужжал, везде летал,Паук в паутине его ждал!Ну а я резвилась и игралась,Пока в Яме не попалась…Я был заперт не только в темнице, но и в самом себе.
«Как глупо было помыслить о мести богам! Я споткнулся в самом начале своего пути!»
Тёмные мысли душили меня, заставили ногтями впиваться себе в кожу. Чувства пытались выйти наружу, но разум понимал бессмысленность такого предприятия.
«Так уж глупо? – отвечал мне неизвестный голос в голове. Я содрогнулся, услышав знакомые нотки. – Вспомни, кем ты был раньше. И вспомни, каким трудом было построено твоё королевство»
– Чушь! Мои труды ни к чему не привели! – мой голос прервал голоса ребят. Они замолчали.
– Тогда сдавайся, мятежный король! Тоже мне борец за свободу! Тебе бы чистить отхожие места, а не помышлять о великом! – из моей глотки вырвался чужой голос, который своим тоном заставил меня зарычать.
Обломанными ногтями я скрёб по стене, судорожно пытаясь отколоть кусок камня. Ногтевая пластина хрустнула, и осталась торчать шипом в стене. Тело пылало огнём. Я задыхался от гнева, от осознания собственной ничтожности.
– Радомир?.. – шепнула Агния, но этот звук прошёл по поверхности моего сознания, как лёгкий ветерок. Острым концом осколка, стиснув зубы, начал вести линию на руке. Кожа здесь была грубой, охваченной скверной, потому приходилось прикладывать невероятные усилия. Багровая кровь струилась на пол.
Сначала круг – основа любой руны, и образ самого мироздания. Затем – три соединённых кольца внутри, через которые проходят завитки и линии в форме молний. Остриём того же камня я начертил на полу основу руны Сейд-Дул – «Колдовское забвение». Круг вышел серо-красным – кровь смешалась с пылью камеры. Борозда была довольно глубокой и это хорошо: случайным движением я не сотру линию и не разорву магический поток.
Сперва красным светом запылала руна на полу камеры. Перед глазами начали летать головы духов, охваченные первоматерией. Они шипели, скалились и доводили меня до безумия.
– Нет! Уйдите! – кричал я, когда их клыки впивались в моё тело. Как только меня охватила ярость, а корни скверны разрослись в моей душе, руки мои налились силой. Ужасные головы, которые прибыли сюда из Тенебриума, я хватал когтистыми лапами, разрывал их проекции и поглощал, как если бы это были куски мяса.
Тело расслабилось. Накатила дрёма, как после плотного обеда. Сознание стало подвижным и мягким, будто расплавленная глина.
Две руны, которые я нанёс, были рискованным шагом. Но из этого вылилось невероятное чувство. Я погрузился в транс. Тёмные стены темницы сменились бесконечным багрово-жёлтым потоком. Волны энергии уволакивали меня в незримые дали.
«Что происходит?.. Откуда появились духи и как я сумел их увидеть во внешнем плане? А, неважно»
Негативный план – место самое загадочное, в котором мне доводилось быть. Здесь не было ни живых, ни мёртвых. Сверху стоял туман, сотканный из клубов неизвестных мне частиц. Они навечно застыли, напоминая огромное бугристое полотно паутины. Снизу – океан энергии, который находился в вечном движении. Тут было всегда светло, но не было источников света.
Я сплавлялся по океану, пока не увидел вдалеке знакомый силуэт. Сначала он был накрыт широкой тенью. Когда подплыл ближе, тень исчезла и глазам предстала моя семья. Орм – сын, которого укачивала прекрасная Сигрид. Рядом, приобняв её за плечо, стоял я.
Странное чувство: смешение радости и замешательства. Мне хватило одного взгляда родных глаз, чтобы ощутить теплоту в душе. При этом я не мог принять очевидного – это нереально. Но желание вернуть прошлое, вернуть беспечность и радость лучших дней взяло верх. Я плыл к силуэту, помогая себе руками и ногами, и звал родных.
Но внезапно что-то изменилось – будто грязь въелась в самое прекрасное в моей душе. Нечто холодное, как остриё копья, проникло внутрь. Силуэт растворился, оставляя за собой лишь тёмные сгустки. Они сползали вниз, как размытая краска, и образовывали гротескную картину: родные лица стали мордами ужасных чудовищ.
Что-то сжало мои ноги и потянуло вниз. Начался шторм, который резкими всплесками опускал меня на дно. Бесконечный поток энергии превратился в бушующее море крови.
В толще вязкой жидкости, паникуя и пытаясь вырваться, я увидел плывущее в мою сторону гигантское создание с раскрытой пастью.
Глава 19. Суд кровью
Голоса доносились снаружи. Нарастали, стихали, и снова тонули, словно в гигантском жужжащем улье.
Мышцы были напряжены, как канаты. Сиплое дыхание вырывалось изо рта. Холод. Кожа натянулась, когда я отрывал спину от запёкшейся крови на полу камеры.
Сознание прояснилось:
«Я – Моргрей. Лучше бы не вспоминал…»
Чем закончился транс? – я пытался выудить из памяти нужную информацию. Перед глазами проплыло кошмарное видение: негативный план, моя семья, подводное чудище.
– Открывайте! Быстрее! – снаружи раздался нетерпеливый, знакомый голос. Завизжали запоры, и в мою камеру ворвался холодный магический свет. Ямщики облепили стены камеры, а передо мной предстал высокий призрак – хранитель.
Всё происходило так быстро, что я не успел собраться с мыслями.
– Демоново отродье! – статный старик кинул гневный на мои руки, объятые скверной. Затем он посмотрел на лужу моей крови, подняв брови. Продолжил уже более спокойным, насмехающимся голосом. – Хотел покончить с собой? Увы, не вышло. Ты всё ещё дышишь, значит, пойдешь на Суд Крови.
Ямщики подхватили меня под руки, и выволокли из камеры. Горло пересохло. Ноги волочились позади, как две тушки животных. Позади ямщики отворили другие камеры, выволокли Пашку и Агнию за мной. Агния отбивалась и рычала, как маленькая рысь. Пашка же, склонив голову, угрюмо смотрел в землю, по которой тянулись следы крови от моих ног.
Под всеобщее ликование мы оказались в зале, совсем не похожем на яму. Повсюду мерцали слёзы света, освещая своим светом даже самые тёмные уголки. Наверху уже разожгли гигантскую жаровню, излучавшую тепло.
Я оглянулся. Высокородные гости сидели на изящных покрывалах. За ними на стенах висели гобелены, на которых сияющими нитями были вышиты гербы знатных семей. Центральное место было занято самым большим гобеленом с гербом Григорьевых.
Звон бокалов, сопровождающийся величественным, самодовольным смехом. Дамские кокетливые смешки. Тихие переговоры и громкое веселье.
Все места забиты! Пестрота нарядов бьёт в глаза сильнее мерцания кристаллов. Полуголый туземец отмеряет боевой ритм по барабанам. Звук перемежается с мелодичным потоком флейт. Сгорбленный старик гремит латунными кольцами, привязанными к высокому шесту, будто северный шаман, готовящийся отправиться на Другую Сторону.
Я скользнул взглядом по трибунам, поднимающимся к самому потолку.
Среди гостей мельтешили ямщики с подносами, как дворцовые слуги. И в центре всего, на той самой выемке над ареной, восседал человек с роскошной короной на голове. Его камзол был расшит золотыми нитями, громадные пуговицы блестели, как солнечные блики. Время от времени его пробирала судорога, а пальцы изворачивались в разные стороны, словно щупальца морского чудовища.
«Удивительно знакомое лицо… Он ли это? Нет, кажется, он был поменьше. И морщин не было»
Некогда на голове у него была густая копна волос. Теперь – лишь редкая степь, вьющаяся под короной. И всё же это несомненно был он, Орм. Пускай лицо его исказили годы, глаза в паранойе пробегали по гостям, а зубы постоянно стучали, как при сильном холоде, это был мой сын.
«Он жив?! Этот предатель… Самый главный предатель!»
Но вид его был настолько жалким, что моё сердце невольно смягчилось.
«Как он сумел так долго прожить? – задумался я, но ответ пришёл сам собой – его глаза переливались блеском первоматерии.
«Вид у него такой, будто только вылез из склепа. От того не легче.
Надеюсь, все эти годы его больше мучила вина за предательство, чем дух, что грыз его гнилую душу. Но неужели никто не замечает, что это уже не человек?..»
Постепенно картина в моей голое начала складываться, и я вышел из ступора.
«Боги подселили в его тело духа, чтобы держать короля на коротком поводке… Умно! Соблазнить на предательство, разобщить своих врагов, а затем над ними властвовать. Прямо пособие для придворного интригана»
Однако каково было моё удивление, когда на дальних рядах трибуны я заметил другие, отдалённо знакомые лица. Некоторые, словно воплощённые в новой оболочке, другие – даже не сменившие её, а лишь обзавёдшиеся новыми морщинами, старческими пятнами, топорщащимся пушком на дряблой коже.
«Здоровый хряк! Он ли это? – думал я, вцепившись взглядом на лысого, обрюзгшего, затянувшего своё пузо корсетом мужика. Он сидел в бесформенном красном платье, на котором тонким кружевами были гербы его рода – червлёный щит. Лицо у него было расплывшееся от жира. Хомяк запасся на десять лет вперёд – в десяти складках под подбородком.
Черпак – такая кличка у него была. Её он получил, потому что работал черпаком без устали, бесконечно поглощая варево в походах. Ненасытный сукин сын, который съедал целые кастрюли, оставляя своих же бойцов голодными.
Выше него, статно выпрямившись на возвышении над трибунами, в латных доспехах с гербом Григорьевых стоял мужчина лет пятидесяти. Строгое, слегка приподнятое лицо будто возвышало его надо всеми. Рядом с ним стояла вооружённая свита. Все молчаливые, внимательные, но вместе с тем уставшие. Они с завистью поглядывали на сидящих гостей.
Меня ждало новое потрясение. Как только я перевёл взгляд чуть левее, в кружок молодых аристократов, то увидел объект их восхищений – Хаггеш. Она сидела, положив ногу на ногу и с ухмылкой, полузакрыв глаза, поглядывала на меня. Как кошка, которая сладко отдыхает перед охотой.
Пашка озирался по сторонам, широко выпучив глаза:
– Кто это такие? Откуда у них такие наряды?..
Всё это было для него диковинно, и более того – далеко. Брат съёжился под этими взглядами, втянув грудь в плечи.
Агния с восхищением разглядывала дорогие наряды гостей:
– Вот бы пробраться в их комнаты, да порыться в их закромах! Оденься я, как они, ничем бы не отличалась!
Хранитель взошёл на пьедестал, возвышающийся над трибунами. Над ним, в наполовину зашторенной выемке, корчился Орм.
– Суд Крови – событие неоднозначное, – раздался громовой голос хранителя, и все замолкли, приковав взгляды к его фигуре. – Больно видеть, как молодые, незрелые ученики преступают законы королевства и самой гильдии. – он угрюмо покачал головой. – Но наш мир несовершенен! И здесь мы подходим к важности Суда Крови – очищению! Мы можем, по крайней мере, отделить гнилые фрукты, пока они не заразили здоровые! Мы можем, по велению богов, выкорчевать всё плохое из наших детей! – он протянул руки вверх и над сводом пещеры загорелся красный свет, переходящий в туман.
Всё было похоже на дешёвое представление, которое, надо признать, приводило в восторг знатную публику. Красный свет, как я с трудом разглядел – это осколки рубина, которые ямщики распыляли наверху.
Рукоплескания и хвалебные выкрики сменились тишиной, когда Хранитель выставил ладонь вверх:
– Из-за неправильных действий троих учеников погиб светоч. Демид – доблестный, правильный молодой светоход, который свято чтил гильдейские традиции и защищал королевство от вторжения демонов. Увы… В нашем ремесле всегда нужно надёжное плечо под боком. Эти трое отступников предали саму гильдию, когда дезертировали, оставив светоча в гуще тварей! Вот каковы они! – Хранитель резко ткнул пальцем в нашу сторону и сострил презрительную гримасу. Публика ахнула и начала тыкать в нас пальцами, выкрикивая слова осуждения.
Некоторые не обращали внимание на происходящее, и продолжали переговариваться между собой. Другие обсуждали наш «проступок».
– Но оставьте своё возмущение на потом! Сегодня мы увидим Суд Крови! Спустя… – хранитель замялся, начал загибать пальцы и двигать губами, подсчитывая. Он бросил эту затею, когда загнул все десять пальцев. – Огромное количество лет! Вы уже и не помните, кто тогда сражался! Один ученик, который нарушил дисциплину строя, и тем самым подверг опасности весь отряд! Он сражался на арене и выжил! Ему было предоставлено право следить за Ямой и обучать других отступников, что прибыли сюда. Но… – он вздохнул, повесив голову. – Вы не поверите, что сделали эти мерзавцы! Они убили его! Сожгли! Бедного калеку!..
Публика ахнула. Знатные дамы едва сдерживались, чтобы не упасть в обморок.
– Но пусть их судит кровь! Начнём! – рявкнул хранитель и эхо разлетелось по всей Яме.
На другом конце арене опустились колья, и из темноты выглянули жёлтые глаза. Сердце моё замерло:
«Чёрные…»
Ямщики шли за демонами, держа их палками с петлями на конце. По три ямщики на один поводок. Но даже такое количество едва удерживало чёрных от свободы,
Один из ямщиков бросил кусок мяса перед нами, и чёрные едва не снесли их с ног, рванувшись вперёд.
Публика возликовала.
– Итак, господа и дамы! – прохрипел хранитель. – Сегодня мы видим опасных существ – чёрных! Эти демоны, как и другие, вышли из разломов и стали огромной угрозой всему королевству! Но наши доблестные светоходы справляются с ними без проблем, используя отточенные в гильдии навыки! Будьте уверены, каждый ваш медяк, каждый серебряник, каждый золотой идёт на правое дело!
– Слава гильдии! Слава светоходам! – кто-то крикнул с трибун.
– Покажите бой! Давайте! – рявкнул обмякший в своём наряде Черпак. Он постоянно трепал своё платье, поправляя корсет.
Хранитель распростёр руки перед ареной:
– Внесите оружие!
На арену взошли несколько ямщиков, везущие груду оружия в телеге. В ней было множество простого, ржавого оружия, за которым никто не ухаживал.
– А как же броня?! Отдавай броню, ублюдок! – крикнула Агния хранителю. Её смелый выпад поразил даже меня.
Старик рассмеялся, сложив руки на груди:
– Никакой брони и не предусмотрено! На Суде Крови вы платите кровью! Берите оружие!
Выбора у нас не оставалось. Один из ямщиков уже начал стаскивать поводок с чёрного. Я схватил два кинжала, грязная поверхность которых мутно блестела. На другом краю арены происходила вакханалия: чёрные уже дрались между собой, вырывая друг у друга кусок мяса. Ямщики не могли их остановить.
«Крови будет много»
Агния взяла лук и повесила колчан на спину. Пашка примерил в руках меч и щит, судорожно выдохнул и кивнул мне.
Из пастей демонов капали слюни, которые образовывали прозрачные островки в каменной пыли арены.
Увидев, что всё готов, хранитель крикнул во всю мощь:
– Начинаем!
Ямщики стащили поводки со зверей, и спешно побежали к выходу.
Трое не успели – чёрные навалились на них сзади, и мгновенно распотрошили. Остальные ямщики смотрели на этот ужас из-за стальных кольев.
Чёрная рычащая свора продвигалась к нам быстро и непреклонно, как сама стихия. Агния отпрыгнула влево, доставая стрелу. Пашка пару раз ударил мечом по щиту, зарычав. Я же был меж ними, и раздумывал, что предпринять.
«Неизвестно, сколько чудищ ещё в запасе у этих выродков. Нужно беречь силы… И своих компаньонов»
Пашка отвлёк большинство чёрных на себя. Он отлично отбивался щитом, размахивал мечом и медленно отступал назад. Битва со сквернорылами его многому научила.
Несколько чёрных кинулись на меня. Взмах когтистой лапы – я прыгнул под удар демона, и пронзил его под руку. Лезвие прошло через ключицу и распороло его шею. Другой не успел атаковать – я вонзил второй кинжал ему в грудь.
Агния бежала у стены, стреляя в чёрных. Её стрелы либо не достигали цели, либо ранили незначительно – у неё не было ни навыка, ни времени, чтобы как следует прицелиться.
Пашка же дышал, как загнанный вол. Щит его почти разлетелся на куски, а меч обагрился кровью. Рядом с ним уже лежал мёртвый демон. Остальные теснили его к стене.
«Как только упрётся – они кинутся всей стаей! Отступать ему будет некуда!»
Я понял, что иного выхода нет. Расставив ноги, я со всей мочи закричал. Эхо моего животного клича раздалось по стенам арены, как предгрозовой гул. На головах гостей волосы встали дыбом.
Но чёрные не имели ни страха, ни жалости. Они остервенело кинулись на меня, что я и планировал. Примкнув к земле, отточенными движениями начертил руну Фьёль-Хьёт – «танец мечей». Самая простая в исполнении руна третьего порядка.