Атлантид Atl_ant_ID

Отец Тарасий

Увы! Как страшно знать,

когда от знанья нет пользы нам!

— Софокл. «Царь Эдип»

Его ждал невысокий человек с окладистой бородой, орлиным носом, с очень умными и проницательными глазами. За толстыми стеклами очков его зрачки казались огромными и неподвижными; он смотрел не на Дмитрия, а куда-то сквозь него, словно обладал тем особым зрением, которое дается лишь взамен обычного. Сразу было видно, что это человек деятельный, волевой, аскетичный и даже, наверное, фанатичный.

— Артемий, да, несчастный мальчик! Такой горячий, умный. Как жаль! Это был большой удар для меня. Никогда не встречал таких. Я полюбил его, как сына. Но он совершенно не знал границ.

— Свободно мыслить, пожалуй, – это великое достоинство.

— Но менять реальность так резко и так кардинально

— Так уж его воспитали. Мир — это пластилин в руках творца.

— Да, хотя если подумать, что в итоге получилось

– Из него готовили творца, не знающего слова «нельзя».

– Лучше б, наверное, менял.

— Все, что касается новой жизни, мне кажется очень интересным

— Хотя не знаю, — продолжал, как бы не слыша, священник, — все во мне переворачивается, как подумаю о таком бунте против природы, который он задумал. Даже не понятно, как за него молиться, и можно ли вообще? И с каким именем? Или только птичек кормить? Хотя после того, что произошло, уже точно — только птичек. Хотел стать Атлантом, а стал — лишь тенью в чужой игре.

Отец Тарасий заметно погрустнел, и лицо его как-то сдулось, стало странно тяжелым, все черты его поползли вниз.

— Да, это тяжелая тема, — понял Дмитрий и не стал ее развивать. Ему было жаль отца Тарасия, ведь он по себе знал, как тяжело бывает, когда дорогой сердцу человек совершает непоправимое.

«Это как предательство», — подумал он про себя, а вслух сказал:

— Мне пора. Спасибо за встречу.

— Зря я так резко отреагировал! Но уж больно радикальные изменения он задумал. Его создатель пытался создать существо, стоящее «над» полом и «над» человеческой слабостью. Это превращает Артемия из человека в концепт, и именно это его убило, — услышал он последнюю фразу отца Тарасия. И снова почувствовал болезненный укол совести из-за того, что разворошил это все.

До поезда оставалось три часа. Город лежал у его ног: извилистые иероглифы улочек, храмы и, конечно, бродячие кошки. Местные коты, лениво раскинувшие хвосты, как императорские мантии, лежали на окнах и ступеньках домов, ходили по ветвям, мурлыкали и щурились янтарно-солнечными глазами.

Какой-то предок этих котиков, вальяжно греющих шерстку на солнце, вдохновил Пушкина на создание образа кота-ученого, и произошло это именно здесь, на этой набережной, — на этом настаивала Полина.

"Кот ученый" — образ-архетип, образ-идентификатор нашей национальности, нашей идентичности, – думал он в ритме своих неспешных шагов, слушая плеск моря о бетонные плиты, – «Нация — это люди, читавшие одну литературу и одни и те же детские книжки», — вспомнил он слова друга-актера, которому создавал портфолио. – " Именно поэтому Пушкин и есть наше все, мы начинаем знакомство с миром, держа в руках его книжки с детскими иллюстрациями. И продолжаем читать всю жизнь. В этом его гениальность — каждому свое, каждому возрасту, каждому характеру есть что взять от него. К одной книге можно возвращатьсяв разных возрстах и всегда видеть что-то новое. "

Следуя извилистым буквам южных улиц, он позволял случайным поворотам увлечь себя, случайно завернул в какой-то дворик, услышал хлопок и увидел бегущую Полину. Она была бледна, и руки ее тряслись, взгляд блуждал. Не осталось и следа от ее чарующей грации.

Это было просто напуганное существо. «Как сильно страх стирает индивидуальность, — успел подумать Дмитрий. — В страхе мы все одинаковы».И направился наперерез к девушке, она его узнала, бросилась к нему, оглянулась через плечо и с облегчением выдохнула.

— Что такое? Что случилось? — взволнованно спросил он.

— Меня хотели похитить. Потом стреляли.

Повисла пауза. Такого поворота Дмитрий явно не ожидал.

— Кто? — только и смог выдавить он.

— Не знаю.

— Вас ранили?

— Нет, я каким-то чудом в самый момент выстрела споткнулась, как будто кто-то меня подтолкнул.

— Ангел-хранитель, наверное.

— Да, да Обычно я не спотыкаюсь.

– Я заметил.

– А потом, мне казалось, меня преследуют. Я боялась оглянуться и вдруг увидела Вас, и сразу стало легко — поняла, что спасена.

Она снова обрела спокойствие, ясность движений и доверчиво посмотрела в глаза Дмитрию.

— Вы думаете это как-то связано с нашим приездом?

— Не знаю, могут быть и еще причины. Мир вокруг нас становится слишком тесным, – произнесла она загадочно.

В этот момент раздался сигнал будильника. Дмитрий вздрогнул, как будто проснувшись.

— Полина, мне надо на поезд.

Ее рот закрылся, а глаза распахнулись в немом укоре.

Дмитрий почувствовал, как все его рыцарские доспехи с треском слетели с него, как тыква с боем часов. Тайна тоже, только начав прорисовываться, снова задернулась непролазным туманом после злосчастного будильника. Он уже мысленно ругал себя, но инерция продолжала нести его по намеченному курсу.

— Полина, может, вы поедете со мной? Мы все будем рады вас видеть нашей гостьей.

Полина ничего не сказала.

— В любом случае, приезжайте чуть позднее. У вас есть наши контакты. Будем вас ждать.

Полина молчала.

— Полина! Поедем со мной! Зачем вам оставаться в городе? В месте, где небезопасно. Даже если Вас преследовали по ошибке. Ошибка — еще более обидная причина. — Он посмотрел умоляюще в ее мраморное лицо и сделал еще одну попытку оживить эту "Галатею".

— Нигде так хорошо не говорится, как в поездах. Вы посмотрите наш город. Его любят все без исключения. У нас тоже есть море, правда, оно холодное. Но можно видеть горизонт и закаты... –Дмитрий незаметно для себя из скептика превращался в поэта. И сердце Полины дрогнуло. Она решилась.

— Для художника необходимо вдохновение. А где же его искать, как не в путешествиях и прекрасных местах, — продолжал распинаться Дмитрий. Он каким-то невероятным чутьем угадал, что чаша Полининого авантюризма уже склонилась в его сторону. Он победил!

– Очень важно менять декорации, особенно когда старые начинают рушиться прямо на глазах.

— Да, я поеду, но чуть позже. Мне надо собрать вещи.

Они попрощались.

Дмитрий уехал. Под монотонный стук железных колес он ругал себя.

Почему он не остался? Ведь ему ничего не стоило поменять билет, остаться с Полиной, защитить ее, произвести неизгладимое впечатление, провести незабываемое время. А вместо этого он одиноко тащится в гусенице поезда. К нему приходили разные мысли. О себе, о двух Полинах, о людях и о друзьях.

И все-таки ведущая домой

дорога оказалась слишком длинной,

как будто Посейдон, пока мы там

теряли время, растянул пространство.

— Иосиф Бродский «Одиссей Телемаку»

Человек из прошлого

— Что это за человек?

— О, это большой талант; из своего голоса он делает все, что захочет.

— Ему бы следовало, сударыня, сделать из него себе штаны.

А. С. Пушкин «Египетские ночи»

Тем временем Стефан был встревожен не на шутку. Он получил анонимное письмо.

В письме было время, место, и конечно же, интрига: «Приходите завтра в 15:00 в кафе Гвоздь. Нам о многом надо поговорить».

Кафе было рядом с квартирой Февральских.

Стефан не хотел идти один, поэтому он с нетерпением ждал появления Дмитрия.

Они вместе вошли в кафе «Гвоздь» ровно в назначенное время.

Перед ними сидел очень красивый человек скандинавской внешности: высокий рост, голубые глаза, светлые волосы, в элегантном сером костюме, безупречно расслабленный и с безукоризненными манерами.

«Вот была бы пара нашей Елене», — подумал Дмитрий. Человек заговорил с друзьями на русском языке с легким акцентом, но сразу предупредил, что иногда будет переходить на английский, и Стефану пришлось периодически выступать переводчиком, так как Дмитрий английским владел не так свободно.

— Вы знаете, я его очень любил, — начал Стэн.

— О ком мы говорим?

— О моем брате, о моем лучшем друге и лучшей части моей жизни. Об Артемии.

— Почему вы решили обратиться к нам и как вы о нас узнали?

— Я не верю, что он мог просто покончить с собой. Он был гением и мастером эпатажа... И большим любителем жить. Никогда бы в жизни он так не сделал... Я узнал, что вы встречались с этим чёртовым профессором... – буквально прорычал он, – Я уверен, что он убил и его, чтобы убрать с дороги. Раз он не пожалел красавицу-жену, что ему стоило убрать конкурента! Возможно, он серийный убийца-маньяк. Давайте объединим усилия! Я хочу разобраться во всем. Я нанял детектива, но все, что он нашел, — это вас. – Холодная элегантность покинула величавого блондина. Было видно его сжатые кулаки и напряженняе скулы.

— Понимаете, все нити ведут к этому сумасшедшему убийце, — сказал он разъяренно.

— А какие нити связывали вас с покойным Артемием?

— Мы вместе выросли. С его смертью я потерял все лучшее. Я утратил покой и радость. Я не могу думать ни о чем, кроме мести. Чтобы хоть чуть-чуть успокоить его душу и свою совесть.

— А вы уверены, что душа успокаивается именно так? — вкрадчиво поинтересовался Стефан.

— Мне дух мой никак не позволит жить и общаться с людьми, пока ненавистный убийца жив.

— А муки совести?

— Я их испытал, когда от опасности смертной друга не мог защитить! Далеко от Родины милой пал он, и в этой беде я на помощь ему не явился!

— Но умер он как раз-таки на Родине.

— Нет. Родина — это там, где тебя любят, где тебя приняли и по тебе скорбят. Наша родина находится на далеком острове.

— Вы тоже с этого острова?

— Да, острова ослов и миллионеров, как мы шутя называли его.

— У вас было счастливое детство?

— О да. Море что может быть прекраснее? Нежное, теплое, ласковое, такое живое и такое загадочное Прекраснее может быть только остров им окруженный. Остров, затерянный в синеве и желтеющий своим песком, как звезда. Обласканный волнами, украшенный пеной, он гордо плывет на карте, — скандинав оказался еще и поэтом. — Никаких машин там нет, как нет и простых людей. Только миллионеры способны наслаждаться отсутствием машин и наличием ослов. Но мы отвлеклись. Вы готовы помочь мне?

— Но в чем заключается наша помощь?

— Месть.

– Поясните.

– Я предпочитаю Win-Win. И у меня есть план.

— Но чего вы хотите добиться этой местью?

— Я привык быть победителем. Меня так воспитывали.

— Но ведь победа — это не всегда самый как бы это сказать — английский Стефана явно буксовал — жестокий метод?

— Не жесткий, а эффективный, — отрезал прекрасный, как полубог, скандинав. — Но в сущности, мне все равно. Я чувствую невероятный гнев. Слаще, чем мед, стекает он в грудь, после того же все больше в груди разрастается дымом. И, если этот пар не выпустить, то будет взрыв. Вы понимаете? Либо паровоз поедет, либо будет взрыв. Либо лед тронется, либо я тронусь, — произнес он многозначительно. – Я — Ахилл, который опоздал к стенам Трои.

— Гнев да погибнет, который и мудрых в неистовство вводит! — только и мог ответить в тон ему Стефан.

— Поймите. Очень долго мы действительно считали себя родными братьями. Мы росли вместе. Мы не знали, как оно бывает в других мирах. В нашем мире все были братьями, все были красивы и умны. Потом нас по двое стали выпускать во внешний мир. Разумеется, мы «полетели» вдвоем.

Мы много читали, много знали, видели, но только на экранах, в реальности мы попались в первую же ловушку. Наверное, таков и был план нашего отца. Чтобы мы, набив шишек, вернулись в гнездо и стали бы больше ценить связавшие нас узы, больше ценить наш жребий. Но у нас с Артемием все пошло не по плану. Мы встретили гадалку и не устояли перед искушением узнать у нее судьбу. Мы грезили великими делами и новым миром, который мы должны были создать.

Предсказание

«Зри и Терезия, принявшего иной лик,Когда он из мужчины стал женщиной,Преобразив все свои члены...»

— Данте Алигьери, «Божественная комедия»

– Гадалка с площади Милосердия предсказала мне большую славу и раннюю смерть, – сообщил северный гость – Эта мысль прочно вошла в мое сознание, она меня ужаснула и подстегнула к большим свершениям. Я понял, что времени нет. Когда она, эта ранняя смерть придет? Нет времени сидеть на острове, в стороне от всего, и терпеливо ждать рождения нового мира. И я начал действовать. Я понимал, что миру лучше по-другому, но мне надо было прямо сейчас.

Артемию тоже не терпелось узнать свою судьбу. Он с трепетом протянул свою руку женщине в черном и приготовился слушать о предстоящих ему поворотах «колеса фортуны».

А услышал он нечто еще более ужасное.

— Если не секрет, то что? — спросил Стефан замолчавшего было Стена.

— Что женится на матери и убьет отца.

Друзья открыли рты, но ничего не сказали. А Стэн продолжал:

— После такого предсказания он перестал есть и пить.

Мы долго думали и приняли два противоположных решения. Я решил бежать к судьбе со всех ног, а он решил бежать от судьбы. Так он никогда больше не вернулся на остров к нашему отцу, которого боялся убить. И так он решил никогда не жениться и не вступать в связь с женщинами.

Я тоже ушел от отца и начал добывать себе славу, как только мог.

— Простите, а чем вы занимаетесь? — вступил в разговор Дмитрий.

— Политикой. Это самый быстрый способ достичь славы и самый быстрый способ приблизить новый мир. Сейчас я вижу, какой чушью было предсказание. Отец наш умер несколько лет назад, а Артемий так его и не видел. А я, сломя голову бежавший навстречу ранней смерти, пережил лучшего друга, убитого негодяем. Сейчас я бы с радостью свернул шею этой гадалке и поганому убийце, разумеется.

Мужчина добела сжал кулаки.

— А вы уверены, что это сделал именно он, профессор?

— Ну, конечно, вероятно он узнал что-то про близнецовый проект и убрал обоих.

– ???

Немое удивление повисло в воздухе.

– Кого обоих?

— Аполинарию и Артемия.

– А что за "близнецовый проект"?

– О, это я объясню потом. Я хочу, чтобы мы вместе отомстили. Вы за убийство свой подруги, я за убийство брата. Не просто ж так вы взялись за расследование?

— Но мы не хотим мстить. У нас другие цели.

— Какие?

— Боюсь, это будет затруднительно вам объяснить. Хотя, если вы поверили гадалке

— Больше никогда в жизни не поверю!

— Вот видите... Нам надо понять, была ли Полина крещена и не самоубийством ли была ее смерть.

— Не думаю, — отрезал Стэн. – Запомните, мне нужна месть.

Стефан посмотрел в глаза Стэну, — Просто подумайте о том, что месть — это совсем не победа. А скорее наоборот. Говорю вам это как человек, выслушавший тысячи исповедей. Месть делает человека безумным и влечет ужасные последствия. А того, кто мстит, делает проигравшим.

— Что же тогда победа?

— Главная победа — это победа над собой, и в разные моменты жизни она разная.

— Банально.

— Не настолько, чтобы не подумать об этом на досуге. Пообещайте подумать и не предпринимать ничего без нас.

На этом они расстались.

Книги

Любая книга — умный друг:

Чуть утомит, она смолкает;

Она безмолвно поучает,

С ней назидателен досуг

Лопе де Вега «Валенсианская вдова»

Книги — они как дома. В них можно укрыться разумом. Что толку укрывать плоть, когда душа оголена, а разум бездомен?

Есть книги-вселенные, зайдя в которые, можно вечно блуждать по их водоворотам и изгибам. А есть легкие, способные укрыть от непогоды книги-палатки, в которых можно немного отдохнуть и идти дальше, неся в будущее легкий аромат приятных воспоминаний.

Стефан предпочитал первые. Великие книги.

Он мог часами читать Книгу, уходя с головой в древнее повествование. Перед глазами чередой возникали пустыни, пророки Это книга-загадка, думал он, книга-океан

«В начале было Слово». Есть представление о мире, как о библиотеке, которую мы должны научиться читать. Мир — это гигантская библиотека, и мы рождены, чтобы ее прочесть. Для чтения нужны буквы, и сначала мы изучаем азбуку этого мира: аз, буки, веди; ее алфавит: альфа, вита, гамма — составляем личный каталог вкусов и запахов, ощущений, эмоций и воспоминаний. Библио — это книга. А буквы — это элементы: л, м, н — эл, эм, эн на латыни, или стихии: с, т, х — в греческом.

Воздух, вода, огонь, земля — стихии и стихи. Бог — поэт. Он композитор вселенной. Он сочиняет из стихий бытие. И поет его, воплощая Слово.

Стихии — это элементы, и скрепить их в прекрасное бытие может только пятый элемент — Любовь. Без нее — все ничто. Без нее швы мироздания расползаются в клочья. А поэзия жизни рассыпается на буквы.

Произнося слово, мы воплощаем его. Звук — волна, волна материальна, но ее продолжительность во времени не велика. Слово написанное останавливается во времени, остается в веках. Произнося слово, мы воплощаем его из небытия в бытие. Оно никогда не умирает, но остается с нами в вечности. Произнося слова, мы участвуем в творении мира. И мир зависит от того, какие слова мы произносим, в какой момент и как.

Познание бесконечно, как Бог, творящий ежесекундно бесконечную и постоянно расширяющуюся Вселенную.

Стефан и Елена

Он звезды сводит с небосклона,

Он свистнет — задрожит луна;

Но против времени закона

Его наука не сильна.

Александр Пушкин «Руслан и Людмила»

Стефан с детства был предельно добрый, он располагал к себе людей одной только искренней улыбкой.

Лучезарная улыбка не сходила с его лица. Неубиваемое доброе расположение духа делали его незаменимым во всех компаниях, особенно в связке, состоявшей из вечно остроумного Димы и гордой Елены. Стефан умел слушать, умел задавать вопросы и не докучать советами, с самого детства люди рядом с ним как будто раскрывались и расцветали. Таким редким даром обладал он.

Но был у этого дара и побочный эффект, сбрасывая затверделые маски, люди как бы обретали крылья, испытывая эйфорию. Они, как бабочки, вылуплялись из коконов привычных масок, после долгих ползаний в виде гусеницы. Бабочки были повсюду, и, погружаясь в бездну его харизмы, девушки влюблялись.

А как иначе толковать то, что ни с кем им не было так хорошо, никто их так не понимал и никто ими так не интересовался?

Светлые вьющиеся волосы и голубые глаза довершали дело, а так же делали похожим на ангела. Поэтому, когда он выбрал себе жизненный путь, это ни для кого не стало сюрпризом.

До всех как бы разом дошло, что именно так оно и должно быть. А как иначе? До всех, кроме двоих

С этим были крайне не согласны двое самых близких друзей - Дмитрий, удрученный количеством служб и молитв. И Елена, у которой были на Стефана совершенно особые планы, хранившиеся в тайне ото всех.

Она написала Стефану одной из лунных ночей, сидя на подоконнике своего окна, увитого лианами, дерзкое письмо, в котором требовала выбрать: либо она, либо Бог. Стефан никогда так и не ответил ей на письмо ни в какой форме. Но стал ее сторониться, и очень быстро их дружба сошла на нет.

Дмитрий, не знавший подробностей, имел свою часть претензий к обоим, и таким образом, их "тройственный союз" вскоре совсем распался. Елену окружил рой поклонников, Стефан ушел в храм, а Дмитрий погрузился в мир фотографии. Мир, способный остановить прекрасное мгновенье и оставить его в веках. Это и не зеркало, и не картина — это гораздо лучше. Дмитрий был очень талантливым фотографом, умершим безошибочно ловить момент и останавливать мгновение.

Воссоединившись с другом спустя годы, Стефан невероятно обрадовался. У него тоже был тяжелейший период в жизни после смерти жены и ребенка в автокатастрофе. И старая дружба, всплывшая так кстати, была для него поистине спасательным кругом, удержавшим на плаву — настоящим подарком небес. Дмитрий стал как бы дверью, ведущей в детство, полное магии, открытий и первозданной свежести.

А как же Елена? Он так никогда и не ответил на ее письмо. Тогда они были юными максималистами, безумными в своей правоте. Смешно оглядываться на это сегодня с высоты своего возраста и опыта.

Как можно было разрушить такую связь, такой устойчивый треугольник? Как можно было настолько не понимать друг друга! Не понимать, что треугольник, лишенный одного ребра, — обречен. Восстановив одну грань их старой дружбы, у него появилась потребность в третьей. Появилось желание вернуть Елену.

Он чувствовал, что ход остался за ним, ведь именно он не ответил на письмо тогда.

Он сел и начал писать. Его рукой двигало вдохновение, как всегда, когда он видел перед собой белую бумагу и держал в руках карандаш или ручку.

Он начал писать:

«Воздух, мы его не чувствуем, пока он есть. Он так легок и естественен, что мы его не замечаем. Даже вдыхая аромат или смрад, мы дышим, но говорим о запахе, игнорируя саму суть. Он невидим. Только, когда он становится ветром, мы чувствуем его на своей коже и радуемся или кутаемся в одежды. Но воздух становится поистине необходим, когда его нет.

Много лет назад ты просила меня отказаться от Воздуха, а у меня не хватило духу просто принять то, что Он для тебя пока не видим. Ты просто им дышишь. И, возможно, когда-нибудь он сойдет в виде Огненного Языка прямо тебе на голову. И ты заговоришь на всех языках мира разом и с таким жаром, что никто не сможет устоять. Но пока ты прекрасно говоришь на тех языках, которые учишь сама, и речи твои предельно убедительны

Недавно ко мне обратился Дмитрий, и наша встреча стала великим утешением после несчастья. Я был просто необходим для него, а он для меня. Но тебя нам очень не хватает. Это ощущается каждую минуту.

Давай забудем нашу былую обиду! Ведь обиды происходят от того, что кто-то кому-то что-то должен. Мы уже давно не должны ничего друг другу. Мы взрослые люди. Давай оставим недоразумения юности, и все вместе насладимся теплом этой долгожданной встречи!»

Он написал письмо от сердца и начал рисовать портрет Елены по памяти — собирательный образ его воспоминаний, девочки-подростка и взрослой женщины. Именно за этим занятием его и застал разъяренный появлением не той Полины Дмитрий. Портрет остался незаконченным.