- -
- 100%
- +
– Деньги у меня есть, – поспешно сказала Алмазова и вышла из этой заплаканной сумеречной квартиры в загаженный бомжами и животными подъезд.
«Надо бы мусорное ведро выбросить», – подумала Вера, почувствовав вонь. Всего лишь напоминание о такой же вони, от которой, в отличие от этой, можно избавиться. Никакой брезгливости. Люди очень быстро приспосабливаются к новым условиям: то, что еще вчера казалось абсолютно неприемлемым, при иных обстоятельствах воспринимается – как норма жизни. Остается лишь сожаление о том, что прежняя жизнь не ценилась по достоинству.
«И чего мне не хватало?» – не раз с тоской думала Вера, глядя в крохотное зарешеченное окошко на кусочек синего неба. Оставалось надеяться, что Никита получил по заслугам.
Вернувшись в квартиру, она почувствовала запах еды. Танина мама разогрела щи и пожарила картошку. Они уселись за стол.
– Почему вы не удивились, когда я сказала, что пришла от Германа? – решилась наконец Вера.
– Я давно уже ничему не удивляюсь.
– Вы осуждаете свою дочь? К вам здесь, должно быть, ужасно относятся.
– Моя дочь совершила преступление не здесь, а в Москве. С одной стороны, это хуже, потому что родилось огромное количество слухов. Многие из них просто чушь. Но народ верит.
– Наш народ верит во все, – осторожно сказала Вера. – А другая сторона медали хорошая?
Всю свою жизнь Клавдия Ивановна проработала учителем словесности в местной средней школе. Афанасьева-старшая пришла туда сразу после педучилища, институт окончила заочно, чтобы не расставаться надолго со своими учениками. После того как дочь осудили за убийство, Клавдия Ивановна вышла на пенсию и заперлась в четырех стенах. Она была в городе уважаемым человеком до того, как это случилось. И вот вам, пожалуйста! Чужих детей учит разумному, доброму, вечному, а сама уголовницу вырастила! Вера прекрасно все понимала, поэтому хозяйку квартиры старалась не раздражать.
– Хорошая сторона? – переспросила Клавдия Ивановна. – Что ж, есть и хорошая. Никто ничего толком не знает. Нет свидетелей, опять же, только слухи и сплетни. Ну, и еще газеты. Об этом много писали.
– Да, тема популярная и довольно избитая, – кивнула Вера. – Молоденький смазливый альфонс обирает влюбленную в него сотрудницу банка, подбив ее на должностное преступление. Послушайте, Клавдия Ивановна, я знаю все. Ваша дочь понимала, что она умирает…
– А… Так вы за деньгами пришли…
Танина мать тут же встала и ушла в соседнюю комнату. Минут через пять она вышла оттуда, держа в руках две тяжелые сумки. Вера машинально отметила, что в таких вот клетчатых сумках «челноки» возят свой товар по рынкам. Клавдия Ивановна поставила сумки на пол и равнодушно сказала:
– Берите.
– Послушайте… – растерялась Вера. – Это же огромные деньги…
– Это не мои деньги.
– Но ваша дочь…
– Моя дочь их украла, – оборвала ее Клавдия Ивановна. – И это не принесло ей счастья.
– Но вы могли бы воспользоваться…
Пожилая женщина посмотрела на нее с недоумением.
– Вы живете в такой бедности, – Вера кивнула на плачущие стены. – Вам необходимо хорошее питание, лекарства наконец.
– А зачем мне жить? У меня нет ни детей, ни внуков. Всю жизнь я искупаю грех, который совершила по молодости и глупости.
– Вот и Таня так сказала, – кивнула Вера. – Мол, я расплачиваюсь за мамин грех. Я знаю: вы оставили ребенка в роддоме. Сына. Вы хотели назвать его Германом. Но при чем здесь Таня? Вы, похоже, запрограммировали ее раннюю смерть. С детства внушали ей, что грехи отцов непременно падут на их детей.
– Мне не надо было ее рожать, – горько сказала Клавдия Ивановна. – Ладно бы от мужа, а то так, для себя. Еще один грех.
– Вы вырастили замечательную дочь. Просто ей не повезло.
– Не повезло? – Афанасьева издала что-то похожее на смешок. – Не повезло, что обворовала своих работодателей и убила любовника?
– Она не понимала, что делает. А когда очнулась, было уже поздно. Она осознала весь ужас того, что совершила, и очень страдала, поверьте. Таня была хорошим человеком. Порядочным, искренним. Ей было так больно и стыдно, что она заболела. Никто не понимал, отчего Танечка умирает! Молодая ведь еще женщина, зона, конечно, не лучшее место, но и там люди живут. И есть какая-никакая медицина. У меня к тому времени уже имелось определенное влияние, я легко могла достать деньги, смягчить условия заключения для Татьяны. Но она отказалась. Точно так же, как вы сейчас, сказала: «А зачем мне жить?» Но она же не виновата.
– В том, что убила?
– Но вы, возможно, не знаете всех обстоятельств…
– Все, кто попал за решетку, себя оправдывают, – сухо сказала Клавдия Ивановна. – Вот вы, Вера, – она впервые назвала гостью по имени, – справедливо получили тюремный срок?
– Нет, я не убивала.
– Вот видите.
– Но это правда!
– Правда у каждого своя. Доказательства у вас есть?
– Нет. Раз меня осудили.
Клавдия Ивановна посмотрела на Веру с усмешкой:
– И вы, разумеется, ни в чем не виноваты?
– Отчего же? Виновата. Как и Таня, в том, что полюбила. Да на зоне добрая половина таких! Несчастных баб, которые поверили в сказку о любви и дали себя использовать. Вы-то чем лучше? – не удержалась Вера. – Разве что на возраст сделать скидку. Татьяна отчаянно влюбилась в двадцать пять, я так вообще в тридцать пять, а вас любовь настигла в семнадцать. Правильно я понимаю?
– Берите деньги и уходите, – Клавдия Ивановна взглядом указала на сумки.
– И вы даже не хотите услышать последнюю волю вашей единственной дочери?
– Купить мне замок во Франции? – усмехнулась Афанасьева.
– Ну, на замок тут не хватит, – сказала Вера с сожалением. – Как я понимаю, тут около миллиона долларов?
– Я их не считала, – равнодушно ответила Клавдия Ивановна.
– Вы хотите сказать, что за все десять лет ни разу не заглянули в сумки? Не вытащили оттуда хотя бы пару купюр?
– Чтобы все знали, куда на самом деле делись деньги?
– Разумно, – похвалила Вера. – Но срок давности давно истек. И ваша дочь умерла. Давно уже можно было воспользоваться.
– А зачем? У меня все есть, – пожала плечами Афанасьева. – Из дома я почти не выхожу. Незачем. Доживаю свой век, чтобы не совершить еще один тяжкий грех: самоубийство. Жду, когда Господь меня приберет.
– Извините, но я атеистка.
– Безбожница, значит. Ну-ну.
– Ваша дочь не хотела, чтобы я купила вам замок во Франции, – тихо сказала Вера. – Она хотела, чтобы я вернула вам семью.
Клавдия Ивановна посмотрела на нее с удивлением:
– Как такое возможно?
– Ваш сын… которого вы оставили в роддоме. Таня хотела, чтобы я его нашла, воспользовавшись этими деньгами, – Вера кивнула на сумки.
– Вы соображаете, что говорите? – нахмурилась Афанасьева. – Даже если он жив, ему сейчас пятьдесят!
– Сорок восемь, – уточнила Вера.
– Он уже, должно быть, дедушка!
– Вот я и говорю: семью.
– Нет. Я не могу.
– Боитесь ему в глаза посмотреть? К этому моменту он уже столько сам нагрешил, что ваш грех легко простит. Тем более с такими деньгами. – Теперь они одновременно посмотрели на сумки.
– Я не могу, – повторила Клавдия Ивановна. – Это еще хуже, чем покупать яхты и виллы: покупать семью.
– Воля ваша. Но запрос я все-таки сделаю. Хотя бы ради Тани.
– Почему она выбрала вас?
– У нас похожие истории. Вся разница лишь в том, что она на десять лет моложе. Так же, как я, Таня сама себя сделала. Школу окончила с золотой медалью, институт с красным дипломом. Устроилась на работу в банк, стала быстро продвигаться по служебной лестнице. От секретаря до начальника отдела. В двадцать пять уже имела все: квартиру в Москве, банк оформил ипотечный кредит, машину, опять же в кредит, хорошую зарплату, бонусы. Ответственная, порядочная, исполнительная. Вся беда – некрасивая. Не уродка, но мужчинам почему-то не нравилась. Может, потому, что ответственная и исполнительная? – горько сказала Вера. – Женщина-карьера. Именно на таких чересчур порядочных всегда находится смазливый негодяй. И делать-то особенно ничего не надо. Пара комплиментов, паршивый букет цветов, романтическое свидание в какой-нибудь дешевой забегаловке, а потом: «Если ты мне не поможешь, я продам свою почку».
– Но она же могла это проверить.
– Что? Свои чувства? Думаете, женщина думает головой, когда влюблена? Она думает сердцем. Неважно, на что он попросил денег. Таня перевела ему по липовым платежным поручениям больше миллиона долларов. Ограбила своих клиентов. Подделала их подписи. Ей ведь безоговорочно доверяли. Обман быстро раскрыли, но ее любовник денежки уже обналичил и скрылся с ними. Его мобильник тут же перестал отвечать.
– Убивать-то зачем?
– Ага! Она в тюрьме в общей камере, больная, полуголодная, а он на воле с миллионом долларов, в обнимку с какой-нибудь безмозглой моделькой! Купается в синем море, пьет коктейли и готовится кинуть еще одну влюбленную дурочку. Схема-то отработана. Ваша дочь умница. Она его нашла еще до того, как нашли ее. Он выложил фото в «Одноклассниках»: я со своей девушкой круто гуляю в Сочи. Беспечность поразительная! В кадр попало название отеля. Тане терять было нечего. На суде сказали, что ее побег – это отягчающее обстоятельство. Надо, мол, было явиться с повинной и во всем признаться. Но Таня не могла простить себе, что она, такая умница, стала жертвой откровенного дурака. Он ведь тут же со всеми деньгами и первой же попавшейся смазливой девчонкой укатил на юг, «сливать бабло». Которое Таня нашла там же, в гостиничном номере, в обычных сумках. Не в ячейке банка, не на другом счете, не спрятанными так, чтобы никто не нашел. Ее поразили наглость и беспечность этих двоих. Она, Татьяна Афанасьева, лучшая студентка на курсе, доверенное лицо генерального директора крупного банка, пустила под откос свою жизнь и карьеру ради того, чтобы какой-то мальчишка, смазливый и тупой, совал стодолларовые купюры в лифчик стриптизершам и раскатывал по курортному городу на «Порше»! Который наверняка бы разбил, потому что ездил бы обкуренным или в доску пьяным. Слава богу, «Порше» он купить не успел. Потратил какие-то сто тысяч долларов, копейки!
– Надо было вернуть деньги, – упрямо сказала Клавдия Ивановна.
– Вы шутите? – удивленно посмотрела на нее Вера. – Кому? Банку?
– В милиции разобрались бы.
– По телевизору часто показывают конфискованные деньги, все эти пачки банкнот. Называют астрономические суммы. Вы когда-нибудь что-нибудь слышали о судьбе этих денег? Мол, на пять миллионов долларов, изъятых при обыске у такого-то, построен приют для бездомных собак. А деньги такого-то проворовавшегося чиновника направили в Пенсионный фонд. Как говорится, что с воза упало, то пропало. Сумму, украденную Татьяной, с баланса уже списали. Если рассказать вам, как работают банки, так вы вообще спать перестанете. Что такое для них миллион долларов? Жалкие гроши! Да зарплаты и откаты топ-менеджеров в разы больше! Поделили бы меж собой, пирушку бы закатили с выездом за границу, в пятизвездочный отель. Списали бы на представительские расходы.
– Но Таня обокрала клиентов банка!
– Им все вернули. По суду. Раньше бы этого все равно не случилось, поверьте. Банк не обеднел.
– Но как так получилось, что деньги не нашли? И Таня смогла забрать их себе?
– А у дочери вы не спрашивали? – осторожно поинтересовалась Вера.
– Я не хотела знать подробности. Она приехала явно не в себе, сказала, что убила человека и скоро сядет в тюрьму, надолго. «Лучше, чтобы меня не отсюда забрали», – добавила она. И еще: «Ты ничего не знаешь». Села в машину и уехала в Москву. Я только спросила: что в сумках? Она сказала: деньги. Сумму не назвала.
– Она ведь ночью приезжала?
– Да, – кивнула Клавдия Ивановна.
– Прямо с юга. Гнала без остановки, без сна, почти сутки. Возможно, ее никто не видел. А если и видел, то не побежал в милицию докладывать. Приезжала дочь попрощаться с матерью, что тут такого? По счастливой случайности девчонка, что была с тем парнем, которого застрелила Татьяна, исчезла. Ее объявили в розыск, но так и не нашли. Она, скорее всего, смертельно испугалась. Ее не было в номере, когда туда пришла Таня. Представляете: возвращается человек с массажа, весь такой расслабленный, мозги улетели, и видит залитый кровью номер, разбросанные вещи, криминальный труп. Девчонка сочла, что ей лучше исчезнуть. Видать, опыт в таких делах имела, она никогда не спрашивала у своих любовников, откуда у них деньги, и была готова ко всему. Такие живут одним днем. Яркие бабочки, летящие на огонь, они никогда не задумываются о том, что будет с ними завтра. Наверняка наркотиками баловалась. Собрала вещички и исчезла. А там кто знает? Криминальных элементов на юге полно. Убили, продали в подпольный бордель, за границу переправили. Таня же сказала следователю, что никаких денег в номере не нашла. Она, мол, вообще ничего не знает об их судьбе. Перевела на указанный счет – и все.
– Я не была на суде. Болела.
– Да, я знаю, что вы лежали в больнице, – кивнула Вера.
– Вы тоже убили из-за любви? Потому что вас обманули?
– По большому счету я сама во всем виновата. Я заставила его жениться на себе, и он отомстил. Воспользовался ситуацией. У меня другой случай, Клавдия Ивановна: Танин парень оказался слишком глупым, а мой слишком умным. Я его недооценила и проиграла партию, находясь в более выигрышном положении. Можно сказать, я играла белыми.
– Вы что – шахматистка?
– Любительница. Чемпионка школы, но не больше. Я пыталась убить человека, которому Никита был должен крупную сумму денег, чтобы его подставить. И таким образом повязать по рукам и ногам. Но муж меня опередил. Убил и подставил меня. Сказал, что я это сделала, и сумел доказать. В шахматах это называется рокировка.
– И что вы собираетесь делать?
– Посмотрю, как он себя чувствует, – пожала плечами Вера. – Пошло ли это ему на пользу? Если да, то Бога нет. И справедливости нет.
– Зачем же так-то, – осуждающе покачала головой Клавдия Ивановна.
– А как? Не скрою, мне нужны деньги для исполнения моего замысла. Планов пока никаких, и особого желания мстить бывшему мужу нет тоже. Но пока я не подчищу хвосты, я не могу начать новую жизнь. Все должно быть по справедливости.
– Возьмите деньги. Таня хотела, чтобы вы это сделали.
– Возьму, – кивнула Вера. – Мне надо с чего-то начинать. Перво-наперво я поеду в детективное агентство, найму сыщика и соберу всю информацию, какую только возможно, о господине Намине Никите Борисовиче. Это мой бывший муж. Для этого мне нужны деньги. Но сначала отдохну и отосплюсь. Если, конечно, не прогоните.
– Я вас не гоню, – тихо молвила Клавдия Ивановна. – Оставайтесь сколько хотите. Честно сказать, я уже подумывала над тем, что делать с Таниными вещами, – она посмотрела на сумки. – Даже хотела их сжечь, эти проклятые деньги. А что еще? Не соседям же раздать, – усмехнулась она.
– И тут появилась я! – улыбнулась Вера. – Не беспокойтесь, Танину волю я выполню. Но мне надо с чего-то начать…
Прежде чем явиться в банк по просьбе своей «клиентки», Вере надо было разжиться новой дорогой машиной и привести себя в порядок. Танина касса была далеко не единственным Вериным активом. Иногда кристальная честность, ответственность и порядочность приносят неплохие дивиденды.
* * *Солнечный свет не беспокоил, потому что на окнах были жалюзи, и к тому же в спальне работал кондиционер. Богатые люди не страдают от жары и не мерзнут, они просто не успевают почувствовать капризы погоды, всего лишь легкий дискомфорт, пока идут от дверей своего дома или офиса к машине. Если же вдруг им, богатым людям, покажется, что они слишком долго не видели яркого солнца, всегда можно сесть в самолет и насладиться жарой сполна. Нет, не жарой, а теплом, комфортной солнечной погодой, которая не препятствует купанию и не изнуряет. В какой-нибудь точке земного шара в любое время года обязательно выдастся пара недель, именуемых «бархатный сезон». А для чего еще нужны деньги? Чтобы не испытывать неудобств, так докучающих простым смертным. И жару в том числе.
Никита спал сладко и сны видел исключительно приятные. Проснувшись, он обрадовался новому дню вдвойне, потому что выходной. Не надо ехать в офис по причине того, что он сегодня закрыт. А «поработать дома с документами» можно в любой момент, когда захочется остаться одному. Стоит только плотно закрыть дверь кабинета, и все домашние станут ходить на цыпочках: папа работает.
О том, что на улице жара, он мог только догадываться. В инете писали, что в выходные погода москвичей порадует, да еще домработница попросила выходной, надо, мол, внучку отвезти на реку искупаться. А то родители заняты, а на улице зной: ребенок задыхается в квартире на пятом этаже. Что ж, дети – это святое, и Никита не стал возражать: раз в неделю прислуге положен выходной, главное, чтобы у них не совпадали эти выходные. У людей, которые работают в доме Наминых. Чтобы кто-нибудь из прислуги на месте обязательно был. Взаимозаменяемость за прибавку к жалованью.
Завтрак вызвалась приготовить Таша, и Никита терпеливо ждал, пока она проснется. Энтузиазм жены его забавлял. Но он был влюблен, поэтому все неудобства, связанные с Ташей, переносил стоически, и даже не пошел на кухню перехватить бутерброд. Вместо этого Никита терпеливо сидел на веранде с ноутом и читал новости в предвкушении замечательного дня. Сегодня ждали в гости Дашу-старшую, сестру его жены. Даша была на семь лет моложе Таши, она училась в университете и тоже была очень умной и, разумеется, красивой.
Даша-старшая ездила на машине, которую купил ей, разумеется, Никита. Как покупал турпутевки в лучшие отели, оплачивал дизайнерскую одежду и модные сумочки, абонементы в фитнес-клуб и счета в дорогих ресторанах. В семье это считалось выгодным вложением денег: Даша вскоре удачно выйдет замуж. Жениха пока нет, но в том, что он найдется, никто не сомневался. Такие девушки, как Таша и Даша, на дороге не валяются. И возраст у Даши подходящий: двадцать лет. Непременно сыщется какой-нибудь олигарх, как он сыскался для ее старшей сестры.
У Никиты же был свой интерес: младшая сестра стала для Таши кем-то вроде компаньонки. Как в былые времена, когда женщине, занимающей определенное положение в обществе, неприлично было путешествовать одной, в одиночестве ходить по ресторанам, да и в магазин за покупками полагалось идти с компаньонкой. Так она была защищена от притязания мужчин. Когда Таша была с Дашей, все внимание противоположного пола доставалось младшей сестре, незамужней и бездетной. Таша сама выдвигала ее на передний план и тут же уходила в тень. Поэтому Никита охотно использовал сестру жены в качестве живого щита. Это прекрасно работало.
Иногда Никите казалось, что он попал в сказку. Жил да был Иванушка-дурачок, и вот он поцеловал лягушку Веру. Как по волшебству, появилась фирма, должность гендиректора, собственная квартира. А потом и вовсе дворец! И три принцессы: жена, ее младшая сестра и дочка. Три красавицы, ибо Даша-младшая тоже была на загляденье. Никита и сам мужчина видный, да жена-модель, на кого бы дочка ни стала похожа, голубые глаза и золотые локоны ей обеспечены.
Что же касается лягушки Веры, она, как ей и положено, оказалась в болоте. Курица орлу не пара, не на того замахнулась. Жена у Никиты на девять лет моложе, в то время как Вера на девять лет его старше. Бывают же такие совпадения! А на вид так Вера и вовсе старуха. Вот пусть и квакает в своем болоте.
А что до другой гм-м-м… лягушки. Марго. Маргарита Станиславовна. Бывшая владелица фирмы, которая ныне принадлежит Никите. Тут пришлось, конечно, поработать. Даже после того, как единственный сын Марго и наследник семейного бизнеса Павел погиб в автокатастрофе, к которой Никита, кстати, не имел отношения, Марго не сломалась. Парень просто ни в чем не знал отказа, и компанию ему Никита нашел подходящую: таких же отвязных представителей золотой молодежи. Ночные клубы, девочки, экстремальные развлечения, выпивка-наркотики. В итоге трое парней, обкуренные, на бешеной скорости пытались взлететь в тоннеле. Машина врезалась в бетонную опору и загорелась. Тела из нее извлекали при помощи автогена. Но Марго держалась.
Доконали ее пластические операции. Ускользающая красота, которую она во что бы то ни стало хотела удержать. Марго просто помешалась на этом и переживала появление каждой новой морщинки так, как не переживала гибель единственного сына. Никита старался не вспоминать, как Марго закатывала ему истерики, упрекая в неверности. Молодой любовник был еще одним средством, с помощью которого она старалась вернуть собственную молодость. И кто такое выдержит?
Три года назад ему удалось-таки упрятать эту истеричку в психушку и получить над фирмой полный контроль. Марго ни в чем не нуждается, у нее хорошие врачи и вполне комфортные условия. Она никогда и ничего не хотела знать о делах, так что, можно сказать, сбылась ее мечта. Ей должно быть сейчас хорошо.
Но целых два года Никита жил как на вулкане. Марго считали в Ташиной семье его богатой тетушкой, которой Никита помогает управлять бизнесом. А потом тетушка серьезно «заболела», и семейный бизнес, само собой, перешел в руки «племянника». Таша даже навещала пару раз Маргариту Станиславовну в больнице, беседовала с главврачом, интересовалась здоровьем «родственницы». Никиту забавляла эта комедия, а иногда напрягала, но его жена была доброй девочкой. Быть может, даже слишком доброй. Она никогда не знала горя, все ее проблемы решались сначала родителями, потом богатым мужем. Даже беременность и роды Таша перенесла играючи. Еще бы! Все носились с ней, как с фарфоровой куклой! У нее была лучшая клиника и лучшие врачи…
– Ник, я что, проспала?!
Он задумался и поэтому невольно вздрогнул: жена! Фарфоровая статуэтка в голубом шелковом кимоно, лицо заспанное, но все такое же милое и удивительно красивое. Легкая припухлость губ и сонный взгляд ей удивительно идут. Чудо, что за женщина! Он счастливо улыбнулся:
– Нет, сегодня выходной. Я терпеливо жду.
– Ах да! Я обещала приготовить тебе суши!
– Раз ты в кимоно, значит, не забыла о своем обещании.
– Я сейчас! Извини, что проспала, любимый! – виновато улыбнулась Таша и стала еще милей.
У жены имелась одна особенность: Таша не просто бесконечно чему-то училась, она горела желанием непременно быть полезной. Так ее воспитали родители. Никто не должен даром есть свой хлеб. Поэтому все полученные знания Таша обязательно применяла на практике. Освоив французскую с итальянской кухни, жена перешла к японской. Поэтому сегодня его ждал традиционный японский завтрак, как сказала Таша. А вечером – чайная церемония. Раз у домработницы выходной. О! Не будь у мужа таких денег, Таша прекрасно справилась бы с домашним хозяйством! Во всяком случае, Никите хотелось так думать.
За завтраком жена вдруг надулась.
– Ты ничего не замечаешь, Ник?
– Нет, а что?
– Ну, посмотри же на меня! – Таша в нетерпении заправила за ушко золотистую прядь волос. У няни выходного сегодня нет, поэтому они завтракали вдвоем.
– Завтрак бесподобен, – улыбнулся он. – И ты тоже.
– Да я не о том! Я только что получила сертификат мастера спекания стекла по технологии фьюзинг!
– Как-как?
– Окончила курсы, – с гордостью сказала Таша. – Украшения, которые на мне надеты, я сделала сама! – Она указала пальцем на кулон, висящий на нежной шее. – И эти серьги тоже сделала сама. – Она пальчиком с безупречным маникюром тронула ушко.
– Да ты что?! Ну-ка, ну-ка…
Он принялся разглядывать кулон, честно говоря, уделяя больше внимания шейке, на которой тот висел. Никита невольно улыбнулся. Почему бы не отправиться в спальню после того, как он отдаст должное кулинарным шедеврам жены? Раз Даша-младшая гуляет с няней в парке, а Даша-старшая приедет только вечером…
– И что скажешь? – нетерпеливо спросила Таша.
– Здорово! – он говорил почти искренне. Для куска стекла, вставленного в дрянную металлическую оправу, это не так уж и плохо, но Никита предпочел бы, чтобы любимая жена украшала себя исключительно бриллиантами.
– Теперь у меня нет проблем с подарками, – радостно сказала Таша. – Знаешь, я подумываю о том, чтобы открыть свой магазинчик. Есть еще курсы по войлоковалянию, арт-бижу, роспись ткани по технологии батик… Раз ты говоришь, что у меня хорошо получается, я могла бы это продавать. Я хочу быть полезной. Вносить свою лепту в семейный бюджет.
Кулон на Ташиной шейке сразу показался Никите уродливым. Одно дело развлечение, и совсем другое дело бизнес. Никита готов был есть Ташины кулинарные шедевры хоть каждый день, но не собирался вкладывать деньги в ее магазин. Потому что жена по сути своей модель, а не кутюрье. Она создана для того, чтобы носить красивые вещи, а не делать те, которые украшали бы других. Комплект – кулон и серьги – наверняка выполнен под чутким руководством мастера, у которого, безусловно, есть вкус. Ему за то и деньги платят. И за комплименты, которые он должен говорить своим ученикам, про их золотые руки, чутье и т. д. Но Ташина идея открыть магазин сама по себе дурацкая. Кто будет покупать ее «шедевры»? Подруги? Эти избалованные дамочки, каждая из которых (ну почти) пытается раскрутить мужа на такой же «бизнес»? Все эти модные салоны и арт-галереи лопаются как мыльные пузыри, едва мужей прижимает с деньгами. Таша не должна идти по такому пути.