Княгиня Серебряная

Шумов

Он уж было успокоился. Сколько раз давал себе слово: никаких публикаций не комментировать! В споры не ввязываться, если очень уж понравилось – лайк поставил, и хватит, не понравилось – молча мимо прошел. Все равно никого не переубедишь, только нервы истреплешь.

Но Лада Воронцова Шумову была далеко не безразлична. И червячок любопытства точил: еще что-нибудь написали? Не все же дураки, есть и люди понимающие. А тут сообщение:

«На ваш комментарий ответили».

Шумов стоял на кассе в супермаркете и как раз полез за кошельком.

Читать в магазине он это, естественно не собирался. Тем более сзади напирали. Шумов выбрал крайне неудачное время для покупок, но на работе пришлось задержаться. А тут еще женщина, стоящая за ним в очереди на кассу, истерически визжала в телефон:

– Я никакой заявки на кредит не подавала! Хорошо, проверяйте! Код? Какой код?

Неужели это надо в магазине решать?! По разговору понятно, что мошенники пытаются развести очередную лохушку.

И какая сволочь придумала этот интернет?! Всю эту гребаную цифровизацию! Раньше не было у человека денег, и он жил спокойно, не боясь, что ограбят. В пустой карман не полезут, квартиру, где нечего брать, не обчистят, если уж рисковать, то за большой куш.

А теперь любой, даже нищий, если у него есть паспорт, – ценность. Его персональные данные, на которые можно миллионы повесить. Причем и ходить никуда не надо, чтобы взять кредит, и даже подпись твоя не нужна. Назови четыре цифры или сколько там?

Шумов хотел было вмешаться и образумить дамочку, но именно в эту секунду в телефоне и блямкнуло. И Шумов мигом забыл про чужие проблемы.

«На ваш комментарий ответили».

Он еле дотерпел до дома. И, прочитав сообщение, удивился. Надо же, у этого оборзевателя-перевирателя, оказывается, есть совесть! И он готов извиниться!

«Письменно, надеюсь», – поморщился Шумов и вступил с журналистом в переписку.

«Кто я такой, чтобы передо мной за Воронцову извиняться?» – отбил он в личку.

«А мне показалось, у вас к ней были чувства. Первая любовь? Я тоже во втором классе в гимнастку влюбился. Переживал, когда падала. Особенно с брусьев. На все ее соревнования ходил. Портфель ее носил из школы. А спустя двадцать лет увидел, кем она стала, и поразился. Тетка какая-то. Где талия, где огромные испуганные глаза, как у олененка Бэмби? Даже окликнуть постеснялся. В метро встретились, она напротив села. Меня тоже, кажется, не узнала. Или узнала, но тоже подумала: и где тот худенький застенчивый мальчик?»

Шумов хмыкнул. Банальненько. Скорее всего, историю эту журналист придумал.

Рокотов, похоже, искал контакт. Раскручивал на откровенность. И Аркадий Валентинович напрягся.

«Мне-то что до ваших детских переживаний? Хотите узнать, что я почувствовал, увидев Ладу Воронцову спустя двадцать лет? Она не стала теткой. Всегда была худенькой. А что до глаз, то они у Лады никогда наивными и не были. Она всегда знала, чего хочет. И к цели шла напролом».

«Я хочу узнать, почему вы написали, что никакой пьяной драки не было. И что вы вообще знаете об этом уголовном деле».

Что я знаю? Да все!

Шумов опять разнервничался. Объяснять долго. Да и кому? Да, он влюбился в спортсменку. Только не во втором классе, а в пятом. А потом Шумов отобрался в юношескую хоккейную команду «Динамо». А Лада осталась в «Спартаке».

И они надолго расстались. Впрочем, это он с ней расстался. Лада даже не подозревала о его существовании. На нее ведь все смотрели, когда каталась: яркая. Ну, стоит мальчишка в толпе у бортика, глаз не отрывает. Много их таких, безымянных поклонников. Аркаша со своей Богиней ни разу не заговорил. Так и не осмелился.

Но время шло. Лада Воронцова меняла тренеров и в итоге тоже оказалась в спортивном обществе «Динамо». Однажды Шумов пришел на очередную тренировку и увидел ее.

Он сразу ее узнал. Хотя прошло десять лет и Лада сильно изменилась. Сказочно похорошела. Теперь это была уже не угловатая девочка, болезненно худая, с короткой мальчишеской стрижкой, а вполне оформившаяся девушка, обещающая стать настоящей красавицей.

Точеная фигурка, яркие рыжие волосы, которые Лада уже не стригла так коротко, ее прическа теперь была женственной, еле заметные веснушки если и становились яркими, то на солнце, летом, и они Ладу не портили. Кожа у нее была белая, очень уж тонкая, так что местами просвечивались голубые веточки сосудов. Глаза, как впервые заметил Шумов, оказались с зеленью, русалочьи. Он и раньше с удовольствием смотрел на Ладу, а теперь она его просто околдовала.

– Чего застыл? – ткнул его локтем в бок капитан команды. – Телочка зачетная?

Шумову захотелось развернуться и дать Сашке в глаз. Лада не телочка! Она Богиня! Но Аркадий молчал, потому что не мог сказать ни слова. Не отрываясь, смотрел на нее.

– Надо подкатиться. – Сашка Бессонов был мажором, рожа холеная, клюшка и коньки в «Березке» куплены, за чеки. Их давали в обмен на валюту. А ее можно было заработать только за границей. За границей Сашка был. И собирался отобраться во взрослую сборную по хоккею, чтобы кататься по всяким Лондонам-Парижам уже самостоятельно, без папиной опеки. И шансы у мажора имелись. На восемнадцатилетие родители подарили ему машину.

Шумов тоже был из обеспеченной семьи, но валюту и чеки в глаза не видел. И шансов отобраться в сборную, даже юношескую, у него в отличие от Сашки не было никаких. Тут не только талант нужен, но и связи.

Сборная по хоккею – это почти полностью команда ЦСКА. А из «Динамо» если и возьмут в основной состав, то двух-трех, не больше. Тех, кого на лед обязательно выпустят. И столько же в запас.

То, что Сашка положил на Ладу глаз, Шумова покоробило. Капитан постоянно с кем-то путался, и его романы надолго не затягивались. Богатые родители улаживали проблемы единственного сына, платя девицам отступные. Недавно одна из них сделала аборт, о чем мажор не преминул сообщить в раздевалке:

– Парни, если нужен адресок, за этим ко мне. Анонимно и качественно.

Шумов сделал вид, что не слышит, остальные заржали. Но однажды Аркадий увидел, как Лада садится к мажору в машину! Сашка своего добился! Но Шумов не верил, что Богиня может сойти со своего Олимпа. С пьедестала, куда она уже не раз поднималась. У Лады Воронцовой в отличие от Сашки с его пока еще туманными перспективами имелись реальные кубки и медали.

Ничего капитану не светит. Лада не такая.

А потом пошли слухи. Мол, что-то странное с Воронцовой творится. Она совершает неадекватные поступки. Выиграла спартакиаду и не явилась на допинг-пробу! Все в шоке, а в особенности ее тренер.

С недавних пор тренировал нового лидера женской сборной бывший фигурист, яркая звезда. Победитель и неоднократный призер чемпионата мира и чемпионатов Европы, медалист Олимпийских игр. Великий Геннадий Аполлонов. Несравненное божество, недавно сошедшее со спортивного Олимпа на тренерскую работу. Лада попросилась к нему сама. Тут же ее катание заиграло яркими красками. И этот неожиданный срыв…

– Слыхал? – ухмыльнулся капитан, рывком стягивая через голову сине-белый свитер.

Они полчаса назад ввалились в раздевалку после затянувшейся тренировки и не спеша снимали насквозь пропотевшие хоккейные доспехи. Запах стоял такой густой, что человеку непривычному лучше было сюда не соваться. Но давно привыкшие к такому амбре в раздевалке и донельзя измученные парни ничего не замечали.

– Что именно? – Шумов наконец-то стянул коньки. Пальцы не слушались, еле гнулись от нечеловеческой усталости. Погоняли их сегодня без жалости.

– Твою любовь на год дисквалифицировали. Ото всех стартов отстранили.

– Она не виновата, – пробормотал Шумов. – Проспала, опоздала, заболела.

– Она нарочно это сделала, – в упор посмотрел на него капитан.

Они сидели рядом, и оба уже успели раздеться. Сашкин мускулистый торс блестел от пота, на груди курчавилась густая черная поросль. Шумов отвел глаза. Разговор о Ладе был ему неприятен.

– Откуда ты знаешь? – вяло спросил он.

– От нее. Пока некоторые вздыхают и фотки нашей красотули глазами облизывают, другие пользуются моментом. Она по Аполлонову сохнет, а он на актрисе женат. Лада ему отомстить хотела за то, что не замечает. А я не гордый. Дала – взял. Я у нее, между прочим, первым был.

– Врешь! – Шумов набросился на Сашку, они упали на пол, и капитан, форвард таранного типа, бугай ростом под метр девяносто, быстро оказался сверху.

– Остынь, – прохрипел он, заламывая Шумову руку. – Нечего было сопли жевать. Ей ведь все равно с кем. Это мог быть и ты…

Шумов не раз потом гадал: как бы сложилась его и Лады жизнь, если бы он тогда не молча вздыхал, а, как и Сашка, проявил настойчивость? И оказался бы в тот момент у Лады под рукой. Смог бы оторвать любимую девушку от Аполлонова? Или это судьба?

Ведь это он сломал Ладе жизнь! Великий чемпион! Шумов видел его и на льду, и после тренировок. Понятно, отчего бабы с ума сходят. Он не просто видный, как тот же Сашка. Аполлонов – писаный красавец. Ему в кино сниматься надо, а не девчонкам головы дурить.

Понятно, что у Лады крышу сорвало. Аполлонов мало того что на каждой тренировке рядом, он еще и в опасной близости. То ладонь на талию положит, то приобнимет вроде невзначай, а то и поддержит за то, которое само в руку просится.

Она же постоянно с ним в тесном физическом контакте! А как катается, гад? Он и чемпионом мира-то стал из-за своей неподражаемой артистичности. Когда выступал Аполлонов, огромная ледовая арена замирала, а потом гремела бурными аплодисментами. И жена у него актриса. Красавица! Ладе определенно ничего не светит.

Но она умела добиваться своего…

«Олег, вы невнимательно работали с материалом. Ведь вы же сами написали, что в крови у Воронцовой судебный медик обнаружил смертельную дозу алкоголя. Это как минимум полторы бутылки водки, если выпить в течение часа. Зависит от веса, а Лада всегда была субтильной. Ну, какая пьяная драка? Она была в бессознательном состоянии, когда ее убивали. И это всего лишь одна из странностей. А их там немало. Включите логику. Убийство Лады одно из самых загадочных. Если нужны подробности, я вам, конечно, напишу. Если пойму, зачем вам это нужно».

Аркадий Валентинович отправил сообщение и задумался. Мотивация этого Рокотова и в самом деле непонятна. Зачем блогеру копаться в убийстве двадцатилетней давности?

Ответ журналиста Шумова, признаться, удивил.

Лада

Это было как удар молнии – ослепляюще. От самообладания осталась лишь жалкая кучка пепла. От гордости тоже. А после раздались раскаты грома: Ладу оглушило. Он стоял рядом! До сих пор она смотрела на своего кумира лишь издали, не осмеливаясь приблизиться и заговорить. Он великий чемпион, а она почти никто.

Лада влюбилась в него мгновенно, как только увидела на льду. И прекрасно понимала, что она одна из многих. Он старше на десять лет и уже завоевал все возможные титулы в одиночном мужском катании.

Они с Аполлоновым встречались на сборах, вместе ездили на соревнования, где Геннадий блистал, а Лада зачастую оставалась лишь на подступах к пьедесталу. О нем подробно, как ни о ком другом из фигуристов-одиночников, писала пресса, он был женат на известной актрисе.

«Какая красивая пара!» – дружно восхищалась пишущая братия. И не только она.

И в самом деле, красивая. Его жена была маленькой хрупкой блондинкой. Она играла юных аристократок и невинных девушек, поцеловать которых герои решаются лишь в самом конце фильма. Лада думала с глухой тоской, что рядом с его женой будет чувствовать себя дворнягой, если им вдруг доведется оказаться в одной компании.

Рыжая оторва и безупречная красавица с тонкими чертами аристократического лица. Огонь, в котором можно сгореть дотла, и эфир, отрада возвышенных чувств. А жена Аполлонова еще и знаменитость! Что ж, Геннадий выбрал супругу под стать себе. Его камера тоже обожала. Фотки Аполлонова женщины раскупали влет.

Высокий, с атлетической фигурой, отточенной упорными тренировками, с темными, чуть вьющимися волосами, идеальным профилем и голубыми глазами, глядя в которые Лада улетала, как в небо. Не чувствуя своего тела, потому что за спиной вырастали крылья.

Красив как бог. И катается как бог. А она – деревянная. Гибкости не хватает и этой, как ее? Харизмы.

Он подошел сам. Небрежно спросил:

– Хочешь тренироваться у меня?

Вот тогда ее и оглушило. Нет, сначала ослепило. Тренироваться у него?! Лада уже знала, что Аполлонов решил уйти из большого спорта. Тридцати еще нет, но… Травмы, юные талантливые соперники, которые как-то незаметно подросли. И потом, стало понятно, что пик формы безвозвратно пройден. Дальше только вниз.

Одни предпочитают скатиться с Олимпа по лестнице, пересчитав пятой точкой каждую ступеньку. Опускаясь в турнирной таблице все ниже и ниже под свист толпы, которая безжалостна к поверженным кумирам. Другие же уходят непобежденными. С гордо поднятой головой.

Но красивая поза хороша у подножия пустого трона, когда на тебя все смотрят. Как ты уходишь под овации восторженной публики. Но… Король умер, да здравствует король! Взоры толпы остаются там, на пьедестале. А ты уходишь в темноту. В безвестность. Все равно что в могилу. Потому что забвение для ярчайшей звезды подобно смерти.

И что дальше? Есть ли жизнь после смерти, то бишь после большого спорта? Да, есть. Мастера остаются в кадрах кинохроники и в центре внимания, если воспитали таких же талантливых учеников, ставших выдающимися спортсменами, золотыми медалистами. Аполлонову предлагали сниматься в кино, попробовать себя в балете на льду, но он, подумав, выбрал тренерскую работу.

И Ладу Воронцову. Место чемпионки в женском одиночном катании все еще было вакантно: Олимпийский пьедестал так и не покорен. Возможно, что Аполлонов делал предложение кому-то еще. Лада ведь уже вышла из юниорского возраста и считалась зрелой, сложившейся спортсменкой.

Но опытный в таких делах Аполлонов сделал ставку на ее любовь, отсеяв юных школьниц. Он хотел получить результат как можно быстрее. Воронцова ближе всех была к медалям. Она уже себя проявила, зарекомендовав техничной спортсменкой, и стабильно выигрывала «школу». Геннадий рассчитывал вдохнуть в этого робота чувства. Оживить бездушный механизм. Добавить огонька. Он все заранее спланировал.

Лада единственная не понимала, что в отношениях с ней Аполлоновым движет только расчет. Великий чемпион ее просто использует. Говорить же ей об этом было бесполезно.

Костер загорелся сразу, и пламя взметнулось до небес. Аполлонов все рассчитал, но в главном ошибся. Он собирался держать влюбленную девушку на расстоянии. Лада же стремилась сократить дистанцию. И платонические отношения ее не устраивали.

Она уже привыкла: сначала адская боль, зато потом вагон конфет. Гена хочет, чтобы она выигрывала? Хорошо. Четыре сложнейших тройных прыжка в произвольной программе? Да хоть пять! И уникальный каскад, который пока еще не исполнял никто.

Но «молодец, девочка» и снисходительное похлопывание по плечу – это не награда. Лада вовсе не за это старалась. И если любимый мужчина рассчитывал, что так будет и дальше, то он сильно ошибся.

Аполлонов и в самом деле был в шоке после ее дикой выходки. Не пришла на допинг-контроль?! И в результате – дисквалификация на год! Вся работа – псу под хвост!

Тут же поползли слухи, что Воронцова принимает допинг, а потому побоялась прийти. Но ведь это были внутренние соревнования, не международные! Кого бояться-то? Своих?

Потом кто-то пустил сплетню, что, мол, Аполлонов вместе со своей ученицей отметил победу в дорогом кабаке и Воронцова нарушила спортивный режим. Как будто нельзя было денек потерпеть и нарушить его уже после допинг-пробы!

Правду скрывали. У спортсменки нервный срыв на почве безответной любви.

– Зачем ты это сделала?! – потрясенно спросил Геннадий у своей ученицы.

– Я хочу, чтобы ты меня заметил!

– Я давно тебя заметил, потому и предложил тренироваться у меня.

– Я хочу, чтобы ты заметил меня как женщину, а не как спортсменку!

– Но я женат!

– Тогда тренируй свою жену! – отчеканила Лада. – И пусть она тебе медали выигрывает!

Аполлонов невольно отвел глаза. Такого он не ожидал. Девушка оказалась строптивой. Но если пойти у нее на поводу, то можно угодить в ловушку. Лада ведь не считалась ни с чем. Она могла позвонить жене Аполлонова и все ей рассказать, потребовать развод.

И великий чемпион ушел. Молча.

Она же решила отомстить. Благо, влюбленные парни всегда были под рукой, взять тех же хоккеистов, которые Ладу глазами так и облизывали, когда она царила на льду. Переспать назло Аполлонову с первым встречным было вполне в ее стиле. Как с допинг-пробой. Лада не понимала слова «нельзя». Или «неэтично». «Будут неприятные последствия». Да наплевать, что скажут! Она хотела Генку! И пусть все сплетники катятся к черту!

– Аполлонов тебя динамит? – спросил Сашка Бессонов, подвозя ее до дома после тренировки.

– Он женатый.

– А я нет, – капитан сине-белых смотрел на нее вопросительно. – Предки уезжают на выходные за город, квартира в моем распоряжении. Зайдешь?

Лада окинула его оценивающим взглядом: почему нет? Видный парень. Богатый. Наверняка опытный. Мать с отчимом своих отношений не скрывали, и Лада много чего насмотрелась. Может, Гену останавливает то, что она девственница? Ничего не умеет?

– Я люблю черри-бренди и шоколадные конфеты. Еще иностранную музыку. Но не «Битлов», – она кокетливо поправила выбившийся из прически рыжий локон.

– А как же спортивный режим?

– У меня год дисквалификации, – беспечно сказала Лада. – Наверстаю.

– А ты уверена, что вернешься в большой спорт и что-то выиграешь?

– Я?! – она обожгла Сашку яростным взглядом. – Я сделала так, как мне захотелось! Понял?! И всегда буду так делать!

– Понял, – кивнул капитан. – Черри-бренди и шоколадные конфеты. Но не «Битлов».

…Вопрос о поездке Лады Воронцовой на Олимпиаду решался в особом порядке, учитывая скандал с допинг-пробой. Лада подготовила сложнейшую произвольную программу. Весь год она упорно тренировалась.

Геннадий не выдержал бойкота и сломался. Они стали близки. Лада влюблялась в него все больше и больше. Аполлонов оправдывался перед женой тем, что готовит олимпийскую чемпионку и много времени обязан проводить на сборах. Что это были за сборы, знали только они вдвоем, Аполлонов и Лада.

У бывшего чемпиона оказалось много друзей, а у этих друзей – дачи или пустующие квартиры, когда приходилось уезжать в длительные командировки. Ладе было все равно где.

Лучше, конечно, на спортивной базе или в гостинице перед соревнованиями, хотя всегда есть риск, что их застукают. Это же скандал! Фигуристка ночует у своего тренера! Эти ночи были для Лады особенно сладкими, она обожала риск. Точно так же она шла на сложнейшие тройные прыжки. Отчаянно и самозабвенно. Да, можно разбиться в кровь, что-нибудь сломать, и травма поставит точку в спортивной карьере.

Но если получается, то взлетаешь на вершину блаженства. С этим чувством ничто не сравнится. Страх, надежда, полет, отказавшие тормоза, когда летишь в бездну. И замершие зрители, которые все как один встают под конец программы. Получилось!

– Браво, Лада!

И хотя Аполлонов сам это пережил, он ведь гениально катался, восторга своей ученицы Геннадий не разделял, когда она кралась ночью в его комнату, а потом стонала в его объятиях.

– Тихо, – шептал он в ее приоткрытые пылающие губы, пытаясь удержать своими, холодными эти стоны. – Услышат.

– Я дверь забыла закрыть, – издевалась над ним Лада.

Ей так нравилось его дразнить. И Аполлонов вскакивал, будто пружиной подброшенный. Невыносимый характер!

Лада оказалась настолько безрассудной, что ее тренер, он же любовник начал свою подопечную бояться. На тренировках Лада норовила приласкаться, позволяла себе слишком уж откровенные жесты. Их отношения уже невозможно было скрыть.

Тренерский совет смотрел контрольный прокат Воронцовой, когда одна дама вдруг не выдержала:

– Да она ведь женщина!

– Довольно странное замечание, – пожал плечами главный тренер сборной. – Мы смотрим женское одиночное катание. Понятно, что на льду не парень.

– Я вовсе не то хотела сказать! Эта спортсменка уже живет половой жизнью! – и дама невольно покраснела.

– Лада совершеннолетняя. Имеет право и замуж выйти, и детей рожать. Я никакого криминала здесь не вижу.

– Но она виляет бедрами как… как женщина легкого поведения! – дама возмущенно посмотрела на тренеров-мужчин. – Это не фигурное катание, а разврат!

– А что? Пикантно, – ухмыльнулся тот, что помоложе. – Раньше она каталась как робот. А теперь программа Воронцовой заиграла м-м-м… яркими красками.

– Эту спортсменку нельзя допускать к международным соревнованиям, – дама была категорична. – Это позорит облик советского человека и нашу страну. В СССР секса нет!

Мужчины переглянулись и хмыкнули. Защитник Лады напомнил:

– Неделю назад на показательных выступлениях весь зал встал. На льду была как раз таки Воронцова. Ее новый танец в стиле рок-н-ролл зажигательный. За границей нравы гораздо свободнее. Они будут ее обожать, гости зимней Олимпиады. В Ладе что-то есть. Не говоря уже об искре божьей, это непередаваемая словами аура. Влюбленная женщина прекрасна. Я уверен, что Лада будет на пьедестале.

– А я нет! – уперлась поборница морали.

– Давайте будем объективны, – вмешался в спор главный тренер. – Первым номером поедет Богданова, это не обсуждается. Но ни для кого не секрет, что Лидочка сейчас не в лучшей форме. Так и не оправилась от болезни. Гарантии, что первый номер сборной завоюет медаль, у нас нет. И что? Ждать еще четыре года? Что скажете? – и главный посмотрел на тренера Лидии Богдановой. – Вы нам можете гарантировать медаль в женском одиночном катании?

– Медаль будет, – угрюмо сказал тот.

– Партбилет придется на стол положить, если ваши прогнозы не сбудутся, – жестко сказал главный тренер. – Мы не можем рисковать. А Воронцова в прекрасной форме. Ее программа на Олимпиаде будет самой сложной. Кто у нас еще есть? Лукашова?

– У Лены лишний вес, – вынуждена была признать все еще раздраженная развратом на льду дама. – Тройные прыжки у Лукашовой не идут.

– В отличие от Воронцовой, – подхватил главный. – Значит, решено: Лада на Олимпиаду едет. И не запасной. На лед она выйдет. А уж с кем она там спит…

– С Аполлоновым, с кем же еще, – ухмыльнулся тот, кому такое фигурное катание явно понравилось. – Горячая штучка.

– Прекратите! – и женщина возмущенно выпрямилась. – Я в таком тоне обсуждать катание отказываюсь!

– Важен результат, – веско сказал главный. – У Воронцовой шансы есть. А с моральным обликом Аполлонова разбираться будем после Олимпиады. Победителей не судят.

О! Лада прекрасно это знала! Если она проиграет, ее любовника могут отстранить от тренерской работы. Но если выиграет, то Гену никто не отнимет. Эта медаль нужна им обоим. Перед Олимпиадой спортсменов накачивали парткомитет и горком комсомола. С пафосом говорили о соревновании кап- и соцстран, о том, что весь Советский Союз будет ждать победы в медальном зачете и долг каждого спортсмена, которого делегируют на Олимпиаду, – пополнить копилку. Желательно золотом.

Честь, долг, патриотизм и все такое.

Но Лада слушала и думала о своем. Престиж страны? Ах, как у нас хорошо! Это для тех, кто там не был. Не видел тамошних магазинов. Подружки смотрят с завистью. За границу едешь! Мать просьбами замучила. Привези то, привези се. А где ты раньше была? Что-то я тебя на катке ни разу не видела. А теперь список суешь. О деньгах ни слова. Да откуда им у тебя взяться-то? Вы с отчимом все пропиваете. А дочь богатая, она заплатит.