Куда уходят грешницы, или Гробница Наполеона

Туз пик

утро, суббота

Проснулся Грушин в превосходном настроении, несмотря на плохую погоду. Жены дома не было. И сына тоже. Одиночество – достойная награда за терпение. Черно-белые красавицы улыбались с фотографий. Прекрасное лицо Вивьен Ли словно светилось, огромные глаза сияли. Он почувствовал себя влюбленным.

– Доброе утро, любимая! Ты проснулась? Я тоже!

То, что она молчала, его не смущало нисколько. Так даже лучше. Он мог рассказать ей обо всем, не заботясь о том, что его могут в любой момент перебить или не дослушать. Кто угодно, только не она! Лучшая из женщин! И как прекрасна!

Потом он сделал гимнастику, для чего спустился вниз, в тренажерный зал. На улице было пасмурно и сыро, накрапывал дождь, выходить на пробежку не хотелось. Что ж, сегодня можно обойтись и беговой дорожкой. После как следует поработать на тренажерах, покрутить педали, сделать упражнения на пресс. Заслужив завтрак, Грушин пошел пить кофе.

Он очень заботился о своем здоровье. Пил одну чашечку кофе в день, за завтраком, а дальше только чай, не курил. Из спиртных напитков употреблял только мятный ликер. Вообще-то Грушин предпочел бы абсент, но злоупотребление этим напитком вызывает галлюцинации. Зеленая фея губит легко, это Даниил знал из литературы на примере злоупотреблявших абсентом гениев, в основном французов. А мятный ликер – неплохой заменитель. Такой же зеленый. Ни родные Даниила, ни его друзья такого пристрастия не понимали и не одобряли. Как можно пить эту зеленую гадость, по вкусу напоминающую зубную пасту? Есть бренди, отличный коньяк, французское вино, наконец! Уж в чем в чем, а в спиртных напитках недостатка в доме нет, хотя пьющих нет тоже. Ассортимент спиртного Грушин держал для гостей. Сам же предпочитал мятный ликер. Заветная бутылочка всегда стояла в кабинете рядом со столиком для раскладывания пасьянсов. У всех есть странности, у него тоже. И чем так уж плоха зубная паста? Бывало, в детстве он, словно какое-нибудь лакомство, ел ее из тюбика. Она называлась «Лесная» и тоже была зеленого цвета. Шоколадки же и прочие сладости перепадали Дане редко. Детство… Мама с грязной половой тряпкой в руках… Нищета… Даниил Эдуардович Грушин невольно поморщился.

Завтрак доставил ему истинное наслаждение. Кофе, тосты, яичница с беконом. Надо подкрепиться как следует. Когда зазвонил телефон, Грушин невольно вздрогнул. Вот оно, начинается! Уже давно он ощущает себя приговоренным к смерти. Лежит на эшафоте, в позорном ошейнике. А над головой – нож гильотины. Теперь Даниил Эдуардович почувствовал, как тот предательски дрогнул. Вот-вот упадет!

– Даниил, почему ты так долго не берешь трубку? – раздался недовольный голос тестя. Как всегда, тот говорил медленно, тщательно выговаривая каждое слово. Словно пережевывая. Не запинался, не глотал букв, и после каждого слова делал крохотную паузу, чтобы казалось значительнее. Даже через семнадцать лет называл мужа старшей дочери только так: Даниил. Точнее, Дани-ии-л.

– Я… Был в душе.

– Как? До которого же часа ты спишь?

– Давно встал, но…

– Что у вас с Ольгой? – оборвал тесть, не собираясь слушать его оправданий.

– Ничего. Абсолютно. Как всегда.

– Раньше она так горячо за тебя заступалась. Хм-м-м…

– Заступалась?

– Я принял решение, Дани-ии-л. Когда вы с Темой затеяли раздел, я был против. Категорически. Одна большая фирма всегда лучше двух маленьких. Но вы настаивали, ваши жены на меня давили, и я уступил. И что произошло? Тема оправдал мои ожидания. А ты нет. Его дела неуклонно идут вверх, в то время как твои все так же неуклонно идут вниз. И я принял решение о слиянии.

– Что будет со мной?

– Хм-м-м… Ты должен подъехать ко мне в понедельник, часикам к девяти, – уклончиво сказал тесть. И ехидно добавил: – Для тебя это не рано?

– Нет. Но я хотел бы знать…

– Там и узнаешь. Все.

И тесть дал отбой. Грушин почувствовал, что голова отлетела. Нож все-таки упал. Придется идти ва-банк. Подобрать отрезанную голову и пристроить ее на место. Голова ему еще нужна. Еще не все потеряно. До понедельника есть время.

три часа дня

Приходящая домработница занималась уборкой, а он заперся у себя в кабинете и раскладывал все тот же пасьянс. «Гробница Наполеона». Надо же! Вновь сошелся! Что бы это могло означать? Что его блестящий план захвата осуществится? Именно!

«Раз нам плохое видится в хорошем… – бормотал он, перекладывая последние карты, и вновь пики. – Раз мы не верим ни в добро, ни в зло…» Валет, дама, король…

«Оставь нас, Боже, в нашем милом прошлом…

В котором все уже… произошло…»

Когда-то он сочинял стихи, и, говорят, неплохие. Господи, кому в наше время нужны поэты? Нужны бизнесмены, чиновники, программисты. Много кто нужен, но только не поэты. И как жить, когда душа ни к чему подобному не лежит? Как? Умереть? Что-то не хочется.

Грушин замер в предвкушении. В руке остался лишь туз пик – последняя карта. Сошелся! Любимый пасьянс сошелся! В нем все уже произошло! Даниил счастливо рассмеялся. И в этот момент раздался звонок. В дверь. Система работала таким образом, что на втором этаже звонок был слышен так же, как и на первом. Всегда надо быть настороже.

Кто-то стоял на пороге. Гостей Грушин не ждал. Никого к себе так рано не приглашал. И давно уже в этот дом никто не приходит без приглашения, и без предварительного звонка. Разве что соседи? Но соседей он ждет вечером.

Маша откроет. И доложит ему, кто пришел, зачем пришел…

Осторожный стук в дверь. И робкий женский голос:

– Даниил Эдуардович…

– Кто там?

– Какой-то пожилой господин. Говорит, его послала ваша жена.

– Что за чушь!

– Вы бы вышли.

– Никого не хочу видеть!

– Но он настаивает. И ваша жена…

– Она бы меня предупредила.

– Даниил Эдуардович… Он ведь не уйдет, – просительно сказала Маша. Молодая женщина, бесцветная, нерешительная. Но готовит замечательно, потому и задержалась у Грушиных. Машей он не то чтобы дорожит, но ценит удобства, которые та приносит в дом. Например, вкусный борщ и сочные отбивные. – Даниил Эдуардович…

О, черт! Должно быть, какая-то ошибка! Только не сейчас! Он с раздражением смешал карты, швырнул их на стол и вышел из кабинета. Спустился на первый этаж, где в гостиной его ожидал посланный женой пожилой господин, как доложила Маша. Интересно узнать, что для тридцатилетней женщины означает «пожилой»?

Нет, все в порядке. Господину лет под шестьдесят. Лицо интеллигентное, седой ежик волос. Дорогие очки в тонкой золотой оправе. Постойте-ка… Лицо вроде бы знакомое.

– Где я мог вас…

– Пожалуйте мою визитную карточку. Профессор, доктор наук.

– Каких еще на…

О черт! Он вспомнил! Вспомнил!

– Вы психотерапевт, который чуть ли не ежедневно навещает мою тещу! Там мы и сталкивались пару раз!

– Именно.

– Но что вы делаете в этом доме? Здесь нет ваших пациентов!

– Сегодня утром мне звонила ваша жена. Настоятельно просила заехать.

– Вы в своем уме?

– Я – да, – спокойно произнес профессор.

– Вы хотите сказать, что я… Убирайтесь вон!

– Даниил Эдуардович, вы не хотите со мной поговорить?

– О чем?

– Вы не предложите мне сесть?

– Нет, – отрезал он.

– Тем не менее.

И профессор опустился на диван. Грушин всерьез разозлился. Позвонить Ольге? Что она себе позволяет? Но кричать не стоит. Корректно и вежливо выставить господина из своего дома. Даниил Эдуардович даже попытался улыбнуться:

– Видите ли, я жду гостей.

– Конечно, конечно! Я в курсе. Но ведь вы ждете их вечером, не так ли?

– Кто вам сказал? Ольга? – прошипел он. – Да, я жду гостей вечером! Но мне надо подготовиться!

– Это не займет много времени. Уверяю вас.

– За каким чертом вы пришли?

– А что вы так волнуетесь, Даниил Эдуардович? Присядьте, пожалуйста.

– Это мой дом!

– Да, да, конечно.

– Я сейчас позвоню жене.

– Как вам угодно.

Он потянулся было к телефону, но передумал. Это какая-то игра. Если ее прервать, ничего не узнаешь. Что на уме у Ольги? И рука так и не коснулась телефонной трубки. Грушин сел в кресло, напротив седого господина в очках.

– И что вам сказала моя жена? – улыбнулся Даниил Эдуардович через силу. – Почему попросила заехать? И почему меня не предупредила?

– Сказала, что в этом случае вы можете сбежать. Или запретите домработнице открывать дверь. Словом, сделаете все, чтобы избежать моего визита.

– Как видите, этого не случилось. Бежать я не собираюсь. Разумно отвечаю на вопросы. На дворе конец сентября, сегодня суббота. Меня зовут Грушин Даниил Эдуардович. Мою жену зовут Ольга, сыну Максиму шестнадцать лет. Итак, вы убедились, что со мной все в порядке?

– Ваша жена очень о вас беспокоится, Даниил Эдуардович. Вы не могли бы объяснить мне некоторые ваши поступки?

– А именно? – усмехнулся он.

– Мертвые женщины.

– Мертвые жен… – он запнулся, потом сообразил. – Ах, фотографии у меня в спальне! Вот что вы имеете в виду!

– А вы? Вы что имеете в виду? – подался вперед господин в очках.

– Бог мой, да ничего! Разумеется, ничего! Да, я живу в прошлом. Читаю только мемуары, смотрю черно-белые фильмы. Раскладываю пасьянсы. Что в этом странного?

– Насколько я в курсе, вы по образованию…

– Инженер-физик. Факультет аэрофизики и космических исследований. Дальше?

– А почему вдруг мемуары? Откуда нелюбовь к компьютерам? Ненависть к телевидению? К мобильным телефонам? По-моему, вам должно быть это близко.

– Что это?

– Техника. Расчеты. Компьютеры.

– У каждого свои странности.

– Принимается, – слишком уж охотно согласился профессор. – А на работу почему не ходите? Делами не хотите заниматься? У вас что, депрессия?

Тут он не выдержал. Это уже слишком! Что затеяло святое семейство? Тесть, теща, жена?

– Я устал, вы слышите?! – закричал он. – Устал от того, что меня постоянно контролируют! Следят за мной! За каждым моим шагом! Это не жизнь – пытка! Каторга! Я так больше не могу!

– Ну-ну, успокойтесь, – миролюбиво сказал профессор.

– Я так больше не могу! Не хочу! Вы слышите?! Я не могу! Так! Жить!!!

– Я и пришел для того, чтобы вам помочь.

– Помочь? Вы? Мне? – И он громко рассмеялся. Теща – курица. Тупица. Помешалась на своих болезнях! На депрессии, которая у нее якобы существует! И других пичкает лекарствами! Верит всяким шарлатанам! Сколько их перебывало в ее доме! Маги, мануальные терапевты, психоаналитики… Но он, Даниил Грушин, не так глуп! Сказал, как отрезал: – Я не нуждаюсь в помощи. Пожалуйста, покиньте мой дом.

– Даниил Эдуардович…

– Вон!!!

– Что ж… – И гость, тихонько вздохнув, встал с дивана. – Не буду настаивать.

– Маша! Маша! – закричал Грушин.

Перепуганная домработница появилась в дверях гостиной. И чего хозяин так разволновался?

– Проводи этого господина. И проследи, чтобы он покинул наш участок. Калитку закрой. – И, когда профессор в сопровождении Маши направился к входной двери, ехидно добавил: – Надеюсь, моя жена вам заплатила за визит? От меня вы не получите ни копейки!

Профессор обернулся и живо сказал:

– Не беспокойтесь, Даниил Эдуардович, не беспокойтесь. Я заработал на этом целое состояние!

– Что-о?!

– Скажите, вы понимаете шутки?

– Да кто вы такой?!

– Я дал вам визитную карточку. Там все написано. Всего хорошего.

Едва сдержался. Сжал кулаки, но сдержался. Все, гость уже уходит. Грушин услышал, как хлопнула входная дверь. Когда вернулась Маша, хмуро спросил:

– Он ушел?

– Да, Даниил Эдуардович.

– Совсем?

– Сел в машину и уехал.

– Хорошо, – кивнул он с удовлетворением. – Можешь идти. Займись ужином.

Домработница неслышно удалилась на кухню, а он потянулся к мобильному телефону, лежащему на столе. Спустя мгновение услышал голос жены. Словно его звонка ждали.

– Говори.

Что это с ней? Голос какой-то… мертвый. Да. Ольга никогда не разговаривала с ним таким тоном! Но разве не он должен сейчас быть в бешенстве?

– Ольга, что это означает?

– А именно?

– Визит этого… этого… врача! Психотерапевта!

– Даниил, я знаю, что ты считаешь себя очень умным. Умнее всех.

– Не говори глупостей, – пробормотал он.

– Так вот: догадайся. У тебя есть время. До полуночи.

– Что за бред ты несешь!

– Если догадаешься… Впрочем, ничего не могу обещать. Решение ты должен принять сам. Я даю тебе шанс.

– Оля…

– Все.

В трубке было молчание. Грушин перенабрал номер. «Абонент не отвечает или находится…» Все. Она отключила мобильный телефон. И узнав от горничной, что звонит он, к стационарному, что находится в отцовском особняке, тоже не подойдет. Трубку же берет только прислуга. Господ к телефону приглашают. Позвонить на мобильник тестю? Самоубийство. Теще? Безумие. Кому? Да будьте вы все прокляты!

Вернувшись в кабинет, Грушин попытался привести мысли в порядок. Что имела в виду жена? Никогда он не считал Ольгу женщиной умной и проницательной. Вообще не находил в ней достоинств. Никаких. Вчера вновь пришлось соврать ей, что он женился по любви. Влюбился, мол, с первого взгляда. Увидел на дискотеке и подошел. Но увидел-то со спины! Тогда она была худенькой, хотя потом, в постели, он обнаружил, что иной раз и полнота вызывает больше положительных эмоций. У Ольги не было талии, впоследствии она и полнела равномерно: все больше становилась похожей на бревно. Ноги короткие, груди почти нет.

Так почему? Она стояла спиной, стрижка модная, одежда явно не из магазина, с рук, или даже из-за границы. Это были времена тотального дефицита, когда импортные вещи добывались из-под полы и с огромным трудом. Так вот на Ольге были ультрамодные джинсы и свитер импортный, и туфли с иголочки, тоже импортные. На джинсах лейбл всемирно известной фирмы. Таких вещей он не видел еще ни на ком.

– Разрешите? – вкрадчиво спросил он. Когда девушка обернулась, оторопел. Какая же некрасивая! Нос уточкой, глазки поросячьи. Но упакована основательно. Интересно, откуда у нее все эти шмотки? Провинциал Грушин решил не теряться.

Потанцевав с модной девушкой, он предложил ее проводить, благо это был последний медленный танец. На старших курсах Грушин предпочитал приходить на дискотеку под занавес. Желторотые юнцы, первокурсники, которым все это было в диковинку, путались под ногами и откровенно его раздражали. Зачем суетиться? Один танец, и проблема решена. Кто может быть лучше? Слава о нем гремит на весь институт: неотразимый Даня Грушин, гроза женщин! Достаточно одного взгляда. После дискотеки Даня, как правило, поднимался с партнершей наверх, к себе в комнату, выводил соседа за дверь на короткие переговоры, и гостья оставалась до утра. Ольгу же он решил проводить на автобус. Подруга, с которой она приехала, осталась ночевать в мужском общежитии. У той с внешностью все было в полном порядке.

На улице Ольга без раздумий поймала такси. Ночью. До Москвы. Гм-м-м… Институт, где учился Даня, находился в пригороде. Сделав в уме подсчеты, он, словно шутя, поинтересовался:

– У тебя что, денег куры не клюют?

– Да. Денег хватает. У родителей.

– А кто у нас родители?

– Папа работает в Министерстве внешней торговли. Этим летом мы вернулись из-за границы, где прожили пять лет, – ровным голосом ответила девушка. И села в машину.

Такси отъехало, а он все еще стоял в раздумье. Все иногородние студенты мечтали жениться на москвичках, чтобы зацепиться в столице. Тех, кто не смог стать москвичом, в лучшем случае распределяли с койкой в общежитии. В худшем – свободный диплом. На все четыре стороны. Лучше бы четыре стены, чем четыре стороны! Даня не был избалован родителями и судьбой. Отца не знал, отчество «Эдуардович» мама выбрала потому, что оно показалось ей красивым. Лучше всех прочих. Повезло ему только с внешностью.

И в голове зашевелилась подлая мыслишка: «Смотри, не упусти!» Такой шанс! Не просто москвичка, отец работает в Министерстве внешней торговли! Пять лет жили за границей! Так вот откуда шмотки! Оттуда. Магическое слово.

И Даня дрогнул. Болван! Даже номер телефона не взял! Тупица! Когда же Ольга появилась на дискотеке в следующую субботу, кинулся к ней, ног под собой не чуя. Судьба дала ему еще один шанс. И тут уж Даня Грушин своего не упустил.

Надо отдать ему должное: Даня был безупречен. С другими девушками тут же перестал встречаться, Ольгу о родителях не расспрашивал, разговор о деньгах не заводил, в гости не напрашивался. И вообще не навязывался. Тонко, деликатно подводил ее к мысли: вот он я, твоя Судьба! Ни одна женщина не могла перед ним устоять, Ольга – не исключение.

А когда свершилось, и Грушин увидел-таки будущих тестя и тещу, он повел себя очень умно. Не озирался по сторонам с жадностью, о детстве своем рассказывал крайне осторожно, отца придумал, а то, что летчик, так не удивительно! Откуда еще у Дани страсть к космическим полетам и проектированию пилотируемых аппаратов? Да, папа разбился, когда он был совсем маленьким. Бывает. С детства клеил самолетики, потом модели космических кораблей, увлекался расчетами. В престижный вуз поступил сам, без протекции. Скромен, честен, старателен. Безумно любит Ольгу. И чиновнику из министерства Даня приглянулся. Раз старшая дочь так решила, значит, так тому и быть! Хотелось бы зятя с родословной, но, глядя на этого парня, все можно простить. Уж больно хорош, шельмец! О теще и говорить нечего! На женщин средних лет Грушин всегда производил неизгладимое впечатление. Преподавательницы в институте слушали Даню, улыбаясь, и ниже четверки никогда не ставили. Даже если он запинался и делал ошибки.

Итак, отец дал добро. Началась подготовка к свадьбе. Никого из родни Даня на бракосочетание не пригласил, мама приехала одна, и весь вечер сидела серенькой мышкой, не открывая рта. Так велел сын. На следующий день она уехала, а Даня начал новую жизнь. В шикарной квартире тестя, в центре Москвы.

Все на курсе считали, что ему крупно повезло. В том числе и лучший друг Артем. Сосед по комнате. Тот самый, которому не раз приходилось очищать койко-место для очередной ночной гостьи. Нет, по окончании института Даня не переехал в общежитие. Получил лучшее распределение из всех, какие были возможны. А всего через год тесть «устроил» им с Ольгой отдельную квартиру. Двухкомнатную. Благо родился сын. Даня и здесь не сплоховал. Все хотели мальчика, и на свет появился Максим Даниилович Грушин. Первый внук, гордость деда!

И все пошло как по маслу. Перестройка тестя не испугала, напротив. Он оказался на коне, в момент приватизации вовремя подсуетился. Отхватил активы, сколотил немалое состояние. Но руководить частной фирмой поставил зятя. Это, мол, его. Грушин – не Самохвалов. Не надо отождествлять. Проектирование космических аппаратов Даниил Грушин вскоре забросил, стал продавать импортную мебель и сантехнику. Вот тогда и случился в нем надрыв.

Тема, друг полуголодной студенческой юности прав: не его это. Неизвестно, кем на самом деле был отец Дани Грушина, может быть, и летчиком. Была же любовь к небу! К самолетам. К ракетам. Которую не заменишь любовью к импортным унитазам.

И он ушел в прошлое. В то самое прошлое, где на героев космоса буквально молились. Знали их поименно. Где он мог бы добиться многого. Сам. Без жены и тестя. Запоздалое раскаяние всколыхнуло душу. Не надо было жениться на Ольге. Сломал себе жизнь. Все ему завидуют. Все. Только сам он себе не завидует…

А насчет загадки, которую задала жена… Что ж, до полуночи есть еще время. Ничего оригинального она придумать не может. Помучит его немножко и успокоится. Потому что любит. А любовь слепа.

Вечеринка в стиле ретро