Бесконечный сон Эндимиона

Закончив приготовления на последних словах Ареса, я подошел ко столу, решив, что не помешает взять с собой фотоаппарат — вдруг кто-то из постояльцев «Пьяного корабля» заинтересует меня настолько, что я решу сделать себе его портрет в коллекцию. Задержавшись взглядом на оставленном имуществе Айхи, я не заметил ничего сверхъестественного — обычная не раз использованная свеча из воска.

— Позвольте поинтересоваться, что вы держите в руках, мсье?

— Ничего особенного, фотокамера. Подумал, вдруг что-то или кого-то на сегодняшней вечеринке захочется запечатлеть на память.

— Ох, это отличное решение, мой юный друг. Весьма по-Вендерсовски.

Повесив полароид на шею, я покрутился перед Аресом, демонстрируя свой сегодняшний образ. Портье похлопал, указав, что мне необходим паше. Достав из кармана мундира белый платок, он свернул его и положил в мой нагрудной карман, произнеся: «посмотрим, что он расскажет сегодня о вас». Взяв меня под локоть, Арес и я переступили порог. Дверь за нами, озаренная свечением цифры «VII» на дубовом полотне, беззвучно захлопнулась.

* * *

Пока мы спускались по лестничному маршу, музыка, до этого невнятно бубнящая, нарастала, становясь все более отчетливой. Арес вновь увлек меня историей, в этот раз посвященной своей сестре Эриде.

— …Представьте себе, испортить свадьбу молодоженам и всем гостям, просто из-за того, что вас не пригласили. И ладно бы близкие друзья, но нет — практически незнакомые люди, с которыми она виделась-то от силы пару раз. Да, если бурлящая кровь нашего рода дает мужчинам воинскую выдержку, то из женщин делает полоумных истеричек… — портье печально покачал головой.

Остановившись на лестничной площадке второго этажа, мы подошли к сквозной арке, через которую открывался вид на банкетный зал.

— Ну что же, мой юный друг, пожелайте мне удачи в делах сердечных. — поправив накладные усы, Арес горячо пожал мою руку, после чего выпрямил спину, выставил волосатую грудь вперед и отправился в рокот, сотканный из десятков голосов и пианинных джазовых зарисовок.

Зал был усеян столиками, выполненными в стиле французского прованса, за которыми сидели люди, чья наряды кардинально различались по духу времени. На соседствующих стульях могли спокойно дискуссировать выходец из ревущих двадцатых — франт, одетый в строгий пиджак в узкую полоску, и представительница прекрасного пола, обернутая в паллу, напоминая собой не живого человека, а оживший мрамор, дошедший до нас сквозь века. По правую руку от меня находилась длинная барная стойка, за которой роль бартендера выполнял уже знакомый мне Алектрион. Жонглируя бутылками, он разливал подошедшим напитки всевозможных цветов, временами прыгая на стойку и под аккомпанемент аплодисментов рядом стоящей толпы начинал заходиться в лихорадочном танце. Напротив меня располагалась танцевальная площадка, где несколько женщин с бокалами мартини в одной руке и длинными мундштуками в другой плавно двигали бедрами в такт музыке, исходящей из пианолы, что и являлась зачинщиком моего нынешнего бодрствования. Стены были испещрены потрескавшимися фресками, освещенными торшерами, что стояли подобно караульным, охраняющим покой состарившихся произведений живописи. Сюжеты фресок обращались к древним мифам — проходя вдоль левой стены, я с удивлением узнал на одной из них молодого Ареса, стоящего в военном обмундировании на фоне горящего города.

Подойдя к бару, я остановился поодаль от гулкой толпы, облокотившись на гостевую столешницу. Алектрион, заметивший меня еще по приближению, уже ожидал меня, свисая на марионеточных нитях, теряющихся в окутанном тьмой потолке, до которого не доставали огни торшеров.

— Алектрион, будь добр, один лондонский мятный свизл.

Коридорный кивнул, после чего развернулся к пристенной витрине, начав шерудить деревянными пальцами меж дразнящих звоном бутылей. Закончив создание моего коктейля (весьма виртуозно, стоит заметить, ведь помня, насколько неповоротлив был Алектрион в прошлый раз, сейчас он превзошел самого себя — с гейзером и шейкером он обращался в разы искуснее, нежели с моим несчастным чемоданом). Замешкавшись с костером, коридорный с упорством водил рукой над ним. Приглядевшись, я заметил, что он вырезает, по всей видимости, сообщение, адресованное мне. Закончив с горем пополам свои труды, Алектрион вновь подлетел ко мне, поставив напиток на костере передо мной. Кивнув и взяв его, дабы отпить, я заметил вырезанную корявую надпись на картоне: «Спасибо за чаевые, Алектрион помнит добро».

Не знаю, хватило ли одного охлаждающего глотка, дабы я опьянел, или же я уже старел, но детская непосредственность вкупе с неказистым почерком растрогали меня. Коридорный сделал уже свой фирменный жест, поднеся пальцы к уголкам губ. Кто-то из подошедших посетителей с другого края стойки попросил к себе бармена, на что нити, удерживающие деревянное тельце, ответили тягой в противоположную от меня сторону, а Алектрион с бутафорской улыбкой на лице покинул меня спиной вперед. Кивнув на прощание коридорному, я вытащил сигарету из пачки и, положа ее в рот, поднес к ней зажигалку.

— Не будет сигареты?

Голос, донесшийся из-за спины, принадлежал невысокой женщине в изумрудном платье до колен. Вытянув ко мне руку с мундштуком, она явно не предполагала моего отказа. Что же, для чего мне портить женщине вечер? Вставив сигарету в ее мундштук, я помог ей с огнем, после чего она затянулась так, что позавидовал бы любой шахтер.

— А чего вы здесь один? Идите к нам за стол, у нас как раз свободно одно место.

Единственное, что я успел — это вцепиться в свой бокал, ибо, подхватив меня под локоть, девушка, не дожидаясь моего ответа, вприпрыжку побежала к столику, люди за которым что-то яростно обсуждали. По приближению я увидел знакомое лицо Ареса. На соседнем месте от него сидела женщина топлес, чьи соски были прикрыты бутонами роз, а на груди красовались бриллианты, свисающие с золотых цепей, окруживших змеей бледную шею. Заметив мое приближение, портье вскочил с места, чуть не снеся столик — падение на пол наполненных напитками бокалов остановила жилистая рука, схватившая подстолье. Лицо ее хозяина было неразличимо за клубами дыма, а его одеяние состояло из халата на запах, а также шлепок надетых поверх носков. У ног находилась бурлящая колба кальяна, а рука, свободная от удержания шаткого стола, была занята шлангом.

— Мой юный друг, а я уже думал пойти вас разыскивать по всему залу! Зельда, умеете вы находить интересных мужчин. — Арес вытер руки об свой мундир, после чего указал ими на меня, словно экскурсовод, показывающий группе туристов доисторический скелет давно вымершего существа. — Наш новый постоялец, занял седьмую комнату. — послышался вздох изумления, исходящий от полуобнажённой женщины, сидящей возле портье. — Да-да, моя богиня, бывший номер Айхи. Ох, юный друг, позвольте представить, Афродита. — Арес подмигнул мне, а женщина поднесла свою кисть, которую я поцеловал. — с Зельдой вы уже знакомы… — девушка в изумрудном платье поприветствовала меня реверансом. — Этот восточный джентльмен — Джабир ибн Хайян аль-Азди или просто Гебер. — мужчина в халате отпустил шланг, что, не поддавшись законам тяготения, остался висеть в воздухе, и протянул мне руку для обмена рукопожатием. — И Фантас… куда он делся?

Из табачного облака, застилающего область вокруг Гебера, послышался кашель. Маленькие ладошки прорвали дымовую завесу, и по правое запястье от арабского алхимика показался ребенок, на вид которому было около семи-восьми лет. С пшеничными кудрями на голове, он был одет в ночную белоснежную сорочку. Налив себе из стоящего на столе графина водки в рюмку, дитя опрокинул ее, не поведя и глазом. Расплывшись в ребяческой улыбке, Фантас прищурился.

— Как вам моя шалость с подвесками?

Его голос соответствовал виду — это был чистейший дискант, не тронутый липкой пятерней гормонов.

— Весьма недурно, думаю, если бы не Арес, я бы мог смотреть на их танец до потери сознания.

Фантас залился смехом, произнеся, что лучшим комплиментом его таланту будет составление компании в роли собутыльника. Я кивнул, показав ему свой стакан, но мальчишка уже налил две рюмки. Заметив мой сосуд, он просто вылил водку внутрь коктейля.

— Хуже не будет.

— Эх, дети сновидений. Если бы не корни твоего отца, Фантас, сейчас бы выглядел как забулдыга. Вы не поверите, — Арес обратился ко мне, — но мы с этим завсегдатаем питейных ровесники. Не зря ты являешься людям во снах лишь в образе хряков да ослов последнее время.

— Арес, не начинай. У тебя грешков не меньше, а грязного белья еще поболее. Да и что мне остается, если в дальнейшем меня постигнет участь прародителя — пускать слюни, лежа в коме. Не омрачай мой кутеж своим бесполезным нравоучительным бубнежом.

Фантас вновь влил в себя шот. Повисла давящая тишина, которую попытался развеять портье.

— На чем же мы остановились до появления моего юного друга, госпожа…

— Ох, уже госпожа, даже так. — Афродита положила руку на колено Ареса, от чего его лицо приобрело цвет, отлично подходящий его римскому имени. — Мы говорили о ваших давних промахах, Арес. Ваше падение от рук женщины.

— Знаете, куда сладостнее пасть от нежных пальцев мудрой femme fatale, чем быть заточенной в темницу немытым полоумным кузнецом.

Афродита фыркнула, убрав ладонь с синих кюлотов портье, демонстративно развернувшись от него к Зельде.

— а где же Фрэнсис, дорогая, почему не с вами?

— Не знаю, спросите у Фантаса, с какими шлюхами он якшается сейчас…

— К сожалению, максимум, что я могу, подруга — это снобдить его так называемыми шлюхами лишь в те часы, когда он будет в сонном беспамятстве, слежку за вашим кавалером я не устраивал — Фантас вновь опрокинул в себя рюмку водки.

— Но вы же были вместе с ним в кабаре, когда он обжимался с этой мужиковатой Айседорой.

— Я там был не для того, чтобы смотреть, кого обжимает ваш избранный.

— Ох, вы снова надумываете, дорогая, я слышала, что у нее счастливый брак с одним русским поэтом… — Афродита по-матерински поправила локон волос, упавший на лицо Зельде.

— Брак-то может и счастливый, но все эти писаки лишь на словах несут знамя однолюбов, а выпьют бокал — так сразу начинают искать очередную потаскуху…

— Ну так давайте и мы выпьем! — Фантас, щелкнув по рюмке пальцами, отправил ее прямиком к помрачневшей Зельде. — За крепкий брак и смерть всех потаскух в радиусе тысячи километров от Зельды!

Выпив, они оба рассмеялись.

— А что у вас висит на шее? — Зельда обратилась ко мне, указывая на металлический брусок.

— Ничего особенного просто фотоаппарат, ношу его с собой по привычке, сохранившейся с давно оставленных в прошлом работ.

— О, так вы фотограф!

Не захотя слушать мои пояснения, девушка обязала меня сделать снимок. Встав из-за стола, я отошел, раскрыл полароид и сделал снимок. Достав его из камеры, я вернулся к своей компании, протянув фотографию Зельде.

— Ох, какая я тут чудесная. А Афродита, поглядите, ваша грудь смотрится восхитительно! Эти блики камней… — закончив изучать фото, Зельда вернула его мне. — Пускай остается у вас на память, кто знает, быть может, мы и никогда так больше не соберемся.

Взяв маркер из держателя на камере, я, покусывая его колпачок, раздумывал, как его подписать. Вспомнив предыдущую работу, сделанную в Пьяном корабле, я аккуратно нанес на бумагу «VI» и убрал снимок во внутренний карман пиджака.

— Афродита, вот ты где! — слова принадлежали грузному мужчине, идущему к нашему столику и остановившемуся за спиной своей цели, начав делать ей легкий шейный массаж. — Собирайся, мы отчаливаем.

— Я еще сижу со своими друзьями, Гефест. Неприлично вот так вот врываться и портить всем праздник.

Тон, с которым были произнесены эти слова, могли сломать любого мужчину, поэтому теперь я не был удивлен взгляду, которым весь вечер бурил ее Арес — взгляд мужчины, готовый пронзить себя кинжалом, если так того захочет объект его обожания.

Портье привлек мое внимание, подозвав двумя пальцами к себе: «И вправду хорошо, что вы успели сделать фото, не хватало еще вам видеть в вашем фотоальбоме неотесанную деревенщину». В его словах читалась жгучая ревность, но она была оправдана — на фоне Гефеста, и в правду выглядевшего так, что представить его в театральной ложе было нереальным, Арес являл собой статного мужчину, внешне куда более подходившего в спутники Афродите.

— Поговорим дома. Я остаюсь. — на этих словах Афродиты Гефест молча ее покинул, отправившись в сторону арки. Кусая губы, она о чем-то раздумывала, провожая взглядом своего супруга. Как только он скрылся из зала, Афродита наклонилась к Аресу, шепча слова, от которых глаза портье раскрылись настолько, что казалось, еще немного — и нам придется искать его глазные яблоки под столиком.

— Так чего же мы медлим, моя богиня? — Арес вскочил из-за стола, снова чуть не повалив его наземь. Взяв Афродиту на руки, швейцар начал кричать, заглушая своим голосом музыку из механического пианино. — Алектрион! Алектрион, мать твою за ногу! Ко мне! Не заставляй богиню ждать!

Алектрион и вправду не заставил себя ждать. Делая в этот момент коктейль для молодой пары у барной стойки, верный слуга портье, выронив бутылки из рук, что звоном бьющегося стекла привлекли внимание всех присутствующих, кубарем подлетел к Аресу, по пути запутавшись в веревках и выглядя как пойманный в сети лесной зверь.

— Ох, друзья… — Арес, на лбу которого выступили капли пота, обратился к оставшимся сидеть за столиком, при этом балансируя на одной ноге — эрекция, дававшая о себе знать выпуклостью от паха до колена, демонстрировала воистину исполинские габариты агрегата портье. Ткань кюлотов скрипела под напором детородного органа, угрожая с секунды на секунду порваться надвое, оголив то, что сегодня планировала увидеть только Афродита, но никак не все присутствующие в банкет-зале. Не имея возможности поставить ногу на землю, Арес был вынужден стоять буквой «Г». — У нас появились неотложные дела с Афродитой, поэтому мы вынуждены вас покинуть. Спасибо за вечер, господа, все было прекрасно. — портье развернулся к Алектриону, чья нога была закинута за голову из-за перекрутившихся веревок. — И чтобы не так, как в прошлый раз, понял, деревянная ты башка?

На этих словах швейцар припал с животным ревом к шее своей добычи, от чего та закатила глаза и тяжело вздохнула. Развернувшись, Арес поскакал на одной ноге к выходу, крича смотрящим на эту сцену местным зевакам: «Расступитесь, черт бы вас побрал, сейчас Арес нагрешит настолько, что в Средневековье на утро бы старика четвертовали!» За обезумевшей от страсти парой покорно плыл по воздуху Алектрион.

— В таком возрасте уже о душе думают, а у него по-прежнему вместо мозговой жидкости сперма. — Фантас, уже забыв о всех правилах этикета, выпил из горла графина. — Что же, я, наверное, тоже удалюсь. Печенка уже не та. — пожав руки сначала рядом сидящему молчаливому Джабиру ибн Хайян аль-Азди, а затем и мне, он спрыгнул со стула и отвесил поклон Зельде. Уходя, Фантас не забыл о сосуде с водкой, прихватив его с собой.

— Сколько раз встречалась с ним на застольях, и по-прежнему не могу привыкнуть к его внешнему виду. Ребенок ребенком. Ладно хоть пузыри носом не пускает.

Я согласился, кивнув в ответ единственной представительнице прекрасного пола, оставшейся за нашим столиком. И вправду, рост его был не больше метра тридцати.

— Что же, я тоже вас оставлю, господа. Мне еще разыскивать по городу моего ненаглядного.

Вскочив со стула, я помог Зельде выйти из-за стола. Прикоснувшись губами к ее кисти, я сел обратно, провожая взглядом ее изумрудное платье. Когда Зельда окончательно скрылась, я потупил свои глаза, рассматривая обмякшие листья мяты на дне бокала. Мы остались наедине с Гебером.

— Я бы был рад увидеть тебя завтра в своем номере, хабиби.

Я по-прежнему не видел лица своего собеседника, скрытого за облаком дыма. Из серой завесы ко мне протянулась рука, на ладони которой лежала визитка. Взяв ее, я поблагодарил Гебера, но не услышал ни единого слова в ответ. Решив, что диалога у нас не состоится, я принялся рассматривать визитную карточку. На черном картоне, украшенным золотым орнаментом-арабеской, посередине находилась надпись:

«Джабир ибн Хайян аль-Азди.

Отель «Пьяный корабль»

Третий этаж

Номер…»

На месте ожидаемых цифр располагался маленький рисунок, выполненный тончайшими белыми нитями, скрупулезно выведенными чернилами. Приглядевшись, я узнал очертания опийного мака с надрезанной коробочкой.

— Ох, вы не так поняли, мне не нужно…

Я поднял глаза к незнакомцу. Дым исчез, и ни Вебера, ни кальяна на прежнем месте уже не было. Я остался за столиком совершенно один. Убрав визитку во внутренний карман, я вновь выудил снимок на свет. Подпись «VI» излучала легкое свечение.

IV

Проходя по третьему этажу «Пьяного корабля», я задерживался у дверей, разглядывая нанесенные на полотна опознавательные знаки. Многие комнаты на уровне оставались не пронумерованными, из чего я сделал выводы, что на этаже практически нет постояльцев.

Я остановился в середине коридора. Мною оставался не изученным лишь один номер, расположенный поодаль от всех и стоящий против выхода на главную лестницу. Его дверная створка занавешена нитяными шторами, украшенными маленькими бусами. Только выйдя с лестницы на этаж, во мне сразу же появилось стойкое предчувствие, что Гебер живет именно там — подобные стилевые решения были явно во вкусе выходца с востока, но я по-прежнему медлил с визитом в покои алхимика. Визитка, выданная мне Джабиром ибн Хайян аль-Азди, явно давала понять, что человек приглашал меня не на чаепитие. Прокручивая в голове ответы на все возможные вопросы, я ходил кругами. Стоило ли вообще строить из себя порядочного человека и откликаться на доброжелательное приветствие? Вчера, оставшись наедине с самим собой в банкетном зале, мое внимание было большей частью приковано к фотокарточке, нежели к носителю контактной информации Гебера. Снимок вышел и впрямь удачный — быть может, если бы я делал подобные оттиски реальности во времена работы фотокорреспондентом, сейчас, пойдя вверх по карьерной лестнице, мною бы возглавлялся один из отделов этого периодического издания.

Бусинки на нитяных шторах оповестили об открытии двери посредством еле уловимого шуршания, но этого не требовалось — как только между косяком и полотном появилась щель, в коридор тут же выпорхнуло белое облако, неся с собой аромат цитрусов. Поняв, что пути назад уже нет, я отправился к приоткрытой двери.

Разобрать внутреннее убранство номера не представлялось возможным — очертания комнаты плыли, подергиваемые дымкой. Сделав несколько шагов вслепую, я споткнулся о ножку кресла, едва устояв на ногах.

— Извини, хабиби, забыл, что ты впервые в моих владениях — послышалось двойное щелканье пальцами, после чего в одночасье рассеялся весь дым.

Моим глазам открылась просторная комната, стены которой были полностью устланы узорчатыми коврами с изображениями симургов и фениксов — окон в номере либо не было, либо они были скрыты тканными изделиями. В углу у стены стоял продолговатый стол, на столешнице которого в ряд расположились сосуды разной величины, заполненные разноцветными жидкостями. От некоторых из них исходил пар, другие же были покрыты инеем. Ни ламп, ни люстр в помещении не было — роль светил выполняли десятки огоньков, свободно плавающих в воздухе. Комната ощущалась пустой — хоть она и была в три-четыре раза больше моих съемных апартаментов, но все ее наполнение состояло из уже ранее названного стола, да двух кресел посередине, стоящих лицом друг к другу. На одном из них восседал Гебер с неизменно стоящим у его ног кальяном.

С момента нашего знакомства я впервые смог разглядеть сухощавые черты его лица: оливковая кожа, выступающие скулы, будто бы выцветшие глаза и длинный нос крючком. Тонкие волосы, собранные на затылке в хвост, делали его профиль еще вытянутее, чем он был на деле, и придавали ему вид повидавшего жизнь грифа.

На левом колене, выглядывающим из-под халата восточного алхимика, примостилась молодая женщина в очках с круглой оправой, единственным одеянием которой был сетчатый плащ в крупную ячейку, материал которого больше бы подошел чулкам. Удерживаемая на ее теле заклепкой в районе солнечного сплетения, накидка выполняла большей частью декоративную функцию — не кривя душой, девушку можно было назвать обнаженной.

— Присаживайся. — Джабир ибн Хайян аль-Азди указал на кресло, обитое черной кожей, после чего двумя пальцами поймал огонек, медленно проплывающий возле головы девушки, что смотрела в одну точку с глуповатой улыбкой. Поднесся его к своему лицу, алхимик обратился ко мне. — Как тебе мое изобретение? «Геберовские светлячки», такое у них имя. Уже наладил поставки в несколько деревень в Южной Америке. Думаю, пару лет, — и единственное, что останется Эдисону, Тесле и Доливо-Добровольскому — это побираться в переходах. Джабир ибн Хайян аль-Азди отменяет электрификацию. — на последних словах Гебер рассмеялся, отпустив огонек продолжать свой непринужденный полет.

Кожаная обивка издала скрип, пока я умещался в кресле. Девушка, так и не обратившая на меня внимания, тряхнула головой, словно выйдя из продолжительного транса, проморгалась и уставилась на одного из Геберовских светлячков, внимательно следя за передвижениями светящегося объекта, размеры которого не превышали фалангу мизинца ребенка. Потеряв его из виду, она начала хлестать размашистыми пощечинами Джабира. Ответ последовал незамедлительно — одной рукой с силой сжав ее затылок, алхимик затянулся дымом из бурлящей колбы, после чего поднес губы сердящейся девушки к своим и выпустил дым ей в рот. Закатив глаза, она откинулась на плечо Гебера, а из её рта вылетел огонек, отправившийся вслед за своими собратьями. Алхимик вновь усадил безвольное тело в прежнюю позицию, положив левую ладонь на талию своей игрушки.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.