После

Глава , которая тоже будет однажды забыта.

«Память — это зеркало, которое скандально лжёт» - Хулио Кортасар

Если бы тогда меня попросили описать свои чувства во время пробуждения, я бы не смог.

Просто разом оказался в ситуации, среди людей уткнувшимся в холодное стекло. Наверное, легче для понимания описать внешние раздражители моих чувств, ибо сейчас я не уверен, что вообще имею чувства, эмоции, и хоть какое ни будь подобие мысли.

Я пишу это в чьей-то старой школьной тетради, и вижу, как первые буквы пропадают, как только я начинаю писать следующие. Я знаю, что это никто не прочтет. Просто пока я пишу, и Она дышит, я существую. Только ее дыхание уже прерывистое. Не хочу просто наблюдать.

Пахло кошками и ванилью, это от старушки, сидевшей рядом. Такая, типичная бабушка, седина, очки, вязанный платок, шерстяные носки, галоши. Единственное, она очень сильно материлась и поносила мужчину, который блевал между сидениями ближе к кабине водителя. Мы в троем очнулись одни из первых. Автобус был почти битком набит людьми. Я видел их впервые, и не помнил, как попал сюда. Зябко, я поежился. Зевнул и понадеялся, что сейчас память подкинет мне отправную точку путешествия, и хотя бы намек на финал, что бы я понял, что происходит. Только вместо этого в салоне включился свет и открылась дверь водителя. Грузный мужчина выбежал из кабины и побежал в туманную ночь. Смотря на то, как он бежит среди тумана и пустоты я поежился. Что-то неправильное было в его беге. По идеи, мы в автобусе, значит куда-то ехали, на вид, все славяне, бабка материться так, что русский дух крепнет. Но я не могу вспомнить хоть одно место на трассе, где можно выбежать в туман, и не провалиться в поле, сугроб, и так бежать, будто тебя сама земля пружинит. И в этот момент, из темноты что-то схватило мужчину и подбросило на пару метров в воздух. До нас донесся его крик. И все во мне просто взорвалось. Тогда было слишком мало факторов, чтобы понять, что произошло, это сейчас мне уже кажется, что я видел и гриву, и клыки, но памяти нельзя верить. Просто факт вам, для размышлений, каждый раз вспоминая событие, вы вспоминаете не первоначальный файл, записанный в мозг, а воспоминание об этом файле.

Сложно, знаю. Сейчас объясню.

Помните, в детстве у вас была игрушка? Любимая. Допустим зайчик.

И вот вы помните его очень абстрактно, какой-то зайка, звали его Зая, и был он серый. И помнили вы его почти таким, как выглядел Степашка из экрана. И говоря о нем кому то, вы на внутреннем мониторе видите стол, пол, свои маленькие ножки, ручки, синие колготки, серое пятно рядом, и все. Потом вы находите старые фото, и добавляете детали на прошлый файл воспоминаний. Стол шатался, поэтому под ближайшей ножкой сложенный картон, и зайка то был без глаза, и шерсть была белая сначала, только вы очень часто с ним играли, и он аж посерел от прогулок с вами по полу. И все, файл переписан и так будет каждый раз. Одну деталь не вспомнили, другую добавили… но самое страшное, это то, что все это храниться только у вас в голове.

Вернемся к тому моменту, как тело водителя приземлилось на землю, и тьма почти обступила его, пару секунд все ошарашено смотрели на него и слушали его стоны. Потом события начали происходить одновременно.

Блюющий до этого мужик кинулся открывать двери, и несколько человек вскочили, побежав к дверям, женщины закричали. Где-то заплакал ребенок, и я отвернулся от окна. Потом в сторону, на которой сидел я, недалеко от машины что-то ударило и автобус пошатнулся. Люди начали выбегать активнее, а я повернулся, увидев рядом с автобусом изуродованное тело мужчины. И что из темноты на нас бежит огромный, неправдоподобных размеров лев. Мы встретились с ним взглядами, и я почувствовал, как в глубине меня рождается ярость. Я почти физически ощущал страх людей вокруг меня, я понимал, что должен тоже бояться, но животное смотрит мне в глаза и выхватив нож из ножен висящих на ремне, я попытался выбежать из автобуса, но споткнулся о встающую девушку и не успел. Инстинктивно прикрыв глаза, перед падением, я выставил вперед руки, и почувствовал, как падаю на землю. Запах свежескошенной травы и одуванчика ударил мне в нос. Я открыл глаза и огляделся. Все мы, кто не успел выбраться из автобуса, находились на чьем-то садовом участке. Небо в зените приятно грело нас. И мы оглядывались, не понимая, как это произошло. В моей руке все еще был нож. Убрав его, я протянул руку девушке, через которую споткнулся.

- Да, спасибо.

Я хотел ей назвать свое имя, но не смог. Я испугался, потому что осознал, что ни чего о себе не помню. Имя, возраст, внешность. Ни одного личного воспоминания.

Посмотрев в глаза девушке напротив, и увидев ее безумный взгляд, мечущийся по окружающем и себе, я сделал вывод, что с ней тоже самое.

Бабка, я, девушка, два парня, женщина, мужик, девочка. Восемь человек, стояли и глупо озирались по сторонам.

К черту все, я снова выхватил нож и начал искать льва. Несмотря на происшествие, я все еще помнил этот взгляд желтых глаз. Забор из сетки рабицы, огород, дом, деревья, все это я уловил краем зрения за один короткий взгляд, и уже было повернулся в другую сторону, как что-то заставило меня еще раз окинуть все это своим вниманием.

Сетка рабица обрывалась прямо в воздухе, под странным углом, но все же стояла, удерживаемая в натяжении странной и необъяснимой силой. Дом как будто бы кто то редактировал через фотошоп, а потом распечатал в реальность, окна то деревянные, то металлопластиковые, сросшиеся странно, на молекулярном уровне, шифер частями переходящий в металлочерепицу и через пару сантиметров возвращающийся обратно.

Волосы встали дыбом, я кинул взгляд на девочку, на вид ей было лет десять, она плакала навзрыд. Я схватил девушку за руку, и мы вместе кинулись к девочке. Я схватил ее свободной рукой и начал кричать всем что бы они бежали к дому. Метров тридцать, которые разделяли нас от него, мы преодолели, отчаянно крутя головами. Дверь я выбил ударом ноги, которая удачно оказалась обута в военные ботинки. Увидев этот ботинок, я на долю секунды понадеялся, что моя память, увидев визуальный образ схватиться за него и раскроем мне хоть что-то обо мне, но надежды были ложные.

Внутри дома, нас встретил хаос. Такой, который невозможно описать, не предупредив о том, что необходимо просто включить воображение. Некоторые вещи интерьера выглядели вполне себе обычно. Но другие, были сросшимися из двух, иногда и более вещей. Кухонная плита, холодильник, обои на стенах и многое другое. Выглядели они жутко и странно от того, что визуально ты видел, что есть переход их одной вещи в другую, но стыка или иного соединения не было.

- Батюшки. – сбитым от бега голосом сказала старушка, заходя в дом.

Парень, блевавший в автобусе, стоял в углу, схватившись за голову. Он обводил взглядом пространство, и что-то бормотал. Увидев старушку, он кинулся к ней.

-Ба, ба, это я Антон, бабуля.

Старушка, усевшаяся на первый попавшийся стул, ошарашенно смотрела на него, быстро одела очки и прищурилась:

- Похож, похож. Но тебе ж пятнадцать должно быть.

- Пятнадцать мне было, когда ты умерла. И ремонт твой старый тут, и наш, который мы потом сделали. А сейчас мне двадцать три бабуль.

Я почувствовал, как рука девушки крепче сжала мою ладонь. Внутри меня пылал пожар непонимания. Мозг разрывался. Я обвел взглядом всех присутствующих. Девушка, девочка, два мужика примерно сорока лет, бабка, внучок, и еще три парня, примерно его возраста, и четыре женщины. Четырнадцать человек. Один из мужчин полез по шкафам, второй начал расспрашивать кого как зовут. Ему сначала не отвечали, а потом началась ругань. Я пошел в другую комнату и повел за собой девушку. Найдя зеркало, мы стали напротив него, и я спросил:

- Узнаешь себя?

Она отрицательно помотала головой и ее глаза наполнились слезами.

Я внимательно оглядывал себя, но не находил не единой знакомой черты. Еще раз проверил нож на поясе и принялся лазить по карманам. Зажигалка, кольцо от гранаты, еще один нож, на этот раз складной, и кольцо, которое обычно носят женатые, только маленького размера, мне не подошло даже на мизинец.

Повернулся к девушке, она вытряхивала все из поясной сумочки на пол. Документов тоже не было.

- Так, как я понимаю, имен мы помним все.

- Бабушка с внуком вспомнили. – неуверенно перебила она меня.

- Ну ты не бабка, я тебе во внуки тоже не гожусь, на избранных мы не тянем.

- Мы, наверное, умерли. Ты слышал, парень сказал она умерла.

Я провел рукой по волосам, убирая их с глаз и провел по шеи, задев цепочку, потянул ее и достал армейский жетон. На одной стороне был незнакомый мне номер с буквами, а с другой, аккуратно, и глубоко процарапано слово, и судя по характеру царапин, это сделал я, скорее всего ножом. «Тихий».

- Итак красавица, давай знакомиться, я Тихий.

Девушка встала, запихивая последние вещи в сумочку и уставилась на мою протянутую руку.

- Я не знаю, кто я.

Я посмотрел в ее большие синие глаза, перевел взгляд на светлые волосы, и сказал первое, что пришло в голову:

- Пока не вспомнишь, будешь Настя.

Она пожала мне руку, и посмотрела в окно, на секунду она прищурилась, а потом завизжала так, что у меня мурашки побежали по спине. Я бросился к окну и сам замер. Крик сзади меня затих, и комната наполнялась шумом голосов, которые пытались выяснить у Насти, что случилось, и в этот момент, фигура за окном размахнулась и ударила своим прогнившим черепом в окно, благо удар пришелся на ту часть стекла, которое было из пластика и раздался только глухой удар. Только легче от этого не становилось, потому что сзади было видно сотни других таких же гнилых, еле идущих фигур, которые со всех сторон направлялись к дому.

Я развернулся и прямо перед собой увидел Внука, который стоял бледный, как лист бумаги и шептал:

- Зомби, зомби, зомби.

Страх буквально сковал его, его зрачки были настолько расширены, что я даже не мог различить цвет его глаз. По какому-то наитию, просто вспыхнувшему внутри головы, я резко дал ему пощечину, и развернул его к себе, так, чтобы он больше не смотрел в окно.

- Внучок, тихо, тихо, не столбеней. Мы сейчас отломаем ножки у стульев, и ото всех отобьемся. Все нормально, четко в голову, один два удара и все. Щас все с мужиками сделаем, вспоминай, показывай, где что тяжелое лежит, давай, выдавай нам оружие.

Гул голосов и визги женщин перекрывали мой голос, и я уже хотел закричать на всех, как вдруг по комнате пронесся какой-то дикий поток ветра, от которого стало ужасно холодно.

- Ай, солдатик, молодец. Сразу убить, избить, сразу видно, привычно на душу грех брать, да, Нюрка?

Я обернулся на этот скрипучий голос и замер. Я думал, что у меня от вида зомби, уже все сжалось внутри и покрылось мурашками, но то, что я видел сейчас перед собой, по позвоночнику побежал мороз.

Посреди толпы людей, подхватив бабку под руку, стоял черт, красный, голый, с копытами и рогами, страшной мордой, ртом полным клыков и хитрыми глазами.

Визги и крики вывили меня из ступора. Я оглядел комнату, девочки не было, а Настя стояла возле двери, и визжала в обнимку с женщиной. Бабка пала на колени и начала голосить какую-то молитву. Я даже не мог расслышать слова, хриплый смех черта перекрывал все, я оглянулся, толпа мертвяков была все ближе, а тот, что бился в окно уже пробил стекло и даже успел протянуть руку.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.