Человек и собака. Взаимная дрессировка

Первая охота с Вегой

Быстро летит время. Вега окончательно привыкает к нашей семье. Предложенная собакой и принятая нами иерархическая расстановка работает прекрасно. Стоит только кому-то из детей приболеть, как Вега дни и ночи проводит у кроватки заболевшего, карауля каждое движение. В критических, по мнению собаки, ситуациях, она немедленно докладывает нам.

У Олега появляется щенок западно-сибирской лайки по кличке Тайга. Однако мечты Олега об охоте с ней оканчиваются, к огромному горю его семьи, скорым уходом из жизни этой маленькой пушистой проказницы – прибирает её ненасытная чумка. Ветеринаров в нашем городке нет, в Мурманск Олегу не выбраться из-за службы, болезнь Тайги прогрессирует, ну и…

Обед в лесотундре. Таня, Вега, форелевая уха… и комары…

Летом нам с Таней удаётся немного «сжаться» и купить новое ружьё. Так у меня появляется двустволка-горизонталка ИЖ-26Е. Каждодневно занятый на службе и дома, я по-прежнему мечтаю об охоте с собакой.

Эта первая, такая долгожданная «собачья» охота подробно записана в моём дневнике, лежащем сейчас (ноябрь 2016 года) рядом, слева от клавиатуры, поэтому я могу очень точно и максимально достоверно рассказать об этом счастливом дне. Великое дело – дневник! Он мгновенно переносит меня во время нашей молодости, когда всё казалось легко и возможно. Карты-схемы и рисунки, прилагаемые к каждой сработанной Вегой птице, помогают подробно восстановить картину очередного охотничьего приключения.

Итак, 15 сентября далёкого 1972 года. 6 часов утра. Чуть светает, а мы втроём (Олег Осипов, Вега и я) уже вываливаемся из автобуса, проехав около двадцати километров в сторону Североморска-3. Обойдя озеро Генеральское, переходим вброд мелковатую речку, текущую через несколько озёр (на карте значатся как «озёра Лупбол»), и оказываемся на правом плече двуглавой сопки, известной как гора Верблюд, но правильнее её называть Вычимуайвенч, что означает по-саамски «Ходи-перевальчик». День ясный, солнечный. Около 7 градусов тепла. Снег, выпавший ночью, быстро тает.

Склоны горы Верблюд покрыты мелколесьем, состоящим из березняка у подножья, переходящего выше по склону в заросли карликовой берёзки и ивы. Кое-где возвышаются кривые сосенки и можжевельники. Временами встречаются огромные полусгнившие сосновые пни, жалующиеся на бурную деятельность человека. Пока не растаял снег, занимательно было видеть торчащие из-под снега оранжевые шляпки подосиновиков. Ещё не замёрзшую землю покрывает ковёр из черничника, брусничника и шикши.

Обходя каменистые осыпи и небольшие верховые болотца, стараемся придерживаться ягодников и березняков. Вега, почуяв любимые запахи, бежит впереди, делая короткие рейды по сторонам и старательно обнюхивая следы кормёжки куропаток, которые явно видны на ягодниках. Но птиц нет, хотя идём уже два часа…

Немного смущает нас то обстоятельство, что идём мы с Вегой, так и не разобравшись до конца в «арсенале» правильных команд, к которым она приучена. Ни у Олега, ни у меня опыта управления легавой собакой на охоте нет… Решаем постигать эту науку с помощью опытной Веги.

Со склона сопки открывается чудесный вид на бескрайнюю лесотундру, желтеющую осенней листвой и белеющую кое-где пятнами снега. Словно пёстрое оперение моего прошлогоднего куропача. Отмечаем систему небольших озёр, соединённых ручьём.

Около восьми утра. Спускаемся вниз, к первому продолговатому озерцу с крутым берегом, покрытым черничником и густым березняком. Вега, неспешно идущая впереди, вдруг настораживается, резко поворачивает вверх по склону, делает несколько шагов и… замирает на стойке. Стойка у неё получается «крутая», под углом более сорока пяти градусов. Выводок куропаток дружно срывается из-за низких берёз и тут же скрывается за склоном. Слышу быстрый дуплет Олега, идущего выше. Успеваю выстрелить почти навскидку, едва поведя стволами по чуть отставшей птице, уверенный, что мажу. Однако куропатка падает, убитая наповал двумя-тремя дробинами. Птица молодая, небольшая, зоб набит ягодами и веточками черники. Оперение начинает меняться на зимнее: много белых перьев, особенно на брюшке. Что же при этом делает Вега? А она совершенно спокойна, как будто совершает обычную работу: остаётся на месте после выстрела, а когда куропатка падает, подбегает к ней, садится рядом и… улыбается! Когда я подхожу и беру птицу в руки, Вега тут же идёт в поиск. Вот это работа! Олегу тоже удаётся сбить одну птицу. Он подходит, радостно произнося: «С полем, дружище!» Это первая наша дичь, взятая из-под легавой собаки на правильной охоте!

Идём дальше, вдоль ручья, вытекающего из озерца. Метров через двести обнаруживаем ещё одно озерцо, совсем крошечное. Обходим его, продолжая идти по довольно крутому склону, Олег – чуть выше. Упираемся в обрыв с густейшим черничником. Олег обходит его, поднявшись ещё выше, а я вынужден спуститься вниз, к самому ручью. Вега упорно ищет на склоне, с трудом карабкаясь по крутизне. За ручьём вижу аккуратную, кудрявую от низкого березняка сопочку. Воздух чист и прохладен, вдыхать его удивительно приятно. Признаков усталости нет, хочется идти и идти вперёд.

Вега отвлекает меня от северных красот, застыв на очередной стойке. Теперь она стоит вниз по склону, с трудом удерживаясь на его крутизне. Присмотревшись, замечаю у неё под самым носом сидящую куропатку. Делаю шаг в сторону собаки, и тут куропатка, не выдержав, быстро бежит несколько метров и взлетает. На взлёте я её и сбиваю. Смотрю на часы: стрелки показывают восемь тридцать. Подхожу к упавшей добыче, аккуратно укладываю её в рюкзак, но где же Вега? Она, чуть продвинувшись вниз по склону, продолжает стоять… Что за чёрт? Неужели ещё одна птица затаилась? Иду к застывшей собаке, держа ружьё наготове. Из-под самых моих ног вырывается куропатка и тянет через ручей в сторону кудрявой сопки на высоте полутора метров. Выстрел в угон, самый лёгкий. Успеваю отпустить её подальше, чтобы не разбить четвёркой. Меньше, чем четвёрка, в городском магазине патронов не бывает.

Подходит Олег, осматривает мою добычу, снимает свой рюкзак – решаем остановиться и немного отдохнуть. А Вега продолжает работать, снова застыв на стойке на самом берегу ручейка. До нас наконец доходит, что мы наткнулись на рассыпавшийся после первой удачи выводок. Бросив рюкзаки, с двух сторон осторожно подходим к собаке. Олег оказывается ближе к Веге, а я немного отстаю, обходя неудобно лежащие валуны. Почти из-под ног Олега поднимаются две птицы и летят в угон от него вдоль ручья. Мне стрелять совершенно нельзя: на линии стрельбы и Олег, и Вега. Вижу уверенную вскидку ружья у Олега, слышу звук выстрела, одна из куропаток падает в ручей, другая благополучно улепётывает. После выстрела Олега откуда-то из-за моей спины слышится шум взлёта куропатки, я, чуть не упав, поворачиваюсь на шум и успеваю навскидку поразить цель. Прибежавшая на звук выстрела Вега быстро разыскивает птицу среди густых берёзок. Надо же, я ведь прошёл мимо затаившейся куропатки, а она и не взлетела!

Взяв ещё по куропатке, очень довольные работой Веги, мы решаем прекратить «щипать» этот выводок, а поискать других птиц.

Следующий выводок находим часа через три, около полудня. Яркое солнце окончательно «съедает» выпавший снег. Поднимается лёгкий ветерок. Вега продолжает азартно искать, используя как верхнее чутьё, так и запах следов, при этом стараясь не делать лишних движений, как бы сберегая силы на многочасовую охоту по каменистым сопкам. Удивительная умница!

Выводок после приостановки собаки взлетает как всегда неожиданно. И близко. С оглушающим треском крыльев. Четыре наших выстрела гремят вслед, но… «Знатно пропуделяли!» - смеётся Олег. Что делать – на то она и охота!

Выводок большой, птиц около дюжины. Надо поискать. Переходим ручей и поднимаемся по склону кудрявой сопки, куда смылся выводок. Олег скрывается в березняке, и тут Вега поднимает куропатку, которая очень высоко летит над березками к вершине сопки. Выстрел из левого ствола получается очень далёким, метров на семидесяти, но удачным: сбитая птица валится в березняк, откуда через минуту появляется Олег. Он несёт в руке куропатку и шутит: «Ты чего это куропатками кидаешься?!» Оказывается, птица свалилась ему прямо под ноги.

Минут через пять, пройдя метров тридцать вдоль склона, видим, что Вега тянет к одинокому берёзовому кусту и твёрдо стаёт. Подходим с двух сторон. Я – слева. Под кустом ясно видна пара затаившихся куропаток. Командую Веге: «Вперёд!» Собака тычется мордой в куропаток, и те взлетают. Отпустив левую метров на 20-25, стреляю. Однако падают обе. Как так? Оказывается, и Олег в этот же момент нажимает на спусковой крючок, стреляя по правой. Выстрелы сливаются в один звук. Здорово получается! Договариваемся и в других похожих случаях стрелять по той птице, на чьей стороне она находится.

Через час тщательных, но безрезультатных поисков мы оказываемся на узком горбатом перешейке между двух красивых озёр с каменистыми берегами. Низковатое северное солнышко пытается пробить лучами озёрную глубину, чтобы добраться до дна, но это удаётся только на мелководье, где в прозрачной воде виден каждый камешек. Удивительное чувство единения с Природой охватывает нас. Мы присаживаемся на мох, толстым слоем покрывающий валуны, достаём котелок, кипятим на сухих смолистых веточках можжевельника воду, завариваем крепчайший чай, перекусываем, слегка кормим собаку, долго расслабленно курим, созерцая прекрасный мир вокруг… Олег предпочитает папиросы «Беломор», я – отцовскую трубку, набивая её тем же «Беломором». Вега после еды сразу засыпает: устала работница… Какая же она молодец! Всем, что с нами приключилось сегодня, мы обязаны ей, а ещё воспитавшему её человеку-охотнику, к которому у нас возникают тёплые чувства… жаль, что он уже ушёл из жизни…

Проходит час. В самый «разгар» нашего расслабленного отдохновения совсем близко слышим громкое «вявяканье» куропача, похожее на хохот. Вега мгновенно просыпается, вскакивает и принюхивается, держа голову высоко, пытаясь поймать струйки куропачьего запаха. Быстро собираемся и, стараясь не шуметь, идём за собакой. В конце перешейка обнаруживаем несколько длинных, поросших редкими берёзками полу-островков, параллельно уходящих в озеро, между ними посверкивают на солнце узкие мелководные заливчики. Решаем разделиться и идём каждый по своему полуострову. Вижу, как из-под Олега взлетают несколько птиц и тянут низко над водой на ту сторону озера. Олег сбивает одну, которая шлёпается в воду метрах в тридцати от берега. Вега, неспешно продвигаясь впереди меня, часто приостанавливается, настораживается, всем своим видом показывая, что куропатка бежит. Так оно и оказывается: на самом мысу птице деваться некуда, она взлетает и летит к ближайшему полуострову. Далековато, поэтому стреляю из левого, который бьёт покучнее. Дробовая осыпь, которая чётко видна на воде, удачно покрывает птицу, но та, как ни в чём ни бывало, долетает до полуострова и садится в редкие берёзки. Вега стоит на берегу и разочарованно провожает улетевшую куропатку. Быстро обходим заливчик и начинаем обыскивать полуостров. Через пять минут Вега делает стойку… подхожу, держа ружьё наготове… Вдруг собака опускает морду вниз, что-то обнюхивает, потом садится, и, улыбаясь, смотрит на меня. Рядом лежит куропатка: сил у подранка хватило только на то, чтобы дотянуть до берега… Удачно!

Надо возвращаться к Олегу, помочь ему достать сбитую птицу из воды. Подходим и видим, как Олег, перекуривая, сидит на камушке и безнадёжно смотрит на свою куропатку, медленно дрейфующую под лёгким ветерком вдоль берега. Близок локоть, да не укусишь… Однако, не так уж и близок: до куропатки метров тридцать стылой, холоднющей воды. Но ведь есть же у нас Вега, она достанет! Показав собаке в сторону куропатки, командую Веге: «Подай!» Собака как не слышит. Более решительно подаю команду, бросаю ветки и камни в сторону птицы, но… никакого чуда не происходит: собака решительно не хочет лезть в воду. Может быть, боится холода? Или надо лаской? Пытаюсь по-всякому. Наконец настолько надоедаю Веге, что она удаляется подальше и обиженно укладывается среди больших валунов, демонстративно отвернувшись. Да… бывает же такое…

Докурив папироску, Олег решительно раздевается и лезет в воду. Через пять минут мокрая куропатка на берегу, а клацающий зубами дружище трясущимися руками пытается натянуть на себя одежду. Приходится развести костёр и напиться горячего чая. Пьём чай. Олег постепенно согревается. Обсуждаем, что же происходит с Вегой. В конце концов, так ничего не поняв, решаем, что время покажет, собираемся и двигаем в сторону дома. Определяемся по карте, как можно пойти напрямик. Придётся преодолеть речку в другом, неизвестном нам месте. Особо этим не заморачиваемся: на карте видны частые поперечные линии, перечёркивающие голубую ленточку реки. Это перекат, по которому мы и переберёмся. А там уже до дороги с автобусом и попутками всего-то полчаса.

Куропаток больше не попадается, да и не надо: как-никак несём приличную добычу в количестве аж четырнадцати птиц. Представляем, как будут рады жёны и дети! Решаем устроить совместный праздник, пир по случаю удачной охоты с замечательным сеттером Вегой, подарившим нам потрясающие впечатления. Пока идём, потихоньку забывается концовка приключения с вынужденным купанием Олега. Вега, как ни в чём не бывало, привычно бежит впереди, обнюхивая окрестности.

Карта у нас надёжная, полу-километровка, на которой видна каждая лужица. Вернее, не карта, а кроки, снятое с совершенно секретной карты побережья (Тссс! Только никому ни слова!). Поэтому выходим к перекату очень точно. Поднимаем голенища и лезем в воду, быстро бегущую по камешкам. Здесь неглубоко, не более чем по колено. Вот мы уже и на середине потока, но где же собака? Оборачиваемся. Вега тоскливым столбиком сидит на берегу, печально глядя на нас. Что же это за бзики такие собачьи? Идём дальше, больше не оборачиваясь, решив таким способом заставить собаку пойти за нами. Выходим на берег, скидываем рюкзаки, приставляем к ним ружья, снова дружно поворачиваемся. Вега продолжает упорно сидеть на том же месте. Перекурив, перехожу речку обратно. Вега радостно меня приветствует, но мне не до радостей – ничего понять не могу.

Раз за разом, применяя все мыслимые способы, стараюсь заставить, упросить собаку войти в воду. Вега упрямо не идёт. А время-то не ждёт – можем и не успеть на автобус. Что потом? Тащиться двадцать километров до города после целого дня лазанья по сопкам совсем не хочется. В конце концов, склоняю свою буйную голову под живот собаки, взваливаю двадцатикилограммовую упрямицу на плечи, кое-как выпрямляюсь и осторожно вхожу в быстрый поток. Нашаривая ногами ровную дорогу, медленно перебредаю речку и устало сваливаю живой груз с плеч. Собака прыгает вокруг нас, всем своим видом показывая, что вот именно так и надо переправляться через водные преграды… И я делаю так все годы, до тех пор, пока Собачьи Боги не забирают от нас эту замечательную охотницу.

Окончательный вывод про странное поведение собаки таков: Вега по каким-то неизвестным нам причинам панически боится воды, и ничего с этим уже поделать нельзя. Решаем брать с собой на охоту короткий складной спиннинг. Для подцепления блесной упавшей в воду добычи.

Все добытые нашей троицей куропатки оказываются плотно набитыми черникой, отчего их красноватое мясо приобретает удивительный ягодный вкус. Сидим на пиру двумя семьями в полном составе и славим замечательную сеттеришку Вегу – мастера охоты по белым куропаткам. А этот Мастер спит себе под столом, временами подрагивая лапами и принюхиваясь во сне к вожделенным куропачьим запахам на своей любимой охоте…

Разбойное нападение

За те несколько лет нашей совместной жизни Вега дала нам возможность множество раз убедиться в своей удивительной сообразительности. И дома, и в городе, и на рыбалке, и в транспорте. Но особенный ум проявлялся у неё на охоте, которую она самозабвенно любила и ждала. Всех приключений, которые нам с ней выпало вкусить, не описать, поэтому остановлюсь только на самых-самых, снова прислушиваясь к тихому нашёптыванию пожелтевших страниц дневника…

Вега в воду не лезет. Категорически!

Следующая наша с Олегом охота происходит 6 октября 1972 года. Свободный от службы день, чудесно совпавший у нас с Олегом, позволяет нам несколько часов побродить в окрестностях города.

Рано утром, перейдя мост через реку Ваенгу, поднимаемся по крутому склону сопки и попадаем в знакомый распадок с мшистым верховым болотцем. Далее путь наш лежит по каменистой тропе в направлении озера Домашнего, вокруг которого мы заранее спланировали нашу охоту. Однако Судьба в тот день распоряжается по-своему.

В то время бродячие собаки становятся настоящим бичём города. Многие годы никто с ними по-настоящему не борется, целые оравы бездомных собак бродят по улицам в любое время года и суток. Еды им в военном городке вполне хватает. Живя в своём полудиком, параллельном с людьми мире, собаки превращаются в своеобразную породу умных хищников, спаянных совместной борьбой за выживание. Даже окрас их становится одинаков: тёмно-бурых оттенков. Встречаются и почти чёрные особи. И как-то всё идёт до поры до времени спокойно, пока прошлой зимой маленькая девочка, скатываясь на санках со склона городской сопки, не врезается в собачью свадьбу. Страшно искусанную собаками девочку спасти не удаётся… Комендант города распоряжается истребить бродячих собак, а те, будто чувствуя, отступают на окраины, выкапывают себе норы в ближайших сопках, где даже ухитряются выводить потомство. Ночью собаки выходят в город на промысел. Роются на свалках, истребляют крыс, кошек, грызутся с другими стаями таких же бурых хищников. Доходит до того, что люди опасаются выходить в Загородный парк.

И надо же так случиться, что мы внезапно наталкиваемся на стаю этих полудиких зверей, выметнувшихся из-за скал. В стае около десятка буро-чёрных собак. Их ведёт огромный красавец-кобель с чёрными головой и холкой. Они, не издавая ни звука, пытаются окружить Вегу, которая испуганно несётся к нам. Быстро бегать Вега никогда не умела, поэтому собаки споро догоняют её. Когда ей до нас остаётся метров тридцать, а собакам до неё всего десять, мы открываем стрельбу. Картечи у нас нет, поэтому стреляем куропачьей дробью. Успеваем выстрелить только по паре раз: бурые разбойники моментально разворачиваются и бросаются наутёк. Так же молча. Видно, что две-три собаки легко задеты дробью, однако, не снижая скорости, все уносятся прочь. Вега жмётся к нашим ногам, её слегка потряхивает от испуга. Хочется перекурить это дело, но мысль о повторном нападении заставляет нас быстрее убраться. Какое-то время Вега идёт рядом, однако охотничий азарт пересиливает страхи, и наша умелица снова удаляется вперёд в поисках куропаток.

Куропач и заяц

Спустившись с сопок к озеру Окольному, расходимся и идём параллельными курсами по зарослям карликовой берёзки и ивы. До сих пор снега нет, что странновато для наших северных краёв. Земля пока мягкая – передвигаемся почти бесшумно. Внезапно впереди по нашему курсу с криком и хлопаньем крыльев взлетает куропач. Шумовая птица, пролетев метров сто пятьдесят, садится в берёзовый островок. Заходим с двух сторон. В месте посадки птицы не обнаруживаем – убежала. Вега, фыркая носом, активно разбирается в следах, удаляясь ближе к берегу озера. Олегу кажется, что собака «врёт», он считает, что куропач должен убегать вверх по склону, а не вниз, и решительно удаляется в выбранном направлении. Мысленно я с ним соглашаюсь, но собаке-то надо верить, поэтому иду за Вегой. Метров через шестьдесят вижу на самом берегу озера застывшую на стойке собаку и убегающего из-под самой её морды куропача, готовящегося взлететь. От меня он метрах в сорока. Верный выстрел, но не стрелять же бегущего! Подхожу, каждую секунду ожидая взлёта. Однако он взлетает, лишь удалившись от Веги метров на двадцать пять. Выстрелом из правого ствола я его и укладываю на взлёте. Старый куропач, большой и красивый. Тянет на килограмм. По кирпично-бурой шее и голове птицы светлыми звёздочками тут и там рассыпаны белоснежные пёрышки. Бровь широкая, карминовая. Брюшко, бока и маховые перья поражают удивительной белизной. Зоб плотно набит черенками черники и остатками ягод.

Озеро Домашнее. Видно устье реки Средней и остров

Слышу вверху на сопке дуплет Олега, а потом ещё выстрел. Неужели снова бурые зверюги?! Скорее к нему. Вот и сам Олег, спускающийся с сопки навстречу. В руках у него пара куропаток. Оказывается, эти птицы взлетают после моего выстрела довольно далеко от Олега, но он всё же дуплетит, уверенно сбивая одну, а другую легко подранивая. Третьим выстрелом добирает подранка. Взятые им птицы молодые, этого года. Вот удача! И ведь совсем неподалёку от города!

Около 12 часов. Стоим на голой вершине сопки между озерами Окольным и Домашним. Озеро Домашнее видно всё, как на ладони. Красивое озеро с небольшим островом ближе к северо-восточному берегу. Перекуриваем, любуясь северным пейзажем. Заодно обговариваем, каким путём будем спускаться. Можно, конечно, вернуться и пойти вдоль ручья, вытекающего из Окольного к Домашнему, но нам интереснее идти выше – по склонам сопок. Вега сидит, наблюдая окрестности и прислушиваясь к нашим голосам. Наверняка что-то понимает!

Выбрав путь, осторожно спускаемся вдоль каменистого русла крошечного ручейка. Ручеёк, трудной и долгой работой пробивший себе дорогу в камнях, сильно виляет, заставляя нас делать лишние шаги. Срезаем изгибы, как можем. На одном из «срезов» преодолеваем небольшую скалистую возвышенность, на самой вершинке которой виднеется большой и густой куст сросшихся вместе ивняка и карликовых берёзок. Пробежав было мимо куста, Вега резко тормозит: запах дичи разворачивает её голову к кусту. Собака на несколько секунд замирает, затем делает несколько напряжённых мелких шажков. Мы с Олегом осторожно обходим куст, он слева, я справа. Вдруг слышится треск сучьев, возглас Олега… и тут же передо мной, в 10 – 12 метрах мелькает серый клубок. Заяц! Стрелять приходится почти навскидку. Мой выстрел сливается с выстрелом Олега. Заяц кувыркается через голову и затихает. Пока подходит Олег, рассматриваю добычу. Зверёк небольшой, сеголеток, тянет от силы на два с половиной килограмма. Линять ещё и не начинал. Перекуривая, обсуждаем очередное приключение. В том, как прекрасно сработала зайца Вега, сомнений нет. А вот кто же из нас попал в зверька, непонятно. И у нас возникает небольшой спор. Каждый уверен, что именно он поразил цель. Конечно, это может быть и совместная удача. В конце концов, решаем выяснение оставить «на потом». Когда будем снимать шкуру, всё и прояснится: Олег стрелял четвёркой, а я – двойкой. Вот и посмотрим дробины.

Обход Домашнего ничего к добытым ранее трофеям не добавляет. Дважды перебредя реку Среднюю, устало топаем домой. Вега тоже умоталась за день, тащится сзади, «чистя шпоры»… Подходя к городу, видим на скалах сидящих бурых собак, внимательно наблюдающих за нами. Вега улавливает их запах и жмётся поближе к нам. Напасть снова разбойники не решаются…

Дома мы с Олегом ошкуриваем зайца и выясняем номер дроби. В голову и спину зверьку попала дробь № 2, а в «корму» – № 4. И мы весело решаем, что трофей общий, то есть, взят тремя (!) страстными охотниками!

Опасная переправа

Начало сентября 1973 года. С первого числа разрешена охота, однако обложные дожди не дают выбраться в любимые сопки. Наконец дожди затихают, и утром 7 сентября, ещё в полной темноте, мы втроём трясёмся в кузове попутного грузовика в сторону Североморска-3. Третьим сегодня с нами мичман и страстный рыбак Владимир Константинович Князев по прозванию Старый. Почему Старый? Потому, что старше нас всех в в/ч, а меня – ровно на двадцать лет. На Севере давно, хорошо знает уловистые водоёмы. Это по его предложению мы пойдём к озёрам, где Старый ловил когда-то приличных гольцов. Ну, а нам с Вегой всё равно, где охотиться на белых куропаток.