Мы – люди флотские. Жизнь и приключения курсантов ВВМУРЭ. 3 факультет, выпуск 1970

Сначала маленькое, но совершенно необходимое

Фотография, которую Вы, уважаемый читатель, видите чуть ниже, помещена в самое начало книги специально для того, чтобы Вас сразу «ошарашить», а затем заинтересовать до невозможности, и тогда – по мнению автора – Вы вдумчиво, медленно, но уверенно прочитаете эту книгу от корки до корки.

Выпуск 3 факультета 1970 года

Кроме командования ВВМУРЭ, в толпе молодых лейтенантов виден радостный командир роты капитан 3 ранга Мотыжов Сергей Николаевич, которому удалось-таки довести курсантов своей роты до офицеров. Уважаемые читатели-однокашники, удастся ли вам найти себя и друзей среди стольких счастливых молодых лиц?

…

В 2020 году в моей книге «Военно-морские, охотничьи и рыбацкие истории…», выпущенной издательством «ЛитРес», была опубликована глава первая «Мы – курсанты», как пробный вариант начала настоящей книги.

В результате этой достаточно корявой попытки я получил отзывы от однокашников-сослуживцев, указавших мне на неточности и просто ошибки. Однако, показав мне кулак на будущее, товарищи по курсантской жизни всё-таки захотели продолжения, за что им особая благодарность. Именно эти отзывы позвали меня взяться за продолжение книги.

Хорошенько подумав, я перекроил первую главу, изменив её название, убрал неточности и ошибки, ввёл настоящие фамилии персонажей: чего мне стесняться в своём теперешнем возрасте?

К огромному сожалению, не обо всех однокашниках будет рассказано, прошу простить, кто не найдёт упоминания о себе. Объясняю это тем, что память моя подробно высвечивает только те эпизоды из курсантской жизни, которые так или иначе были связаны с самыми близкими друзьями-товарищами, то есть – с одноклассниками, а вот с курсантами двух других классов нашей роты – только избирательно. Более того, я очень часто не мог решить, к какому именно моменту времени (дню, даже году, курсу) относятся возникающие воспоминания. Поскольку точного изображения тех лет не получалось, я очень переживал – да и сейчас переживаю – не получилась ли у меня лишь бледная копия действительности? Тем не менее, я старался изобразить прошлое не с позиции Сегодня, но из Тогда, чтобы попытаться сохранить свежесть впечатлений нашей молодости. А для связи времён сделал небольшие вставки-пояснения, например: изменившиеся названия улиц, или кто будет кто в будущем, или ещё что-либо подобное.

Связь времён… Это понятие для меня не существует без сравнения жизни тех лет с нынешней. Оно возникает всегда, как только начинаю обдумывать тот или иной случай прошлой жизни. И в большинстве случаев результат этого сравнения отнюдь не в пользу сегодняшней.

Есть ещё одно обстоятельство, продолжающее волновать меня. Некоторые мои однокашники в период НЗПБГЕП (Навязанная Западом преступно-бандитская горбачёвско-ельцинская перестройка, аббревиатура моя), покинув Родину и Флот, перебрались в другие страны. Да, конечно, мы заканчивали свою офицерскую службу во время прорастания и цветения «демосратии и либерастизма», когда в «верхних эшелонах власти» происходили самые подлые предательства Отечества, когда улетали в неведомые дали все порядки и законы, созданные кровью наших отцов и дедов. На этом фоне могу ли я судить о тех или иных поступках однокашников? То, что я думаю об их выборе, пусть остаётся со мной; меня утешает, что я бы так никогда не поступил, а ещё и то, что этих людей единицы: в нашем первом взводе таковых всего двое. Мой окончательный выбор – совсем не упоминать об их жизни после эмиграции из России.

Великая благодарность близкому другу Михаилу Титову, как за поддержку в принятии окончательного решения по написанию книги, так и за помощь в разъяснении некоторых полузабытых и совершенно забытых эпизодов курсантской жизни.

Особая признательность однокашникам: Юрию Волгину, Виктору Крылову, Виктору Рязанову, Вадиму Иванову, Владимиру Седову, Игорю Задворнову, напомнившим те или иные истории наших похождений.

Огромное спасибо моим одноклассницам по школе № 393 города Ленинграда, Галине Аникиной (Андреевой) и Галине Матюхиной (Авинкиной), которые просветлили воспоминания о школьной жизни.

Отдельная благодарность Александру Венерову, моему товарищу из посёлка Паша Ленинградской области, служившему на Северном Флоте и поведавшем мне некоторые занимательные истории не только о своей службе, но и о последующем периоде «гражданки».

Теперь большое, которое, может быть, и вообще не нужно

Человеческая жизнь быстротечна. Вот рождается маленький человечек и почти сразу решает, что уж он-то точно бессмертен, и впереди у него масса времени, чтобы совершить что-то обалденное. А вот и нет – времени у него почти ничего! Дальше больше: на всех этапах жизни этого человека ему внушается мысль, что время лечит, потому что оно, дескать, врач. Но никто не говорит ему, что время – похититель, вор, который не только уносит годы, но и самым бесстыдным образом крадёт память. И как потом подросший человек ни вглядывается в своё туманное прошлое, память показывает ему только отдельные картинки с отрывочными эпизодами событий.

Дорогой читатель, точно таким же человеком, не думающим о быстротечности жизни, был до определённого времени и я. Оглядываться в свои прожитые годы меня заставило увлечение орнитологией, охотой, рыбалкой, собаками, лесами, тундрой… вообще всем тем, что называется Природой с большой буквы. Желание вновь и вновь пережить тот или иной эпизод своих приключений привело меня к ведению охотничьих дневников, позволивших много раз заглянуть в своё прошлое. А вот про военно-морскую учёбу и службу я дневников не вёл, к огромному сожалению.

Теперь же, решив написать эту книгу, мне пришлось разбираться в своих охотничье-дневниковых каракулях в поисках хотя бы малейшего упоминания о службе. К счастью, среди засохших комаров и травинок, прилипших к тетрадным листам, нашлись такие записи. При их прочтении почти сразу происходил прорыв в «библиотеку» моей памяти, тут же переносящий в прежнюю жизнь, где снова начинали служить военно-морские люди, снова слышались команды, солёные шутки, специфические выражения и смех, снова пробирались в пучине вод огромные корпуса субмарин, снова на морских просторах крутые штормовые волны валяли надводные корабли, и снова, как награда, была долгожданная дорога домой, в конце которой навстречу выходили любимая женщина и дети… и собаки, конечно же.

Так возникали тропы воспоминаний, путешествия по которым приводили к переосмысливанию прошлых событий и – в конечном итоге – к написанию книг. Вот и сейчас я нахожусь на одной из тропинок воспоминаний, путешествие по которой пойдёт на пользу и мне, и – очень надеюсь – всем читающим эти строки. Мне непременно захочется пройти и по другим тропам, но это случится потом, а сейчас передо мной – тропа жизни и службы курсанта Высшего Военно-Морского училища, которому выпала честь учиться и служить нашей Родине во второй половине прошлого столетия.

Основным действующим лицом я избрал себя, как человека, наиболее мне понятного теперь, через бездну прожитых лет. В то далёкое время я не мог правильно оценить окружающую обстановку, поэтому порой совершал глупые суетливые поступки. Только теперь, набравшись спокойствия старости, понял, что спешить уже некуда, а мир изменить не удастся.

Уважаемый читатель, не подумайте чего нехорошего: не от самовлюблённости решил я так. Великий Фёдор Достоевский высказался однажды на эту тему: «Надо быть слишком подло влюблённым в себя, чтобы писать без стыда о самом себе». Размышляя над этими словами, я пришёл к такой мысли: я стыжусь многих своих поступков, поэтому стараюсь писать о себе с полной беспощадностью, а вот о других людях я пишу без стыда, даже если они выглядят в моих историях далеко не с лучшей стороны. В конце концов, пусть им самим будет стыдно за свои поступки. Или смешно, что предпочтительнее.

Свои повествования-воспоминания я решил втиснуть в форму коротких историй. Мне нравится их писать, и порой даже кажется, что некоторые мне удаются. Из таких коротких историй можно собрать большую книгу жизни. При этом я не люблю истории, где рассказчики откровенно врут, поэтому историй такого типа у меня «в загашнике» не бывает. Я люблю рассказывать настоящие истории, где к чистой правде примешивается лишь малая толика искусно поданного вымысла, с красочными профессиональными подробностями, усиливающими значимость истинного события. Поскольку я от природы человек любознательный, много читаю, слушаю, всматриваюсь и спрашиваю, а при этом ещё и ни от кого не терплю унижений – ни от врагов, ни от подлецов, ни от дураков – то могу иной раз завести читателя на весьма странноватые тропинки. Однако всё, о чём рассказано в этих коротких историях, происходило на самом деле, то есть – без вранья!

В этих историях присутствуют юмор, шутка, иногда сарказм и откровенная насмешка. Встречается и такая разновидность юмора, как смех сквозь слёзы и печали… Долгое время мне казалось, что более всего ростки юмора прорастают именно на флотской службе, или на рыбалке, охоте, то есть там, где трудно, где масса направлений деятельности, где можно чаще ошибаться и попадать в смешные обстоятельства, тем более «салаге»-новичку… Однако, как-то раз, разговаривая с близким другом Вячеславом Алексеевичем Полянским – военным лётчиком – я вдруг обалдело прозрел, что и среди военных авиаторов юмор живёт и процветает, любовно взращиваемый и лелеемый «летунами». Это ли не подтверждение того, что юмор бессмертен и живёт везде, если, конечно, правильно присмотреться. Однако на это способен далеко не каждый, о таких людях говорят: «Никто так не слеп, как тот, кто не хочет видеть». Парадоксально, что именно с этими людьми, которые юмор не понимают, надо обращаться очень и очень аккуратно, иначе можно невзначай обидеть человека своей насмешкой. У меня это «получалось» неоднократно, и тогда бывало очень стыдно. Однако все эти истории случились так давно, а люди, участвовавшие в них, или ушли из жизни, или стали умнее и научились понимать дружескую подначку или розыгрыш, поэтому я надеюсь, что вся эта моя писанина прочтётся без обид.

По мере написания книги мне пришло в голову, что совершенно необходимо написать главу воспоминаний о том, как я пришёл к решению связать свою жизнь с Военно-Морским Флотом. Без этой, довольно объёмистой главы, не получалось складного повествования. Может быть, описывая свой выбор, я несколько перестарался, слишком подробно изложив материал, и получилась своеобразная «Книга в книге», но… что получилось, то получилось. У каждого курсанта был свой путь принятия решения, который не менее интересен; если удастся, я попробую вкратце описать эти пути некоторых моих однокашников.

Детство, школа, военно-морская служба и другие «места обитания» человека изобилуют сокращениями длинных слов, специфическими терминами той или иной профессии, а также разнообразным сленгом (морским, школьным, дворовым, тюремным и т.п.). Поэтому мне пришлось разместить в Приложении «Небольшой словарик…» всего того, что встречается в тексте, и может быть непонятным для читателя.

…

Напоследок о том, как, на мой взгляд, следует правильно читать истории в этой книге:

1. Поскольку этих историй ну очень много, читайте их, дорогой читатель, на ночь, перед сном, не более пяти штук сразу.

2. Читайте не спеша, вдумчиво, чтобы потихоньку у Вас возникли постоянная потребность к чтению, и – на что я очень надеюсь – хотя бы некоторый интерес к автору.

3. Соблюдение правил 1 и 2 выработает у Вас устойчивое желание прочитать и другие книги автора, как ранее изданные, так и вскоре ожидаемые.

…

Ну, что? Ознакомились? А теперь вот что я Вам скажу:

– Плюньте на всё то, что я наплёл только что в Большом Предисловии! На самом деле, суть книги – просто короткие истории из жизни курсантов ВВМУ, готовящихся стать офицерами ВМФ нашей огромной морской Державы. И ничего более. Если у Вас и проскользнёт внезапная мысль о трудностях флотской службы, не берите её в голову и близко к сердцу не прижимайте: «всё пройдёт, как с белых яблонь дым»…

Дорогой читатель! Натяните тельняшку и проживите вместе с героями этой книги несколько лет того прекрасного времени, «когда мы были молодые и чушь прекрасную несли», как очень правильно отметила Юнна Мориц в своём известном стихотворении.

Летнее утро

Июль 1965 года. Петродворец. Раннее утро, тёплое и безветренное. Листва на старых деревьях огромного парка не шелохнётся. Асфальт, только что освежённый водой, парит. Людей на улицах пока не видно.

Между Красным проспектом (теперь Санкт-Петербургский проспект) и Ольгиным прудом высится приметное здание с проржавевшими навершиями боковых приделов, полуразрушенными стенами и почти полностью облетевшими зелёными изразцами. Это собор апостолов Петра и Павла, построенный в 1905 году по проекту архитектора Николая Владимировича Султанова. Главный купол собора и часть стены разрушены меткими снарядами советских артиллеристов во время Великой Отечественной Войны, чтобы фашистские корректировщики не наводили орудия противника на Ленинград, Кронштадт и корабли в Финском заливе. Историческое здание давно пора реставрировать, но эта необходимая работа откладывается из-за катастрофической нехватки после войны специалистов-реставраторов и историков архитектуры. А пока некоторые помещения занимает склад.

На самом верху разрушенной стены, в пустом проёме от выбитых красных кирпичей, в гнезде, представляющем собой простую подстилку из сухих веточек и стеблей травы, проснулись три хищные птицы. Две старые и одна молодая. Оперение старых очень красиво: понизу белое с россыпью тёмных пятнышек, оно резко контрастирует с тёмным верхом, отливающим синевой. Самец заметно мельче самки. Молодая птица выглядит светло-коричневатой. Отличительная черта всего семейства: жёлтые лапы с острыми длинными когтями, белые щёки с тёмными «усами» и своеобразный выступ-зубец на верхней части крючковатого клюва.

Это семейство соколов-сапсанов. Пара хищных птиц поселилась здесь сразу после войны, когда стих грохот орудий, и вот уже двадцать лет ежегодно возвращается в облюбованное место после зимней откочёвки.

В конце мая из единственного яйца вылупился птенец. Целый месяц старики кормили его пойманными птицами: голубями, дроздами, галками, мелкими воробьиными, иногда утками. Принеся добычу в гнездо, родители разрывали её на кусочки и совали мясо в раскрытый клюв птенца. Птенец вырос, сменил пух на крепкое перо. Неделю назад молодой сапсан стал на крыло, а вчера молниеносным ударом сбил первую в жизни добычу – галку, из стаи, поднятой родителями. Сегодня ему предстоит охотиться самостоятельно.

После утренней чистки перьев семейство хищников легко взлетает с высокой стены собора. Старые птицы сразу набирают высоту, а молодой сапсан, часто работая крыльями, низко летит через Ольгин пруд, где его привлекает многочисленная орава крикливых крякв. Над дальним берегом, почувствовав восходящие потоки воздуха от тёплой земли, сокол кругами поднимается в голубой простор, превращаясь в едва заметную точку. Прекрасное зрение позволяет птице с высоты не только различать мельчайшие детали земной обстановки, но и точно определить расстояние до выбранной цели. Заметив кружащуюся стаю голубей над длинным жёлтым трёхэтажным зданием, расположенным за улицей Коминтерна (ныне Разводная улица), сокол правит полёт к добыче. Быстро промчавшись над цветочными клумбами, сапсан вертикально взвивается над крышей и цепляется когтями за самую вершину высокой башенки здания.

Утвердившись на вершине, осмотревшись и не обнаружив голубей, сокол видит внизу пёструю толпу молодых людей. Находясь на большой квадратной асфальтированной площади, парни спокойно стоят, другие переходят и перебегают с места на место, смеются и разговаривают, некоторые скрытно курят. Их галдёж долетает до молодого сапсана непрерывным гулом.

Люди почти не интересуют сокола. И, конечно же, он не знает названий улиц и прудов. Он даже читать не умеет – этому родители его не учили.

Пригретый тёплыми лучами солнышка, сокол дремлет. Его дрёму нарушает громкая команда. Молодые люди строятся ровными группами, выравниваются и замирают.

Окончательно прогнав сон, сапсан замечает летящую тройку голубей и бросается в погоню, мгновенно затерявшись над крышами домов.

…

В то тихое солнечное утро, выполняя команду «Кандидатам – построиться поротно!», я стоял в задней шеренге роты кандидатов из числа военнослужащих срочной службы, собравшихся здесь для поступления в Высшее Военно-морское училище радиоэлектроники имени Александра Степановича Попова (ВВМУРЭ), среди курсантов называемое «Системой».

Причина моя – стать подальше от глаз начальников – банальна: дырка в левом кирзовом сапоге. На самом видном месте. На носке сапога. Ну, не совсем дырка, поскольку её слегка прикрывал полу-оторванный кусочек кирзы, трепыхающийся при каждом шаге. Однако, несмотря на то, что левый сапог, так же, как и правый, надраен до зеркального блеска, эта самая полу-дырка меня сильно смущала. Кроме сапог, на мне одеты: солдатские брюки-галифе, застиранная гимнастёрка, опоясанная ремнём, и видавшая виды пилотка с красной звездой. На плечах – погоны с алюминиевой эмблемой, изображающей скрещённые лопату и кирку. Сведущий человек понимал, что я поступал в училище из строительных войск, в народе называемых «стройбатом». Недалеко от меня в строю стоял точно такой же «стройбатовец», только сапоги у него без дырок. Мы переглядывались, как бы подтверждая своё родство в службе с известным девизом «Бери больше, кидай дальше!» Забегая через годы вперёд, в Будущее Прошедшее время, с удовольствием сообщаю, что «стройбатовец» Виктор Васильевич Кибизов, курсантское прозвище «Казбич», прекрасно окончив училище, будет назначен служить на ТОФ, на подводный атомный ракетоносец второго поколения проекта 667А, где со временем станет старшим помощником командира; службу закончит в Управлении боевой подготовки ТОФ в звании капитана 1 ранга.

Ещё до команды на построение я приметил хищную птицу, сидящую на верхушке шпиля башенки главного корпуса училища, называемого также и корпусом № 3. Ястреб? Но хвост коротковат. Неужели сокол?! Тогда, судя по величине и окрасу, это должен быть молодой сапсан! Увлечение животным миром возникло у меня в раннем детстве, под влиянием отца и толстенных книг Альфреда Брэма. Тяга к изучению птиц была настолько сильна, что в старших классах школы я серьёзно размышлял о выборе дальнейшей учёбы в Ленинградском государственном университете по специальности орнитология, но Судьба повернула меня на иной курс.

Сокол, погнавшись за голубями, слетел со шпиля, и я переключился на другие, более подходящие для настоящего момента, мысли. Кандидатов-военнослужащих на плацу стояло в несколько раз меньше, чем гражданских, в этом году закончивших школу. Военнослужащие имели существенное преимущество при поступлении в училище. Конкурс среди гражданских в тот год был 10 человек на место, а среди военных – всего 3. Большая разница! Для меня это было очень важно: за прошедший год многое подзабылось. Предстояло сдать 6 экзаменов: математика письменно и устно, физика, иностранный язык, русский язык и литература в виде сочинения, физкультура. Больше всего я опасался устной математики.

Экзамены

Экзамены мне пришлось сдавать, щеголяя ненавистной дыркой на сапоге. Начинались они с физкультуры. Все военные успешно пробежали положенные метры-километры, легко подтянулись на турнике, проплыли сто метров в Красном пруду, где было оборудовано что-то вроде дорожек бассейна. Гражданские ребята понесли некоторые потери: кто-то не смог подтянуться, кто-то – финишировать вовремя. Однако таких парней мало: в советских школах физкультура была «на высоте», толстых и немощных ребят почти не было, разве что болели чем-нибудь, но таких отсеяли ещё на медицинской комиссии.

Получив по физкультуре «отлично», физику и письменную математику сдал сравнительно легко, на четвёрки. А вот экзамен по устной математике… Как во сне подошёл к столу, вытянул билет и увидел вопросы, ответов на которые в моей голове почти не сохранилось… Короче говоря, с огромным трудом получил трояк с выговором от математички:

– Что же Вы, солдатик, так плывёте в элементарных вопросах? Это же надо было знать ещё в девятом классе! Ставлю «удовлетворительно» только из сострадания к Вашей изуродованной обуви.

Вот ведь шутница-стервочка – всё узрела, даже сапоги успела рассмотреть.

Экзамен по английскому языку «сдался» неожиданно просто. Быстро перевёл заданный отрывок из газеты «Moscow News», потом рассказал элементарные сведения о любимом городе Ленинграде. Улыбающаяся преподавательница-экзаменатор спросила меня о семье, вроде бы захотев узнать, «из каких будете?» По-военному чётко ответил, на английском, конечно, что отец был офицером ВМФ и геройски воевал в Великую Отечественную на Чёрном море, что мой брат – офицер ВМФ, а потом слегка увлекся и, почти не преувеличив, сообщил, что вся мужская половина моих близких и дальних родственников – сплошь офицеры ВМФ СССР. Пустившая скупую слезу экзаменаторша, почему-то выйдя из-за стола, пожала мне руку и поздравила с отличной оценкой.

Поверив в свои силы, уверенно написал сочинение, выбрав, как всегда делал в школе, свободную тему. Свободный полёт мысли назывался «Почему я хочу стать офицером ВМФ?» Почти сразу пришло решение написать рассказ о той самой последней охоте с отцом, после которой, расслабившись у вечернего костерка, он рассказал о своей службе, о Великой Отечественной Войне, на которой ему пришлось с первого дня войны геройски воевать на Черноморском Флоте, в должности командира 1-й бригады торпедных катеров. Я рассказал в сочинении, как навсегда запомнил его слова о том, что защита своей Родины – призвание каждого советского человека, что быть офицером ВМФ – достойный выбор для нормального мужика. В конце сочинения, после долгого раздумья, я всё-таки решился написать о тяжёлых днях ухода отца из жизни.

Рассказ был настолько удачен, что мне поставили за него высшие баллы – две оценки «отлично». Более того, листы этого сочинения, написанного моим корявым почерком, были подшиты в личное дело и сопровождали меня все курсантские и офицерские годы службы. Размышляя здраво, думаю, что это сочинение помогало мне и потом – в тяжёлые моменты жизни, вытаскивая меня из служебных передряг. К примеру, допустим: после «залёта» берёт начальник моё личное дело и видит там какие-то листочки. Читает и, слегка прослезившись, отменяет висящее надо мной взыскание. Вполне возможная ситуация, не так ли?

Так, неожиданно для себя неплохо сдав экзамены, получив три пятёрки, две четвёрки и одну тройку, 16 августа 1965 года я, в числе многих, оказался зачисленным на первый курс училища, на третий факультет, где предстояло пять лет учиться на военного инженера по электро-радиотехнике со специализацией "Автоматика, телемеханика и вычислительная техника". Мне бы хотелось прибавить к этому ещё «… и орнитология», но эти мои мечтания сильно отсвечивали идиотизмом.

Четыре молодца, не одинаковых с лица

Уже через несколько дней, одетый – как и положено первокурсникам – в синюю робу, я стоял на плацу в общем строю роты первокурсников третьего факультета. Командовал предобеденным построением начальник строевого отдела полковник Челидзе Александр Александрович. По его команде мы поротно последовали на камбуз, над входом в который висел огромный плакат с лозунгом Владимира Ильича Ленина: «Правильной дорогой идёте, товарищи!» Наши проголодавшиеся желудки искренне поддержали проникновенные слова выдающегося лидера мирового пролетариата.

Пять лет за одним столом. Мичмана Филиппов Игорь, Титов Михаил, Хмельницкий Валерий, Юрханьян Багратион

Через несколько минут я уже сидел за обедом с пока незнакомыми мне парнями. Столы на четверых, и усаживались мы за них четырежды в день: завтракать, обедать, ужинать и чаёвничать вечером. Моими соседями, а потом и друзьями, стали: нахимовец и ленинградец Михаил Титов, петродворчанин Валерий Хмельницкий и армянин из Туркменистана Багратион Юрханьян (откликался и на имя Баграт).