Странный запах тростника

– Помню. И чё?

– Он однажды на меня обиделся за то, что я ему руку первым подал. Так обиделся, что в приватной беседе с Оксаной выразил желание больше меня на этой должности не видеть. Она его еле убедила, что я хороший сотрудник и очереди на моё место за забором нет.

– Да ладно…

– Вот я и говорю – аккуратнее.

Пашу позвала та самая Оксана, и он ушёл, оставив Илью осознавать, как можно уволить с фёдоровского телевидения оператора с дипломом ВГИКа.

– Илья!

Это был голос Гэндальфа.

– Да?

– В общем, передай автору письма, что для того, чтобы стать такими, как четвёртая школа, нам нужно ещё много работать над собой. Вчера была тренировка – сколько на неё народу пришло? Вот с этого надо начинать. И вообще, надо свои претензии говорить в лицо, а не этим детским садом заниматься. Ещё и фронтовым треугольником сложили зачем-то.

– Понял. Передам.

Ваня с Олегом на тренировке были, как и Слава с Ильёй. Прогуляли девчонки из седьмого и новобранцы-пятиклассники, да ещё Лена отпросилась к репетитору. Занимались физической подготовкой и строевой: впрочем, вариантов особо и не было. Не четвёртая же школа, где можно снаряжать-разряжать на время магазин автомата, играть в дартс, собирать-разбирать пневматический пистолет Макарова… Всё это их зам по безопасности купил на свои деньги.

На подходах к автобусу Илья споткнулся о пенёк и крепко выругался.

– Напилили тут…

– Слушай, ну можно как-то культурнее выражаться?

Митриев обернулся и снова увидел студентку из литературного. Она начала его порядком раздражать.

– Ты сама, если б споткнулась, классику бы сейчас процитировала?

– Да запросто!

Сколько тут было кудрявых берёз!

Там из-за старой, нахмуренной ели

Красные гроздья калины глядели,

Там поднимался дубок молодой.

Птицы царили в вершине лесной,

Понизу всякие звери таились.

Вдруг мужики с топорами явились…

– Всё, всё, всё! – умоляюще зажестикулировал Илья. – Офигеть ты умная. И ты так вообще про всё стихи вспомнить можешь?

– Да нет, на самом деле, – улыбнулась студентка. – Просто я сейчас пишу курсовую работу по Некрасову, поэтому помню много его стихов.

– Понятно… Это, значит, Некрасов?

– Да, из поэмы «Саша».

В автобусе Илья сидел один. И думал, что неплохо было бы воскресить хоть на месяц Некрасова или, скажем, Чехова. Ещё четыре года назад их класс ставил сценки по рассказам «Хамелеон», «Толстый и тонкий», а на литературе по косточкам разбиралось, что такое чинопочитание и почему это плохо. Значит, это явление при Российской империи школа ругает, осуждает и культ личности Сталина. А что насчёт современности, когда в губернаторе видят полубожество, а сибирские юнармейцы выстраиваются в сердце со словами «Путин и Тува»? Ещё и преклонив колени… А в Волгограде ребятишки Аниного возраста поют про готовность умереть за «дядю Вову» и за возвращение Аляски.

Илья встряхнул головой и включил одну из встроенных игр на телефоне. Скорее бы Фёдоровск с его привычным круговоротом дел и развлечений, чтобы забыть слишком взрослые мысли, одиночество и беспомощное недоумение…

***

Через неделю поздним вечером Митриев сидел на диване и переписывался с приятелями из Речного.

– Илья! – окликнул папа из соседней комнаты.

– Чего? – он недовольно вытащил наушник. Его собеседники предпочитали записывать голосовые сообщения, а слушать их без наушников при родителях не стоило. Пацаны, в отличие от студентки из литературного, изъяснялись не строчками Некрасова.

– Ты когда обещал еду от бабушки принести?

Митриевы всегда перетаскивали продукты к бабе Нине на время разморозки своего холодильника. Благо, та жила через минут двадцать ходьбы.

– Ну можно я завтра после школы к ней зайду?

– Ага! Щас, – искренне возмутился папа. Он лежал с температурой, простыв на смене. Работал Сергей охранником в московском сетевике, и там не на шутку трудился кондиционер в любое время года, потому что полный директор магазина постоянно потел.

Сергей вылетел с третьего курса военной академии генерального штаба вооружённых сил, не поладив с преподавателем, побывал в Чечне и после этого всю жизнь что-нибудь охранял – обычно в Москве.

– Ладно… Иду, – вздохнул Илья и поднялся с дивана.

Он вышел из подъезда, включил на плеере Коржа. Ветер задувал такой, что впору было надевать шапку, как будто осень не только началась, а уже заканчивается. Митриев засунул руки в карманы, приподнял воротник и быстро зашагал в сторону бабушки через центральную улицу.

Ох и зря он выбрал этот путь…

Неопытный патрульный ещё шагов за тридцать окликнул Илью:

– Молодой человек!

Второй ППСник нелестно отозвался об умственных способностях напарника и сказал идти тихо. Впрочем, Митриев ничего не услышал: он любил включать музыку погромче.

– Без косяка не бывает у нас никогда,

Ничего не бывает у нас без косяка,

Без косяка не бывает у нас никогда,

Ничего не бывает у нас без косяка…

Впоследствии Илье забавно было вспоминать, что задержали его именно под эту песню – про неудачи и косяки. А если бы он слушал, например, «Горы по колено» или «Жизнь в кайф»?

– Молодой человек! – раздалось уже вплотную. Митриев остановился и растерянно вытащил наушники. Он уже понял, что попал по полной программе.

– Патрульно-постовая служба, сержант Васильев, – в темноте мелькнула корочка. – Сколько вам лет?

– Девятнадцать, – схватился за соломинку Илья.

Второй ППСник произнёс фразу, несколько более грубую, нежели «зачем ты врёшь». Васильев зыркнул на него и продолжил:

– Документ, удостоверяющий личность, можете показать? Паспорт, водительские права…

– Нет. Не ношу с собой.

– Тогда пройдёмте в отделение для установления личности.

– Ну пол-одиннадцатого же ещё! Двенадцати даже нету…

– Если вам девятнадцать лет, – чуть улыбнулся Васильев, – чего вы переживаете? Сейчас вам кто-нибудь из родственников паспорт привезёт, и мы вас отпустим. Извинимся даже.

Илья вздохнул и молча стал слушать, как второй ППСник вызывает бобик.

– Да пацана приняли. Явно восемнадцати нет, говорит, что типа девятнадцать. Напротив Сбера на Филатова…

– Ладно, я соврал, – признался Илья, когда он повесил трубку. – Мне пятнадцать.

– Нехорошо… обманывать полицию, – равнодушно пожал плечами Васильев. – Тем более, когда всё так очевидно. Где живёшь?

– Рядом я живу… – Митриев назвал адрес.

Всё же интересно получается: когда он возвращался с тусовок, с той же дискотеки 31 августа – никогда не нарывался на патруль. А когда вышел из дома по такой банальной причине, возникли проблемы. Впрочем, и к лучшему, что не наоборот…

В отделе его завели дежурную часть и сказали, что сейчас приедет инспектор ПДН. Илья сел на высокую деревянную скамью и огляделся. Зарешёченное окно, выкрашенные в грязно-оранжевый стены, увешанные ориентировками (в основном на мигрантов), камера наблюдения в углу и, конечно, линейка для измерения роста. Митриев подошёл к ней и увидел, что немного не дотягивает до ста семидесяти.

Долго скучать не пришлось:В дежурную часть привели девчонку, ровесницу Ильи.

– Погодите, – спросила она ППСников, собиравшихся уйти, – а что там сейчас с этими дебилами? Примак и его друзья…

– В ИВС сидят, – холодно усмехнулся сотрудник.

– Правильно. Так им и надо. Нечего было на моего друга с ножом бычить, – девчонка села на скамью. – Привет!

– Привет, – с оттенком иронии отозвался Илья. Ему не понравилось совсем уж развязное поведение товарища по несчастью.

Они помолчали. Потом девчонка начала – тоже с холодной иронией в голосе:

– Ты, наверно, думаешь: вот привели сюда эту… оторву. Сразу видно, что она здесь – постоянный клиент. А я случайно сюда попал, в первый и последний раз. Так я вообще хороший мальчик, не то что она.

– Да нет… Почему. Я так не думаю, – соврал Илья. Ему вдруг стало неуютно от того, что она угадала.

– Думаешь. Я же вижу.

– Тебя тоже приняли за то, что ты после десяти ходишь?

– Ну да. Плюс ещё сейчас будут выяснять, почему я работаю и хватает ли мне денег.

– Ты с работы, что ли, шла?

– Я листовки клеила. У меня вон на одежде даже клей…

***

Буквально на днях у Иры появилась заветная мечта.

Отмечали день рождения друга её детства. Когда надоела застольная болтовня и вино, кто-то попросил именинника сыграть на гитаре. Тот сначала упрямился (не потому, что вредный – просто гитару обмотала разноцветными шариками его девушка). Однако и девушка выразила желание послушать, и шарики были размотаны.

«Сейчас по-любому сыграет «Сансару», – зевнув, подумала Ира. Эту лёгкую песню бренчали многие из её знакомых. Однако Влад энергично ударил по струнам, и зазвучала совершенно неизвестная Ире мелодия. В ней слышался мужественный напор и беспомощное отчаяние, вопрошающий надрыв, прорвавшиеся наружу боль и непокой.

Слушали молча. Егор негромко спросил:

– Это чё он играет?

Никто не ответил. Впрочем, Влад вскоре закончил исполнение и произнёс:

– Это «Агата Кристи», «Два корабля».

– Блин, круто у тебя, конечно, получается, – от души похвалила Ира. Только сегодня она поняла, что такое гитара и чего ей не хватает уже очень давно.

Дома её встретила воинственно настроенная бабушка (дед был на смене).

– Опять от тебя пахнет?

Влад жил двумя этажами ниже, и запах по дороге, разумеется, не выветрился. В любой другой день Ира предусмотрительно прошлась бы по окрестностям, прежде чем заходить домой, однако сегодня её мысли текли по другому руслу.

– Бабуль, успокойся. Мы пили вино. Ты мне лучше скажи: если я буду прям очень хорошо себя вести, вы с дедом купите мне гитару?

– Какую гитару?! Ты к экзаменам ни черта не готовишься!

– Так они в одиннадцатом классе…

– А ты за год успеешь? Все твои одноклассники к репетиторам ходят, ты сказала – тебе не надо, буду готовиться через интернет. И где ты готовишься? Что ни вечер, то пьянки-гулянки. О, Господи…

– Всё ясно, – грустно ответила Ира и ушла к себе в комнату.

Там она установила на телефон приложение «hh.ru», отображавшее вакансии поблизости. Самой заманчивой показалась работа расклейщика. Как уверяло объявление, здесь можно было получить до сорока тысяч в месяц. Свободный график, возможность трудоустройства до восемнадцати лет… В общем, Ира колебалась недолго. Не в СИЗО же ей кинологом идти и не продавцом в «Пятёрочку» – других вакансий Фёдоровск не предлагал.

На следующий день она позвонила по указанному в объявлении номеру. Ей сказали, что за партией листовок придётся ехать в Москву на улицу Докукина, дом 17, записали анкетные данные. Ира поняла, что для поездки придётся выкроить целый день. Благо, бабушка и дед не очень дружны с компьютером и электронным журналом и судят о её прогулах лишь по звонкам Юлии Дмитриевны. Но из-за одного дня никто никому звонить не станет, всё-таки десятый класс.

Предстояла двухчасовая дорога с пересадками и беготнёй от контролёров. Попадаться категорически нельзя: платить им будет нечем. Ира, впрочем, давно придумала хорошую тактику. Наиболее безопасно ехать в середине электрички и в середине вагона – с какой бы стороны не пошли контролёры, успеешь уйти и перебежать.

Тактика действовала настолько безотказно, что скоро Ира даже вставила в уши наушники. В дорогу она накачала русский рок (повлияли «Два корабля»). Да и главная в родительском комитете её класса, неординарная творческая женщина, была большой поклонницей этого жанра, а они дружили.

Любопытно, что Ира скачала не саму песню «Агаты», а минусовку к ней. Так ей почему-то было лучше, ведь Влад тоже тогда не пел.

«Электричка везёт меня туда, куда я не хочу», – сетовал Цой, и Ира, хоть и не сожалела о пропущенной школе, со сладкой горечью соглашалась с ним. Запала в душу композиция «Кино» «Перекати-поле», саундтрек к фильму «Игла». Она напомнила недавний диалог с бабушкой:

– Где тебя на сей раз носило?

– Почему ты всё время говоришь «носило»? – Ира в тот день пришла не в настроении. – Я тебе не перекати-поле!

Глупость какую сказала тогда. Она – самое настоящее перекати-поле.

Ира обычно не слушала песни перед тем, как скачивать их и переносить на плеер. Так было интереснее, хоть и приходилось потом половину удалять. Поэтому она вздрогнула и замерла, когда зазвучало вступление «Крыльев» «Наутилуса». Либо очень давно, либо никогда Ира не слышала ничего похожего на это. Слова и мелодия настолько властно держали её внимание и чувства, что она даже не шевельнулась, когда в вагон вошли контролёры. Впрочем, зашли они за полминуты до окончания песни, и Ира успела встать и спокойным шагом дойти до тамбура. Там она поставила «Крылья» на repeat.

«Интересно, как я буду без билета выходить с платформы в Москве?» – подумала Ира, когда в тамбуре уже столпились пассажиры в ожидании конечной. «Выхода нет», – издевательски пел «Сплин», будто зная о её терзаниях. Ещё и приспичило в туалет: тактика езды в середине электрички безупречна всем, кроме этого. Ира понаблюдала за вышедшими людьми в надежде, что кто-то из них тоже ехал без билета и сейчас укажет лазейку. Однако все попутчики оказались законопослушными и пользовались турникетами. Тогда она вздохнула, подошла к сетчатому серо-красному забору, зацепилась за него со стороны путей, а ногами встала на узкий край платформы. Так она прошла несколько метров, переставляя пальцы в узких отверстиях забора, и оказалась по ту сторону турникетов. Никто не сказал ей ни слова.

«Сплин», выходит, был неправ – выход есть всегда.

Ира оказалась на Белорусском вокзале. К ней подошёл мужчина и невнятно задал вопрос, в котором она разобрала только слово «метро».

– Сама не в курсе, если честно. Тоже ищу. Вон менты стоят, думаю, знают.

– Sorry… – растерянно посмотрел на неё спросивший.

– А! Exuse me, – засмущалась Ира. – I don´t know.

Вообще многие люди вокруг либо искали дорогу, либо пытались с кем-то встретиться.

– Я около памятника, где мужик и баба, – говорил по телефону молодой парень.

– «Прощание славянки»! Мужик и баба… – не выдержал охранник вокзала.

Перед зданием со стороны проезжей части происходила бурная ссора таксистов. В их словесную перепалку уже вмешалась полиция.

Ира чуть не попала в мужской туалет вместо женского: её сбил с толку человек в юбке, следом за которым она шла. Ира наивно полагала, что это женщина, однако, подняв глаза, осознала свою ошибку.

Вдруг с привокзальной площади раздалась странная громкая музыка и топот марширующих ног. Оказалось, это шотландский военный оркестр с волынками, и мужчина в туалете был оттуда.

Промоутеры, торговцы СИМ-картами, попрошайки…

Метро – не электричка, здесь безбилетникам сложнее. Ира поняла, что проскакивать ни за кем не будет, и выложила за две поездки последнюю сотку. Надежда поесть в Москве накрылась медным тазом, в кармане осталась одна мелочь.

В метро ей позвонили с работы и спросили, едет ли она. Ира заверила их, что находится уже недалеко: она как раз добралась до станции Ботанический сад.

Её «контора», найденная по расспросам прохожих и «Навигатору», находилась в живописном и историческом месте. Ира шла через парк с многолетним огороженным дубом и его ровесницами-липами, мимо Леоновского пруда с лебедями, миновала стенд «История села и усадьбы Леоново», церковь Ризположения… Несмотря на название «Сад будущего», инновационности здесь не было никакой. Густая растительность, клетки с птицами прямо вдоль дорожек, деревянные мосты с проваленными досками… Зато было как-то уютно. Ира решила, что на обратном пути обязательно посидит у пруда, а пока приходилось торопиться.

Охранник выписал ей пропуск. Ире показалось, что он посмотрел на неё с жалостью.

В кабинете парень и девушка (совсем молодые, но уже ощутившие себя менеджерами) дали ей инструкцию и анкету для заполнения. В инструкции предписывалось работать только с восьми утра до девяти вечера, делать фотоотчёт с листовками и номерами домов, клеить исключительно на подъездные двери выше домофона. «Помните: то, что вы делаете, не является порчей имущества. Клей смывается водой. Не вступайте в конфликты с жильцами, при необходимости смените подъезд».