- -
- 100%
- +
Интересно, как отреагирует на моё присутствие Жемчужина? Как скоро начнутся изменения? И… успеют ли вообще начаться?
Окон в летающей машине не имелось, зато, когда он поднялся выше над землёй, стал прозрачным пол. Интересное чувство, как будто внизу распахнулось окно, и если не держаться – можно упасть. Я на всякий случай покрепче ухватилась за кресло, но за сменой пейзажей смотрела с интересом.
Как жаль, что мы здесь пленницы, а не гостьи. Было бы интересно узнать подробности, задать вопросы. В какой части мира мы находимся, что здесь ещё есть? Как далеко мы сейчас от экватора и какие тут бывают температуры? Имеются ли океаны? Солнце вроде бы стоит достаточно высоко над горизонтом, но это ничего не значит. Я же не знаю, как сильно наклонена ось планеты к орбите! Может, мир вообще «катится» по ней, и потому солнце в каждой точке всегда висит на одном уровне, только кружится по небосклону.
На многие вопросы я, конечно, могу получить ответы самостоятельно, но точно не сейчас. Вот если нас не казнят и оставят в покое – где угодно, лишь бы на Жемчужине, – тогда и узнаю.
Наверное, мне бы не стоило лезть не в своё дело. В конце концов, я сейчас на чужой планете, и никто не просил меня наводить на ней собственные порядки: оборотни привыкли к такой жизни, и совсем не обязательно их обрадуют перемены. Но… это сильнее меня. Дар не может молчать, он существует ради таких перемен, и всё, что я могу сделать – помочь ему. А остановить способна только моя смерть.
Впрочем, очень может быть, скоро это произойдёт, и Жемчужина останется прежней.
Будущее страшило. В благополучный исход совсем не верилось, и одновременно с этим – никуда не девалось чувство облегчения оттого, что перелёт закончился, и обычное предвкушение знакомства с новым миром. Странное состояние. Наверное, если я вскоре умру, то буду при этом если не счастлива, то – спокойна…
– Всё будет хорошо! – уверенно шепнула Вита, украдкой ободряюще сжав мою ладонь под прикрытием меха.
– Да, разумеется, – не стала вываливать на подругу собственные страхи и переживания. Конечно, будет, да. Вопрос – у кого? – Интересно, куда они дели команду?
– Они остались там, на корабле, все живы и в порядке, – уверенно ответила Веритэль. – Кажется, их просто не собираются показывать великому князю, но и убивать – тоже.
– Как странно, – заметила я рассеянно. – Это последнее, чего можно было ожидать от оборотней. Может, они хотят получить какую‑то информацию? Было бы логично.
– Ну да. Но вообще, знаешь, по‑моему, они совсем не такие страшные, как говорят легенды, – доверительно сообщила Вита, мазнув взглядом по сидящим напротив мужчинам. – Слишком уж бережно к нам относятся, и не похоже, что им для этого приходится сдерживаться.
– Может, они просто понимают ценность пленников? – я пожала плечами. – Но это, конечно, тоже противоречит легендам…
– Эти твои легенды сами себе противоречат! – фыркнула Веритэль. – По‑моему, оборотни ничего так. Хотя огромные, конечно, жуть, но это даже интригует. Ну не смотри на меня так, нужно же находить хорошее в происходящем! Ты, конечно, скажешь, что это недостойно и вообще неподобающе, они враги и чудовища, но между тюремными застенками и романом с оборотнем я лично предпочту роман. Любопытно же, чем они от наших мужчин отличаются, кроме размеров. И везде ли отличаются размерами, – захихикала она.
– Вита! – ахнула я возмущённо. Слишком громко, чем привлекла к нам всеобщее внимание, но вопросов оборотни, к счастью, задавать не стали.
– Ну а что – Вита? – хмыкнула она через пару секунд, задумчиво разглаживая мех шубы и зарываясь в него пальцами. – Я женщина свободная, имею право. Не представляю, как ты вообще умудряешься жить с этим своим даром!..
В ответ я просто промолчала, чтобы не развивать скользкую тему.
В том, что касается личных отношений, Веритэль действительно весьма… легкомысленна. У нас, если говорить об эльфах в общем, не порицаются добрачные романы. Наоборот, считается даже разумным некоторую часть жизни провести, не принимая на себя серьёзных обязательств. Набраться опыта, впечатлений и удовлетворить любопытство, чтобы вступать в брак уже сознательно, с полным пониманием. Вот рождение внебрачных детей и измены супругам осуждаются, а без этого – пожалуйста, развлекайся. В конце концов, это совершенно естественные желания, и глупо накладывать на них вето, как принято, например, в некоторых человеческих цивилизациях. Разумеется, до тех пор, пока это не переходит определённую границу и не принимает болезненных, чрезмерных форм.
Как раз с чувством умеренности у Веритэль порой проблемы. Не такие, чтобы это вызвало общее осуждение и подтолкнуло императора к выводам, что столь распущенная подруга дурно на меня влияет, но достаточные, чтобы я порой чувствовала себя неловко. Обычно Вита избегала рассуждений на эту тему из сочувствия к тем ограничениям, которые накладывал мой дар. А сегодня… Наверное, она просто слишком взволнованна, но, в отличие от меня, у подруги это вылилось в повышение болтливости. Надеюсь, она всё же хорошо подумает, прежде чем переходить от слов к делу.
– Вита, пообещай перед тем, как во что‑то такое ввязываться, хоть немного узнать о традициях оборотней! – устало попросила я через несколько секунд.
– Да ладно, что там может быть такого? – отмахнулась она, но уже скорее из упрямства, чем всерьёз возражая.
– Вдруг у них вообще не поощряются добрачные связи? А согласная на такое женщина клеймится позором? И, например, считается, что если с одним согласна, то по умолчанию – со всеми? И не факт, что по очереди?
– Ами! – вспыхнула уже Вита, и на нас опять скрестились заинтересованные взгляды мужчин. Надеюсь, кроме увлечённого разговором Подпалого, эльфийского никто не знает… – Фу! Откуда ты вообще таких гадостей набралась?! Надо же было придумать! – зашипела она негодующе, при этом щёки подруги пылали так, что видно было даже в царящем в салоне сумраке.
– Я ничего не придумывала, – вздохнула устало. – Ты же знаешь, я очень много читаю, и это – просто бытующий на одной из человеческих планет обычай.
– Дикость какая! – пробормотала Веритэль с отвращением и тяжело вздохнула. – Ладно, прости, пожалуйста, я всё поняла! Конечно, нужно сначала осмотреться и выяснить, что они из себя представляют, и только потом, может быть, удовлетворять любопытство. Извини. Это всё…
– Волнение, – закончила за неё. – Я понимаю, я так и подумала. Просто, пожалуйста, будь осторожнее и благоразумней! Если с тобой что‑то случится…
– Всё будет хорошо, – опять уверенно заявила Вита, снова сжав мою руку.
На этом разговор закончился. Вскоре пол снова стал непрозрачным, и я решила, что мы наконец прилетели, но – нет, ощущение движения не пропало. А через некоторое время поняла, что наш транспорт скользит в толще породы, по пещерам. Ничего неожиданного: если здесь холодно настолько, что планета ощущается спящей, то куда разумнее для теплокровных обитателей закопаться поглубже. Потому что сердце у этого мира, кажется, живое, тёплое, иначе вряд ли он ощущался бы именно так.
И опять – как жаль, что я здесь не гостья и не могу спросить, как всё происходило. Куда именно мы летим, все ли оборотни живут под землёй, как и чем питаются? Как выжили и где производят всё то, что помогает им летать в космосе? Я, конечно, плохо понимаю в человеческих технологиях, к которым местные явно ближе, чем к нашим, но было бы интересно узнать хотя бы в общем. Это же мой первый раз на чужой планете, тут столько всего интересного…
Если бы ещё не приходилось общаться с местными! Они, конечно, неплохо к нам относятся, но было бы гораздо спокойней, если бы окружали меня знакомые, привычные лица. Впрочем, нет, хотя бы один оборотень нужен: чтобы было кому задавать вопросы.
Наконец мы прибыли. Мужчины, переговариваясь, потянулись к выходу – сначала спрыгнули трое незнакомцев, потом Миродар. Обернувшись, оборотень протянул мне руки, пришлось снова довериться ему и позволить снять с высокого борта. Не прыгать же, в самом деле, путаясь в длинном подоле!
Встреча предполагалась официальной, мне надлежало явиться к местному правителю, и домашние узкие штаны со свободной туникой здесь не подходили, пришлось надевать платье. Длинное, бирюзовое, струящееся от бёдер, с открытыми плечами и с длинными рукавами‑крыльями, разрезанными от локтя, – вполне пристойно, чтобы явиться даже на приём к императору. И причёску мне Вита успела сделать подходящую – заплела сложную родовую косу, украсив аквамаринами. Местных традиций я, конечно, не знала и понятия не имела, как у них тут положено одеваться ко двору, но надеялась, что ничего своим видом не нарушу.
Летающая машина стояла в просторном зале, и вокруг на ровном полу блестело ещё несколько десятков почти таких же ртутных капель, отличавшихся только размерами. Неровный потолок, кажется, являл собой лишь немного облагороженный свод естественной пещеры. Свет давали крупные жёлтые кристаллы слишком правильной формы и одинакового размера, чтобы посчитать их природными образованиями.
Шерсть оборотни убрали ещё в полёте и возвращать её не стали: здесь было прохладно, но не настолько, как снаружи, и мужчин подобная температура явно не смущала.
Я же радовалась и мысленно благодарила их предусмотрительность и тёплый мех незнакомого зверя, без которого пришлось бы гораздо хуже. Жаль, меховые сапожки к шубе не прилагались, ноги в тонких туфлях заледенели почти мгновенно. На улице было, конечно, намного холоднее, чем в пещерах, но несколько метров от тёплого трапа до планетарного транспорта я преодолела, почти не заметив неудобств, а сейчас оставалось только молчать и делать вид, что всё в порядке. В отличие от остальных сородичей, согреться чарами я не могла, но, поскольку заболеть от холода тоже не рисковала, предпочла потерпеть это неудобство.
Миродар опять предложил локоть, я почти привычно за него уцепилась. Да, по‑прежнему жутковато находиться так близко к этому зверю, но… уж лучше этот, чем другой, незнакомый. Он хотя бы пытается быть вежливым.
Всю дальнейшую дорогу я почти не глядела по сторонам, волнуясь о предстоящей встрече и гадая, где она произойдёт. По деталям того, как император принимал гостей, легко можно было определить отношение к конкретному посетителю. Справедливо ли это для оборотней? Есть у них какие‑то тонкости? Я, правда, слишком мало знаю о них, чтобы разобраться, но… думать о таких мелочах всё же куда приятнее, чем о больших и серьёзных проблемах.
Из большой пещеры мы свернули в пустой, вырубленный в камне коридор без каких‑либо украшений, уходящий куда‑то в глубь скалы. Вдоль него изредка попадались тяжёлые на вид, как будто тоже каменные, широкие прямоугольные двери. Одну из них, ничем на первый взгляд не отличавшуюся от остальных, и толкнул идущий впереди оборотень и шагнул через порог. Открылась дверь, кажется, очень легко, повернувшись вокруг вертикальной оси, и я пришла к выводу, что – да, цельная каменная плита.
И всё это совсем без магии. Потрясающие существа!
За дверью оказался… наверное, рабочий кабинет. Сравнительно небольшая пещера, опять лишь условно облагороженная, с выглаженным полом и почти нетронутым потолком. Из мебели – только стол, несколько низких шкафов, кресло за столом, занятое крупным оборотнем, и ещё несколько – у противоположной от него стены. Всё из какого‑то странного и определённо неживого материала. Может, какая‑то местная порода камня? Или искусственное вещество вроде тех, которые производят люди?
Когда мы вошли, середину комнаты занимала огромная и красочная объёмная карта незнакомого мира, но – явно не Жемчужины, слишком много там было зелени. Может, всё та же Триэла, предмет спора оборотней и эльфов? Стоявший рядом с ней оборотень что‑то рассказывал хозяину кабинета, на карте разными цветами вспыхивали точки и области. Красиво, хотя магии во всём этом не ощущалось.
При появлении посетителей цветная красота погасла.
Видимо, именно это и был правитель оборотней, великий князь. На первый взгляд он ничем не отличался от прочих и уж точно не казался солиднее. Одет даже более вольно – вместо куртки под горло на нём была светлая рубашка со свободным воротом на шнуровке. Волосы тёмные, почти без белых пятен, серо‑бурые, но похожий цвет имел и один из незнакомых мне оборотней, причёска – обычная среди местных, лохматая грива с выбритыми висками. Комплекцией, может, чуть крупнее Миродара, но скорее так казалось из‑за цвета одежды. В остальном – те же жёлтые глаза, грубые черты лица. Нос только слишком крупный и клыки сильно выпирают, но вряд ли это какой‑то значимый признак.
Честно говоря, я даже была немного разочарована.
– Прекрасно, – проговорил на космо сидящий зверь, окинув нас взглядом. – Ты, Миродар, как всегда, безупречно точен. Проблем не было?
Интересно, он намеренно пытается меня оскорбить или у них в принципе не принято здороваться и представляться? Или не принято здороваться с женщинами? Или он считает меня недостойной личного внимания?
– Всё прошло гладко, – пожал плечами Подпалый.
– Славно. Связь готова? – обратился предполагаемый князь, как показалось, к отступившему к стене оборотню, который прежде показывал карту.
Но нет, на вопрос ответил негромкий и очень писклявый голос, который шёл откуда‑то со стола. И, присмотревшись, я с трудом удержала на лице маску спокойствия.
На краю стола, на толстой синей подушечке, сидел, скрестив ноги… сидело миниатюрное существо с жемчужно‑серой кожей. Не больше полуметра ростом, с тонкими ножками и непропорционально длинными ручками, к которым крепились кожистые крылья. Одето оно было в тёмные узкие штаны и сложного покроя верх, общим видом до смешного напоминавший рубаху князя, если не считать отсутствия рукавов. Волос у существа не было, только венчик из подвижных усиков, который начинался у переносицы и, прикрывая лоб, веером приподнимался над головой. На треугольном личике с крошечным ртом особенно выделялись глаза – непропорционально большие и совершенно чёрные.
– Готова, – не сводя с меня пронзительного взгляда, отозвалось оно. – Только ты бы княжне хоть стул предложил. Мне кажется, она не одобряет твоего поведения.
– Можно и стул, – кажется, озадачился князь и кивнул уже точно тому оборотню, что стоял у стены. Мужчина молча подхватил пару кресел и перенёс их ближе, поставил у самого стола, напротив князя. – Садись, твоё высочество. И не сердись. Я всё забываю про эти ваши церемонии вокруг всего. У нас проще, вон стулья стоят, хочешь – сел, не хочешь – стой рядом.
– Благодарю, – ровно ответила на это и села, куда указали. Может, из гордости и осталась бы стоять дальше, но пол здесь был не теплее, чем в коридорах. А сидя я, пользуясь длиной подола, могла незаметно поджать ноги – вдруг хоть немного оттают!
Откровенно пялиться на странное существо я, конечно, не могла, но любопытство было сильнее. Поэтому оставалось смотреть на него вскользь, изредка, вроде бы рассеянно отводя взгляд от лица великого князя.
Я не то что не узнала это создание, не возникло даже малейших предположений относительно его природы! Да и восспринималось оно очень странно: если бы не шевелилось и не разговаривало, а сидело неподвижно, я бы скорее поверила, что рассматриваю статуэтку‑артефакт тонкой работы. То есть жизнь в нём ощущалась, но… странная. Незнакомая, чуждая. И магия была, и тоже – непонятная, совсем не похожая на человеческую и тем более нашу.
Увлечённая загадкой, я погрузилась в собственные мысли и ощущения. Не имея возможности как следует рассмотреть и расспросить существо, сосредоточилась на магии, пытаясь сузить собственное восприятие хотя бы до пределов этой комнаты. Не сумела: это слишком ничтожная сила и ничтожный размер для первородного дара, но зато отвлеклась и почти успокоилась. Забылась настолько, что вспомнила, где нахожусь, лишь услышав отлично знакомый голос.
– Всё это не имеет значения, – ровно проговорил отец в ответ на заявление оборотня, которое я прослушала. Иллюзорная копия императора появилась на свободном месте сбоку от стола, и судя по тому, как она мазнула по мне оценивающе‑равнодушным взглядом, эльф мог видеть не только зверя.
– Жизнь вашей дочери? – вкрадчиво спросил князь.
– Жизнь моей дочери угасла, и я скорблю об этом, – склонил голову эльф, одетый в багровый траур – знак потери кого‑то близкого, родной крови.
– Пока ещё не угасла, и в ваших силах на это повлиять.
– Фа Эль забрала свой дар, этого уже не изменить, – слегка качнул головой император. – На слиянии двух лун храм ответит, как толковать её гнев. До тех пор будет объявлен мораторий на освоение планеты. Если вы желаете перемирия – пока это всё, что Империя может предложить.
– Мы обдумаем это предложение, – ответил оборотень сквозь зубы.
– Благодарю за сведения о судьбе нашей дочери, знание всегда лучше неопределённости. Пусть светит солнце и идёт дождь, – вновь склонил голову император – ровно настолько, насколько требовал этикет при разговоре с… достойным, потому что равных императору нет и быть не может.
– Хорошего дня, – ответил князь, и связь оборвалась.
Пару мгновений висела звонкая, напряжённая тишина, после чего оборотень рывком встал. Тяжёлое кресло со скрежетом проехалось по полу, но не упало. Мужчина от души шарахнул обоими кулаками по столу и, оскалившись, зарычал.
Я поняла, что руки у меня тоже заледенели, несмотря на мохнатые рукава шубы: от страха она не спасала.
– Клянусь кровью предков, моя бы воля – вырвал ему горло! – неразборчиво проговорил великий князь на космо – кажется, проблемы с дикцией у мужчины возникли из‑за увеличившихся клыков. – Что это было? – немигающий взгляд жёлтых глаз вперился в меня. – Почему он считает тебя мёртвой, если видит собственными глазами?!
Я была не уверена, что стоит просвещать чужака, но… взгляд оборотня недвусмысленно обещал, что мою мнимую смерть отделяет от реальной только его добрая воля. Противостоять откровенно взбешённому зверю не хватило мужества.
– Он видел не меня, – ответила, глядя куда‑то в подбородок князя. Все душевные силы уходили на то, чтобы не дрожал голос. – Он видел иллюзию.
– Какую иллюзию? – оборотень настолько опешил, что даже, по‑моему, временно забыл, насколько зол. – Что за бред?!
– Он видел изображение, которое может быть лживым, – пояснила подробнее. – Не меня.
– И как его убедить, что это всё‑таки ты?
– Позволить увидеть лично. Коснуться, ощутить магию, – ответила осторожно и всё же опустила взгляд на свои сложенные на коленях руки. Искажённое злой гримасой и частичным превращением, лицо оборотня внушало ужас, а если не смотреть на него, то… в общем, не так страшно.
Великий князь опять что‑то прорычал на родном языке, отдал какую‑то команду помощнику, или кем являлся тот оборотень, что с самого начала встречи стоял особняком у стены. Тот тенью скользнул к выходу.
– Он что, серьёзно собирается спрашивать божественного благословения?! И почему для этого надо ждать… сколько, кстати?
– Моё исчезновение – дурной знак, – осторожно проговорила я, не поднимая взгляда выше края стола. – Его императорское величество не решился брать толкование столь серьёзного знамения на себя и хочет обратиться за помощью к жрицам. До встречи двух лун осталось около семи сотен часов. В тот момент Великая Мать даёт наиболее ясные ответы.
– И что она посоветует?
– Увы, я не вижу будущего, – я неопределённо повела плечами.
Проще было ответить так, чем рискнуть и ошибиться. Конечно, Великая Мать – мирное начало, она против войн, но… Живое всегда пожирает живое. Кто знает, вдруг именно сейчас она решит, что это вопрос выживания? Тем более это первый раз на моей памяти, когда к жрицам решил обратиться сам император. Обычно за ответами к ним приходят простые эльфы, и вопросы задают… простые. Не те, которые решают судьбу всего народа.
Князь опять что‑то недовольно рыкнул себе под нос, сделал шаг назад и опустился в кресло. Его взгляд я ощущала на себе почти физически, под ним было тяжело дышать.
– Предки! И эти бледные немочи нас называют дикарями! А сами определяют, стоит ввязываться в войну или нет, гадая на птичьих потрохах!
Поправлять его и доказывать, что в храме Великой Матери никто не гадает, я, конечно, не стала: моего мнения не спрашивали, это будет попросту неприлично. Не говоря уже о том, что очень небезопасно. Он только‑только начал успокаиваться, если опять взорвётся – точно кого‑нибудь разорвёт на части.
– Выходит, убью я тебя сейчас или оставлю в живых, твоему отцу совершенно без разницы? Он тебя уже похоронил?
– Верно, – по‑прежнему не глядя в лицо зверю, уронила я безжизненно. Не самое приятное признание в жизни, но… не врать же. Тем более князь сам прекрасно всё понимает, подтверждение ему не слишком‑то и нужно.
– Ну и что с тобой делать? Не возвращать же обратно, в самом деле, – проговорил зверь раздумчиво.
На протяжении всего разговора он столь полно игнорировал всех остальных оборотней, стоявших позади меня, что подмывало оглянуться и проверить – а они вообще всё ещё там? Но вместо этого я собрала всю волю и заставила себя опять посмотреть на князя.
Мне не почудилось, он действительно выглядел спокойным. Как мгновенно и ярко вспыхнул – так за считаные секунды и остыл. Да, по‑прежнему недовольно хмурился, скрестив на груди руки, по‑прежнему мрачно разглядывал меня, но это уже была лёгкая досада, а не сокрушительная ярость.
– Мир, а ты случайно не надумал жениться? – оборотень поднял взгляд куда‑то за моё плечо, тем самым ответив на вопрос: да, остальные по‑прежнему стояли там.
– Спешу и падаю. Разрешите исполнять? – голос Подпалого прозвучал вроде бы ровно и даже почти серьёзно, но по лицу правитель, видимо, прочитал другой ответ.
– Да ладно, не ёрничай! Пока предлагаю, – князь усмехнулся уголками губ. – Императорская дочка всё‑таки, подумай.
– Сына вон своего жени, когда женилка отрастёт, – уже вполне явно огрызнулся Миродар. – Ушастые долго живут, она и не изменится. Подумаешь, подождёт десяток лет!
– Ладно, поговори мне тут, – ворчливо оборвал его хозяин кабинета, но без злости, скорее устало. – Хотя, конечно, интересно, что от такого союза может родиться. Мы же вроде совместимы, а? – обратился он к сидящему на столе существу.
– Проверь – узнаешь, – пропищало то. – Что‑нибудь точно родится. Проблем, например, гора да пригорышек.
– И то верно. А теперь серьёзно. Мир, ты же в земли рода собирался? Передавай поздравления сестре. И прихвати принцессу с собой, – князь кивнул на меня. – Пригляди за ней, ты уж небось освоился за время перелёта. А я пока подумаю, что нам с ушастыми делать. Ну и с ней заодно. А то такое чувство, что я, не приведи Предки, совсем нюх потерял. Не обеднеешь же, а, одну принцессу на довольствие взять?
– Переживу как‑нибудь, – спокойно ответил Подпалый. В отличие от идеи женитьбы, такая перспектива явно не вызвала недовольства.
– Позаботься о ней. Чтоб всё чисто было, если вдруг придётся императору дочку возвращать.
– Само собой. Пойдёмте, луноликая.
– До свидания, твоё высочество, – бросил князь.
Я только едва кивнула и поднялась на негнущиеся ноги, так и не сумев выдавить сквозь стиснутые зубы ни единого слова.
Держать спину прямо, а лицо – спокойным. Всегда. Всё сказанное – пустые слова дикарей, которые ровным счётом никак меня не касаются, и стоило бы вовсе пропустить их мимо ушей. Что взять с животных?
Не должны касаться. Но как же мерзко, тошно и… обидно?
Глупо, но – да, и обидно тоже. Дочь императора, величайший дар, сокровище. Если бы отец позволил, за мою руку соперничали бы лучшие. Да даже несмотря на запрет, его часто просили изменить волю и доверить меня, клялись сберечь… А оборотни отнеслись даже не как к пленнице, как к ненужной вещи. Насмехались ещё.
Великая Мать! Лучше бы мой корабль погиб при перелёте. Это было бы хотя бы не стыдно…
Я шла, держась за локоть оборотня и стараясь не касаться больше ничем, потому что было противно. Могла бы себе позволить – наверное, даже по‑детски заплакала от этой глупой обиды, хотя умом понимала, что другого отношения от таких врагов ждать не стоит и хорошо ещё, они не пытаются сделать мне что‑то плохое.
И вроде бы шла, глядя под ноги, но всё равно умудрилась запнуться почти на ровном месте. Закоченевшую ногу обдало болью, кажется, до бедра, я не удержалась от судорожного вздоха и едва не упала. Поспешно выпрямилась, сделала пару шагов, изо всех сил стараясь не хромать. Не получилось.
– Что случилось? – остановился Подпалый и добавил с иронией: – Я думал, эльфы грациозные.
– Всё в порядке, – выцедила я едва ли не сквозь зубы, с трудом фокусируя взгляд на мужчине.
Тот нахмурился – и вдруг опустился на корточки.
– Дай ногу.
– Прекратите немедленно! Что вы себе… – нахлынувшее возмущение даже немного притупило боль и холод.