- -
- 100%
- +
– Хорошо идет, – хмыкнул Лар, утирая пот со лба, и это были первые слова, произнесенные в душном чреве раскалившейся кузни. С жаром бодрствующего агния не справлялись никакие защитные заклинания, их просто коротило от его присутствия.
– Хорошо бы так и дальше шло, – отозвалась я, аккуратно укладывая исчерпавший себя Перст в резной ларец и вынимая из точно такого же сундучка заполненную магией палочку. Бывший страж в это время подвешивал горячий готовый клинок в крепления – остывать. – Персты кончаются, вечером заряжать буду. Три штуки всего есть. На этот заказ хватит, но лучше запастись. Уф!
– А не поплохеет? – подозрительно уточнил великан.
– Поплохеет, если я без них останусь, – отмахнулась я. – Руками я так точно не сделаю, дольше провозимся. А вечером полбанки варенья съем, – облизнулась мечтательно. Любая работа с энергиями отнимает много сил, а лучший способ их восстановления – это проглотить что‑нибудь сладкое.
– На тебя варенья не напасешься! – проворчал Ларшакэн. – Кстати, не хотел отвлекать в процессе, но сейчас спрошу: тебе правда этот красавец не мешает? – Он кивнул куда‑то за мою спину.
– Какой кра…савец? – Обернувшись, я наткнулась взглядом на притулившегося в уголке давешнего гостя. Хмыкнула: – А ты что тут сидишь‑то? Давно?
– Наблюдаю, – тихо ответил маг. – Никогда не видел работы оружейника. Это… красиво. Но если мешаю, я уйду.
– Да сиди уж, коль больше заняться нечем, – миролюбиво разрешила я. В конце концов, если до сих пор он умудрился ни разу не привлечь моего внимания, зачем гнать?
К тому же подобный интерес боевого мага – причем чутье подсказывало, боевого мага отнюдь не слабого – льстил. Нельзя сказать, что современные магистры относятся к нам, оружейникам, пренебрежительно: сложно пренебрегать тем, кто делает по‑настоящему опасные для тебя вещи. Но держатся они всегда с подчеркнуто отстраненной вежливостью. Нет, понятное дело, попадаются всевозможные чудаки, пишущие исследования по «специфической предметной магии» оружейников, и некоторые из этих трудов действительно заслуживают уважения и пристального внимания. Но где‑то в глубине души они всегда считали нас неким пережитком прошлого, и зерно истины в подобном мнении есть. Мастерство оружейника лежит на тонкой грани между магией, древними шаманскими практиками и ремеслом, и никуда нам от этого не деться. Да и нужно ли деваться?
– Может, перекусим? – с надеждой предложил Лар. Принципиальных возражений не было, вот только…
– Только без отрыва от производства, а то собьемся.
И мы потянулись в привычный угол, где Кана всегда оставляла бутерброды. Ворчала, что это вредно, но все равно оставляла, предпочитая не отвлекать от работы. Женщина вообще избегала лишний раз совать нос в кузницу – побаивалась агния, хотя и управлялась весьма ловко с его младшим куда менее разумным собратом искрием, живущим в плите.
Свой бутерброд получил и затаившийся в углу ужастик, и процесс ковки пошел дальше по накатанной.
Должно быть, со стороны мы выглядели странно и даже дико – жующие за работой в короткие промежутки времени, пока нагревался клинок. Но это было как‑то… уютно, по‑домашнему, и совершенно не влияло на качество работы. А если и влияло, то в лучшую сторону, учитывая энтузиазм агния, с удовольствием слизнувшего с моей ладони предложенное лакомство и довольно заурчавшего в ответ. Цвет шкуры зверя почти мгновенно изменился с теплого оранжевого на желтовато‑белый, и от него дохнуло жаром.
Впрочем, наш дух достаточно опытен, чтобы его игривое настроение не мешало работе.
Я почувствовала, как в этот момент нервно вздрогнул ужастик в своем углу, и испытала прилив мстительного злорадства: по мнению магов низшие стихийные духи вроде тех же агниев не поддаются вообще никакой дрессировке и работают исключительно по принуждению печатей.
А вот в какой момент столичный гость нас покинул, я не заметила.
Когда Клеймо заняло положенное место на теле клинка, я поняла, что здорово переоценила свои силы и начинать третий сегодня уже не стоит, хотя день еще не закончился. Главным ограничителем времени работы в кузне обычно бывал агний: эти духи активны исключительно тогда, когда на небосклоне светит солнце, а после заката становятся вялыми и инертными. Но сегодня не выдержала уже я, сказалась бессонная ночь.
Завтра, надеюсь, удастся сковать еще пару клинков. Тогда послезавтра накалим все четыре, вечером – закалка, сборка, а потом начнется самое муторное: доведение до ума. Точильный камень, напильник и наждачка – основные орудия оружейника, а совсем даже не молот.
Полтора десятка почти готовых клинков ожидали своего часа уже давно: стандартный заказ от Пограничных каждый сезон. Понятное дело, за две недели такое количество оружия сделать невозможно, но мы заранее знали, что нужно, только у нескольких я еще не оплела рукояти.
В этот раз, правда, понадобилось больше времени, но для того нас и предупредили за две недели, а не за два дня, как обычно.
Лар понял меня без слов и принялся за уговоры агния: усыпить разыгравшегося духа раньше заката тоже искусство. А я взяла ларец с Перстами, один из недоделанных клинков и загодя заготовленные во множестве кожаные ремни и двинулась в лавку. Во‑первых, подышать свежим воздухом и немного остыть, а во‑вторых, с корыстной целью отпустить Кану, чтобы та смогла заняться ужином.
– Как дела сегодня? – ввалилась я в лавку, гремя Перстами в ларце и рискуя зацепиться за что‑нибудь зажатым под мышкой клинком в простых кожаных ножнах.
– Каждый раз, когда я вижу тебя после кузни, поминаю незлым тихим словом Белого и его подземных слуг, – прокомментировала женщина. В общем‑то упрек справедливый: после жара кузницы от меня все еще шел пар – остывали одежда и кожа. – Неплохо. Есть один индивидуальный заказ, по всему видно – сложный, тебе понравится.
– А что просили?
– Он не стал рассказывать, хотел с тобой поговорить. И с неожиданным пониманием отнесся к сообщению о том, что ты сейчас работаешь и не можешь все бросить для приема его любимого.
– Почему – неожиданным? – искренне удивилась я. Хамов в лавку заносило настолько редко, что эти дни запоминались надолго.
– Да это явно чужак какой‑то, – поморщилась Кана. – И не из простых, может, дворянин или вообще маг. Обещал прийти сегодня после заката.
– Ну, тем лучше, посижу тут.
Визит заказчика заинтриговал. Всегда интереснее работать под индивидуальный заказ, и здесь происхождение покупателя роли не играет. К тому же в данном вопросе я не слишком доверяла Кане: она считала чужаками всех, чьи лица были незнакомы и по каким‑то одной ей ведомым критериям не подходили жителям Приграничья. Вот кто на раз просекал, местный или нет, так это Лар, но он бывший Пограничный, а у этих парней глаз наметанный.
– А где наш вчерашний гость? – полюбопытствовала я.
– Приходил Таймарен, принес вещи чужака, – отрапортовала Кана, уступая мне место за стойкой, но не спеша покидать лавку. – Тот на радостях что‑то повыдергивал из кучи и ускакал, а остальное бросил на диване. – Женщина неодобрительно покачала головой.
– Ты хочешь сказать, его подселили к нам? – опешила я. Ла’Ташшору никогда не была свойственна подобная фамильярность, да и Грай не походил на нуждающегося в деньгах человека.
– Рен следователь попросил приглядеть за этим чужаком. – Она удовлетворенно улыбнулась. Ну, все ясно! Бедный ужастик и бедные мы. Кана, которой доверили важное дело – это проклятье человечества во плоти. Она по субъективным причинам питает огромную слабость к законникам в целом и рену Ла’Ташшору – в частности. – Кстати, как тебе этот милый юноша?
– Который из них? – обреченно вздохнула я.
– Ойша! – Собеседница бросила на меня полный укора взгляд. – Естественно, я про рена следователя!
– Тай… хороший человек. – Морально готовясь к ответной лекции о моей глупости, начала перебирать кожаные лоскутки в покоящемся на коленях деревянном ящичке, подыскивая подходящий шнурок для оплетки. – Но…
– Уже Тай? – уцепилась Кана за случайно оброненное слово.
М‑да. Лекция будет очень долгой.
– Мы с ним в школе вместе учились, – нехотя созналась я.
– А почему я не знаю?!
– Потому что мы не были друзьями, он – старший брат моей ныне покойной подруги. Так вот, Тай, конечно, очень хороший человек. Наверное, даже настоящий мужчина, умный, храбрый и симпатичный, почти идеальный. Но я не вижу его рядом с собой. Ни в каком качестве – ни друга, ни, паче того, возлюбленного.
– Ты его просто не знаешь! – отмахнулась Кана. – Я приглашу его в гости, и ты…
– Кана! – оборвала я ее кудахтанье и с грохотом водрузила ящичек с лоскутами на стойку. – Я знаю его куда лучше, чем ты. Таймарен не придет к нам в гости, даже если ты его очень попросишь. Потому что, в отличие от тебя, он понимает значение слова «нет» и прекрасно знает, что рассчитывать ему не на что. Все, разговор окончен, и больше мы к нему не возвращаемся, договорились? – мрачно воззрилась я на женщину. Та, растерявшись от моего напора, только пожала плечами и молча вышла.
Да что за мания такая? Нет, я понимаю, она из лучших побуждений, искренне желает мне счастья, пытается помочь и все такое. Но как ей объяснить, что с такими вопросами я разберусь сама?!
Тьфу!
Я раздраженно дернула шнурок с такой силой, что послышался тревожный треск. Это помогло взять себя в руки и переключиться на построение коварных планов лютой мести. Нет, точно пора направить пыл Каны на Ларшакэна! Пусть своей личной жизнью займется, а мне оставит любимую работу и тишину.
Будто издеваясь, в этот миг звонко тренькнул колокольчик, привлекая мое внимание к позднему посетителю.
– Добрый вечер, – ошарашенно проговорила я, из‑за стойки разглядывая гостя.
– Здравствуйте, – кивнул мужчина и, не обращая внимания на выставленные образцы, подошел ко мне. – Это вы – мастер‑оружейник Л’Оттар?
– Да, рен. Чем могу быть полезна? – Я отложила работу и встала. Мужчина вскользь мазнул взглядом по положенному на край стойки клинку.
– Ваша помощница, возможно, передала, я приходил некоторое время назад.
– Да, конечно, но вы не оставили никакой информации. Что именно вас интересует?
Я убью Кану. Буду убивать долго и мучительно. А потом найму смертника, который ее поднимет, и стану долго и с фантазией глумиться над трупом!
Она прополоскала мне мозги своим следователем, вскользь бросив про посетителя «чужак». Ладно, ее образование оставляет желать лучшего, и географию она не знает, и хорошо вообще, что считать‑писать умеет, но… неужели он не показался ей слишком странным?!
Мою скромную обитель посетил северянин, как недобро называет этих ребят Лар – «отрыжка Белого», причем нельзя не отдать должного меткости этого пусть и излишне пренебрежительного, но остроумного определения. Живой, настоящий, типичный настолько, что хотелось протереть глаза и ущипнуть себя.
Мужчина среднего роста, на вид – лет тридцати‑сорока. Телосложение мешала рассмотреть одежда, но почему‑то сила и умение этого человека постоять за себя в любом бою не вызывали ни малейшего сомнения. Сложно было выделить в его облике какую‑нибудь наиболее заметную деталь, потому что не получалось найти что‑то обычное.
Во‑первых, сама его кожа – цвета светлого сизовато‑голубоватого металла, как эштарская небесная сталь, да еще словно подернутая тонким инеем. Тот же самый иней покрывал серо‑синие брови, ресницы и ниспадающие на плечи волосы. Губы были чуть темнее остальной кожи, но все равно ярко выделялись – на них инистый налет отсутствовал.
Во‑вторых, отдельная песня – это глаза. На фоне голубоватого белка темно‑оранжевая радужка производила нереальное впечатление. Будто неизвестный художник, создававший внешность этого посетителя, спутал цвета или вообще писал не глядя. Или завалялась капля яркой краски, и он решил разбавить серую гамму.
В‑третьих, наряд гостя также заслуживал отдельного описания, особенно – небрежно наброшенная на плечи роскошная меховая накидка до пола из бесценного меха горного кота. В наших краях этот наряд будет стоить как мой дом со всем содержимым, включая ассортимент лавки, а там, откуда родом его владелец, это – практически предмет первой необходимости. Эта шуба без проблем выдержит мороз в семьдесят градусов со шквалистым ветром, обычную зимнюю погоду Северных гор. Под накидкой виднелась более привычная одежда: высокие черные сапоги, заправленные в них узкие темно‑серые штаны, белоснежная рубашка из отличного шелка и жемчужно‑серый камзол с сизой отделкой. Точно, аристократ, если среди северян такие есть.
Туран, наша страна – третье по величине и одно из самых богатых государство мира. А если судить по разнообразию жителей, пейзажей и климатических зон – так вообще самое богатое. Туран вытянулся через весь материк, от тропических морей юга до вечных льдов севера, на его территории есть и степи, и болота, и непроходимые леса, а Северные горы вообще целиком считаются территорией нашей страны.
Северный край, как официально называется эта дальняя оконечность мира, где среди вечных льдов высоких гор затерян Северный полюс, магнитный и магический – пожалуй, самое суровое место, заселенное людьми, рядом с которым Приграничье – курорт. Тот факт, что именно в этих краях сходятся все потоки сил, может показаться благоприятным только на первый взгляд. На деле же это выливается в совершенно сумасшедший магический фон, который большинство нормальных людей выдерживают очень короткое время. Именно благодаря ему северяне – такие, какие есть. И задаром не сдались бы никому эти пустые жестокие края, но вмешалась шутница‑Пряха, щедрой рукой приправившая горы алмазами и куда более ценной урановой рудой, жизненно необходимой заклинателям духов для призыва или создания существ, подобных обитающему в моей кузне агнию, без которых современную жизнь просто невозможно вообразить. В результате Северный край, мягко говоря, не бедная провинция. Впрочем, особо они и не наглеют: без метрополии не выжить даже этим измененным магией созданиям, как минимум потому, что с едой у них серьезные трудности.
Про северян ходит масса историй одна другой чудовищней – как о них самих, так и об их обычаях – но сами они не спешат ни подтверждать слухи, ни опровергать их. Я знаю только одну байку, в бестолковости которой уверена: что у северян вместо крови чистая ртуть. У них в крови действительно есть некоторые вещества, отсутствующие у других народов и позволяющие легче переносить холод, но кровь от них не становится ртутью, да и вообще не похожа на металл, она просто не красная, а почти фиолетовая.
– Мне необходимо… вот это. – Затянутая в белую перчатку рука извлекла из складок накидки сложенный вчетверо лист бумаги. Осторожно развернув, посетитель выложил передо мной рисунок.
Слегка размазанный грифельный набросок, выполненный, впрочем, весьма точной и умелой рукой. Изображал он необычной формы оружие: на длинной рукояти (или коротком древке?) с одной стороны было насажено длинное лезвие, похожее на прямой меч с необычной гардой – три щупальца, образующих полураскрытый бутон у основания клинка. На другой стороне рукояти имелся сложный венчик еще из пяти лезвий, закрученных винтом. Конструкция странная и ни на что не похожая. И главное, я не представляла, как должен выглядеть бой таким оружием.
– Вы можете предоставить более подробный чертеж? – спросила, внимательно изучив картинку и заодно отметив вынесенную отдельной строкой вязь совершенно незнакомых мне символов, которые спиралью обвивали древко и соединяли оба конца оружия. Символы, в отличие от всего остального, были переданы с похвальной скрупулезностью. Впрочем, если это какая‑то надпись, ничего удивительного.
– Увы. – Северянин развел руками. – Это – единственный рисунок. Могу только сказать, что длина лезвия составляет шесть с четвертью пядей.
– Хм… ну, уже кое‑что. Если пропорции точны, можно отталкиваться от этого. Принципиальны ли размеры и количество витков вот здесь, на обратной стороне, или они просто должны быть примерно такими? И вообще, насколько точны линии?
– Скорее, это примерный вид, и вы можете руководствоваться пропорциями, – задумчиво кивнул посетитель. – Главное, чтобы вот эта вязь была соблюдена точно. – Палец в перчатке лег на непонятную надпись. – Рукоять наборная, только кость или яшма. Из металлов – сталь, на рисунке – только серебро и ничего кроме. Но есть еще одно принципиальное требование: клинок не должен иметь Клейма. – И он пристально посмотрел на меня – испытующе, с прищуром, ожидая реакции.
Два раза подряд я столкнулась с этим редким явлением. Совпадение? Надо бы рассказать Граю, что приходил…
Стоп. Какому Граю рассказать? Кто он такой, этот Грай?! Да, северянин странный, бесспорно. Но почему я должна доверять ужастику, да еще и рассказывать ему обо всех событиях? Куда‑то не туда меня занесло.
Вот кому стоит все рассказать, так это Таю!
– Не буду скрывать, просьба… необычная. Я ведь правильно понимаю, отсутствие Клейма не должно сказываться на качествах клинка?
– Разумеется. Более того, это должен быть очень хороший клинок. Он должен разрубать защитные чары, принимать боевые чары всех стихий по меньшей мере до четвертого уровня.
Я присвистнула. Вот это заказ!
– Убийца магов? – Нахмурившись, окинула мужчину оценивающим взглядом.
– Именно, – не отводя глаз, серьезно кивнул северянин.
– Вы понимаете, что о таком заказе я обязана поставить в известность руководство гильдии?
– Что? – растерялся он, после чего облегченно вздохнул. – А, так вас волнует именно законная сторона вопроса? Не стоит тревожиться, право слово. Делайте все, что нужно. Вы возьметесь за этот заказ?
– Я правильно понимаю, что в средствах и материалах могу себя не ограничивать? – вопросительно вскинула бровь, не отрывая взгляда от хищных обводов клинка.
Кракен, вот на что походило это оружие. На смертельно опасное чудовище морских глубин.
– Разумеется. Мне говорили, что вы – лучший оружейник города, поэтому я полностью полагаюсь на ваше мнение профессионала. Для меня важны вязь, магическая начинка и общие пропорции.
– Хорошо, я поняла. Клинок должен быть под вашу руку? – Дождавшись неуверенного кивка незнакомца, протянула открытую ладонь. – Позвольте?
– Что?
– Руку. Не волнуйтесь, я не собираюсь отрезать ее на память. Вы планируете пользоваться оружием именно в этих перчатках? – уточнила, когда мою ладонь накрыла рука северянина. Перчатки были выполнены из мягчайшей великолепно выделанной кожи и на боевое облачение походили меньше всего.
Клиент сейчас выглядел куда более заинтересованным, чем в начале разговора. Кажется, с него еще ни разу не снимал мерки оружейник.
– Не думаю. А снимать ее… это принципиально? – с некоторым смущением проговорил странный визитер.
– Желательно. Чтобы я могла правильно оценить вашу руку. А еще лучше – обе, оружие явно двуручное. Что‑то не так? Я не желала оскорбить вас подобной просьбой, – уточнила на всякий случай. Поведение клиента ставило меня в тупик.
– Нет, просто… – замялся северянин. Потом вздохнул, махнул рукой и принялся стягивать перчатки. – Раз вы говорите, что надо, глупо спорить.
Причину сомнений я поняла сразу: руки мужчины изуродовали шрамы, похожие на ожоговые. Причем эти руки пострадали так сильно, что на них не восстановились ногти – болезненно‑серые ногтевые пластины имелись лишь на двух крайних пальцах левой руки.
Не повезло мужику. Как его только угораздило! Неужели у них в горах целителей нет?
Клиент пристально наблюдал за моей реакцией и, когда я лишь удивленно вскинула брови и неопределенно хмыкнула, не удержался от облегченного вздоха.
– Простите. Я все никак не привыкну к местным традициям, – почему‑то начал оправдываться он. – Вы… молодая девушка, и мне сложно ожидать от вас столь спокойной реакции. Женщины моего народа не отличаются крепкими нервами.
– Вопрос привычки. – Я пожала плечами. Ну, если он боялся, что я грохнусь в обморок от ужаса, тогда понятно нежелание показывать шрамы. Зрелище, соглашусь, крайне неаппетитное, но… – Это Приграничье.
– Да, вижу, – кивнул он.
Прикрыв глаза, я принялась ощупывать ладони и пальцы северянина, привыкая к энергетическим и мышечным структурам. Обученный оружейник способен вот так запомнить и считать строение ладоней полностью, до последнего сухожилия. И потом, когда я стану браться за рукоять клинка, я буду делать это его руками и сумею оценить удобство собственного творения.
Старые раны, несмотря на жуткий вид, зажили хорошо, особенно принимая во внимание изначальную внушительную глубину повреждений. Во всяком случае, на подвижности и работе рук это не сказывалось, разве только на чувствительности пальцев.
Иней кожи на ощупь оказался никаким. Что производило такой зрительный эффект, я не поняла, но по ощущениям это были обычные руки довольно сильного мужчины с окаменевшими оружейными мозолями, явно привычные к рукояти клинка. Неожиданно: обычно опытные бойцы предпочитают не расставаться с оружием, а у этого типа я его не видела.
Посетитель ужасно стеснялся своих шрамов, едва заметно вздрагивал и порывался отнять руки, когда я осторожно пробегала кончиками пальцев по контурам шрамов. Подобное смущение лично мне казалось странным для опытного воина его возраста; может, это все от той же разницы менталитета? Никак не привыкнет к мысли, что девушка способна спокойно реагировать на подобную «красоту»? Было бы из‑за чего нервничать. У нас от перекошенной рожи Лара мало кто шарахается, а тут всего лишь руки!
Что еще меня удивило, температура его кожи мало отличалась от привычной. Руки, правда, казались чуть прохладными, что было странно с учетом только что снятых перчаток. Но, может, это только в сравнении с моими собственными ладонями, еще не успевшими остыть после жара кузни?
– Таллий, – вдруг проговорил он с напряженностью в голосе. Я растерянно подняла взгляд на северянина, как раз выпуская его руки. Он тут же принялся натягивать перчатки. – Таллий Анатар. Меня так зовут.
– А… Это правильно, – хмыкнула я. – Думаю, работа будет долгой. Нойшарэ.
– То есть ты берешься? – оживился он.
– Скорее всего, да. Во всяком случае, эта задача не кажется мне неразрешимой. – Я задумчиво кивнула. Кое‑какие идеи появились, но следовало спокойно подумать и пообщаться со справочной литературой. – Прогноз по времени – месяц, два, три… Тут все больше зависит от поставщиков, у меня сейчас нет некоторых ингредиентов, нужных для столь эксклюзивной вещи.
– Это меня устраивает. Какой залог следует оставить? – прагматично уточнил он.
– Давай я сегодня подумаю над начинкой, а завтра ты зайдешь примерно в это время, и я сообщу свой окончательный ответ, – предложила, принимая переход на «ты». – Подходит?
– Да, конечно. Я остановился в том необычном месте возле ратуши. Никак не запомню, как оно называется.
– Это проклятие, – весело фыркнула я. – Кроме шуток, прадед нынешнего хозяина не любил прежнее название, долго не мог придумать новое. Потом в сердцах проклял и тут же скоропостижно скончался. Снять посмертное проклятие старого колдуна до сих пор не могли, но вроде бы все привыкли. Единственное неудобство – всем обитателям гостиницы, включая хозяев, приходится пользоваться адресом ближайшего почтового отделения «до востребования», потому что проклятие затронуло даже адрес дома.
– Надо же. – Он улыбнулся. Улыбка у него оказалась очень хорошей, обаятельной, несмотря на экзотическую внешность: теплой, искренней, с ямочками на щеках и лучиками мимических морщин в уголках глаз. – Значит, до завтра, мастер Нойшарэ?
– До завтра, – кивнула, разглядывая рисунок. Звякнул колокольчик, когда дверь за будущим владельцем эксклюзивного клинка закрылась, а я продолжила сверлить взглядом картинку.
Я уже знала свой завтрашний ответ, хотя и не озвучила его сейчас. Я не могла отказаться от этой головоломки: давненько мне не попадалось столь интересных и необычных заказчиков со столь странными игрушками. Я уже видела перед собой ощетинившийся шипами клинок и понимала, что не успокоюсь, пока воображаемая тяжесть рукояти не станет материально ощутимой.
Чужаки всегда приносят неприятности, тем более – такие чужаки. Но когда плата столь высока, можно рискнуть. Не деньги, нет, хотя и обойдется это оружие в очень внушительную сумму. Удовольствие от решения сложной задачи – вот главная награда за труды, во всяком случае, для меня. Наверное, это наследственность.
Как таковой клинок без Клейма не слишком сложно изготовить, но было две тонкости, имевшие в этом случае решающее значение. Во‑первых, требования по энергетическому потенциалу, но здесь все упиралось главным образом в качество металла, заготовки из подходящей стали у меня отсутствовали. А вот вторая проблема куда интереснее. Структура энергетического плетения напрямую связана с формой клинка. Проще всего с этой точки зрения шило или, по крайней мере, прямой симметричный клинок. А венчики переплетенных лезвий…