- -
- 100%
- +
С другой стороны, сложная форма дает большой простор для изменения валентности структуры. Я только представила, на что может быть похоже это объемное кружево, а дух уже захватило от восторга. Так что мысли о возможных неприятностях очень быстро вытеснились насущными проблемами и предвкушением интересной работы.
Пара справочников из наиболее полезных обнаружилась в недрах стойки, и я совмещала два полезных дела – мотала рукоять и листала книжку. Так бы и просидела до ночи, если бы вновь не звякнул колокольчик на входной двери.
– Уже думал, не успею, – раздался бодрый голос. Я вскинула глаза, но почти сразу потеряла интерес к визитеру:
– А, это ты.
– Чем таким интересным занята? – Бесцеремонный ужастик облокотился о стойку и тут же сунул нос в опрометчиво оставленный на ней рисунок. – Что это? – растерянно уточнил он.
– Заказ. Я работаю, – огрызнулась, отнимая рисунок и запихивая его в книжку.
– Какая интересная вязь; ты знаешь, что это?
– Это заказ, – монотонно повторила, уткнувшись носом в книжку в надежде, что столичный гость вспомнит о правилах приличия и позволит мне заняться своим делом. Наивная!
– И кто же его принес? – мрачно уточнил он.
Я вздохнула и подняла на него взгляд.
– Какая тебе разница?
– Очень интересное оружие и надпись. Надписи на непонятных, мертвых и древних языках вызывают у меня здоровое опасение, а с этими символами я прежде не сталкивался.
– И что? – Я продолжила изображать известного барана, разглядывающего новые ворота. Кажется, маг растерялся от такого отношения.
– Расскажи, кто его принес, – слегка склонив голову набок, попросил он с вполне отчетливо звякнувшими в голосе повелительными интонациями.
– На каком основании?
– В каком смысле?! – искренне опешил собеседник.
– В прямом! – возмущенно фыркнула я. – Ты – кто, чтобы я давала тебе отчет о своей работе? Может, законник? Я знаю законы, я поставлю в известность власти и предупрежу руководство гильдии. Если у тебя есть право задавать вопросы – задавай их им. Или предоставь мне какой‑нибудь документ, согласно которому я должна отчитываться тебе в своих действиях. Если же это только любопытство – извини, придется тебе удовлетворять его каким‑то другим способом.
– Почему ты его защищаешь? – опешил Тагренай. – Ты же его не знаешь! Или знаешь?
– Не знаю. – Я пожала плечами. – И точно так же я не знаю тебя, поэтому объясни мне, чем один чужак лучше другого? Я понимаю, что он может быть негодяем. И также понимаю, что негодяем можешь оказаться ты. Или вообще вы оба!
– Приграничье, – поджав губы, недовольно процедил мужчина.
– Вот именно. Более того, Баладдар. А теперь, может, ты позволишь мне спокойно поработать? – Мы несколько секунд поиграли в гляделки, маг помрачнел и, ничего не говоря, нырнул во внутреннюю дверь.
Я уткнулась обратно в справочник, понимая, что рабочий настрой безнадежно испорчен. Цифры плавали перед глазами, скучиваясь в однородную мешанину со схемами и иллюстрациями. Наконец, утомившись от этой круговерти, захлопнула книгу.
Может, не стоило его вот прямо так с ходу огорошивать местным колоритом? Это для нас естественно, а чужаки – существа странные, они такое отношение называют варварством, грубостью, закостенелостью и даже бесчувствием.
«Да ладно, меньше проблем доставит своим поведением и быстрее уедет!» – попыталась успокоить себя.
Только вот принявшаяся осторожно покусывать совесть настораживала. Я же права? Права. Но спокойствия от осознания этого факта почему‑то нет.
– Мастер оружейник Л’Оттар? – сразу после очередного звонка колокольчика донесся голос от двери. Как‑то многовато у меня поздних посетителей, надо было еще после северянина закрываться! Переночевал бы ужастик на улице, ничего бы с ним не случилось…
– Да, это я, добрый вечер.
Поднялась со стула, разглядывая очередного визитера. Светловолосый коротко стриженный мужчина лет сорока с жестким обветренным лицом, в которое глубоко въелся степной загар. Крепкий, жилистый, в удобной дорожной одежде – больше всего он напоминал Пограничного стража. Светло‑серые, будто выгоревшие глаза смотрели пристально и внимательно, а белесый шрам от рваной раны, протянувшийся от уголка глаза к уголку губ, придавал лицу унылое выражение.
Пограничный – Пограничным, но… что‑то не так было в этом позднем госте. Чего‑то не хватало, что‑то делало образ неполным и неправильным, и это что‑то заставило меня нашарить рукоять засека. Благо стойка достаточно высокая, чтобы действие прошло незамеченным.
– У меня к вам деловое предложение, мастер. – Вошедший полез в нагрудный карман, а я сжала рукоять крепче. Предчувствие, которому я привыкла доверять, в голос вопило об опасности.
– Слушаю вас, рен, – улыбнулась дружелюбно.
– Только что в эту дверь вошел один человек, и я знаю, что он не выходил.
Голос посетителя едва уловимо дрогнул. Я вскинула руку с засеком, и на меня дохнуло волной жара разбившееся о сталь атакующее заклинание. Вторая моя рука тем временем сомкнулась на рукояти меча.
На лице странного посетителя проступило удивление. Проступило постепенно и отчетливо, как на бумаге проступают от жара темные пятна за мгновение до того, как она вспыхнет. Завораживающее зрелище: бесстрастная маска, превращающаяся в человеческое лицо.
Зачарованная переменой, произошедшей с мужчиной, я упустила драгоценное мгновение форы, за которое могла успеть чиркнуть мечом по близкому незащищенному горлу.
Отступать он не собирался. Я увернулась от черного маслянистого сгустка, в который оформилось незнакомое заклинание, перемахнула через стойку, использовав стул как ступеньку. И в короткое мгновение полета до пола поняла, что мне не понравилось в незнакомце: у него не было клинка. Ни один Пограничный по доброй воле не расстанется с оружием, они даже моются с ним! Лар уже много лет бывший страж, и все равно меч всегда при нем, давно уже стал почти частью тела. А у этой фальшивки не было при себе пяти пядей закаленной стали.
Будь благословен тот день, когда я взяла в левую руку этот кинжал странной формы, неудобный на первый взгляд, и будь благословен Лар, согнавший с меня семь потов на заднем дворе и с согласия мудрого отца учивший веснушчатую пигалицу сражаться. Удар меча засек не сдержит, все‑таки не щит, но даже его при должном умении можно спустить по касательной. Но это не главное его предназначение: нож идеален как орудие обороны в столкновении с магом. Естественный жест – заслониться рукой от опасности – на самом деле спасает жизнь, разбивая атакующие заклинания.
Нападающий был ошарашен. Не знаю, чем – моим отпором, эффективностью клинка против магии, чем‑то еще. Но шок явственно читался на его лице, да и его атаки несли отпечаток той же мысли – «не понимаю, что происходит!». Наверное, именно благодаря этой растерянности мне удалось до него добраться. Отбить одну атаку мечом, другую – принять на ощутимо нагревшийся засек и, наконец, достать самым кончиком клинка до горла.
Кровь ударила фонтаном и вместе с потом потекла по моему лицу. Тяжело дыша, я обвела взглядом лавку.
Ну все.
– ТАГРЕНА‑АЙ! – проревела раненым гроком, и стекла витрин испуганно звякнули. – Поднять щиты!
Сейчас я, кажется, доберусь еще до одного горла!
Не церемонясь, ударом ноги вышибла дверь во внутренние помещения, птицей взлетела по лестнице и ворвалась в гостиную.
Здесь царила идиллия: Лар с ужастиком о чем‑то оживленно спорили, а Кана раскладывала ужин.
– Тагренай! – рявкнула тяжело дышащая я (дыхание еще не успело восстановиться после короткой схватки: чаще надо тренироваться), привлекая к себе внимание. Лицо ужастика удивленно вытянулось, он медленно‑медленно встал.
– Ойша, что…
– Убью, блевотина Белого! – просипела севшим от злости голосом и кинулась на него с оружием.
И убила бы. У него даже не возникло мысли защищаться! Кусок идиота…
На счастье этого кретина, в комнате помимо деморализованной подобным зрелищем Каны присутствовал и Ларшакэн, который, пока мы разговаривали разговоры, предательски подобрался сбоку и в критический момент профессионально скрутил меня и обезоружил.
Ну да, в тот день, когда я сумею сражаться с Ларом на равных, небо рухнет на землю. Или Пограничный станет настолько дряхлым стариком, что не сможет держать в руках меч, хотя вероятность этого события, на мой взгляд, не больше, чем ситуации с небом. Не потому, что он никогда не состарится, просто умрет задолго до дряхлости. У нас почти все мужчины и подавляющее большинство женщин так делают.
– Пусти! Пусти, я эту тварь паршивую прирежу! – несмотря на болезненно выкрученные руки, продолжала бушевать я. – Ай! – охнула от боли, когда Лар усилил нажим.
Зараза, локоть же вывернет, как я работать буду!
– Прекрати истерику, – сурово потребовал он. – Давай‑ка ты сейчас объяснишь, что случилось, а потом вместе решим. Если что, я его еще придержу и перед тобой извинюсь. Ну! – Великан слегка встряхнул меня, и я зашипела: боль прокатилась от локтя до затылка, потекла холодком по спине. Но в голове ощутимо прояснилось, с глаз спала кровавая пелена, и вообще потихоньку начал возвращаться здравый смысл.
– Все, все, я осознала, – мрачно сообщила, сдаваясь на милость победителя, и тут же получила свободу. В конце концов, Грай и правда не виноват. Но сейчас он точно все мне расскажет, начиная с детства и юности и заканчивая причинами появления в нашем городе! – На лавку посмотри!
Я злобно тряхнула головой, растирая локоть. Зря грешила на его захват, не бывает у великана осечек. Не хотел покалечить – не покалечил. А что больно до темноты в глазах – так это воспитательный эффект.
– Кого ты там зарезала? – поинтересовался Лар, внимательно меня разглядывая и ощупывая на предмет наличия повреждений.
– Да оставь меня в покое, я не пострадала! – отмахнулась от него. – Лавка! По меньшей мере половина работы – куча шлака!
– Я тебе вопрос задал, – усмехнулся Пограничный.
– Не знаю. Урод какой‑то, замазанный под стража. Если бы не привитая отцом привычка всегда держать оружие под рукой, осталась бы от меня обгоревшая тушка.
– Уже хорошо. Он в лавке? Ты щиты поставила?
– В лавке. Не помню, кажется, поставила, – отмахнулась я.
– А почему на этого бросилась?
– Так тот урод его искал. Точнее, за ним шел. И нужна была ему не я, а он! Понятия не имею, с чего он на меня окрысился! Может, почуял что? Или вообще планировал пройти по трупам?
– А, то есть ты решила оказать неведомому лицу большую услугу и убить этого своими руками? – ехидно осведомился Лар, кивнув на мага. Я недовольно скривилась. Ну да, сглупила, что уж отрицать. – Ладно, пойди умойся, а то на тебя смотреть страшно. А мы с Граем, – он выразительно посмотрел на растерянного ужастика, – сходим проверим, что там и как. На труп глянем, законников позовем. – Он сделал ударение на предпоследнем слове, все так же не отводя взгляда от квартиранта. Тот поморщился, но промолчал.
Когда я, вымытая и переодетая в сменную плеху (потому что старую еще предстояло отчистить от крови), спустилась вниз, там было людно. Возле тела суетилась какая‑то женщина в темной накидке, с забранными в пучок волосами под небольшой темно‑зеленой шапочкой – лекарь. Недовольная Кана отмывала с пола пятна крови, а Лар и – вот оно, торжество справедливости! – понукаемый им Грай приводили в порядок все остальное. Причем Лар разбирал завалы, а ужастик что‑то колдовал над выкладываемыми перед ним изувеченными магией образцами.
За процессом наблюдал притулившийся у стены Таймарен Ла’Ташшор, который заметил меня первым.
– Здравствуй, Нойшарэ, – слабо улыбнулся он. – Неплохо. – Следователь кивнул на лежащее на полу тело.
– Привет, – вздохнула я. – Это ты о чем?
– Хороший удар.
– Выяснили, кто это? Лихо он под Пограничного расписан, не отличишь…
– Перевертыш, – вздохнул законник. – Сейчас рена целитель осмотрит, вернет к истинному виду, и мы его заберем. По всему видать – опытный. Как ты его вообще раскусила?
– Меча нет. Пограничного без меча на поясе представить невозможно. Все остальные хоть иногда расстаются с оружием, стражи – нет. – Я кивнула на Лара. Законник понимающе усмехнулся:
– Приезжий, наш такой ошибки не допустил бы. Или просто по рассеянности, слишком привык магией обходиться. Чего хотел?
– Да он толком не сказал. Сначала вернулся этот, – я кивнула на Грая, – а потом притащился перевертыш и сообщил, что у него есть ко мне дело. Мол, только что в эту дверь вошел человек, и он точно не выходил. А дальше началась драка. Если бы не засек под рукой, я бы напоминала вон ту стену.
Я задумчиво покосилась на стену за стойкой, куда улетел черный сгусток неизвестной магии в самом начале драки: по стене расплескалось пятно коррозии, будто камень разъела неведомая кислота – и ласково погладила висящий на поясе кинжал. После случившегося поняла, что пора перенимать от отставного Пограничного эту полезную привычку – вообще никогда не расставаться с оружием.
– Не знала, что среди перевертышей попадаются маги.
– Про них вообще очень мало известно, – дипломатично заметил Таймарен. Пожалуй что и так: этот малочисленный вид не любит пристального внимания к себе, перевертыши тщательно маскируются и живут среди людей или других разумных, принимая их облик: боятся попыток использования их талантов в чужих целях. Учитывая, что, меняя внешность, они меняют даже ауру, страх этот весьма обоснованный. – Больше ничего странного не происходило? – придирчиво уточнил законник.
– Был один клиент, – кивнула я. – Чужак с уникальным заказом. Но вел себя очень вежливо и корректно, ничуть не возражал против сообщения властям; в общем, дайте боги побольше таких клиентов.
– Что за заказ? – насторожился следователь. Я мельком глянула на навострившего уши ужастика – кроме шуток, они, кажется, шевельнулись! – и мысленно с искренним злорадством продемонстрировала ему кукиш.
– Я лучше полноценное заявление накатаю и к вам на днях занесу. Но вещь приметная и экзотическая, как и заказчик, ни с чем не спутаешь.
– Хорошо, – покладисто согласился Ла’Ташшор. – Несколько вопросов к вам, рен Анагор. – Он пристально уставился в затылок мага. Тот спокойно закончил ворожбу над очередным клинком и обернулся. Смерил законника взглядом, медленно кивнул.
– Только я бы предпочел поговорить наедине. Это возможно? – поинтересовался маг.
– Разумеется. – Следователь спокойно пожал плечами и покосился на Лара, спрашивая разрешения. – Рен Л’Ишшазан?
– Забирай, – великодушно разрешил великан. – Можете воспользоваться какой‑нибудь из кладовых. – И он махнул рукой на перекошенную после моего удара дверь. Когда следователь и его жертва (впрочем, глядя на ужастика, я уже сомневалась, кто из них жертва) скрылись в недрах дома, великан задумчиво посмотрел на меня и вздохнул: – Шла бы ты спать, Ойша. Мы тут и без тебя управимся, а ты еле на ногах стоишь. Завтра весь день работать, так что отдохни.
– А что этот делал‑то? – Я неопределенно кивнула на дверь.
– Кто? Чужак? Оказался полезным в хозяйстве зверьком, – охотно пояснил Лар. – Он владеет чарами отката, так что, считай, часть ущерба и проживание отработает.
– Отката?
– А это такая специальная магия, позволяющая обратить магию хаоса, – пояснил он. – Скажем, восстановить разбитую ими чашку. Чары не слишком сильные, не всегда работают, но ущерб будет значительно меньше, чем ты предполагала. Так что иди, не маячь.
Я послушно удалилась, даже сделала над собой моральное усилие и не попыталась подслушать разговор следователя с ужастиком. Больно надо! Развели тут тайны… Не хочет рассказывать – его дело. Главное, ущерб он согласился возместить до последнего щита, а все остальное – порывы проклятого ветра перемен, от которых лучше укрыться понадежней.
Проснулась среди ночи, в поту, от собственного крика. Долго лежала, кутаясь в одеяло, тараща глаза в темноту и старательно ни о чем не думая, ощущая только мрак и тяжелую тишину старого дома, укрывающую меня плотным коконом от всего мира. А о чем думать? Вспоминать сон не хотелось, и так знала, о чем он. В конце концов, спектр моих кошмаров достаточно скуден…
Помаявшись некоторое время, поняла, что просто так уже не усну, и выбралась из кровати. Закуталась в просторный халат, услугами которого пользовалась крайне редко, и, бесшумно ступая босыми ногами, побрела в сторону кухни, пить успокоительное снадобье. Сразу надо было про него вспомнить! Можно подумать, после убийства – пусть и невольного, в порядке самозащиты – не Серого, а почти человека, меня могли не настигнуть кошмарные сны!
В гостиной‑столовой неожиданно оказалось светло, и сидел там совсем не тот, кто должен был. На диване с кружкой размером с мою голову вольготно устроился Лар, вытянул ноги и погрузился в чтение. Всегда было забавно наблюдать этого жуткого здоровяка с книгой: уж в чем в чем, а в любви к чтению его заподозрить трудно.
– А где…? – тихо поинтересовалась я.
Могу собой гордиться: Ларшакэн вздрогнул от неожиданности и резко обернулся на звук.
– Зачем подкрадываешься? – с не укрывшимся от меня одобрением риторически поинтересовался он. – А для постояльца Кана расчистила одну из комнат. Видимо, распотрошила запасы и использовала заклинание генеральной уборки, потому что человек с такой скоростью выгрести всю ту пыль не способен. А ты почему ночами колобродишь? – участливо поинтересовался он. Потом нахмурился и понимающе уточнил: – Сны?
Я кивнула и махнула рукой, мол, не привыкать. Порывшись в холодильном шкафу, откопала наглухо закупоренную бутылочку из темного стекла, с усилием выдернула притертую пробку, подозрительно принюхалась. Пахло ландышами и корицей, оттенка тухлятины не наблюдалось. Если зелье и испортилось, то недавно, поэтому я смело отхлебнула горькой бурды и, скривившись, вернула флакон обратно. Просверлила невидяшим взглядом закрытую дверь шкафа и пошла на диван, где уютно устроилась под боком у Лара, подобрав под себя ноги. Бывший Пограничный страж вздохнул, поставил на пол кружку, сверху накрыл книжкой и выпрямился. Обнял меня за плечи.
– Ну, что ты, котенок? – Попытки говорить ласково у этого гиганта выливаются в почти медвежье ворчание. Впечатление не для слабонервных, но я привыкла. – Это всего лишь сон.
– Да, я знаю, – вздохнула, чувствуя себя на редкость уютно и умиротворенно под боком у огромного мужчины.
– Ты молодец, – медленно кивнул он, тщательно подбирая слова. – Все правильно сделала.
– Ну да, особенно попытка убить ужастика выглядит верхом правильности и торжества разума. – Я болезненно скривилась.
– Убить оружием? Да, – непререкаемым тоном заявил он. – И, кроме того, не убила же и очень быстро остыла. Отец тобой гордился бы.
Я медленно кивнула. А потом вдруг всхлипнула, уткнулась носом в подмышку великана и тихо пробормотала:
– Мне его не хватает, Лар. Очень…
– Я знаю, котенок. Нам всем его не хватает, – ответил он. Потом вздохнул, аккуратно перетянул меня к себе на колени, бережно обхватил огромными лапищами и стал баюкать, как маленького ребенка. Кажется, он даже тихонько мурлыкал что‑то вроде колыбельной.
Проснулась я в своей постели под одеялом, по ощущениям – где‑то перед рассветом. Видимо, когда уснула, Лар меня сюда отнес, он же – раздел и укрыл.
Быстро оделась, чутко прислушиваясь к окружающему миру. Лар наверняка вчера засиделся с книжкой и еще не проснулся. Кана если и встала, то возилась на кухне, и выскользнуть наружу незамеченной ничего не стоило. До пробуждения Ларшакэна, означающего всеобщий завтрак, у меня часа полтора, как раз можно добежать до проклятого трактира и перекинуться с северянином парой слов. Это если он не спит. А если спит… Ну, рен Ла’Марташ окажет мне небольшую услугу и передаст постояльцу мое заключение.
В столь раннем визите была еще одна польза: прогуляюсь по холодку и вытряхну из головы остатки вчерашних снов, воспоминаний и успокаивающего зелья, делающего тело вялым и малоподвижным.
Баладдар просыпается рано, с рассветом, и быстро затихает на закате. Здесь почти нет ночной жизни; только в трущобах, льнущих к стенам, отделяющим город от мертвого и безжизненного на первый взгляд плато, в темноте начинается самое интересное. Но то – трущобы, обитатели которых до боли напоминают крыс, загодя чующих приближение врага и прячущихся по неведомым щелям.
Высокая стена, укрепленная магическим периметром, обычно ненадолго задерживает Серых, поэтому обитатели ближайших к стене районов первыми принимают удар. От стены начинается путаный лабиринт улиц, напичканных ловушками, причем среди горожан давно ведется негласное соревнование, кто придумает наиболее хитрую и эффективную западню.
Каждый дом тут представляет собой маленькую крепость. Никакого дерева, только серый тусклый камень. Окна верхних этажей – узкие бойницы, из которых так удобно вести огонь по бегущим по улице существам. Лестницы в домах – легкие, хрупкие, разваливающиеся от хорошего пинка в нужное место.
И, наконец, последний рубеж обороны – ратуша, названная так скорее по привычке и мало напоминающая сходные строения в других городах. Разве что часы, но и те с подковыркой: мощный артефакт, именуемый «Недреманное Око», надежное средство массового оповещения. Ратуша же представляет собой мощный, хорошо укрепленный замок или, вернее, не замок в полном смысле, а одинокую башню без внутреннего двора и хозяйственных построек. Она предназначена не пережидать осаду, а укрыть за высокими стенами от одного‑единственного удара. Впрочем, за все время существования города в настоящем виде Серые лишь однажды дошли до ратуши и до единого полегли на брусчатке под шквальным огнем и мощными охранными чарами, которыми пропитана здесь сама мостовая.
Когда я ступаю по этим зеленоватым камням, всегда чувствую благоговейный трепет, ощущая скрытую до поры мощь дремлющего Зверя. Мало кто из жителей этого города догадывается, что охраняет их покой на последнем рубеже обороны, и уж вовсе никто не знает точно, но оно и к лучшему. Наш народ нельзя назвать пугливым, но жить в жерле чутко дремлющего вулкана – удовольствие на редкость сомнительное. Ощущают неладное здесь только люди с магическим даром. У меня он слишком слабый для колдовства, но зато достаточный для оружейного ремесла.
Я знаю только старую легенду, рассказанную отцом. Будто великий маг, предок нынешнего правителя, несколько веков назад, в пору первого нападения этих тварей, желая защитить город, призвал какую‑то тварь из‑за пределов мира и привязал к здешним камням, чтобы она хранила покой жителей. Хотел раскинуть защиту на весь город, но то ли тварь оказалась недостаточно сильной, то ли – маг.
Зачем Серым, полуразумному дикому племени, так нужна ратуша, не знает никто. Зачем они раз за разом рвутся к центру, будто намереваются его захватить? Словно люди, ведущие военную кампанию по всем правилам и желающие не уничтожить, но установить свою власть над городом. Единственное объяснение, которое существует у местных жителей и кажется достаточно правдоподобным – их ненависть. Серые, ворвавшись в поселение или наткнувшись на отряд, не успокаиваются и не движутся дальше, пока не вырежут всех до единого. А может, они куда сильнее ненавидят этого загадочного обитателя ратуши?
Безымянный проклятый трактир располагается неподалеку от Рыночной площади, во вливающемся в нее переулке. Непосредственно на площади стоят только муниципальные общественные заведения вроде библиотеки, Дома гильдий и филиала Сечения Сферы, магического университета.
В обеденном зале оказалось достаточно людно, и, к моему удовольствию, среди ранних пташек присутствовал северянин, белой вороной нахохлившийся в углу и безжалостно расправлявшийся с завтраком. Я кивнула поднявшему глаза владельцу заведения, по сложившейся традиции обретавшемуся за стойкой, он кивнул в ответ.
Пожалуй, тут я и позавтракаю.
– Доброе утро, – поздоровалась, подходя к заказчику.
– Нойшарэ! Приятный сюрприз, здравствуй. Садись, – широким жестом пригласил он. Я без возражений плюхнулась на стул напротив. – Судя по личному визиту, ты согласна?
– Да, – подтвердила, не тратя времени на расшаркивания. – Интересный заказ, просто физически не способна отказаться. – Я изобразила слабое подобие улыбки, собеседник настороженно нахмурился:
– Если ты опасаешься, что тебе может угрожать…
– Нет, это не связано с тобой. Просто местные удивительно живучие суеверия, что большие неожиданности несут большие проблемы. Да и так, в общем. – Я неопределенно поводила рукой в воздухе.
– Что‑то случилось? – проницательно уточнил Таллий.
– Скорее, нехорошее совпадение. Можно задать вопрос? – наконец, решилась я. Он удивленно вскинул инистые брови и кивнул. – Ты вправе не отвечать, на мое решение относительно заказа и на качество исполнения твой ответ не повлияет, – на всякий случай предупредила я, потому что вопрос был довольно бестактный и недостойный профессионала. – Для чего нужно это… оружие? Что это вообще такое?