- -
- 100%
- +
Глава 1
Четвертый час я стояла на коленях в императорском парке. Склонив голову, я смиренно ждала, ждала и надеялась, что Его Императорское Величество все же выглянет в окно. И, выглянув, не сможет отвести взгляда от ало-золотой фигуры, что так резко выделяется на фоне снега.
Мимо меня проходили люди, оборотни и драконы, но никто не обращал внимания на одинокую девушку в ярком, дорогом и чудовищно неуместном бальном платье. Нет, не потому, что всем было плевать. Просто я – Май-Бритт Орвалон, жемчужина рода Орвалон, унаследовавшая родовой дар в полном объеме. Дар скрывать себя от мира, от любопытных глаз и назойливой магии. Дар скрывать себя от всех, или от кого-то одного. Или от всех, кроме того самого, кому веришь всем сердцем.
Сейчас меня может увидеть только Император. И я надеюсь, что он заинтересуется мной. Другого пути нет. Еще вчера я могла просто прийти и попросить его о милости, еще вчера он принимал драконов, людей и оборотней в своем Парадном Кабинете. Но вчера я даже не подозревала о том, что мне грозит.
Нет, я не страшусь навязанного брака. Я всегда знала, что выйду замуж за того, на кого укажет отец, а так же особый целитель, целитель, который проверяет драконьи линии крови. Но…
Но я не готова умереть, производя на свет мертворожденного дракона! А именно это, из раза в раз, происходит с глупышками, соблазнившимися на золото господина Виернарона. О чем думали мои отец и мать? Я не знаю.
«Они ведь начали меня любить, баловать, я стала…», по щекам потекли слезы. О Небо, смилуйся, я не готова окончить свою жизнь так! Так глупо и так бессмысленно.
– Когда я видел вас в последний раз, госпожа Орвалон, вы пользовались своим даром, чтобы сбежать от маменьки и посмотреть, как придворный маг подготавливает салют.
Сердце пропустило удар. Тиверрал Ларовирр, Великий Драконий Император, один из трех равноправных правителей Тройственной Империи!
– Я здесь, для того, чтобы привлечь ваше внимание,– подняв голову, я скользнула взглядом по высоким сапогам, темным брюкам, камзолу и, наконец, посмотрела прямо ему в глаза.
В нереальные, сиреневые глаза. Этот цвет может быть лишь у представителей рода Ларовирр. И лишь у тех, кто унаследовал родовой дар в полном объеме.
– Вам это удалось,– он прищурился,– вы знаете, что ваша мать уже во дворце? Она напугана, ведь ее малышка была похищена.
– Ее малышка сбежала, узнав, что впереди пышная свадьба и скорая смерть,– я криво усмехнулась.
– Вот как? Вся столица гудит, зная, что жемчужина рода Орвалон вот-вот будет помолвлена. Жаль только, что слухи не сообщают имя счастливца.
– Господин Тиморр Виернарон,– выплюнула я и заметила, что зрачки Императора расширились. На сотую долю секунды, но он все же позволил себе удивиться.
– Разве порядочная дочь благородных родителей не должна с покорностью принять свою судьбу?
– Я была покорна, когда мне пророчили в мужья младшего Сайору, он, если вы помните, не смог получить диплом. Несмотря на то, что его отец и мать вливали в Академию страшное количество золота,– процедила я. – И мне пришлось молчать, когда отец хотел отдать мою руку, душу и тело старшему Фойртелерну, а ведь он очень жесток со своими домочадцами и на спине его дочери мне довелось увидеть следы кнута. Но сейчас… Ни одна из шести предыдущих жен Виернарона не выжила. Ни одна! И ни один ребенок не выжил. И у каждой, о, у каждой глупышки был свиток от целителя. Свиток, уверяющий, что вот она-то точно подходит! Точно выживет и будет счастливой матерью.
Под конец мой голос дрогнул. Но я предпочла винить в этом холод, а не вышедшие из-под контроля эмоции.
– Что же вы хотите от меня, госпожа Орвалон?
– Покровительства,– прямо сказала я. – Мне необходимо ваше покровительство, мой Император. Я буду служить вам верой и правдой. Клянусь.
– Я получу юную драконицу, которой до получения диплома еще несколько месяцев,– он сделал вид, что задумался. – И, одновременно, я получу огромный скандал с сильной, благородной семьей. Какое заманчивое предложение.
– Орвалонам далеко до Ларовирров,– холодно произнесла я.– И получите вы не просто юную драконицу, а жемчужину рода. Именно во мне, а не в моем старшем брате родовой дар пробудился полностью. От и до.
Я подняла руку и вытащила гребень, удерживающий волосы. Золотой водопад укутал меня подобно плащу. И, выдержав паузу, я хрипло произнесла:
– Испытайте меня, мой Император.
Со стороны города потянуло стылым ветром. Зима только-только начала отступать, так что весна еще не рисковала заявить о себе в полной мере.
– Алое платье, пышные юбки,– я, не поднимаясь с колен, сверлила Императора взглядом,– распущенные волосы, что так и норовят зацепиться за ветку. Смогут ваши бойцы поймать дичь? Или раз за разом будут проходить мимо?
– Вы упрямы,– он усмехнулся,– плохая черта для благородной госпожи.
– Но хорошая для верной соратницы,– парировала я. – Так что, испробуете меня, мой Император?
В глазах Императора читался интерес. У моей семьи сложилась определенная репутация, и каждый, каждый боец желает проверить в деле нашу «неприметность». На меня уже «охотились» и не один раз. И последние три года еще никому не удавалось «загнать дичь».
Я не отводила взгляд от лица Императора и, уже предвкушая согревающий забег по парку, с ужасом ощутила тычок под левой грудью. А через секунду услышала писклявый голосок, доносящийся из моего декольте:
– Ну, чё замерла? Подпихивай, подпихивай! У нас судьба решается, мы должна показать себя во всей красе.
– Я не считаю, что мы можем прикасаться к грудным железам Май-Бритт без ее четкого согласия,– строго пропищали в ответ.
– А это, как я понимаю, ваши питомцы,– усмехнулся Император и пристально посмотрел на мою подергивающуюся грудь. – Как вы их зовете?
Понимая, что план провалился, я медленно поднялась, легко счистила снег, налипший на пышную юбку, и сдержанно произнесла:
– Это анимированные вишенки, Скромница и Развратник.
В этот же момент эти пакостники выскользнули из моего декольте и замерли, прижавшись к шее.
– Драсьте, Вашмперскоеличество,– пробормотал Развратник,– мы это, как лучше хотели.
– Добрый день, Ваше Императорское Величество,– пропищала Скромница,– я не хотела в этом участвовать, но, увы, мы не можем быть разделены – детское волшебство развеется и мы станем сушеной вишней. А жизнь так интересна, так увлекательна и…
– Цыц.
Хорошо, что иногда мои вишенки вспоминали о том, что хозяйку надо слушать хоть иногда. Плохо, что вспоминали они об этом редко.
– Я, Вашмперскоеличество, так скажу – девку надо брать. Если где что разнюхать надо – мы в деле. Мы в Академии такое тво…
Смахнув вишенки в снег, я наступила на них ногой. Но слово не заклятье, вырвалось – не развеешь.
– Так-так,– Император прищурился,– как интересно.
– Мой Император,– я выдавила из себя улыбку, хотя хотелось рвать, метать и, возможно, съесть этих надоедливых паршивцев! – Я…
– Могу быть полезна? Определенно,– он хитро улыбнулся. – Будет тебе мое покровительство, но ты понимаешь, что о тебе будут думать?
– Мне все равно. У меня есть лучшая подруга, которая никогда не подумает обо мне плохо.
– Потому что хуже, чем она о нас думает уже и быть не может,– довольно пропищал Развратник, выбравшийся из-под снега.
– Ох, эта ужасно разболтанная девица, подумать только, у человека – драконье имя! – недовольно проворчала Скромница.
– Ты – ханжа,– припечатал Развратник.
Император склонил голову на бок и с интересом спросил:
– Ваши питомцы, вишенки… Это две крайности вашего характера?
Такое предположение меня удивило. И, чтобы выдержать паузу и найти слова, я нагнулась, чтобы забрать питомцев со снега. А после, закинув вишенок на плечо, медленно произнесла:
– Если моему Императору будет угодно.
– О, твоему Императору угодно кое-что другое,– он хищно усмехнулся.
– О, хорошо мы молочные железы подперли! – обрадовался Развратник.
– Как же так,– запричитала Скромница,– такая хорошая девочка, из такой семьи!
– Или вы молчите или всю ночь сохнете на прикроватной тумбе,– процедила я, усилием воли и магии сгоняя со щек румянец.
– А это будет до, после, или во время «кое-чего другого»? Ради хорошего зрелища я готов поступиться гладкой кожицей,– пропищал Развратник.
– У тебя должна быть очень крепкая нервная система,– хмыкнул Император,– и огромная коллекция нелепых и позорных историй.
– О да,– мрачно произнесла я,– последнего хотелось бы поменьше.
– Следуй за мной, соратница.
И пусть я получила, почти получила, то, что хотела… В последнем слове сарказма могло бы быть и поменьше!
Приноровиться к шагу Императора было сложно. Он несся вперед размашисто и, одновременно, величественно. Хотя нет, не величественно, а… Уверенно? Как бы, никто бы не рискнул даже подумать, что он куда-то торопится и…
– И ты хотела, чтобы мои гвардейцы тебя попробовали, а сама за мной угнаться не можешь? – он обернулся на меня и ехидно вскинул бровь.
– Чё?! Да эт прямое оскб…
Стиснув питомцев в руке, я коротко и кротко выдохнула:
– Всего лишь не смею опережать вас, мой Император.
На самом деле мне действительно было тяжело. Четыре часа на морозе, пусть и не самом лютом, да стоя на коленях… Я бы посмотрела, как бы он сам побегал!
«Императоры не стоят на коленях на морозе», пришла ко мне крайне грустная мысль. И я даже немного опечалилась, что мне никогда не увидеть такого зрелища.
– Вот как? А ты смелая, хоть и не слишком,– тут он хитро усмехнулся,– продуманная.
– Это часть моей натуры,– прищурилась я.
К нам, со стороны входа в замок, бросился какой-то оборотень. Но Император отправил его прочь одним жестом, после чего пристально посмотрел на меня и серьезно спросил:
– Почему ты не заморочила мужа? Искал бы он тебя, с твоим-то даром, по всей постели всю оставшуюся жизнь.
Сказав это, Император вновь начал движение. И ответить мне удалось лишь когда мы вошли в замок. От ощущения тепла меня немного разморило и я ответила предельно честно:
– Сил не хватит. Мой предел – двенадцать часов непрерывного скрыта.
– Мы считали,– поддакнула Скромница.
– Ага,– согласился Развратник,– рано или поздно он бы нас поймал и завал… Мпф!
– Известность твоих питомцев вышла за пределы Академии,– Император прищурился,– как ты их создала?
– Не знаю,– я пожала плечами,– просто уснула, сжимая вишенки в руках. Мне было довольно одиноко, и я страшно хотела кого-нибудь, кто меня никогда не бросит.
Пройдя сквозь часть замка, мы вошли в довольно тесный кабинет.
– Что с лицом? Или ты ждала, что я приведу тебя в Парадный кабинет?
А я, вспыхнув было, погасла так же быстро, как и загорелась. Тот Император, которому я была представлена, был галантен и равнодушен. Один танец, два дежурных комплимента и, на этом, все. Сейчас же он как будто… Как будто пытался вывести меня из себя.
– Просто не могу понять, где мы,– делано беззаботно ответила я.
– Мы в месте, где я оказываю покровительство всяким юным драконочкам,– он сделал шаг вперед и оказался ко мне слишком близко.
Меня опалило ощущением его силы, мощи, таящейся внутри тренированного тела. Император был страшно, непредставимо могущественен. И, как специалист в неприметном колдовстве, я ощущала биение его магии сквозь всю маскировку и все щиты. И это… Это могло бы свести с ума, но мне хватило воли, чтобы сдержаться.
– Не мешкайте, мой император,– я протянула ему руки,– не мешкайте.
И он, запрокинув голову, звучно расхохотался, а после, посмотрев на меня запредельно сиреневыми глазами, серьезно произнес:
– Ты прошла первую проверку. Мне не нужны те, кто готов платить телом.
– Зря,– крякнул Развратник,– с должниками можно славно повесел…
Зажав вишенки в кулаке так, чтобы торчали только зеленые глазки, я поднесла их к лицу и внушительно произнесла:
– Сожру. Если не вспомните, кто мы и где находимся. Мой Император, я…
Император же повернулся к нам спиной и что-то сосредоточенно выискивал на столе. После чего, отдав мне стопку бумаг, коротко распорядился:
– Читай, отогревайся. Через час я спущу на тебя гвардейцев. И… Ты можешь решить, хочешь ли ты быть полезной, в обмен на покровительство. Или ты предпочтешь притвориться бездарностью и получить желаемое просто так.
Пробежав глазами первый лист – краткий перечень реформ, проведенных за тридцать лет правления Тиверрала Ларовирра, я подняла на него недоуменный взгляд:
– Зачем мне это зн…
Его уже не было. А еще через минуту, я как раз успела положить бумаги обратно на стол, завыла сирена. Ах ты ж хитрый скользкий гад!
Направив поток магии на глаза, я посмотрела на бумаги и четко увидела след своей ауры.
"Нечестно играете, мой Император", мысленно прошипела я. И решила поставить на карту все.
Изначально я планировала погонять гвардейцев по дворцу – дать им себя заметить, а после сбросить хвост. Но сейчас…
О, сейчас я буду очень гадкой.
Приготовления не заняли много времени и, когда дверь в кабинет распахнулась, я была полностью готова.
Драконий Император Тройственной Империи
Тиверрал Ларовирр
"Эта юная драконочка определенно заслуживает моей защиты", думал Император, неспешно прогуливаясь по Портретной Галерее и ожидая, когда же его потревожит тревожный сигнал. "Но и щелчок по носу она тоже, определенно, заслужила. Слишком юна, чтобы выходить из-под опеки семьи".
Но все же, все же… Виернарон, головная боль его секретной службы. Всем и каждому понятно, что мерзавец играет с магией крови, но никто ничего не может доказать. Так что, как бы ни выступила сейчас синеглазая малышка, он, Император, определенно дарует ей свое покровительство. Просто ради того, чтобы Виернарон остался с носом и не успел убить еще одну одаренную драконицу.
"И ведь выбирает сильных, потенциально-могущественных красавиц. В народе уже примета появилась, если Виернарон сватался к девице, следует к ней присмотреться – она однозначно сильна и хороша".
Кольцо на пальце нагрелось, а через мгновение подле Императора закрутился вихрь скоростного драконьего портала.
– Мой Император, сработала тревога,– выдохнул молодой, но очень многообещающий дракон, Тайверр Лонмарон, капитан дворцовой стражи.
"Уже второй год, как он "много обещает" и ничего не делает", с досадой подумал Тиверрал.
– Вы полагаете, что мне следует лично возглавить отряд? – ехидно вскинул бровь дракон и тут же подумал, что это может быть интересно. – Что ж, посмотрим. Правда, готов поспорить, что шпион уже ушел.
– Простите, мой Император. Я подумал, что…
"Отошлю от двора. Невзирая на всё величие его рода", решил Император и создал портал.
Через несколько секунд он, во главе пятерки бойцов, входил в свой кабинет.
Кабинет, который он ожидал увидеть пустым. Ведь не зря же он подсунул драконочке бумагу, вытягивающую личную магию?
– Здесь никого нет, мой Император,– отрапортовал Лонмарон.
– Попробуйте осмотреть кабинет, вдруг шпион оставил следы,– проскрежетал Император, пытаясь сдержать ярость. Ведь он был тем единственным, кому девчонка позволила себя видеть. И он видел, о да.
Она, золотоволосая и синеглазая, сидела на его месте. И как сидела?! Ни одна благородная госпожа так не сядет! Спиной девица опиралась на одну ручку кресла, а на второй покоились ее стройные ножки, в обрамлении алого кружева.
Проследив за его взглядом, она ехидно улыбнулась и одним движением скрыла лодыжки под алым шелком юбки. А после просто пожала плечами и достала из воздуха румяное яблоко.
По кабинету поплыл аромат спелого, вкусного, сочного яблока. О да, оранжереи Орвалонов славились своими фруктами. Впрочем, только славились – на продажу этот род ничего не выставлял.
"И даже к императорскому столу доставляют не больше одной корзины за зиму", с ноткой обиды подумал Тиверрал.
А затем перевел взгляд на своих гвардейцев, что столпились посреди кабинета и хлопали глазами.
– Вы здесь для чего? – устало спросил Император.
Устало, потому что злость схлынула так же быстро, как и накатила. И даже эта вредная девчонка, жемчужина рода Орвалон, уже не так раздражала.
– Чтобы развлекать придворных дам,– ехидно произнесла драконочка.
И Император расхохотался, увидев, как подскочили стражники, как выставили с десяток щитов и… И даже не смогли поделиться на тех, кто защищает монаршую особу, и тех, кто атакует врага.
"Как жаль, что информация о почти удавшемся перевороте так и не стала повсеместно известной".
– Теперь вы знаете, что шпион здесь,– отсмеявшись, произнес Император. – Сможете обнаружить?
И еще минут десять он наблюдал за тем, как позорится "лучшая боевая пятерка, мой Император. Вы не пожалеете".
– А вы знаете, что говорят о дворцовой страже в столице? – нахалка догрызла яблоко и растворила его остатки в воздухе,– что сторожат они исключительно юбки. А Император и так силен, с атакой сам справится.
– Я тебя найду,– взвыл вдруг "многообещающий дракон",– я узнал твой голос! Это из-за тебя я был опозорен!
Ответом ему стал только смех.
– Мой Император,– она посмотрела прямо на Тиверрала,– все знают, что снять с должности юного Лонмарона означает оскорбить его отца. Но вы ведь можете заморозить должность и вернуть его в семью на переделку.
– Хорошая мысль, Май-Бритт,– ему наконец удалось вспомнить странное, не-драконье имя девицы Орвалон. – Явите свой лик всем присутствующим.
Он думал, что девчонка вздрогнет, засуетится, поспешно примет приличную позу, но нет, она так и продолжила возлежать в его кресле. И, как будто, даже проигнорировала императорское повеление.
– Не проигнорировала,– хмыкнула она, и поправила золотые локоны,– просто слабенькие они. Но зато все, как один, друзья-сокурсники Лонмарона.
– Ты! Мелкая Орвалон,– "многообещающий дракон" поперхнулся воздухом, увидев девицу.
– Пф, если тут и есть кто-то мелкий, то это ты,– пропищала одна из вишенок.
– И со своей вздорной мелочью. Мой Император, это Май-Бритт Орвалон, младшая драконица в семье Скрытых. Мы бы и не смогли ее найти.
– Смогли бы,– тихо возразил самый неприметный, невзрачный боец,– на столе документы, а на них отпечаток ауры госпожи Орвалон.
– А тебе, кажется, было приказано молчать и не умничать,– окрысился Лонмарон.
А Драконий Император четко понял, что, занимаясь большой политикой, продавливая реконструирование Академии и прочее, прочее, прочее, он совершенно упустил из виду и свою безопасность и вообще все, происходящее в Драконьем Замке.
– Чувствую,– захихикала вишенка на плече Май-Бритт,– что на переделку пойдут все, кроме вон того, серенького!
Май-Бритт Орвалон
От взгляда Императора становилось трудно дышать. Еще и дурацкое платье соскользнуло, обнажая ноги до самых коленок и даже чуть выше. Но где наша не пропадала? Одним движением я накинула скользкий шелк на лодыжки и, не доверяя этой вредной ткани, припечатала все это дело заклятьем. Что могло бы тут же меня выявить, но…
Лонмарон – боль всего рода Лонмарон. Сильный магически, но ужасно, просто невероятно глупый дракон. И его отец, который все еще верит в то, что сын остепенится. Он попортил нервную систему всем в Академии. Особенно учитывая, что все более-менее сильные драконы уже выпустились, и он прямо-таки расправил крылья. Которые нам с Лливелин пришлось подрезать, чтобы он зарекся обижать девушек.
Короткий диалог, и я с трудом сдерживаю смех, слыша Развратника:
– Чувствую, что на переделку пойдут все, кроме вон того, серенького!
А «серенький» на самом деле один из самых умных выпускников Первого Факультета. Только благодаря ему Лонмарон и его дружки-идиоты получили превосходные оценки. Парень занимался с ними забыв про все свои проекты. Вопрос только в том, на чем его прихватили. Или просто подкармливали золотом? Все же он из очень бедной семьи, не представляю, чего его родителям стоило послать сына в Академию.
– Исчезли,– процедил Император.
И драконы тут же окутались маревом скоростного портала. А сам Император, одним движением развеяв свой стол со всеми бумага, вплотную подошел ко мне.
– Хорошо ли тебе сидится на императорском кресле?
– Не очень,– честно ответила я. – Ручки у кресла резные и впиваются везде, где только могут. Да и сиденье так себе – попа проваливается.
Ларовирр на мгновение оторопел, а после усмехнулся:
– Кажется, мы читали одни и те же книги. Ошеломи противника, заморочь, запутай, а после делай с ним все, что хочешь. Ты поэтому ведешь себя подобно малолетней неразумной драконице?
«Нет, это скорее глупая черта характера плюс страх, нервы и желание, чтобы все уже скорее завершилось к лучшему», подумала я. Но вслух сказать ничего не успела:
– Да мы вообще читать любим,– пропищал Развратник,– я, правда, сразу засыпаю, но эти две ничего, держаться. Башковитые они у меня.
Загадочно усмехнувшись, Император подошел вплотную и наклонился надо мной. Близость его тела, переполненного ревущей, бушующей силой, тревожила меня. И я, нервно улыбнувшись, тихо спросила:
– Стульчик уступить?
– Сам возьму,– хищно отозвался он.
И в ту же секунду я оказалась плотно прижата к его телу. Но насладиться теплом, а я все еще не отогрелась, у меня не вышло – Император довольно быстро поставил меня на ноги. И выглядел при этом довольно удивленным.
– Возьми,– он вытащил из воздуха серебряное кольцо. – То, что ты хотела.
– Официальное покровительство,– я присела в реверансе. – Благодарю, мой Император.
– И вот тебе мое первое повеление – иди в голубую гостиную и пообщайся со своей матерью.
Выпрямившись, я надела кольцо на указательный палец правой руки и с лукавой улыбкой спросила:
– Вы хотите сразу от меня избавиться?
– Я хочу, чтобы моя «соратница» взрослела и сталкивалась с последствиями своих решений. В целом я одобряю твое желание жить. Но в частности… Почему ты не решила это внутри семьи?
А я могла только плечами пожать. Почему не решила? Потому что не получилось. Потому что меня полюбили совсем недавно, когда осознали…
«Нет, Май-Бритт, не сейчас», одернула я себя.
– Кольцо служит проводником,– напомнил Император.
На что я только головой покачала:
– Мой Император, я прочитала об этих кольцах все, что только нашлось в нашей библиотеке. Я знаю, на что оно способно.
Присев в еще одном реверансе, я вышла, но дверь затворила неплотно и приказала всему миру не замечать себя. И через минуту была награждена глухим:
– Это не может быть она…
"Это не может быть она", повторила я про себя и украдкой вздохнула. Может ли Император помнить тот небольшой переполох на тройственном балу? Или он гадает, не я ли сидела на том дубу и изображала куку-птицу? И когда он подошел, так испугалась, что голос пропал? Неловко вышло, да…
– Мне вот страшненько,– пропищал Развратник,– нас вот много к чему подвязать можно.
– А все потому, что благородная юная госпожа должна чтить семью, исполн…
Я настолько давно привыкла к вишенкам, что почти не злилась на них. Но реплика Скромницы задела за живое:
– А ты знаешь, что если бы я чтила семью и старших, и вот все то, о чем ты говоришь, то уже месяцев через десять кто-то говорливый стал бы сухофруктом?! И потом, можно подумать, что Императору больше делать нечего, голоса шутников запоминать!
А сама поежилась. Ладно куку-птица, там понятно было, что голос не птичий. Но вот пузырьки-оскорбляшки… На том балу все узнали о себе много нового, когда из бокалов с шампанским повсплывало никому не нужное общественное мнение. А я ведь наоборот хотела, чтобы пузырьки шептали комплименты, а не гадости. Хорошо, что заклятье выветрилось через три минуты. Хотя за это время количество обмороков на квадратный метр сильно так зашкалило.
Кольцо нагрелось, оповещая, что путь практически завершен. Я остановилась перед двустворчатыми белоснежными дверьми и медленно выдохнула.
– Она меня любит,– негромко сказала я. – Любит. А значит обрадуется, что мне удалось найти выход из нашей сложной, некрасивой ситуации.
Толкнув двери, я вошла в голубую гостиную, где, как казалось, даже воздух имеет голубоватый оттенок. Воздух, в котором витал горьковатый аромат успокоительного. Матушка, как всегда, отдает предпочтение одному и тому же составу.
– Мама, я здесь,– позвала я ее.
– Май-Бритт,– она резко подхватилась с кресла. – Май-Бритт, где ты была? Ради всех богов, в каком ты виде?!
Я бы никогда не осмелилась перебить свою мать, а потому просто подняла руку и показала ей кольцо.