Многоходовочка не удалась
- -
- 100%
- +
Поплакав Наташа встала, сходила в душ, выпила кофе и принялась за уборку. Уборки было много. Потом она привезла детей домой и решила, что сегодня будет день пиццы.
Дети всегда очень радовались, когда мама устраивала постряпушки, а уж пиццу они особо любили, потому что ну это же вкусняха. Кто ж не любит пиццу?
Девочки сидели за столом и веселились, раскладывая на пиццах маленькие рожицы и смешные рисунки. Из колбасок они делали глазки, а из огурчиков носы. Из сыра выкладывали разные прически и соусом рисовали румяна на щечках.
Было очень забавно за ними наблюдать, как они по-доброму соревнуются и помогают друг другу. Старший тоже старался, раскатывал тесто и резал все тонко и аккуратно.
Все сидели за столом, фоном играли какие-то мультики, дочки хихикали, сын улыбался. Пахло выпечкой. Наташа поглядывала на своих детей и прихлебывала красное полусладкое. Вечер на контрасте во вчерашним казался просто идеальной идиллией.
Вдруг в дверь позвонили.
Наташа уже догадывалась, кто это был. Она подошла к двери, посмотрела в глазок, и точно. Это был он. Валерий Сергеич. Пришел с пакетом и цветами. Глазки грустные, видок не очень.
Наташа открыла ему дверь, впустила блудного недомужа. Он виновато посмотрел на нее и молча вручил ей букет. Также молча она его приняла и пошла искать вазу.
Валерий Сергеич шел на звуки детей. Когда он зашел на кухню, дочки оживились и бросились к нему обниматься.
– Папа! Папа! – кричали они.
Валерий присел на корточки и обнял сразу обеих девочек. Он поцеловал их в щечки и сказал:
– А я вам кое-что принес.
Он достал из пакета коробку, в которой был складной кукольный домик с кукольной мебелью и новая кукольная кроватка. Ну, взамен той, что он сломал накануне.
– Ваааааууууу! – хором отреагировали дочки, взяли подарки и побежали к себе в комнату, мгновенно забыв о готовке и обо всем остальном.
Валерий подошел к пасынку, улыбнулся ему и сказал:
– Тебе тоже есть сюрприз.
Он достал огромную коробищу лего и отдал мальчику. У того от радости глаза округлились и стали радостными-радостными, но он не смел взять коробку. Он все понимал, что этот подарок – просто обыкновенный подкуп. Ребенок сидел и смотрел на нее восхищенным взглядом, но не шевелился.
В кухню вошла Наташа и села на стул.
– Будешь вина? – спросила она Валеру.
– Да, давай.
Крутя бокал в руках Валера грустно посмотрел на бывшую жену и сказал:
– Наташа, я такой дурак. Прости меня.
Наташа усмехнулась и отвела взгляд. Мужчина продолжал:
– Я очень жалею о том, что оставил вас. Новый брак оказался для меня несчастливым. Я думал, все будет иначе. Я думал, что ошибся с тобой, но оказалось, что я ошибся с ней.... Прости меня. Я мечтаю вернуться к вам. Я очень скучаю по тебе и детям. Ты – мой самый родной на свете человек, и я так жалею о том, что натворил… Я сделал плохо всем, и в первую очередь самому себе.
– Милый, возьми лего и иди к себе в комнату, ладно? – попросила Наташа сына, – нам с Валерой надо поговорить.
– Я могу им поиграть? – уточнил он. – Ты не будешь против?
– Конечно нет. Играй на здоровье.
Мальчишка улыбнулся и убежал к себе в комнату. Наташа выдержала паузу, хлебнула вина и медленно произнесла:
– Значит, ты хочешь вернуться.
– Да.
Наташа усмехнулась.
– Хорошо. Но у меня будут условия.
– Все, что скажешь! – Валера переполз к ногам женщины и положил голову ей на колени, обняв ее за талию. – Я на все согласен!
Год спустя
Валерий Сергеич заметно волновался. Он с утра гладко побрился, уложил волосы гелем, нарядился. У него тряслись поджилки от предстоящего события. К нему пришел его друг и они вместе стояли на улице и курили.
– Ну ты даешь, Валерка, – сказал друг.
– В смысле?
– Думал, ты не выдержишь всех Наташиных условий. Ловко она тебя за фаберже схватила.
Валерка усмехнулся.
– Она все правильно сделала. Я очень ее обидел, и нам нужна была эта перезагрузка. На самом деле, было несложно выполнять ее условия. Разве что, годовой целибат – это было слишком. Но я не в том положении, чтобы спорить.
– Целый год?
– Угу.
– И Риточка не помогла?
– Хах! Мне было совсем не до Риточки. И эта Риточка столько крови во время развода выпила, что мама не горюй.
Мужчины докурили и поехали к Наташе. Валерий стоял у двери и медлил. Он все не мог успокоить свое бьющееся сердце. Друг похлопал его по плечу.
– Давай же.
Мужчинам дверь открыла баба Люба.
– Здравствуйте, мальчики. Проходите, – добродушно сказала она, а потом шепнула Валерику, – она в спальне.
Валерий подошел к спальне и постучал в закрытую дверь.
– Подожди минутку! – крикнула Наташа, и спустя некоторое время появилась перед ним.
Валерий смотрел на свою любимую женщину и не мог оторвать от нее глаз. Она была в прекрасном платье светло-бежевого цвета, которое обтягивало обалденную фигуру Наташи во всех нужных местах. В ушах у женщины сверкали серьги-капли, прическа и макияж были безупречными.
Валера обомлел, когда ее увидел. За последний год она очень сильно изменилась в лучшую сторону. Стала такой стройной и красивой, на нее все время хотелось смотреть и любоваться.
Валерий Сергеич сглотнул и протянул женщине букет.
– Привет, Наташенька.
– Привет.
– Можно тебя обнять?
– Можно.
Валерий бережно, как драгоценность, обнял ее и вдохнул запах ее волос. Родной, теплый и самый любимый запах.
Его дыхание щекотало нежную шею Наташи и она захихикала, отстраняясь.
– Ну что, поехали жениться? – игриво сказала она.
– Определенно! – ответил Валерий, схватил за руку Наташу и потащил к выходу, – а где дети то?
– У мамы. Они сразу в загс приедут, – Наташа взяла сумочку и ключи, – баб Люб, поехали, а то опоздаем!
– Иду, иду, – отозвалась женщина.
После медового месяца, проведенного в теплых краях, Наташа сидела в том мягком кресле у бабы Любы дома, накрытая тем же вязаным пледом и пила тот же теплый чай с мятой. Вприкуску с малиновым вареньем, конечно.
– Баб Люб, я тебе так благодарна. Если бы не ты, я бы так и не нашла свое достоинство, которое валялось где-то там между половых ламинатин.
Баба Люба улыбнулась.
– Ты все сделала сама, – ответила она.
– Спасибо, что посоветовала мне те странные условия, которые я предъявила Валерке. Если бы он их не выполнил, я бы так и гадала, изменился ли он на самом деле или просто делает вид… Честно говоря, я думала, что он откажется.
– Почему?
– Ну, жестковаты условия были.
– Да прям. Ну что жесткого то было?
– Я его так выматывала. Ему своей жизнью некогда жить было, он всего себя посвящал нам. Сразу после работы сразу к нам ехал, очень мне помогал.
– Поверь, ему это было надо. Когда мужчина занят делом, то меньше думает о глупостях.
– И мне кажется, больше всего он напрягался, когда я оставляла его сидеть с детьми, а сама уходила куда-то по вечерам, а ему не говорила, куда.
Баба Люба хихикнула.
– А куда ты ходила, кстати? – спросила она.
– Так на тренировки, к косметологу, в салон или к парикмахеру. Надо же мне было привести себя в порядок. Я хочу выглядеть хорошо, а не посредственно.
– Думаю, он знал, что ты туда ходишь.
– Как?
– У тебя болтливая мать.
– Ахахахха! – Наташа не ожидала такого ответа.
– Ну, а другие то условия были не столь страшными? Ухаживания, цветы, подарки, рестораны? Это же было все приятно для вас обоих, разве нет?
– Да, это все было классно. Особенно было круто то, что мы вместе делали много дел. Ну, на лыжах катались вместе и в походы ходили. И я так рада, что он включался в эти процессы полностью. Особенно когда мы с ним перекрашивали детскую, то чуть не подрались. Это было смешно.
– Да. Общие дела сплачивают. Даже если происходят в спорах и ссорах.
–Знаешь, я как будто его заново узнала. Когда родилась первая дочка, мы почему-то перестали много разговаривать, хотя раньше постоянно что-то терли. И вот, мы снова подружились и снова обрели друг друга, но теперь я совсем другая. Я уже не та неуверенная в себе брошенка, согласная на любые условия, лишь бы не остаться одной. Теперь я женщина, и я сама выбираю, с кем мне быть и кого мне любить. И больше не боюсь его потерять. Теперь я боюсь потерять себя.
– Ты молодец, что настояла на свадьбе и на брачном договоре. Это было очень правильно с твоей стороны.
– Да. Думаю, я просто хотела утереть нос Ритке. Наша свадьба была пошикарней. И кольцо у меня подороже. И платье роскошнее. В общем, я со всех сторон выиграла, и даже где-то благодарна Рите за то, что она встряхнула нашу семейную жизнь и перезапустила ее заново, но уже в улучшенном виде.
Сбитый летчик
С Серёжей мы познакомились давно. Лет 5 или 6 назад. Я просто увидела его в сети, и он показался мне интересным. У него было дофига фоток и смешные посты. Человек не стеснялся высказывать свое мнение, и это подкупало. Да и красивый мужик был, что тут сказать.
Я добавилась к нему в друзья (или он ко мне – это уж и неважно) и написала несколько комментариев. Потом мы начали просто общаться в личке. Обсуждали погоду, алгоритмы ВК, других блогеров и тд. Он часто присылал мне свои тексты. Показывал и спрашивал, нормуль? Что подкорректировать и надо ли? Я давала честную обратную связь.
Сережа обижался, если я была резка. Потом не разговаривал со мной месяцами. Для меня это, конечно, было странно. Я не привыкла общаться с такими обижульками, потому что выясняю все на берегу. Если что-то не устраивает – говори сразу. Ну или значит ты согласен на такое положение. А молчать и рассчитывать, что я извинюсь или буду подмазываться – как-то не по-пацански. А уж если просишь оценить текст, будь готов выслушать любое мнение.
В общем, как бы то ни было, спустя пару лет после знакомства мы встретились.
В тот вечер дети мои ночевали у бабушки, а я заканчивала занятие по макияжу. Домой в пустой дом ехать не хотелось. Сережа снова вдруг написал, и мы поболтали ни о чем. Я спросила, чем он занят. Он ответил, что сидит дома один на больничном (что-то у него было с ногой). Я в шутку спросила, может ли он меня накормить? Потому что была жутко голодна и устала. Я тогда работала, как ужаленная, и мне было лень готовить себе одной. Лучше поспать.
Короче говоря, я приехала к нему в гости. Он накормил меня потрясающим ужином.
В жизни этот человек оказался скромным и вежливым. Он принял меня, как долгожданную гостью, выдал лучший стул, лучшую посуду. Положил огромную тарелку еды (специально для меня запек курицу и забацал какой-то гарнир). Включил неоновую подсветку и негромкую музыку. Было красиво и вкусно.
Я жевала и смотрела на Серёжу. Красивый мужчина. Четкие скулы, темные глаза, аккуратная борода. Но видно, что одинокий, от этого и страдающий. Был он каким-то поникшим мужчиной. И рассказывал все о прошлом. Какой он был ух и ах. Каким молодцом был.
«Не то, что сейчас», – слышалось между слов.
Как будто вся жизнь осталась в прошлом, а сейчас не было ничего. И никого.
Поев, мы переместились на диван. Серёга рассказывал про свою работу, про свою жизнь разные случаи. А я тихо слушала, попивала вино и развалилась уже как-то совсем по-свойски на его таком мягком и уютном диване. У Серёжи дома было очень спокойно и безопасно. Меня не покидало ощущение заботы и опеки, такое давно забытое чувство, когда с тобой рядом мужчина. И не о чем волноваться.
В общем, еда и вино меня сморили. Я уснула. Там ещё накидка была такая мохнатая, щекотала нос.
Проснулась от того, что меня кто-то обнимает. Это было странное ощущение. Я бы даже сказала, что это было не объятие, а небольшое и ласковое придушение. Мне было сложновато дышать.
А, я вам ещё не рассказала, что Серёга был огромным двухметровым мужиком-шкафом. Он действительно был очень высоким и крупным. Я ему дышала в пупок))
Короче, я оказалась окутана этим большим парнем. И была как бы в домике из его тела. Он обнимал меня руками и ногами одновременно. Я пошевелилась. Стальные тросы его рук сжали меня сильнее.
– Не уходи, – прошептал он мне на ухо.
Я поморщилась. Конечно, я люблю объятия, но тактильный контакт в мои планы не входил. Ладно.
– Любишь обнимашки? – спросила я.
– Да. И ты такая мягкая.
Он сжал меня ещё сильнее. Не то, чтобы мне было неприятно и противно, нет. Это было приятно. Но неожиданно и очень жарко.
Я улыбнулась.
– Хорошо, но без ног.
Он убрал свои ноги от моего тела и лег на спину. Я положила голову ему на грудь. Мы проболтали до утра, лёжа на диване в одежде. Говорили про его детство и родителей, о друзьях и его непростой и очень рисковой профессии. Он был военным человеком с нежной душой, в которую столько раз плевали, что эта душа давно обросла колючим и огромным забором.
А потом в окно начало светить солнце, и магия темноты и откровений рассеялась. После кофе я ушла домой.
– Мы были бы хорошей семьёй, – получила я от него сообщение.
– Ты хочешь, чтобы я стала твоей женой? – уточнила я.
– Да.
Я криво усмехнулась. На самом деле, я уже сто раз слышала подобное от разных мужчин, поэтому пошла с козырей:
– У меня дети, ты же знаешь.
– Я люблю детей.
– Не уверена, что это хорошая идея. Впрочем, время покажет.
Я в голове прикладывала его образ к своей семье. Не ложилось. Мы не совпадали, как разные пазлы. Вроде похожи по картинке, но не совпадают.
С того вечера мы стали часто созваниваться и видеться. Я ходила к нему в гости. А когда его потом положили в больницу, то навещала его и там.
Но только в ту нашу первую ночь он был настоящим. Таким, в которого можно влюбиться. Живым и честным. Открытым. Интересным и местами нелепым. В его огромном теле таился маленький мальчишка-проказник, которого и не поругаешь толком, потому что он такой очаровательный и милый.
В остальные же дни Серёга напяливал маску мужского мужика и травил непристойные шуточки, отпускал странные комментарии по поводу моего внешнего вида и вел себя порой как быдло и хам.
А ещё в наших отношениях всегда присутствовал третий лишний. Это был его прошлый опыт. Он постоянно оглядывался назад, как бы сравнивая меня с кем-то. Не то с матерью, не то с прошлыми женщинами. И себя с тем, каким он был. И сегодняшний Сергей значительно проигрывал вчерашнему. Да и я, видимо, не была мечтой.
Я перестала понимать, на какой стадии находятся наши отношения, когда он мне стал рассказывать про своих женщин. Я не знаю, зачем он это делал. Возможно, это были опять его игры разума. Или он пытался вызвать во мне ревность… Но вызывал только злость.
Как бы то ни было, в один из дней я ему сказала, что такие отношения мне не подходят и заблокировала везде, где только можно.
Потом, правда, разблокировала. И мы продолжили общаться только в редком онлайн-формате.
Где-то через год мы снова встретились. Он приходил ко мне в гости. Мы пили чай, болтали про тексты. Он писал книгу и просил советов по написанию (хотя я вообще ничего не смыслю в написании книг). Мне кажется, ему просто хотелось со мной пообщаться, увидеться. Попрощаться.
Ещё он говорил, что переболел ковидом в очень тяжёлой форме. Чуть не умер. Доктора спасли, слава богу. Намеков на отношения и семью больше не было. Я была рада видеть его доброе лицо и слышать низкий бас. И у меня к нему оставалась нежность и добрые чувства.
Через два месяца после той встречи Сергей умер. Я не знаю обстоятельств его смети, да и узнала я о ней случайно.
Сначала я хотела написать о том, что не стоит жить прошлым. И даже если ты сбитый летчик, всегда можно воспользоваться поездом и пароходом. Когда заканчивается желание жить, тогда и жизнь быстро сходит на нет.
Но сейчас мне хочется закончить по-другому.
У Сереги не осталось никого. Ни детей, ни родителей, ни братьев, ни сестер. Умер в одиночестве. Нашли его друзья. Страшное дело. Все свое имущество он оставил детскому дому. И это грустно, когда не остаётся родных людей. Это такая тоска и одиночество, что жить невозможно. И цепляешься за первых встречных, которые оказываются просто мимокрокодилами, а не родными.
Я вчера составляла родословную. Мы с мамой и тетей разглядывали старинные фотографии, записывали, кто есть кто. Оказывается, у нас большая семья и большой род, захотелось многих отыскать и познакомиться. Это так важно, знать свои корни. Знать, откуда ты взялся и какая кровь в тебе течет. Во мне, оказывается, есть что-то от казаков.
В общем, любите родных, пока они живы. Цените родственников, какими бы они ни были. И рожайте больше детей. Иначе вымрем же, не дай бог.
Как мать долгие годы не могла разорвать пуповину
Ольга Петровна была женщиной серьезной и ответственной. Никаких сюси-пуси. Работала она юристом в достаточно крупной компании, имела уважение коллег и авторитет у начальства. Носила юбку-карандаш и коричневый жакет. И очки. Говорила только по делу и в компрометирующих местах и позах замечена не была.
В общем, ни разу ни тропикана женщина горяча и бешена, неа.
В личной жизни тоже был полный порядок. Муж, сын, пожилые родители. Все нормально. Все как у всех.
К своим 50 годам она неплохо устроила свою жизнь и спокойно ездила с мужем на дачу по выходным, полола, поливала, копала. И иногда вздыхала, разгибаясь между грядками.
Ну, приучена она была к труду с самого детства и кусок своей работы никому не отдавала. Все сама. Все сама.
И все было бы ничего и терпимо, пока не вырос единственный и неповторимый сынуля.
Сынулю звали Максимом. Он был пацан веселый и обаятельный, но бедовый. То у родителей деньги тырил, то с пацанами за гаражами курил, то с мутной компанией путался. В общем, глаз да глаз был за ним нужен.
Ольга Петровна каждый раз вздрагивала от его новых выкрутасов, но всегда старалась помочь ему и вытаскивала его из всех передряг. Мать же.
От армии парня, конечно же, отмазали. Мамочка помогла. В универ Максимка тоже поступил с мамкиной указки, но проучился только два года, а потом подумал, что достоин большего.
Максим решил, что хочет стать бизнесменом, пришел к маме и выложил ей свой гениальный бизнес-план. Он так сладко рассказывал о планах на будущее, рисовал такие радужные перспективы, что Ольга Петровна как будто немного впала в транс от его уговоров.
– Ну вот, смотри, мам. Я покупаю этот станок, мы с пацанами на нем работаем и получаем много денег, – вещал Максим, размахивая руками.
– Да, славно, сынок. Это хорошая идея, – кивала головой Ольга Петровна.
– Так ты одобряешь?
– Конечно!
Максим обнял маму и даже немножко приподнял ее от пола.
– Мам, я тебе все отдам, – заверил он женщину.
– Хорошо-хорошо. Сколько надо денег то?
– 400 тыщ.
– Сколько???? – Ольга Петровна выпучила глаза.
– Мам, да это еще мало! Станок же немецкий. Он так то дороже стоит, просто мы с рук берем, нам скидку делают.
Ольга Петровна взяла кредит в банке и выдала сыну 400 тыщ на то, чтобы он стал бизнесменом. Она чувствовала в этот момент, что делает большое и доброе дело, помогая своему еще неоперившемуся птенчику. Кто ж еще ему поможет кроме родной мамы? Жалко парня. Пусть у него все получится.
Но бизнес у Максима как-то не пошел. Так бывает.
Станок оказался нерабочим, или деталей каких-то не хватило, я уж не знаю. Но только теперь он просто стоит в чьем-то гараже, и все уже давно про него забыли. Кроме Ольги Петровны, которая платит за него кредит.
Не спрашивайте меня, почему нельзя было этот станок снова продать, я не знаю.
А тем временем Максимка придумал новый бизнес-план, еще круче и еще прибыльнее, но запустил его уже без маминых вложений. Вот почему сразу так не сделал? Непонятно.
Через некоторое время Максим внезапно привел домой девушку Лилю. Лиля была очень красивой и очень беременной.
– Мама, мы решили пожениться, – заявил Максим с широкой улыбкой на лице.
Мама присела на краешек дивана, сложила руки на груди и ответила:
– Ой. Счастье то какое! Ну что ж, это очень хорошо! Сейчас я чай сделаю, попьем.
А папа сказал:
– Какой чай! Бутылочку доставай, мать!
Так и вечер прошел, в мечтах и планах на будущее.
– Мааам, – протянул перед уходом Максим.
– Что сыночка?
– Нам на свадьбу нужны будут деньги. Одолжишь?
– Ох. Конечно, мы с папой обязательно вам поможем.
***
– Ну, что будем делать? – спрашивала Ольга Петровна своего мужа, намывая посуду в раковине.
– Ты это о чем? – муж сидел на табуретке и сгорбившись доедал винегрет прямо из салатницы. И допивал винцо, с аппетитом причмокивая и кряхтя.
– Денег то у нас с тобой на свадьбу нету.
– Ну и че, – махнул рукой муж, – пускай особо не шикуют. Сколько дадим, столько и есть, значит.
– Ну нет, Володя, – повернулась к мужу Ольга Петровна, – надо, чтобы праздник был приличным. Не стоит экономить. Все-таки единственный сын у нас Максимка.
– И че? – не понимал Володя, – кому какая разница?
Муж Ольги Петровны был из простых. Он был далек от странных слов типа «имидж» и «личный бренд», ему не особо была важна репутация и статус, потому что он считал, что этим семью не прокормишь. И я, кстати, с ним согласна.
Володьке было до лампочки, что подумают люди. Он этих людей знать не знал и вообще не заморачивался на этот счет. Еще неизвестно, что там за семейка будет.
Но Ольгу Петровну страшила неизвестность. А особенно невозможность предсказать, что подумают люди, как они отреагируют и что вообще скажут про нее, Ольгу Петровну, и про их семью. Совершенно не хотелось опозориться. Хотелось, чтобы у Максимки было все самое лучшее.
Она очень боялась, что если они начнут экономить, то придется не всех родственников звать. И многие обидятся. И сплетни пойдут. Ольга Петровна хотела всем угодить и хотела быть хорошей для всех, потому что ну такая вот она была добрая и мягкая.
– А Лилечка то какая хорошенькая, да? Лялька, – решила сменить тему Ольга Петровна, – губки такие пухленькие, ну прям ангелок.
– Угу, – поддакивал наевшийся муж. Он навалился на стену и сложил руки на животе.
– Ох, дай то господи, чтобы все у них сложилось хорошо, чтоб жили долго и счастливо. Чтоб детки родились здоровенькие. А мы уж как-нибудь поможем, да, Володь?
– Угу.
Новая родня показалась Ольге Петровне очень интеллигентной. Папа – кандидат наук, мама – какой-то там чиновник. В общем, приличные люди. На семейных посиделках решили скинуться на свадьбу по 300 тысяч с семьи, а остальное уже сами молодые пусть зарабатывают.
На том и порешили.
Володька сидел и тихонько офигевал от происходящего. Он пытался возразить, что 600 тыщ тратить за один день – ни разу не весело. Но Ольга Петровна быстро перевела тему и многозначительно посмотрела на мужа. Не вякай, мол.
Ну, Володька и подумал, что жена уже придумала, где взять деньги, поэтому себя так ведет, и заткнулся, налегая больше на наливочку, которую будущий тесть принес с собой. Это называется недокоммуникация.
Праздник прошел весело и замечательно. Ольгу Петровну хвалили и поздравляли со всех сторон. Все восхищались новой ячейкой общества и воздавали почести родителям. Таких красавцев вырастили. Молодцы!
Ольга Петровна почти весь праздник проплакала. Она же вообще была женщиной сентиментальной, хоть по ее коричневому жакету так и не скажешь. И главным ее желанием было, чтобы молодые не развелись. Она так и говорила всем:
– Ох, лишь бы не развелись.
***
У Ольги Петровны появился второй кредит на 300 тысяч. Финансовая яма тянула в себя все глубже и глубже. По началу Ольга Петровна была полна оптимизма и надежд на то, что быстро справится с денежными обязательствами, но на деле получилось все иначе.
После того, как Володя выяснил, что она снова взяла кредит на свадьбу для сына, он пришел в бешенство. Он то думал, что жена где-то займет или сможет заработать, потому и не волновался. А тут новый кредит. Офигеть.
В общем, они с женой круто поругались, и он отказался помогать ей выплачивать долг. Ну, немного психованный был мужик. Бывает.
Ольга Петровна решила найти вторую работу. Ей хотелось найти что-то простое, незамысловатое и чтобы поменьше бывать дома и слушать мужнино нытье. Он каждый день ворчал про деньги и злился на весь свет.
Оторвав листок с вакансией, приклеенный к подъездной двери, она очень обрадовалась. Требовалась уборщица в фитнес-центр, который находился в соседнем доме.
Это было удобно.