Спящий в Патагонии

— Причем здесь евреи? И что я угадала?

— Как теперь я вас хочу взять с собой!

Она несколько секунд смотрела на «удивительно наглого европейца». Затем просто произнесла.

— Yo — argentinо…4

В Аргентине такая фраза равносильна: «Да, плевать я хотела.» Хотя, конечно, Рогов знал, что молодой аргентинке далеко не всё равно, а он, что называется, перегнул палку, состязаясь с племянницей Абеля Касти в умении подковырнуть…

Девушка уже села на свое рабочее место, делая вид, что не замечает Андрея.

— Анабель…, — Андрей вдруг поменял тон и перешел на русский, декламируя, — …По жизни так спешит горячность молодая. И жить торопится, и чувствовать спешит…

— Что…? Что это? — аргентинка удивленно посмотрела на журналиста.

— Это — поэт Вяземский. Друг Пушкина. Этому в институте не учили. Правда?… Считайте, что это наш первый урок…До вечера…

Вилья-Льяо-Льяо оказался отелем, состоящим из одно-двух этажных бунгало покрытых декоративной деревянной дранкой, находящимся на самом кончике мыса, вдающегося в озеро Нахуэль Уапи. К отелю вела только одна автомобильная дорога, что, казалось, добавляло приватности и чувства защищённости. Андрей зарегистрировался и поднялся наверх, в светлый номер с пёстрым ковровым покрытием на полу и мебелью из тисовых досок; на небольших окнах висели занавеси в тон покрывалу на кроватях. На прикроватной тумбе стояла ваза в виде колбы тонкого стекла. В вазе благоухали свежесрезанные розы. Такой уют ощущается, как только при входе в квартиру. Все устройства подключаются к домашнему wi-fi. Андрей это видел в рекламе. Сам же никогда не доверял свои устройства вай-фаям и разным электронным «облакам». Рогов с наслаждением принял душ и провалился в безмятежный сон…

…Памятуя бордовую блузку Анабель, Андрей надел бордовую рубашку, пурпурно-чёрный галстук, чёрные брюки с ремнём из кожи аллигатора и мягкие дезерты из чёрной замши. Постояв у зеркала, он, наконец, удовлетворенный своим внешним видом, вышел из номера. Конечно, многие боевые друзья из прошлого не поняли бы его, но… издержки профессии. Журналист — человек, который всегда на виду, должен не пугать собеседника, а располагать к себе. Это правило за много лет вошло у Рогова в привычку.

Андрей спустился вниз. Рядом с холлом, располагался ресторан сбаром, в котором коротали вечер множество мужчин в гангстерских костюмах, от которых пахло дорогим парфюмом, и женщин в платьях и юбках с ярко накрашенными ногтями и губами. В Барилоче имеет место быть самая яркая и насыщенная ночная жизнь в Аргентине.

По ресторану курсировал какой-то сеньор в смокинге, подпоясанный кумачовым кушаком, с сигарой во рту и бровями как у генсека Леонида Ильича Брежнева. Андрей явственно представил себе, как сеньор подходит к нему и говорит: «Ты мою «Малую Землю» читал?»…

Отдохнувший Андрей был в прекрасном настроении и фонтанировал образами. «Просто огонь! Огненные аргентинцы, Огненная Земля и «Огненный поцелуй». Да, он узнал это зажигательное танго.

Из мало освещенного угла доносились звуки живой музыки. Это был оркестр из пяти музыкантов в белых пиджаках и лиловых рубашках.

Бармен-качок в рубашке с коротким рукавом, специально, чтоб демонстрировать свои индейские татуировки, разговаривал с Анабель Феррер. Девушка переоделась в чёрную шёлковую блузку с воланом на груди и открытой спиной, коралловую юбку по щиколотку, покрытую на бёдрах багровым парео; на ногах чёрные туфли с ремешком и на каблуке-рюмочке. Казалось, что одежда изменила и поведение Анабель. Где та строптивая секретарша-заноза из издательства «Aldebaran»?

— Добрый вечер, Андрей, извините, дядя не приехал, у него неважно со здоровьем вдруг стало, — улыбаясь, обратилась сеньорита Феррер к подошедшему Рогову.

— Не смог останоАндрюхся с ромом, да? — Рогов понимающе легко улыбнулся в ответ.

Андрей не обладал рельефной фигурой культуриста и, кроме татуировки спецназа на левом предплечье, больше не имел никаких «изысков». Но его фигура сводила с ума поклонниц, даже когда он вел репортажи с Крайнего Севера, будучи в тулупе. А по физической выносливости, Рогов мог дать фору любому лидеру бодибилдинга.

— А вы, действительно, неплохо выглядите… — проговорилась Анабель,… Ой… Ну в смысле… Я хотела сказать, неплохо знаете моего дядю.

Девушка смутилась потому, что поправилась достаточно невпопад, а Андрей сделал вид, что не заметил этого.

— Соглашусь и с первым, и со вторым. Ну, что. Может быть, покушаем?

— Я заказала нам на ужин асадо, — радуясь переводу разговора на другую тему, с облегчением выдохнула Анабель.

Андрею нравилось асадо5. Жаркое аргентинских ковбоев гаучо, приготовленное на углях, прямо с куском шкуры — еда для настоящих мужчин. Именно поэтому, даже с приходом цивилизации с ее сотнями разнообразных мясных блюд, любимой едой аргентинцев остается асадо.

— Стол нам уже накрывают, но надо немного обождать, — продолжала Анабель, — Надеюсь, вы не вегетарианец?

— Был бы я таковым, вы бы узнали ещё утром, они об этом вместо «здрасти» говорят.

Андрей и Анабель впервые засмеялись вместе.

— Вот и славно, раз вы любите жареное мясо, значит, вы уже наполовину аргентинец.

— А что надо любить, чтобы быть аргентинцем и на вторую половину?

Анабель посмотрела на пару, танцующую под звуки оркестра и ответила:

— Надо уметь танцевать аргентинское танго, — с хитрым блеском своих цыганских глаз ответила девушка.

«Эге-е-е! Так вот отчего ты такая покладистая…» — подумал Андрей, — «Хочешь меня на посмешище выстаАндрюх. Дескать, неуклюжий гринго… Л-ладно, удивим Аргентину».

— Так как насчет танго, мистер Сеньор? — продолжала подначивать Анабель, с усмешкой поглядывая на качка-бармена и специально говоря громко, чтобы тот слышал.

— Можно! — неожиданно ответил Андрей заводясь в ответ, при этом Анабель посмотрела на него с недоверием.

— Только не аргентинское, а финское. Попросите оркестр исполнить финское танго, и я с удовольствием вас приглашу на танец!

Дождавшись финальных аккордов звучавшей El Choclo, Анабель размашистым почти спортивным шагом прошла через танцевальную площадку к оркестру. Многочисленные посетители почтительно уступали ей дорогу. Когда она вернулась, музыканты грянули вступление Suomalainen tango. Лучась коварной улыбкой сердцеедки, она протянула Рогову правую руку в приглашающем жесте.

Андрей левой рукой поднял правую руку Анабель, а правую ладонь положил на её спину. Он держал свою партнершу крепко, но на некотором расстоянии, как будто они обнимали кого-то третьего, невидимого. Андрей держался прямо, смотрел Анабель в глаза и слушал восьмитактовый ритм. Несколько секунд они стояли, чуть покачиваясь, в объятиях друг друга, впитывая музыку. Потом началось чудо.

Аккордеон рыдал. Кто поверил бы, что в аргентинском ресторане есть место финскому танго? Но чудо свершилось: танцующие перенеслись в мир умопомрачительно роскошного танца, где властвуют любовь и страсть, где дыхание партнеров слилось воедино, а их ноги скрещивались и переплетались, при этом нельзя было обменяться ни словом. Только рука Андрея говорила Анабель, куда повернуться, только его нога подсказывала её ноге, что делать дальше, — вместе, бедро к бедру. Раз, два, три, четыре, пять — они свободно кружились по всей танцевальной площадке, двигаясь против часовой стрелки.

Все посетители ресторана, уплетавшие большие порции жареного мяса, а также слоёные пирожные с карамельным кремом, вдруг замерли словно завороженные, не в силах отвести взгляд от танцующих. Вот гринго подвёл правое колено под бедро аргентинки, правой рукой слегка отклонил её торс влево, вынуждая девушку сделать шаг назад и развернуться. Ещё четыре шага — и она, снова развернувшись, пристально смотрит ему в лицо. Андрей незаметно служил для Анабели центром притяжения. Он еле заметно отталкивал её, и она тут же поворачивалась вокруг своей оси: я здесь. Он отступал, она следовала за ним по пятам: не оставляй меня. Он наклонялся к ней, и она — стройная, с льющимися чёрными волосами — выгибалась назад, как ивовая ветка: я твоя.

Танго закончилось. Три минуты танца они смотрели друг другу в глаза, подобно гипнотизерам. И казалось, этой сказке длиться и длиться без конца, но музыка закончилась, а одна из труб и ударник всё продолжали тянуть последнюю ноту.

— Это было самое необычное, но самое настоящее знакомство, — улыбнулась Анабель своему спутнику.

— О, да-а-а-а, — понижая тон, протянул Андрей, — в офисе, похожем на оружейный музей, где мы, чуть было, не обматерили друг друга.

— Да нет, Андрей… сеньор Рогов, тут же поправилась Анабель, — я про танец. Скажите честно, вы никакой не журналист? Вы — танцор?

— Любой мужчина рядом с красивой женщиной — танцор, — обезоружил аргентинку Рогов.

Тем временем, дождавшись последнего звука трубы, фойе накрыли громкие овации в адрес Андрея и Анабель. А в микрофоне прозвучал голос фронтмена оркестра: «Этот гринго весьма недурно танцует танго!»

— Он не гринго, — перекрикивая ресторанный гул, воскликнула сеньорита Феррер, — Он — он!

Её возражение было встречено новыми одобрительными аплодисментами посетителей и персонала ресторана.

Андрей повёл Анабель к их столику, где на деревянных тарелках уже ждало асадо с мясным рулетом метамбре и красное вино, а также нарезанный сыр и колбасы, в качестве гарнира — салат.

Дело было сделано. Авторитет аргентинской красавицы завоеван…

Примечания