Шёлковая вдова

— Я не…

— Вы предлагаете плохой и худший. Всегда. Один человек даёт деньги, без которых мастерская закроется. Другой обещает покровительство, после которого дело больше не принадлежит хозяину. Третий напоминает о долге. Четвёртый говорит, что ничего особенного не требуется: только передать свёрток, закрыть шов, промолчать, не задавать вопросов. А потом человек однажды обнаруживает, что уже слишком глубоко, чтобы выйти без последствий. И тогда люди из великих домов смотрят на него сверху и спрашивают, почему он не выбрал добро.

Маттео долго молчал.

Ливия слышала собственное дыхание. Сердце билось быстро, но голос не дрогнул ни разу. За дверью на лестницу едва заметно скрипнула доска. Марта стояла наверху и слушала. Возможно, Лучия тоже. Ливия не стала оборачиваться.

— Вы правы, — сказал Маттео наконец.

Она почувствовала почти разочарование.

— Опять?

— Не во всём. Но в главном.

— В чём именно?

— Я смотрю на сеть сверху. Вижу фамилии, склады, посредников, даты. Пытаюсь понять, кто передал сведения и кому выгодно получить их раньше времени. Для меня каждый человек в цепи становится возможной причиной утечки. Я не всегда думаю о том, каким образом он оказался внутри.

Ливия скрестила руки.

— А теперь подумали?

— Да.

— Быстро.

— Вы умеете объяснять убедительно.

— Это не комплимент.

— Я и не пытался сделать комплимент.

Маттео выглядел серьёзно. Без привычной тени улыбки. Усталость стала заметнее, но дело было не только в ране. В его лице появилось выражение человека, которому пришлось пересмотреть удобную часть собственной картины мира.

— Я не считаю Марко Бенчи предателем, — сказал он. — Пока не знаю достаточно. Он мог передавать письма, не понимая содержания. Мог считать их частными. Мог оказаться посредником поневоле. Мог позднее попытаться выйти. Но я не стану притворяться, что связь с людьми Пацци ничего не значит.

— Я тоже не прошу притворяться.

— И не могу доверять вам безоговорочно.

— Не доверяйте.

Маттео поднял глаза.

— Вас это не оскорбляет?

— Оскорбляет. Но переживу. Я тоже вам не доверяю.

На этот раз уголок его губ дрогнул.

— Справедливо.

— Не улыбайтесь.

— Постараюсь.

— Вы постоянно говорите «постараюсь», когда не собираетесь выполнять.

— Вы быстро учитесь.

Ливия не удержалась и едва заметно улыбнулась сама. Это раздражало ещё сильнее. Спор не исчез, опасность не стала меньше, но напряжение на короткое мгновение изменилось. В комнате снова находились не представитель великого дома и вдова подозрительного ремесленника, а два человека, оба слишком упрямые для простого разговора.

Маттео осторожно коснулся края покрывала.

— Покажите, как открывается карман.

Ливия поколебалась.

— Зачем?

— Хочу понять, насколько быстро можно заменить письмо.

— Вы собираетесь учиться шить?

— После прошлой попытки мне, вероятно, следует.

— Не уверена, что мастерская выдержит ещё один ваш шов.

— Тогда покажите только принцип.

Она взяла тонкие ножницы и поддела закрепляющую нить у края.

— Здесь двойной узел, — сказала Ливия. — Он выглядит надёжно, но распускается быстро, если знать, за какой конец потянуть. Затем несколько коротких стежков. Нить нельзя затягивать сильно, иначе ткань стянется и карман станет заметен. После этого внутренний слой отходит достаточно, чтобы вложить бумагу.

Маттео наблюдал внимательно.

— Марко делал так всегда?

— По словам Марты, да.

Сверху послышалось негромкое:

— Делал.

Марта явно не считала нужным сохранять иллюзию, будто находится слишком далеко, чтобы слышать разговор.

Маттео поднял голову.

— Благодарю, мадонна Ринальди.

— Не за что.

Ливия закрыла карман снова.

— Человек, отправивший покрывало, должен знать способ. Или по крайней мере ожидать, что мастерская знает.

— Да.

— Кто заказал доставку именно сюда?

— Формально — семья Манчини.

— Через Катерину Торнабуони.

— Которая связана с Медичи.

— И через мать невесты, происходящую из дома Пацци.

— Да.

— Удобное пересечение.

Маттео взял лист со своими записями.

— Покрывало могли использовать давно, ещё до нынешнего заказа. Семейная вещь перемещалась между домами, мастерскими, складами. Возможно, карман появился при Марко. Возможно, раньше. Но тот, кто распорядился сохранить внутренний шов, ожидал продолжения старой схемы.

— Почему сейчас?

— Именно это нужно выяснить.

— И что вы предлагаете?

Он посмотрел на неё.

— Вложить ответ.

— Какой?

— Короткий. Безопасный. Сообщить, что мастерская помнит порядок и ждёт дальнейших указаний.

Ливия нахмурилась.

— Вы хотите использовать мой дом как приманку.

— Да.

Прямота ответа заставила её замолчать.

— По крайней мере, теперь вы спрашиваете, — сказала она.

— Учусь.

— Медленно.

— У меня плохой учитель.

— У вас требовательный учитель.

Маттео чуть улыбнулся.

— Это правда.

Ливия отошла от стола и посмотрела на покрывало. Предложение было разумным. Именно поэтому вызывало тревогу. Если закрыть карман пустым, неизвестный человек может решить, что мастерская не поняла знак, и искать другой способ. Если положить ответ, сеть оживёт. Появится новый посыльный. Возможно, письмо. Возможно, приказ. Возможно, угроза. Но вместе с опасностью возникнет шанс увидеть, куда ведёт нить.

— Кто будет наблюдать? — спросила она.

— Мои люди.

— Нет.

— Мадонна Бенчи…

— Мы договаривались. Никаких людей возле мастерской без обсуждения.

— Мы обсуждаем.

— Тогда слушайте. Если поставите своих наблюдателей рядом с людьми Белланди, улица превратится в площадь перед сражением. Рано или поздно кто-нибудь заметит лишнее движение. Мне придётся объяснять девушкам, почему возле лавок ходят мужчины, которые не покупают ремни и не пьют вино. Соседи начнут говорить. Белланди поймёт, что мы что-то обнаружили.

— Нужен хотя бы один человек.

— Сандро.

Маттео задумался.

— Он молод.

— Именно поэтому никто не смотрит на него дважды.

— Это опасно для него.

— Разумеется. Но вы уже используете мальчика для посланий.

— Передать листок и следить за человеком, который может быть вооружён, — разные вещи.

— Тогда найдите способ, который не превращает мою улицу в вашу территорию.

Маттео смотрел внимательно.

— Вы не любите, когда вас защищают.

— Люблю, когда спрашивают.

— Хорошо. Один человек в лавке напротив рынка. Не возле мастерской. Сандро сообщает, когда покрывало заберут, и идёт за повозкой на расстоянии. Если маршрут станет опасным, прекращает.

— Без героизма.

— Без героизма.

— И никто не вмешивается, если нет прямой угрозы.

— Согласен.

Ливия кивнула.

— Тогда вложим ответ.

Маттео достал чистый лист бумаги.

— Напишу сам.

— Нет.

— Почему?

— Потому что человек, знающий прежний порядок, может узнать почерк Марко. Или хотя бы понять, что пишет другой человек.

— Вы знаете почерк мужа.

— Да.

— Сумеете подражать?

Ливия посмотрела на него холодно.

— Не хочу.

— Понимаю.

— И не стану использовать его руку после смерти, чтобы продолжить дело, о котором он мне не рассказал.

Маттео медленно положил перо.

— Тогда короткий знак. Без слов.

— Какой?

— Синий стежок.

Ливия посмотрела на полоску белой ткани, оставленную неизвестным.

— Повторить?

— Да. Если человек связан со старой сетью, поймёт: сигнал получен. Если знает только часть порядка, возможно, ошибётся и выдаст больше.

— А если синий цвет принадлежит вашей сети, не Марко?

— Тогда тот, кто оставил полоску, уже сознательно использует наш способ передачи. Тем важнее понять зачем.

Ливия подошла к коробке с нитями. Достала катушку, купленную в лавке, и отмотала короткий кусок. Тёмно-синий оттенок при свете свечи казался почти чёрным. Она взяла узкую полосу льна, сделала один аккуратный стежок и закрепила нить.

— Этого достаточно? — спросила она.

Маттео кивнул.

— Положим внутрь?

— Да.

Ливия распорола край кармана, вложила полоску и закрыла шов. Руки двигались спокойно. Процедура заняла несколько минут. Когда всё было готово, покрывало снова выглядело обычным: старая семейная вещь, которую привезли обновить к свадьбе.

Тайник ожил.

Маттео наблюдал за работой.

— Марко был хорошим мастером? — спросил он неожиданно.

Ливия не подняла головы.

— Да.

— Лучше вас?

— Нет.

Ответ прозвучал быстро. Маттео улыбнулся.

— Вы уверены.

— Разумеется.

— Это приятно.

— Почему?

— Люди часто изображают ложную скромность, когда знают собственную цену.

— Женщина, ведущая мастерскую, не может позволить себе ложную скромность. Мужчины охотно принимают её за настоящую и предлагают меньше денег.

Маттео кивнул.

— Ещё одна вещь, о которой я не думал.

— Список растёт.

— Именно поэтому разговор полезен.

Ливия закончила край и положила ножницы на стол.

— Теперь ваша очередь быть полезным. Расскажите всё, что знаете о людях Белланди.

Маттео снова сел.

— Сер Джироламо Белланди начал как посредник между флорентийскими мастерскими и венецианскими торговцами. У него хорошие связи в порту, на складах, среди перевозчиков. Он умеет доставать дорогую ткань быстрее других и охотно даёт отсрочки тем, кого считает перспективными.

— Или зависимыми.

— Иногда это одно и то же.

— Продолжайте.

— Он работает с несколькими домами, но особенно тесно — с людьми Пацци. Не обязательно с самыми влиятельными представителями семьи. У больших домов множество родственников, слуг, управляющих, посредников и клиентов. Невозможно связать каждую сделку с решением главы семейства.

— Однако вам удобно произносить «люди Пацци», когда требуется вызвать подозрение.

Маттео посмотрел спокойно.

— Вы правы. Буду точнее. Белланди связан с торговцами и управляющими, которые получают заказы от нескольких ветвей Пацци. Один из них — человек по имени Томмазо Нери. Другой — Франческо Ручеллаи. Есть ещё Бенедетто Рози, управляющий дома Манчини.

Ливия подняла голову.

— Его имя назвал слуга, который привёз покрывало.

— Значит, нить ведёт туда.

— Что вы знаете о Рози?

— Пока немного. Работает у Манчини около шести лет. До этого служил в одном из домов Пацци. Умеет считать деньги, хранить молчание и менять хозяев без скандала.

— Ценные качества.

— Во Флоренции — особенно.

— Он мог знать Марко?

— Вероятно.

— А Белланди?

— Почти наверняка.

Ливия вспомнила слова слуги: внутренний шов следует закрыть так же, как прежде.

— Значит, распоряжение мог передать Рози.

— Да.

— И он ожидает ответ.

— Возможно.

— Вы всё время говорите «возможно».

— Потому что уверенность без доказательств опаснее незнания.

Ливия посмотрела на него внимательнее.

— Это мысль человека из великого дома?

— Это мысль человека, который однажды слишком быстро поверил удобному объяснению.

— И что произошло?

Маттео не ответил сразу. Взгляд стал чуть холоднее, направленным не на неё, а куда-то дальше.

— Пострадал человек, который не был виноват.

— Умер?

— Нет. Но потерял достаточно.

— Из-за вас?

— Отчасти.

Ливия ждала продолжения. Его не последовало.

— Вы умеете рассказывать правду маленькими кусками, — сказала она.

— Иногда большими подавишься.

— Особенно если привыкли есть только красивыми приборами.

Маттео тихо рассмеялся.

— Я заслужил.

— Да.

Он снова посмотрел на покрывало.

— Есть ещё одна причина, по которой я не могу доверять вам сразу.

— Кроме того, что я оказалась недостаточно растерянной?

— Кроме этого.

— Говорите.

— Я не знаю, знали ли вы о делах мужа до его смерти.

Ливия почувствовала, как внутри становится тихо.

— Вы думаете, я могла продолжить?

— Думаю, вы могли знать часть. Возможно, больше, чем говорите. Возможно, книги Марко давно используются вами.

— И при этом я сама позвала вас посмотреть карман.

— Вы не позвали. Сообщили через лавку, зная, что я приду.

— Разница огромна.

— В подобных делах люди часто делают шаг навстречу именно тогда, когда хотят управлять направлением разговора.

Ливия смотрела на него долго.

— Вы действительно подозреваете меня.

— Да.

Ответ прозвучал спокойно.

Не жестоко. Не высокомерно. Именно поэтому задел сильнее.

— Хорошо, — сказала она.

Маттео чуть нахмурился.

— Хорошо?

— Теперь хотя бы ясно, где стоим.

— Я не хотел обидеть.

— Не стоит извиняться за честность. Это единственное, чего я от вас потребовала.

Ливия подошла к ящику, открыла и достала записку Белланди с привязанной иглой. Затем положила рядом полоску белой ткани, полученную от неизвестного человека, и катушку тёмно-синей нити.

— Если бы я продолжала дело Марко, — сказала она, — не стала бы показывать вам всё это. Если бы знала прежний порядок, не пришлось бы распарывать шов дважды и гадать, что означают знаки. Если бы работала на людей Пацци, могла бы просто передать им письмо, которое вы оставили ночью, и получить деньги, которых мастерская нуждается больше, чем в ваших подозрениях.

— Возможно, вы показываете только часть.

— Возможно. А вы, возможно, пришли не расследовать утечку, а вернуть письмо, которое люди Медичи хотели перехватить. Возможно, человек Вентури служит вам, а ночная погоня была разыграна, чтобы проверить мастерскую. Возможно, Катерина Торнабуони принесла заказ именно потому, что ваш дом решил использовать меня так же, как раньше использовал Белланди. Возможно, вы рассчитывали, что вдова окажется достаточно благодарна за внимание красивого мужчины из великого рода и перестанет задавать неудобные вопросы.

Маттео слегка приподнял брови.

— Красивого?

Ливия почувствовала, как тепло поднимается к лицу, и мгновенно разозлилась.

— Вы услышали именно это?

— Остальное тоже. Но эта часть прозвучала неожиданно.

— Забудьте.

— Постараюсь.

— Вы снова не собираетесь выполнять.

— Вероятно.

Ливия смотрела холодно, однако уголок губ всё равно дрогнул. Маттео увидел и улыбнулся, но почти сразу снова стал серьёзным.

— Вы правы, — сказал он. — Подозрения можно направить в обе стороны. Я не требую, чтобы вы доверяли моей фамилии.

— Хорошо. Потому что именно фамилия вызывает больше всего вопросов.

— Она обычно производит другое впечатление.

— На людей, которым приятно находиться рядом с властью.

— А вам неприятно?

Ливия задумалась.

— Власть похожа на дорогую ткань, — сказала она. — Издали все замечают блеск. Те, кто работает руками, первым делом смотрят, где она протёрлась и кто будет оплачивать ремонт.

Маттео молчал несколько мгновений.

— Вы всегда говорите так?

— Как?

— Словно спорили с человеком заранее и просто ждали, когда он появится.

— С людьми из великих домов женщины вроде меня спорят большую часть жизни. Даже когда великие дома не знают о нашем существовании.

Он отвёл взгляд к окну.

— Возможно, именно поэтому мы совершаем ошибки.

— Не превращайте невнимание в красивую трагедию. Для вас это ошибка. Для других — годы жизни.

Маттео медленно кивнул.

— Согласен.

Ливия устало выдохнула и села напротив. Гнев не исчез полностью, но исчерпал остроту. В комнате снова стало слышно, как фитиль свечи потрескивает в воске и как дождь начинает стучать по ставням. Наверху никто не двигался. Возможно, Марта решила: палка пока не понадобится.

— Что теперь? — спросила Ливия.

— Ждём, когда покрывало заберут.

— Семья Манчини ожидает образец края через три дня.

— Значит, три дня.

— И если карман проверят раньше?

— Узнаем по новому посланию.

— А книги Марко?

Маттео посмотрел внимательнее.

— Вы всё ещё не покажете?

— Не все.

— Часть?

— Только те страницы, где встречаются знаки, связанные с карманом и Белланди. Я буду держать книгу сама. Вы не станете листать дальше без разрешения.

— Согласен.

Ливия поднялась и направилась к лестнице.

Марта стояла наверху, возле двери маленькой комнаты, и не пыталась скрыть, что слушала.

— Книга под бельём, — сказала Ливия.

— Знаю.

— Принеси. Только ту, где знак ключа.

Марта несколько секунд смотрела, затем кивнула и ушла.

Маттео наблюдал снизу.

— Вы доверяете ей, — сказал он.

— Да.

— Но не полностью.

— Теперь — не полностью.

— Из-за Марко?

— Из-за того, что два года она хранила часть его тайны.

— И всё же оставили в доме.

— Потому что доверие не всегда бывает целым. Иногда человек заслуживает право остаться рядом, даже если однажды промолчал слишком долго.

Маттео задумался.

— Это касается и вашего мужа?

Ливия не ответила сразу.

— Он мёртв. Рядом уже не останется. Но я пытаюсь понять, кем был человек, которого любила, когда он перестал говорить правду.

— Вы любили?

Вопрос прозвучал тихо.

— Да.

Маттео опустил взгляд на стол.

— Простите.

— За что?

— Не знаю. Возможно, не следовало спрашивать.

— Люди слишком часто извиняются за вопросы после того, как уже получили ответ.

— Вы отвечаете даже тогда, когда не обязаны.

— Не всегда.

Марта вернулась с книгой, завернутой в старый плащ. Спустилась, положила на стол и встала рядом.

— Если вырвете хотя бы одну страницу, — сказала она Маттео, — палка всё ещё возле двери.

— Учту.

— Я серьёзно.

— Я тоже.

Ливия раскрыла книгу.

Почерк Марко сразу заполнил пространство между ними. Знакомые неровные строки, суммы, даты, имена заказчиков и маленькие пометки на полях. Ливия перелистывала медленно, останавливаясь только там, где находила условные знаки. Маттео не прикасался к бумаге. Наклонялся ближе, читал и иногда переписывал что-то на отдельный лист.

— Белланди, — сказал он, увидев знак ключа.

— Да.

— А это?

— Не знаем.

Маттео посмотрел на круг с двумя косыми линиями.

— Похоже на знак склада возле Сан-Фредиано.

Марта нахмурилась.

— Там есть склад ткани?

— Несколько. Один принадлежит человеку, связанному с Белланди.

— Имя?

— Джованни Сальви. Нужно проверить.

Ливия перевернула страницу.

— Здесь тот же знак рядом с заказом на занавеси.

— Для кого?

— Дом Франчески Ручеллаи.

Маттео записал.

Следующая страница содержала отметку возле зелёного шёлка, переданного через слугу Пацци. Ещё через две страницы появился знак, похожий на раскрытую ладонь.

— Этот, — сказала Ливия. — Повторяется возле вещей, связанных с Пацци.

Маттео долго смотрел.

— Возможно.

— Опять?

— У Пацци другой герб. Ладонь может означать посредника, а не дом.

— Кого?

— Не знаю.

— В письме знак был рядом с ключом Белланди.

— Значит, человек или место, через которое они взаимодействуют.

Марта наклонилась ближе.

— Здесь дата.

Ливия посмотрела.

— Да.

— За неделю до болезни Марко.

Строка казалась обычной: два отреза тёмного бархата, внутренняя отделка, доставка через склад Белланди. Рядом знак ключа, затем ладонь, затем короткая вертикальная черта с тремя поперечными линиями.

— Башня, — сказала Ливия.

Маттео быстро поднял глаза.

— Вы видели этот символ в письме?

— Да.

— Покажите.

Ливия достала копию знаков из внутреннего кармана и положила рядом. Маттео нашёл символ сразу.

— Что означает? — спросила Марта.

Он не ответил.

— Сер Маттео, — произнесла Ливия.

— Возможно, церковь.

— Какая?

— Или колокольня. Или место встречи. Мне нужно проверить.

— Вы узнали.

— Видел похожее обозначение в другом письме.

— Каком?

Маттео помолчал.

Ливия уже знала это выражение: решение, сколько правды отдать.

— Мы договаривались, — напомнила она.

— Да. Несколько месяцев назад перехватили записку, предназначенную человеку из дома Медичи. В ней упоминалась встреча возле церкви. Символ был похожим, но не полностью совпадал.

— Какая церковь?

— Санта-Тринита.

Марта тихо выругалась.

— Что? — спросила Ливия.

— Марко ходил туда перед болезнью, — сказала она. — Несколько раз. Говорил, что встречается с поставщиком.

— Когда? — спросил Маттео.

— Поздно вечером. Я ругалась: церковь не склад и не рынок. Он ответил, что человеку удобно говорить после службы.

Маттео записал.

— Имя человека?

— Не сказал.

Ливия перевернула страницу.

Следующая была вырвана.

Край бумаги оставался аккуратным, почти ровным.

Маттео смотрел на пустое место долго.

— Кто вырвал? — спросил он.

— Не знаю, — ответила Ливия. — Возможно, Марко. Возможно, человек, который приходил после его смерти. Возможно, никто не приходил, и страница исчезла раньше.

— Вы уверены, что книги всё время находились в доме?

— Нет.

— Кто имел доступ?

— Марта. Я. Марко до смерти. Лучия жила с родителями и приходила часто. Девушки могли подняться наверх, но едва ли знали, где искать.

— Белланди?

— После похорон был в доме дважды, — сказала Марта. — Помогал разбирать счета. Тогда казалось разумным.

— Он оставался один?

Марта задумалась.

— Несколько минут. Возможно.

Маттео провёл рукой по лицу.

— Значит, страница могла исчезнуть тогда.

— Или он просто хотел убедиться, что исчезла, — сказала Ливия.

Маттео посмотрел.

— Объясните.

— Если Белланди сам забрал страницу после смерти Марко, зачем теперь спрашивать о книгах? Он знает, что в них осталось. Но если страница была вырвана раньше, Марко или кем-то другим, Белланди может не понимать, что именно успел спрятать мой муж.