Пепельный путь. Гнев богов

Он рванул к нему, уворачиваясь от ударов. Дроид заметил движение, развернулся, занёс лезвие. Лекс упал на колени, пропуская удар над головой, и в тот же миг вонзил отмычку в разъём на груди дроида.

Мир взорвался образами.

Он видел сеть, связывающую дроидов. Видел, как энергия перетекает от одного к другому, пульсирует, усиливается. Видел, где можно разорвать цепь — одно слабое место, один узел, который держит всё.

— Есть!

Одним движением он отключил центральный блок. Дроиды замерли. Их багровые глаза погасли, манипуляторы безжизненно повисли.

Лекс сидел на коленях, тяжело дыша. Из носа текла кровь — горячая, солёная, попадала на губы, подбородок, куртку. В ушах звенело.

— Живы? — спросил он, вытирая лицо рукавом.

— Живы, — ответил Зураб. Он держался за плечо — клешня всё-таки достала его, оставив неглубокую царапину. — Но в следующий раз предупреждай, когда собираешься вырубить свет.

— Предупреждаю, — усмехнулся Лекс. — Следующий раз будет через десять минут.

— Шутник мать его, — буркнул Прохор, но в голосе его не было злости. Он помог Лексу подняться. — Идём, командир. Дальше, вроде бы двери, и этих железных болванов не видно.

Дверь была массивной — нет, этого слова было недостаточно, она была МАССИВНОЙ: метра четыре в высоту, из тёмного с зеленоватым отливом, неизвестного сплава. Они были чисты, не то что там грязные — их не тронула ржавчина, они были именно чисты, как будто их каждый день протирали. На панели рядом с дверью светились символы — замысловатые, переливающиеся, живые. Они двигались, перетекая из одной формы в другую, и от этой пляски света у Лекса рябило в глазах.

— Загадка, — сказал Грым, подходя ближе. — Архитектор Нулевой предупреждал. Это не просто проверка знаний. Это проверка… понимания.

Лекс подошёл к панели. Символы складывались в слова — древние, на языке Древних, который он учил по ночам, когда Айрин спала у него на плече. Но на этот раз слова были не простыми. Они пульсировали, меняли порядок, перестраивались.

«Три сестры стоят у реки. Одна смотрит в прошлое, видит, что было. Вторая смотрит в будущее, видит, что будет. Третья смотрит в себя, видит, что есть. В каком порядке они должны войти в воду, чтобы река не разгневалась?»

Лекс замер. Он понял, что это не про сестёр. Это про них. Про отряд. Про то, как они действуют. Один смотрит назад — помнит, что уже прошли, какие ошибки совершили. Второй смотрит вперёд — видит цель, знает, куда идти. Третий смотрит внутрь — понимает свои силы, свои страхи, свою цену.

— Первой входит та, что смотрит в себя, — медленно произнёс Лекс. — Потому что без понимания себя нельзя понять ни прошлого, ни будущего. Второй — та, что смотрит в прошлое. Чтобы не повторять ошибок. Третьей — та, что смотрит в будущее. Когда путь уже понят.

Он коснулся панели в том порядке, который назвал.

Символы вспыхнули ярче, потом погасли. Дверь, издав протяжный скрежет, медленно поползла в стороны.

— Ничего себе, командир… — протянул Прохор, почесав затылок. — А я думал, это про каких-то баб.

— Заткнись, — беззлобно сказал Зураб.

Из открывшегося проёма пахнуло холодом. Не тем, что бывает в горах — другим, глубинным, вечным, от которого стыла кровь в жилах. И голосом, который не был голосом в привычном смысле. Он звучал прямо в голове, заставляя ныть все кости от резонанса.

«Наследник. Ты пришёл. Мы ждали».

— Кто здесь? — спросил Лекс, шагнув в темноту.

Ответа не было. Только гул вентиляции и далёкое эхо собственных шагов.

Зал, открывшийся за дверью, был, мягко говоря, огромен. Ряды стеллажей уходили в темноту, заставленные ящиками, контейнерами, капсулами. Воздух здесь был сухим, стерильным — не таким, как в тоннелях. Пахло металлом и чем-то ещё — древним, забытым, но не враждебным.

В центре, на невысоком постаменте, лежали слитки. Они были тёмно-серебристыми, с мерцающими вкраплениями, похожими на звёзды. Лекс подошёл ближе и заметил, что вкрапления движутся — медленно, почти незаметно, перетекая из одного места в другое.

— Это оно, — прошептал Грым, подходя ближе. — Выплавлено из упавших звёзд. Звёздное железо.

Лекс взял один слиток. Он был тяжёлым — тяжелее, чем казалось, — холодным, но от него исходило странное тепло. Будто внутри, в самой глубине металла, теплилась искра, живая, пульсирующая.

— Сколько? — спросил Зураб, оглядывая ряды.

— Много, очень много, хватит не на один клинок, — ответил Грым. — Или не на один хороший выстрел из наших устройств.

— И на то, и на другое, — поправил Лекс. — Забираем всё, что сможем унести. Остальное перепрячем, чтобы не лежали на открытом месте.

Отряд начал собирать слитки, складывая их в мешки. Демид и Прохор работали быстро, но осторожно — металл был ценнее любой добычи, которую они когда-либо видели.

— Смотрите, — вдруг сказал Грым, указывая на стену.

Там, в глубине зала, за рядами стеллажей, тускло светились ещё одни символы. Лекс подошёл ближе, прочитал.

«Здесь покоится память о звёздах, что погибли, чтобы мы жили. Несите этот свет с честью».

— Красиво, — тихо сказал Демид.

— Красиво, — согласился Лекс. — Но не время любоваться. Идём дальше.

Из ниши в стене бесшумно выступила фигура. Трёхметровый голем из того же металла, что и слитки. Его глаза горели холодным голубым светом, а в груди, за прозрачной пластиной, пульсировал кристалл — огромный, пульсирующий в такт чему-то невидимому.

— Наследник, — голос звучал как скрежет камня о камень. — Ты пришёл. Докажи, что достоин нести эту ношу.

— Кто ты? — спросил Лекс, не отступая.

— Я — память. Я — тот, кто хранит то, что нельзя потерять. Я — последний из тех, кто помнит, зачем это было создано.

— Зачем? — спросил Лекс.

— Чтобы дать шанс выжить, — голос голема стал тише, почти человеческим. — Когда эфирная чума пожирала миры, мы ковали этот металл. Он был единственным, что могло остановить тьму. А потом мы ушли. Оставили его здесь. Ждать…

— Ждать кого?

— Тебя.

Голем шагнул вперёд, и от этого шага пол под ногами Лекса дрогнул.

— Зачем тебе это оружие? — спросил голем.

— Чтобы защищать, — ответил Лекс, глядя прямо в кристаллы-глаза.

— От кого?

— От богов. От рабства. От тех, кто считает, что остальные не их расы или веры — скот.

Голем молчал долго. Целую вечность, казалось. Писк на плече Грыма зажужжал тревожно, но не отключался. Амулет на шее Грыма — фигурка молота, подарок отца — вдруг слабо засветился тёплым золотистым светом. Грым заметил это, но ничего не сказал, только крепче сжал его в пальцах.

— Каждая крупица этого металла — память о погибшей звезде, — наконец произнёс голем. — Неси эту память с честью. И помни: ты не первый, кто пришёл сюда. Но ты первый, кто уйдёт с этим. Живые и боги не главная угроза этому миру.

— Что значит «не первый»? Что значит «не главная угроза»? — спросил Лекс, чувствуя, как холодок пробегает по спине.

— Что значит «не главная»? — переспросил Зураб, нахмурившись. — А кто тогда?

Но голем уже не ответил. Он шагнул назад в нишу и замер. Глаза погасли.

— Всё? — спросил Прохор, сжимая нож.

— Всё, — ответил Грым. — Он нас пропускает.

Лекс стоял, глядя на тёмную нишу. В голове крутились слова: «ты не первый», «не главная угроза». Кто был до него? И что с ним случилось? Что за угроза, о которой молчат даже боги?

— Командир, — позвал Зураб. — Идём.

Лекс кивнул и двинулся к выходу.

Писк издал заинтересованный сигнал — высокий, радостный писк, которого Грым не слышал с тех пор, как они нашли осколок звёздного железа в трещине стены.

— Обнаружен объект, — прохрипел дроид. — Классификация: оборонительная турель Древних, модель М-7. Состояние: нерабочее. Отсутствует кристалл-накопитель. Механические повреждения: заклинивание поворотного механизма, обрыв эфирных жил.

— Что? — Грым поднял голову. — Какая турель, что за механизм такой?

Они прошли в боковой зал. Там, прислонённая к стене, стояла массивная конструкция — трёхногое основание, длинный ствол с фокусирующей линзой, панель управления с потухшими кристаллами.

— Мать честная… — выдохнул Грым, подходя ближе. — Это же то, о чём я читал в архивах Нулевого! Она может бить эфирным лучом на триста-четыреста шагов. Пробивает магические щиты, броню, даже камень, но с расстоянием убойность теряется.

— Сможем починить? — спросил Лекс.

Грым обошёл турель, заглянул в панель, коснулся ствола. Потом вздохнул.

— Нужен мощный кристалл-накопитель, замена эфирных жил, смазка механизма. И время. Много времени и работы.

— Сколько?

— Неделя. Может, две.

— Забираем, — решил Лекс. — На базе разберёмся, но это наш дополнительный козырь.

Отряд с трудом вытащил тяжёлую турель из арсенала. Зураб ворчал, пыхтел, но взвалил на плечо часть конструкции. Демид и Прохор потащили основание. Лекс нёс мешки со слитками. Грым шёл впереди с частью поклажи, освещая путь.

— Тяжёлая, зараза, — проворчал Зураб. — Как сто чертей.

— Зато нужная, — ответил Лекс. — Терпи. Считай, что ты несёшь сотни спасённых жизней людей и не только из нашей базы.

— Терплю, — буркнул Зураб. — Но, когда вернёмся, прямо на пороге брошу, и ты сам её в кузницу затащишь.

— Договорились.

Они шли уже больше часа. Турель оказалась чудовищно тяжёлой — даже разобранная на части, она весила, казалось, полтонны, и с каждым шагом эта тяжесть только росла. Зураб, тащивший основание, взмок так, что рубаха прилипла к спине. Демид и Прохор, тащившие ствол и поворотный механизм, двигались как в замедленном сне — каждый шаг давался с хрипом, каждые десять шагов приходилось останавливаться, чтобы перевести дыхание.

— Командир… — прохрипел Прохор, опуская свою часть на камень. — Ещё сто метров — и я эту железяку сам в пропасть сброшу.

— Не сбросишь, — ответил Лекс, тоже останавливаясь. Он нёс мешки со слитками — их вес был не меньше, чем у турели, каждый шаг давался с огромным трудом.

— А давайте бросим её здесь, — предложил Демид, растирая затекшую шею. — Отметим на карте, вернёмся с подмогой.

— Не вернёмся, — отрезал Зураб. Он сидел на камне, вытирая пот с лица. — Эльфы скорее всего уже знают, что мы здесь. Пока мы будем ходить туда-сюда, они сюда отряд пришлют, и смысл тогда будет возвращаться?

— Зураб прав, — сказал Лекс. — Турель тащим с собой. Даже если придётся ползти.

Грым подошёл к турели, проверил крепления. Писк, сидевший у него на плече, издал короткий писк — что-то вроде одобрения.

— Долго ещё? — спросил Прохор, глядя в темноту коридора.

Грым посмотрел на карту, которую достал из-за пазухи. Пальцы его дрожали — от усталости, от напряжения.

— Часа два, если бы мы шли прежним шагом, — ответил он. — А не под гнётом этих железяк. Ну и фактор неожиданностей никто не отменял.

— Два часа? — простонал Прохор. — Я за два часа здесь сдохну.

— Не сдохнешь, — буркнул Зураб, поднимаясь. — Ты живучий, как таракан.

— Спасибо, утешил.

Лекс оглядел отряд. Они выглядели так, будто только что вышли из мясорубки — уставшие, потные, с окровавленными повязками. Но глаза горели. Даже у Прохора, который ныл громче всех, в глазах читалась решимость.

— Отдыхаем десять минут, больше нельзя, иначе потом не встанем, — сказал Лекс. — Потом — вперёд. Ни шагу назад.

— Ни шагу назад, — эхом повторил Грым.

Он достал флягу, сделал глоток, передал Демиду. Тот отхлебнул, передал Прохору. Круговорот воды в этом маленьком, вымороженном мире.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.