Рой смерти

Слой первый. Глава первая. Чёрный квадрат

Михаил Тополев проснулся как всегда, в пять утра. Будильник он не ставил, его организм привык за тридцать лет вставать в одно и то же время. Сейчас Михаил работал инженером-программистом на одном подмосковном предприятии, на котором делали компоненты для систем видеонаблюдения. На работе он занимался камерами и матрицами, а после работы и по выходным занимался своим любимым хобби, собирал крошечные дроны размером с крупного комара, хранил он их в железном ящике под верстаком.

Дом его стоял на краю дачного посёлка, где дома уже заканчивались и начинался лес. Его жена Ирина умерла пятнадцать лет назад, у неё был рак поджелудочной, прошло всего три месяца от постановки диагноза до её смерти. Их дочери Алле тогда было семь лет. Она сидела на кухне и рисовала фломастером чёрный квадрат, а Михаил созванивался с моргом и крематорием. Он запомнил этот квадрат на всю жизнь. Иногда ему казалось, что вся его жизнь после смерти Ирины это чёрный квадрат, в котором он пытается разглядеть хоть какой-то свет.

Дочь он воспитывал сам. Он водил её в школу, сам проверял уроки, учил кататься на велосипеде и говорить «нет» мальчишкам, которые лезли целоваться. Алла выросла тихой и послушной, с лёгкой грустинкой в глазах, какая была у её матери, которую Михаил не сумел развеять.

Алла поступила в институт на дизайнера интерьеров, училась средне, но глаза у неё загорались, когда она показывала отцу свои проекты. «Пап, смотри, я здесь сделала свет из торшеров с матовыми плафонами, и весь коридор становится как уютная нора». Михаил смотрел и кивал. Он мало понимал в дизайне, но видел, что дочь счастлива. Этого было достаточно.

На четвёртом курсе Алла познакомилась с Олегом. Ей было двадцать два, ему — тридцать семь. Он был владельцем сети автосалонов, ездил на чёрном «Мерседесе» с тонировкой, носил дорогие часы и улыбался так, будто знал про жизнь всё, а остальные — ничего. Михаилу эта улыбка не понравилась с первого взгляда. Слишком быстрая. Слишком правильная. Но Алла смотрела на Олега влюблёнными глазами, он был большой, сильный, уверенный.

— Пап, он хороший, — говорила Алла. — Ты просто дай ему время.

— Не знаю, дочь, — отвечал Михаил. — Время всё покажет.

Оно и показало.

Первый месяц Олег был идеальным зятем. Приезжал с цветами, помогал по дому, слушал про работу Михаила, автоматику и видеонаблюдение, хотя на самом деле ему было скучно. Михаил это чувствовал, но молчал ради дочери. Свадьбу сыграли в ресторане на Рублёвке, куда Михаила привезли на чёрном «Мерседесе» и высадили у входа с таким видом, будто он был случайным гостем, а не отцом невесты.

Алла переехала в дом Олега в посёлке с охраной и высоким забором. Первые месяцы она звонила каждый день — счастливая, влюблённая, рассказывала про бассейн, про сауну, про то, как Олег устроил ей кабинет с большим окном. Михаил слушал и радовался. Может, он ошибся? Может, этот улыбчивый мужик с деньгами и правда любит его дочь?

Но спустя время её звонки стали короче. А потом Алла перестала звонить сама, а на звонки отца отвечала односложно: «Всё нормально», «всё хорошо», «пап, я занята».

Михаил не сразу понял, что что-то не так. Он вообще не любил лезть в чужую жизнь. Его научили: не суй нос, не мешай, не создавай проблем. Ирина при жизни часто говорила ему: «Миша, ты слишком тихий. Ты позволяешь людям делать с собой что угодно, потому что боишься сказать нет».

Теперь он корил себя за эту тихость. Если бы он тогда, год назад, сказал Алле: «Не выходи за него, у него недобрый взгляд», — может, всё было бы иначе. Но кто слушает отцов, когда сердце поёт?

Первые синяки Алла списала на то, что упала на кухне, поскользнулась на кафеле. Михаил не поверил — с чего бы дочери падать на идеально ровном полу? Но он промолчал.

Вторые синяки — на запястьях, круглые, как от пальцев — Алла объяснила тем, что тренируется с гантелями и просто неудачно взяла снаряд. Михаил посмотрел на её худые руки и ничего не сказал. Он просто запомнил.

Третий синяк под глазом, жёлто-зелёный, с переливами, — Алла уже не объясняла. Она просто сидела на кухне у отца, пила чай и плакала. Молча. Михаил сидел напротив и сжимал кружку так, что костяшки побелели.

— Он тебя бьёт? — спросил он. Не «кто», а «он». Потому что ответ он уже знал.

Алла кивнула, не поднимая глаз.

— Давно?

— Полгода.

Михаил закрыл глаза. Полгода. Полгода его дочь приходила к нему с синяками, а он, умный инженер-программист, проектировщик систем слежения, ничего не видел. Потому что не хотел видеть. Потому что боялся видеть.

— Почему ты не уйдёшь? — спросил он тихо.

— Боюсь, — прошептала Алла. — Он сказал, если уйду, найдёт и убьёт. У него везде есть люди. И... папа, я беременна.

Михаил долго смотрел на дочь, потом на её живот — ещё незаметный под свитером.

— Он знает?

— Знает. Сказал, что ребёнок его, и никуда я не денусь.

— Он тебя бил после того, как узнал?

Алла промолчала. Это было громче любых слов.

Михаил встал, подошёл к окну, упёрся лбом в холодное стекло. Он стоял так минуту, другую, потом повернулся к дочери.

— Я поговорю с ним.

— Не надо, папа, он...

— Завтра я поговорю с ним, — повторил Михаил. — Ты пока побудешь здесь. Переночуешь в своей старой комнате.

Он положил в карман куртки диктофон. Маленький, размером с зажигалку, который он когда-то сделал для своих экспериментов.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.