Дримхакеры. Рефлекс. Начало

Погоня

Холодная дрожь по спине от пронзительного крика: – Ст-о-о-ой, твааррь, — переходящего в утробный животный рык, подстегивает стремительный бег человека по темному переулку. Тяжелый рюкзак бьет по спине, тянет вниз. Беглец, не раздумывая, сдёргивает с плеч, швыряет назад.

Слюни текут из сведенного одышкой рта, глаза застилает влага, хрипящая боль рвет лёгкие, колет бок, подгибаются ноги. «Может, отстанут???» — вспыхивает мысль, но рев раздаётся прямо за спиной:

— Попалсяя, ссуука!!! — тяжелая, хваткая лапа цепляет за капюшон.

— А-а-а, — кричит человек, судорожно вырываясь и выкручивая торс, с треском лопаются ремни, захлестывающие одежду крест-накрест по груди и спине, оставаясь в лапах, руках, когтях? преследователя, человек падает в лужу, поднимается, бежит, спотыкаясь, дальше. Бежит, ощущая за спиной хриплое дыхание охотников.

И нельзя уйти. Ужас. Он холодит сердце, сводит с ума…

— А-а-а, — вопль стоит в ушах. – Н-е-ет!!! — человек в грязной, рваной одежде ныряет в проулок справа.

«Скрыться!!!»

Мчится по сумрачному коридору, сворачивает, скользя, видит проем, прыжком влетает в него. Бежит дальше, впереди – приоткрытая дверь. Старая, вся в масляных потеках побуревшей краски. Захлопывает ее за собой.

Руки дрожат. Закрывает задвижку, прислушивается - никого. «Вроде отстали» — выдыхает он. Бег иссушил ноги и человек оседает на корточки, тяжело дыша, сплевывая тягучую слюну. Быстро оглядывается. Пустой, серый, пыльный чулан, ветхие обои, напротив - провал окна с осколками мутного стекла.

И тут в дверь стучат. Тук-тук-тук. Деликатно, мягко. Человек затаив дыхание, прислушиваясь, поворачивает голову. Тук-тук-тук.

Удар! Еще! С такой силой, что летит пыль от доски. Удар! Рычание зверя за стеной.

Дверь трещит, прогибается, летят куски штукатурки и кирпичного крошева. Рев, хэканье. Удар! Рвет полотно лезвием топора, следующий — сносит половину створки.

«Бежать!» — движение к окну – «Туда!»

Рывок – но проем стремительно зарастает глухой кладкой гранитных блоков. Треск – чулан ощетинивается стеклянными шипами. Острые, блестящие иглы вспарывают бумажную труху стен, наливаясь кровавым рубином.

«Конец» – гаснет мысль отчаянья – в щепки разлетается разбитая дверь и под торжествующий рев охотников человек обреченно падает на колени…

Андрей вздрогнул и проснулся. Нервно огляделся по сторонам, выдохнул: «Опять этот сон, – подумал он, – но какой реальный, зараза. Достал».

Провёл ладонью по лицу — пальцы дрожали. В вагоне было душно, но внутри, под рёбрами, застыл мутный, холодный ком.

Посмотрел на ладони — разумеется, на них ничего не было. Ни крови, ни грязи. Только смутное воспоминание о погоне, о ревущих голосах, о топоре, пробивающем дверь, да холодок в сердце. Но это же был сон. Просто сон. Но сердце колотится, как у загнанного зверя. «Бред, просто сонный бред. Дописался, писатель. Ладно успокойся, это просто сон».

Поезд метро нырнул в очередной тоннель – ехать предстояло до конечной и Андрей, сложив руки, прикрыл слипающиеся глаза. Минутой позже задремал…

… Мчавшийся по темному тоннелю состав выскочил на просторный перрон следующей станции. Андрей, позевывая, встал, потянулся, разминаясь, огляделся по сторонам – пустой вагон в столь поздний час вызывал отчаянную скуку. «Осторожно, двери закрываются, следующая станция – Алтуфьево, конечная», – раздался бодрый голос машиниста, зашипела пневматика, закрылись двери.

Новенький, чистый, удобный метропоезд мягко набирал скорость. Андрей встал ближе к кондиционеру, прислонившись к поручню, бездумно уставился на закрытую форточку.

Вагон резко дернулся на ходу, мигнул свет и внезапно по окну напротив скользнула змейкой сеть трещин и сколов, а на блестящей новой краской раме появилась серая пыльная паутина царапин...

Оглянувшись, увидел обветшалый вагон, ряды рваных сидений, жгуты проводов, торчавших сквозь ржавые панели. В лицо летели мятые обрывки старых газет и серой пыли…

Разбитые плафоны раздражающе мерцали, раскачиваясь, срывались с петель, отбрасывая мутные тени. Он обернулся на движение – тени сгущались, мелькали в окнах, чьи-то фигуры выползали из теней, подступая все ближе и ближе… Силуэты обретали форму, чернея провалом мрака в пространстве. Жесткий скрип торможения швырнул его на грязный, драный пол. Падая, он вытянул руки и… проснулся.

Он дал мир?

— Осторожно, двери открываются, станция Алтуфьево, конечная, поезд дальше не идёт, просьба выйти из вагона, — зашипел в динамиках усталый голос машиниста, щелчком оборвавшего связь. Андрей, вздрогнув, поднял голову, захлопал глазами.

Двери старого вагона метро, судорожно подергиваясь, застревая в проеме, лязгнули, распахнулись. Не дожидаясь окрика вечно хмурого дежурного по станции, выгоняющего запоздалых пассажиров, он встал, накинул лямку рюкзачка на плечо.

На ватных от дремы ногах вышел в тёплый, пахнущий машиной гранитный зал конечной станции. «Опять! Что такое? Может, пора к мозгоправам?» - подумал он. Улыбнулся. Смешно, только еще к психологам не ходил.

Потянулся и неторопливо зашагал по широкой платформе на выход. Ближе к ступенькам ускорился, разгоняясь, и быстро, разминая онемевшее ото сна тело, взлетел по ступенькам подземки, шагая через одну…

Выйдя из вестибюля метро в сумрачный сентябрьский вечер, Андрей достал сигареты, поискал зажигалку. «Нет. Забыл. Курящие есть?» Оглянувшись на залитую светом фонарей площадь, обратился к идущему следом лысому мужику в кожанке:

— Курите? Огонь найдется?

— Завязывай с этим, парень! Бросил, лет десять, как!

Не обращая на него внимания, лысый поспешил к фастфуду напротив. Накрапывал лёгкий осенний дождик, оставляя на асфальте усыпанные листвой радужные лужи. Немногочисленный народ выбегал из Ростикс, допивая напитки и, жуя на ходу бургеры, нырял в теплое нутро перехода метро.

На остановке, обляпанной обрывками бумажного спама с призывами сдать-снять, посетить единственную в этом году выставку меха, меда и варенья, было шумно.

Развалившись на скамейке, трое пьяненьких мужичков выводили хриплыми баритонами «…Выйду ночью в поле с конём, ночкой тёмной тихо пойде-е-ем…».

Встав рядом с певческим трио, Андрей скинул смс «на месте» Юрке, с которым они дружили с института и с интересом продолжил наблюдать за концертом.

Здесь, на высокой ноте, пухлый, крупный мужик, не удержав рвущийся из души порыв, широко махнул ручищей вправо и впечатал голову сидящего рядом соисполнителя в пластик остановки. Тот, отключившись, мягко сполз спиной по скамейке к ногам коллег, так, что его голова уютно устроилась на коленях нечаянного агрессора.

Впрочем, потеря личности была краткой - упавший мужчина приподнял голову и с мутной обидой на помятом лице вцепился зубами в ляжку.

Укушенный толстяк, взвизгнул на высокой ноте: «…Каааанем!!!» с размаха хлопнул ладонью по макушке лежащего на его бедре приятеля и тот рухнул к ногам дружков, унося в бессознательное причину своего падения.

Даже самые хмурые наблюдатели не сдержали улыбки, увидев финал вокальной эпопеи. Растормошив, привели в чувство, усадили на скамейку. Бабули с удовольствием принялись рассказывать всему трио о вреде алкоголя и до чего они могут докатиться своим беспутным образом жизни.

Мужички вяло отмахивались, даже не пытаясь возразить. Цапнутый озабоченно потирал ляжку со следами слюнявого укуса.

Тем временем подошел транспорт и увез всех ожидающих в своем теплом, уютном салоне, разгоняя опавшую листву по бордюрам.

Андрей проводил его взглядом — ярко освещенный новенький электробус был по-своему красив.

Кто-то из удалявшегося «электрона» отчаянно махал кому-то рукой, прижавшись лицом к стеклу последней двери. Андрей флегматично обернулся, ожидая услышать топот опоздавшего пассажира, но площадь жила своей жизнью, да и в целом пустовала, только у куриного общепита стояла стайка молодых ребят.

«Ту-ту, ту-ту-ту, ту-ту-ту, ту-ту» — пропел сигнал Юркиной Хонды, зарулившей на парковку напротив остановки, приоткрылось окно, водитель помахал рукой, привлекая внимание.

Андрей поспешил через дорогу к автомобилю, бросив в ноги рюкзак, сел на сиденье рядом с водителем.

— Хай, мэн! Сейчас на хату заскочим, чай-пиво попьем, народ собрался уже, тебя да Валерона ждали, — задорно заметил Юрка. Хлопнул по подставленной ладони:

— Как сам? Книгу дописал? Дома все норм?

— Норм, вот, застрял в одном месте, ничего в голову не идет…

— Ничего, развеешься, все получится, а о чем сюжет-то хоть? Секрет? Я там буду?

— Мистика, фантастика, прототип одного из героев с тебя писал, такой же баламут.

— Баламут? Ха! Ну тогда поехали, забаламутим! — скаламбурил Юрка, дав по газам, помчался по мокрому асфальту, визжа покрышками на поворотах. Одновременно, не отрываясь от дороги, включил на магнитоле ритмичный хит.

Доехали быстро — уже через пять минут парковались во дворе дома.

— Ну что, готов к новым приключениям? — загадочно улыбнулся Юрка, щуря зеленые, как у кота глаза.

— Приключения? Какие еще? А кто будет?

— Да будет один испытатель запредельного, — засмеялся Юрка, — чудик, Антоха, познакомишься, остальных знаешь, все наши. Галя, Валерка и я везем всех. Ты вещи для дачи взял? Сапоги? По грибы пойдём, да порыбачим на островах, — бросил критичный взгляд на кроссовки Андрея.

— Шутишь, конечно, когда ещё получится с нашими выбраться, — отмахнулся Андрей. — Даже перчатки старые прихватил, на всякий. Писал, Валерку ждем? Что там?

- Ага, сломался, но уже едет из своего сервиса, думаю, минут десять — пятнадцать. И оставляй рюкзак, там тащить еще всего.

Выйдя из машины, направились к подъезду многоэтажки. Уже в лифте Андрей заметил на стене, среди измалеванных черными неряшливыми граффити надпись красным, выполненную аккуратным каллиграфическим почерком: "Он дал мир".

" Кто он? Дал, кому? Какой мир? Звучит, как мантра какая-то — Он-Дал-Мир", — закрутилась в голове карусель беспорядочных мыслей, но открылись двери и они вышли на площадку.

— Открывай сова, медведь пришёл! — Юрка буквально вломился в квартиру. — Встречайте нас с Андрюхой! Вот он, наш синеглазый писатель! Ура!

В ответ раздался дикий рёв и стук по столешнице — компания расположилась на большой кухне за столом и развлекалась — ребята и девчонки играли в карты, обсуждая разные темы, шумела музыкой колонка, Галя сидела на подоконнике с сигаретой и чашкой кофе, пуская дым в открытое окно.

Разуваясь в коридоре, Андрей заметил два кофра с гитарами на вешалке – значит, Тата и Армен снова будут играть и петь дуэтом, как в прошлый раз, у костра на поляне… Это было очень красиво.

Приветствуя всех, опустился на стул рядом с Антоном, взял протянутую банку прохладного пива.

За столом шла жаркая дискуссия, разделившая собеседников на два лагеря — одни выступали с позиции — мир прост и обычен, другие искали что-то запредельное и непознаваемое. Скорее, на три — остальные потешались. Впрочем, беззлобно, подначивая обе стороны.

— Так ты считаешь, что мы все знаем и нет ничего загадочного? — горячился Серега, самый молодой и неуемный в их компании, смешивая колоду. Повысил голос, приводя аргументы:

— А ты в курсе, что мы до сих пор не понимаем, что такое обычный свет и откуда он берётся? И вызывающе откинул непослушную челку с лица, вперив торжествующий взгляд в собеседника.

— Знаю! Он берётся из розетки! — под общий хохот, Юрка, стоявший в дверях кухни, пару раз щелкнул выключателем света: — В чем сыр-бор? О чем спор? Опять Серега воду мутит, маг-недоучка? И разлохматил кудрявую копну волос на голове Сереги.

— Отстань! А почему недоучка? — отмахнулся Сергей: — У меня, между прочим, даже диплом экстрасенса есть!

Окружающие захохотали ещё громче, а маг с дипломом потемнел лицом и, бросив карты, готов был взорваться возмущением, когда заговорил Антон, все это время с улыбкой наблюдавший за словесной баталией. Его мягкий и звучный голос, казалось, заполнял пространство. Все притихли, даже колонка зависла и замолчала.

«Вовремя», — отметил про себя Андрей, улыбаясь — Серега был неподражаем.

— Ваш спор, как мне видится, не имеет смысла, — начал Антон. — ведь вопросы в одной системе координат, а ответы лежат в другой, — улыбнувшись, обвёл всех взглядом: — Личное мнение, без душнины, только тема длинная, а нам, наверное, уже пора?

Запиликал домофон и Юрка со словами «а вот и Валерон», пошёл открывать дверь.

Сергей загорелся:

— Интересная идея, давайте обсудим, а что ты имеешь в виду под системой, этих, координат???

— Например, когда, задавая сложные вопросы, мы ищем ответы в том, что от нас скрыто нашими же предубеждениями, считая, что все непостижимо и загадочно. Обычно все гораздо проще, — продолжил мысль Антон, — и, как правило, лежит на поверхности. Зачастую ответ кроется в самом вопросе, Сереж.

Он сказал так емко и проникновенно, что умолкли смешки. Народ заслушался.

— Э-э-э, — задумался Сергей. — А вот, если…

Но зашедший на кухню Валерка, прервал диалог: — Всем привет, драйверы!

На вопрос, что случилось, отмахнулся: — Ерунда, всего делов — закисшие клеммы. Мою руки, кофе и поехали! Хлеб и специи купил, если что.

Пока опоздавший пил горячий напиток, остальные дружно собирали все по сумкам. Юрка командовал — это берём, а вот это есть на месте, пока под дружный хохот ему не натянули на нос вязаную шапку: отстань, зануда. Каждому достался увесистый пакет, даже девочкам пришлось помогать.

Ребята накинули рюкзаки и кофры, а Антон помимо всего повесил на плечо чехол с чем-то плоским и широким внутри, бережно прижимая к боку ветровки.

— Деку тоже взял? - спросил более осведомлённый Юрка. — Что играть будешь?

Антон мягко улыбнулся: — По настроению. Но точно деньрожденское.

— Если что, Антоха у нас профессиональный DJ, — заметил Валерка, — сводит круто. Ладно, вниз, по коням!

Уложив вещи по машинам, ребята устроили шутливый спор, кто едет с Галей, затеяли борьбу в куче осенних листьев. — Так, это что такое? Не пущу в машину листопад! — засмеялась она. — Отряхивайтесь, да поехали уже.

Галя недавно появилась в компании, но сразу пришлась всем по душе — позитивная, легкая в общении и без намеков на более, чем дружбу, что полностью устраивало девчонок и не совсем — парней.

За полгода знакомства никто так и не сумел покорить синеглазую брюнетку, обладающую привлекательной фигурой и внешностью. Но ребята продолжали выделываться, впрочем, не переходя рамок, сразу обозначенных девушкой.

Покурили на дорожку, разошлись по машинам, с Юркой и Андреем в машину сели Антон и Серега, молодая пара Леся и Лешка поехали с Галей, а Валерка забрал Тату и Армена.

— Ехать часа полтора, — заметил Юрка, заводя машину. — Скинул всем точку, ждать не будем. Так что пока можно поспать.

Хонда покатилась по вечерней Москве, Андрей вытянул ноги и откинул спинку кресла. Включил печку – тепло и уютно. Глаза слипались и незаметно для себя он задремал, окунувшись в сон.

Первый ОС

Ему снилось:

… Обрамленный лесом зеленый луг, пестрый от разноцветия трав. Желтая тропинка бежит к изящным деревянным домам деревушки вдали. Знойное и жаркое лето, журчащий прохладой ручей, солнце… А где солнце?

Андрей посмотрел вверх — просто голубой фон без светила и облаков? Озадаченно посмотрел на ноги в камуфляже и берцах — зачем они, лето? - Что? Где я?

Сомнение. Что-то здесь не так. Мутный вопрос: почему я смотрю сквозь автоматный прицел? Что со мной?

Пальцы крепко сжимают цевье АК, холод ствольной коробки, прижатой к щеке, глаза, прищурившись, ищут цель…

Но окружающее было так чуждо оружию, берцам, агрессии, что он отбросил в сторону ствол и огляделся.

Тягучая мысль: «Пасторальный, сонный бред…» и, вспышка озарения — да я сплю! Это же сон!

Только он подумал — мир всколыхнула волна, разбегаясь кругами, меняя все вокруг. Долину залил мягкий, ласковый свет, которого он никогда не видел наяву — нежный, живой, струящийся сквозь пальцы. Этот свет можно было пощупать, вдохнуть… Он посмотрел вверх.

Перламутровые облака затянули бездонную синеву небосвода. Трава под ногами вспыхнула изумрудным сиянием, а её запах — свежий, сладкий, почти осязаемый — сводил с ума.

Хотелось перебирать пальцами каждую травинку, ловить бриллианты росы, вглядываться в нежное свечение каждого бутона. В симфонию света незаметно вплелась тихая мелодия — гармоничная, первозданная, как само дыхание мира.

Райское место, зачем здесь оружие?

Андрей упал на колени и протянул руки к полевым цветам, блаженная гармония и счастье переполняли душу, хотелось плакать и смеяться от безумного ощущения любви и света, как себя самого, созданного из света и любви.

— Я дома, это мой дом, — зашептал Андрей. — Это волшебно!

Он видел свои пальцы, нежно перебиравшие стебли, чувствовал каждую росинку на листьях, мягко стекающую от его прикосновений, ощущал невероятную нежность и слышал звук каждой капли, впитывающейся в землю. Совершенство звука и пространства, сияние бесконечной любви Творца...

— Боже! Это чудо! — восторг переполнял душу, слезы текли по щекам.

Но ветер, казалось, несущий само дыхание жизни, застыл, как хрупкий лед, все замерло вокруг, стихла мелодия, звеневшая хором тысячи голосов.

Мир свернулся, потускнел в серую пелену и мглу. Исчезло солнце, тучки, в зените зависло дымное кольцо, закручиваясь в черный шнур.

Пронзающая до каждой клеточки волна изменений мгновенно отрезвила его и, проникая в сознание, повис тяжелый ВОПРОС:

— ЧЕГО ТЫ ХОЧЕШЬ?

Светлый от впечатлений разум-облик Андрея закричал в ответ:

— Я? Хочу сделать мир лучше!

— Иначе зачем быть? — продираясь сквозь сумрачное безразличие сна, затягивающего в омут безмыслия, подумал-сказал он.

— Хмм, попробуй... — услышал? воспринял Андрей.

Белая стена светящегося тумана, свиваясь в спираль, отрезала от мира и затянула за собой в дымящийся холодный колодец…

Оператор сектора: Стабильный всплеск субъективного резонанса более 3 б.п*., с тенденцией увеличения амплитуды осознанности - прошу предоставить допуск А3** – полное стирание памяти о контакте. Уточнение: Резонанс 3,2 б.п. — зафиксирован переход между состояниями. Переход был прерван стандартными методами – туман. Проведена стабилизирующая коррекция базового уровня А1 – забвение.

Администратор сектора: Коррекция А3 отклонена. Субъект находится на базовом уровне осознанности. Объективные намерения в рамках тестирования не проявлены. Решение: нормативный запуск дублирующей ветви событий, Д17-1 со сбросом резонанса в дубль, применение – более 4 б.п. Текущая ветвь событий Д17 не меняется. Пассивное наблюдение субъекта и окружения.

Оператор Ветви: Одобрено.

__________________________________________________________________________________________________

* Резонанс (б.п. —баллы потока) — мера влияния субъекта на реальность. Подробнее см. Глоссарий в конце книги.

**А1-А9+ — протоколы реакции Системы на воздействие. Подробнее см. Глоссарий в конце книги.

Андрей вздрогнул всем телом, выныривая из сна, будто его выдернули за шиворот. Сердце колотилось где-то в горле, ладони вспотели, а в голове звенела пустота — тяжёлая, липкая, как застывший кисель.

Он попытался ухватить сюжет, зацепиться за образы — поле, цветы, свет? — но воспоминание рассыпалось в памяти, как песок, струящийся сквозь пальцы.

Осталась только тошнотворная пустота и ощущение, что из головы вынули что-то важное, оставив зияющую дыру.

— Ты чего? — Юрка покосился на него, не отрывая рук от руля. — Кричал что-то. Еле разбудил тебя. Чуть в кювет не уехали.

— Кричал? — Андрей потёр лицо. — Не помню.

— Ну да, минут пять назад. Я уж испугался, думал, приступ.

Андрей оглянулся назад. На заднем сиденье Антон и Серега сидели каждый в своём кресле, уткнувшись в экраны телефонов. В ушах торчали наушники, на губах — расслабленные полуулыбки.

Свет от дисплеев освещал лица неровным синим светом. Кто-то из них — кажется, Серега — беззвучно шевелил губами, повторяя реплики персонажей.

— Сериал смотрят, — пояснил Юрка, проследив за его взглядом. — Я сказал, чтобы не мешали, короче, заснул ты, Андрюх. Крепко. Даже всхрапывал.

— Всхрапывал? — Андрей попытался улыбнуться, но лицо слушалось плохо. — Извини.

— Да ладно, — Юрка хлопнул его по плечу и снова уставился на дорогу. — До дачи полчаса. Если хочешь, доспи. Только не ори больше, лады?

Андрей кивнул, откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза. И вдруг, перед внутренним взором снова всплыло поле — яркое, залитое светом, с цветами, пахнущими так сладко, что хотелось плакать. Вспомнил! А потом был черный круг, стена тумана… И голос, тяжёлый, давящий: